СОЦИАЛЬНЫЕ И КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ ЗАРОЖДЕНИЯ И РАЗВИТИЯ СЕМЕЙНОГО ПРАВА В ДРЕВНЕРУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ

В.В.Борков

Аннотация. Статья посвящена социальным и культурно- историческим истокам правового регулирования семейно-брачных отношений в России. Автором осуществлен анализ комплекса факторов и предпосылок формирования основ семейного права на историческом пространстве древнерусского государства в X-XII в. в. Дана оценка степени влияния и роли в этом процессе традиций и верований языческой эпохи, рецепции византийского канонического права, собственного законодательства княжеской власти. Автором сделан вывод о гибридном характере системы нормативного регулирования, сложившейся в результате христианизации Руси и синтеза исходных национальных начал с заимствованными нормами церковно- византийского права. Это обстоятельство предопределило специфику дальнейшего развития семейного права в России.

Ключевые слова: брак, семья, семейно-брачные отношения, семейное право, Древнерусское государство, языческая культура, каноническое право, рецепция.

 

Отечественное законодательство в сфере регулирования брачно-семейных отношений прошло в своем развитии длительный эволюционный путь. В связи с этим является совершенно закономерным то, что, начиная с XVIII века, их правовое регулирование становится предметом пристального внимания российских исследователей . Обращение к сюжетам исторического становления семейного права, безусловно, несет в себе не только повседневный интерес, но и глубокий практический смысл. Ведь результаты исследования генезиса социальных явлений и разработка ключевых понятий и категорий неизбежно оказывают влияние на правотворческую и правоприменительную деятельность, вызывая, тем самым, большое количество вопросов теоретического и практического характера. Следовательно, это подтверждает востребованность систематизации знаний о становлении и развитии нормативной регламентации процесса функционирования институтов брака и семьи. Еще в начале XX века ученый-цивилист А.И. Загоровский резюмировал по этому поводу, что «ключ к русскому семейному праву находится в прожитых веках» .

Вместе с тем следует понимать, что эффективная законотворческая и правоприменительная деятельность невозможна без глубокой теоретической проработки вопроса. Только в этом случае осмысление перспектив развития семейного права будет иметь позитивный результат.
Значимость данного положения во многом определена тем обстоятельством, что, несмотря на, казалось бы, длительный процесс изучения вопроса российской юридической наукой, сформированная теоретическая основа в этой области по-прежнему отсутствует. Это можно объяснить и сменой идеологического формата, по сути, на целое столетие перевернувшей уже сформированную методологию, и фрагментарностью и разноплановостью нормативных материалов, регулировавших развитие семьи в разные исторические периоды, и рядом других факторов. Немаловажным фактором явилось так же и то, что российская наука гражданского права изначально развивалась в лоне западной цивилистики, неизбежно ощущая на себе её концептуальное влияние. Как отмечал Г.Ф. Шершеневич по данному поводу, в этом «заключается вместе и сила, и слабость русской науки» .

Важным, с точки зрения методологии исследования проблемы, лежащей в столь обширном временном пространстве, выступает вопрос о корректности использования формулировки «семейное право», в особенности применительно к ранним этапам становления древнерусского государства. Она является наиболее дискуссионной и вызывающей массу различных, подчас полярных авторских суждений. Так, Э.М. Левшин полагает, что отрасль отечественного семейного права оформилась не ранее второй половины XIX века . Напротив, П.Л. Полянский убежден, что применительно к XIX веку можно говорить лишь о складывании отрасли семейного законодательства, а отрасль семейного права начала оформляться лишь в 30-е г. г. XX века . Наряду с этим в научном мире присутствует позиция, отрицающая возможность признания специфики брачно-семейных норм и выделения особой отрасли семейного права .

Разумеется, единственным способом устранить противоречия в рассматриваемой области и прийти к общепризнанной истине является обращение к истокам исследуемого предмета. Следует признать, что систему регуляторов брачно-семейных отношений на начальном этапе ее становления (X-XII в. в.) определять в качестве сложившейся отрасли семейного права не представляется возможным. Между тем, в тех немногих исследованиях по истории права Древней Руси, которые имеются на сегодняшний день в науке, авторы оперируют словосочетанием «семейное право» . На наш взгляд, это не только допустимо, но и научно оправданно. В таком подходе оптимально реализуется принцип историзма, позволяющий проследить формирование конкретного института в ретроспективе, связав в единую непрерывную линию его зрелую форму с его первичными проявлениями. Приходится констатировать, что в историческом процессе зачастую общественные отношения складываются гораздо раньше того понятия, которое их определяет.

