ГОСУДАРСТВО И КОЛОНИАЛИЗМ

К.С.Сердобинцев, доктор философских наук

В статье рассматривается сложный процесс влияния колониализма на институт государства. Рассматриваются три этапа его развития. Делается вывод о том, что колониализм ослабляет государство, а на третьем этапе способствует укреплению наднациональных структур, стремящихся подчинить государство интересам глобального бизнеса. Теперь нет необходимости контролировать территорию, потому что достаточно контролировать финансы, а через них — местные элиты слабых стран. Международная коррупционная система зафиксировала превосходство Запада над остальным миром. Однако институт государства продолжает «размываться» и в странах самого Запада. Кризисные явления в экономической и финансовой сферах усугубляются миграционным кризисом и порождают нестабильность и тревожность в обществе.

Ключевые слова: Колония, метрополия, колониализм, неоколониализм, империя, государство, офшор, элита, общество сеньорити.

 

Мы полагаем, что колониализм является фактором, «размывающим» институт государства, а создание мировой колониальной системы явилось закономерным этапом развития капитализма и что для других типов обществ колонии были либо нехарактерны, либо не являлись важнейшим элементом их развития. «Историки, специалисты в области социальной философии, этнографии, антропологии и других гуманитарных и общественных дисциплин знают большое количество разнообразных форм и принципов социальной организации. Изменение, а часто и принципиальное различие способов организации и функционирования общественных институтов можно проследить на примере как географического (Север — Юг, Восток — Запад), так и исторического (изменения во времени) пространства» [1, с. 3]. В настоящей статье мы хотим обратить внимание на влияние политики колониализма на институт государства. Феномен колониализма, на наш взгляд, неразрывно связан с Великими географическими открытиями и генезисом капитализма в Западной Европе. Следует помнить, что оба события совпали по времени, и нелишне задаться вопросом, а случайно ли это? Думаем, неслучайно.

Капитализм — это экстенсивная система, которая должна постоянно расширяться и только так способна преодолевать кризисы. Экономическая суть капиталистической социетальной (уместный термин Т. Парсонса) системы состоит в постоянном росте спроса, являющегося основным стимулом производства, в каком-то смысле лежащего в его основе. Нет спроса, и производить становится бессмысленно. К. Маркс назвал это кризисами перепроизводства. Термин закрепился и употребляется до сих пор, а сам феномен экономического кризиса, в основе которого лежит перепроизводство товаров, известен с середины XIX века.

Отличие капитализма от рабовладельческого строя и феодализма заключается в механизме постоянных технико-технологических усовершенствований. Он имманентно встроен в капиталистическую систему, в его основе лежит механизм кредита и ссудного процента. Рабовладельческая цивилизация Древнего Рима была, говоря современным языком, индустриальной. Например, количество судов, бороздивших воды Средиземного моря, во II веке нашей эры было в десять раз больше, чем в XVI веке, а объемов выплавки металла, характерных для Римской империи в том же II веке, вся Западная Европа в совокупности достигла только в конце XVIII века (по мнению части историков, это произошло только в начале XIX века). То же касается и канализации: в Риме II века нашей эры она имелась, а в Париже была построена
только в 60-е годы XIX века. Производительность труда на римских мануфактурах того периода была достигнута в Европе только в XVII- XVIII веках.

Феодализм являлся преимущественно интенсивной социально-экономической системой. Ему не требовалось расширение. Главное — социальная стабильность, для которой требуется поддержание объемов и качества производства на прежнем уровне с учетом колебаний численности населения. Технологического развития почти не происходило, потому что оно не было нужно и могло разрушительно сказаться на всей социальной системе. Даже в продвинутой Венеции знаменитые зеркала в XVI веке изготавливались так же, как в XII веке, продавались по той же цене и почти в том же количестве. Феодальная система не была заточена на технологическое развитие, получение прибыли и вообще расширение. Акцент делался на сохранении.

Совсем иное дело — капитализм. Механизм технологических усовершенствований имманентно встроен в капиталистическую экономику, основанную на кредите (при феодализме кредит был слабо развит, в развитие производства производитель вкладывал собственные средства), ссудном проценте и расширении спроса. Кредит — это как бы привлечение ресурсов будущего, а расширяющийся спрос экономически оправдывает и окупает такое привлечение. Спрос можно увеличивать двумя путями: либо повышая материальные возможности имеющихся потребителей через рост их доходов, то есть наращивая внутреннюю емкость имеющегося рынка, либо через увеличение количества самих потребителей, то есть приобретение новых рынков сбыта с новым населением. Естественно, оба способа можно комбинировать, что, как правило, и происходит в реальности. В ядре капиталистической системы — Западная Европа и белые колонии — важную роль играл рост емкости внутреннего рынка. Но этого было недостаточно, и для развития экономики капитализм нуждался в захвате новых рынков. Говоря иначе, ядру капиталистической системы были нужны колонии, превращаемые в капиталистическую периферию. Капитализм — это не только Швейцария, но это