Данный тезис полностью соответствует предмету настоящего исследования в начальной фазе своего становления. Не подлежит сомнению, что уже в Древней Руси X-XII в. в. не только оформились такие социально-ролевые категории, как «супруги», «родители», «дети» и др., но и появилась потребность в регулировании общественных отношений между ними единой системой норм, санкционированных государством. Насколько она смогла выступить таковой, абстрагировавшись от морально-этических, религиозных оценок и общественных установок, следует серьезно разобраться.

До принятия христианства в 988 г. семейные отношения в древнерусском государстве регулировались складывавшимися веками языческими обычаями и традициями. К сожалению, сведения, отражающие семейный уклад народов, населявших территорию России до конца X века, носят крайне фрагментарный характер. В основном это немногочисленные свидетельства византийских и арабских писателей. Однако и они позволяют нам судить о том, что брак, являясь одним из древнейших социальных институтов на Руси, в условиях язычества представлял собой нетипичное явление. Языческая вера с присущим ей культом предков прочно удерживала семью в сфере родовых начал, не давая ей стать общесоциальной ценностью. Этому же препятствовала и технология властвования в родовой патриархальной общине, выстраивающей семейную власть на основе нравственного и физического насилия.

Указанные обстоятельства неизбежно сказались на характере семейных отношений. Статус брака во многом определялся его моногамным или полигамным характером. Последний фактор как социальный рудимент порождал неопределённость в положении детей, поскольку они не разделялись на законнорожденных и незаконнорожденных. По данным К.А. Неволина, во времена язычества существовало «право родителей отдавать детей в рабство» . Культурно- нравственная шаткость в понимании семьи не преминула сказаться и на качестве брачных отношений. Например, получили распространение свобода разводов и независимость супругов в браке. Даже после крещения Руси многие из таких представлений о сущности брака и семьи продолжали существовать и противоречить содержанию христианского брака.

С принятием христианства на Руси изменилась специфика понимания сущности брачно-семейных отношений и их правового регулирования в государстве. Как известно, Русская православная церковь подчинялась византийской церкви, и это предопределило обширное проникновение в русскую действительность в XI веке норм византийского церковного права. Канонические догматы церкви по понятным причинам, в первую очередь, коснулись регламентации вопросов, связанных с браком и семьёй. Их регулирование под строгой церковной юрисдикцией позволяло достигать духовного и идеологического влияния на всю паству. Стремясь взять под свой контроль все брачно-семейные дела, церковь установила исключительно церковную форму совершения брака и определила пределы его расторжения, запретила многоженство, закрепила правовое значение только за законным родством, вследствие чего внебрачные дети утратили права. Кроме того, были санкционированы жестокие наказания за внебрачные связи.

Основным источником правого регулирования семейных отношений на Руси, начиная с XI века, становится Номоканон, составленный патриархом Фотием в 883 г. и впоследствии дополненный постановлениями византийских императоров. Следовательно, он явился сборником не только канонических правил, но и светских брачно- семейных постановлений. Учитывая безграмотность большинства населения страны того периода, следует предположить, что адресатом его положений были, в основном, священнослужители. Так считает и П.Л. Полянский, указывая, что Номоканон должен был служить пособием для духовенства в целях сохранения мирянами своей христианской чистоты . Действительно, нельзя не заметить достаточно подробное регулирование им условий вступления в брак и порядка его прекращения. Тем самым, церковь стремилась придать половым отношениям как плотскому греху характер христианской добродетели, противопоставив смирение и послушание животному инстинкту размножения.

Рассмотрение брака церковными источниками как средства сдерживания половых «аппетитов» мирян восходит своими корнями к ветхозаветным сочинениям. Так, например, апостол Павел писал, что лучше вступить в брак, нежели «разжигаться» (1 Кор. 7, 8-9). Поучение одного из русских святителей гласит: «А которые дети ваши духовные не женаты, и вы бы их женили, а холостые бы без жен не жили. А которые девицы поспели, и вы их давайте замуж, а так бы лихих дел не делали» .

Таким образом, принципы византийского канонического права легли в основу нормативно-правового регулирования брачно- семейных отношений в древнерусском государстве. Однако в оценке степени влияния церковных норм на становление системы данных правоотношений всё далеко не так однозначно. Например, П.Л. Полянский убежден, что рецепцию церковных норм византийского происхождения на русской почве следует считать не вполне удачной. Исследователь пояснил свою позицию двумя аргументами. По его мнению, во-первых, подлинных норм византийского права на Руси и не было по причине их искажения малограмотным русским духовенством, а во-вторых, эти нормы зачастую не применялись преднамеренно, поскольку они вступали в коллизию с нормами обычного права, обычаями, а порой и общегосударственными законами .

Соглашаясь с мнением данного исследователя, хотелось бы выразить собственное суждение по этому поводу. На наш взгляд, автором были абсолютизированы субъективные обстоятельства, тогда как объективным причинам не уделено должного внимания. Между тем ограниченность влияния византийского права необходимо связывать с тем, что сам основной канонический памятник – Номоканон – не был «чист» и ясен для применяющего его духовенства. Даже на его родине, очевидно, возникла потребность в более кратком и ясном изложении, следствием чего стало появление Синопсиса. Кроме того, помещенные в одном сборнике светские положения Номоканона зачастую были представлены противоречивыми законодательными актами разных императорских династий. Церковными канонами было затруднительно пользоваться и потому, что они были размещены не в тематическом порядке, а под именами святых отцов или церковных соборов.

Как представляется, указанный факт следует расценивать как одну из причин, по которой Русская православная церковь не могла оказать на общество всеобъемлющего воздействия. Как следствие, неясные фрагменты и трудности в пользовании Номоканоном потребовали от светской власти соответствующей адаптации и дополнения. Его русский перевод, дополненный актами русских князей, а позднее и царей, получил название Кормчей книги . Её глава 50 «О тайне супружества» была полностью посвящена брачному праву. В частности, в её первой части содержалось общее понятие брака, а также руководство для приходских священников по порядку его свершения. Вторая часть включала в себя сведения о степенях кровного родства и свойствах, при наличии которых запрещено или дозволено вступление в брак. Перечень условий для оспаривания законности заключения брака содержался в третьей части указанной главы.

Однако сложности в применении на русской почве норм византийского канонического права неизбежно приводили к тому, что дополнение их нормами княжеских законов в целях разъяснения и адаптации к российским реалиям оборачивалось разительным противоречием по отношению к предписаниям церковных иерархов. Например, в соответствии со ст. 32 «Закона судного людем», входящего в состав Кормчей книги, такой тяжелый недуг, как проказа являлся поводом к разводу . В уставе же князя Ярослава Владимировича
” 2 о церковных судах «лихой недуг» поводом к разводу не является . Новгородское «Правосудие митрополичье» на рубеже XV-XVI в. в. вновь санкционировало развод по этой причине . По-разному оценивается растрата имущества жены в качестве повода к разводу. Новгородский епископ Нифонт в своих ответах Кирику, Савве и Илье признаёт её таковым , однако русский перевод Номоканона отражает противоположную позицию .

Такая неопределенность и явные расхождения в оценках ряда ключевых вопросов брачных отношений предопределили распространённость традиций и норм обычного права периода языческой Руси. Представляется, что эти нормы были понятнее и проще для исполнения, чем и определили живучесть народных обрядов. Некоторые из них даже получили формальное закрепление. Так, Пространная редакция Устава князя Ярослава установила юридическую ответственность за нарушение условий брачного сговора. Кроме того, заключение брака после Крещения Руси должно было происходить в форме церковного венчания, однако при этом сохранялись и традиционные языческие формы заключения брака: «умычка» (похищение), покупка невесты, приведение. И это при том, что официально нормы христианской этики не допускали языческих обрядов.

Таким образом, как показывает исследование, система нормативного регулирования брачно-семейных отношений в Древней Руси зарождалась и развивалась под влиянием церковного, светского и обычного права. Большую роль в формировании основ данного рода правоотношений сыграла восточнославянская государственность, которая в целях поднятия своего авторитета и централизации власти быстро (по историческим меркам) вступила в союз с Византийской православной церковью. Однако крещение Руси в X веке, как можно было бы это предположить, не смогло ни полностью устранить языческие брачно-семейные обычаи и обряды, ни обеспечить безраздельное доминирование реципированного из Константинополя канонического права. Значение последнего, на наш взгляд, вообще не следует преувеличивать. Проведённый анализ показал, насколько велико было участие народной культуры и традиционных духовных ценностей в формировании семейных устоев, в которых в процессе христианизации Руси были вынуждены преломляться установки новой государственной религии.

Вместе с тем необходимо признать, что ряд традиционных духовных контентов языческой эпохи не просто был воспринят православием, но и получил дальнейшее развитие со стороны церкви. Так, например, полнота власти мужа, утвердившаяся в языческом сознании древнерусского общества практикой веков, получила ещё большее обоснование после введения христианства. Христианская церковь с особенной силой отстаивала обязательность свободной воли брачующихся и, в этом смысле, также демонстрирует преемственность по отношению к древнерусскому обычному праву, для которого согласие в браке и в язычестве уже было нормой. Важно, что под воздействием новых социокультурных факторов начал меняться и облик семьи. Она из сугубо кровнородственной общности стала трансформироваться в союз, на который государство возложило не только хозяйственные, но и воспитательные задачи. Всё это позволяет судить о том, что формирование семейного «очага», формирующего духовные ценности и личную «экосистему» ребёнка, произошло существенно раньше того периода, с которым соотносят этот процесс Д.А. Столяров и Г.В. Банникова .

Важным, с методологической точки зрения для дальнейшего изучения вопроса, выводом является положение о том, что система правового регулирования брачно-семейных отношений, сложившаяся в начальный период развития русского государства, стала исходной основой, определившей специфику эволюции семьи и брака в последующие эпохи. При этом нет оснований говорить о том, что эта эволюция опиралась исключительно на духовно-национальные представления, или, напротив, являлась продуктом внешнего заимствования. Думается, что для научно обоснованного понимания сущности семейного права необходимо рассматривать его как сложное гибридное явление, несущее на себе отпечаток длительного исторического процесса и перманентных изменений феномена семьи.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Антокольская М.В. Семейное право: Учебник. М., 2002; Гражданское право: Учебник: В 3-х т. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2005. Т. 3.
2. Бурданова Н.А. Правовое регулирование отношений в сфере семьи и брака как предмет исследований ученых Российской империи в XVIII-XIX вв. // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2011. № 4 (52).
3. Дементьева Т.Ю. Семейное и наследственное право в Киевской Руси (IX-XII вв.): автореф. дис. …канд. юрид. наук. Казань, 2006.
4. Древнерусские княжеские уставы XI-XV веков. М., 1976.
5. Загоровский А.И. Курс семейного права. Одесса, 1909.
6. Кормчая: Напеч. с ориг. Патриарха Иосифа. Ч. 1-2. М., 19121913.
7. Левшин Э.М. Становление и развитие брачно-семейного законодательства в дореволюционной России: дис. .канд. юрид. наук. Н.Новгород, 2003.
8. Неволин К.А. История российских гражданских законов. Т. 1. СПб., 1851.
9. Памятники русского права. Вып. 3. М., 1955.
10. Полянский П.Л. Правовое регулирование брачно-семейных отношений в российском обществе: история формирования отрасли семейного права: автореф. дис. .д-ра юрид. наук. М., 2016.
11. Полянский П.Л. Формирование семейного права как отрасли в России (постановка проблемы) // Вестник Московского университета. Сер. 11. Право. 2010. № 2.
№ 3(70)2019
12. Российское законодательство X-XX веков: в 9 т. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М., 1985.
13. Русская историческая библиотека. Т. VI: Памятники древнерусского канонического права. Ч. 1. СПб., 1908.
14. Столяров Д.А., Банникова Г.В. Гарантии защиты прав и интересов несовершеннолетних детей в бракоразводном процессе: состояние и перспективы развития // Вестник Международного юридического института. 2016. № 3 (58).
15. Шершеневич Г.Ф. Наука гражданского права в России: по изд. 1893 г. М.: Статут, 2003.

Источник: Научно-информационный журнал “Вестник Международного юридического института” № 3 (70) 2019

Просмотров: 6

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code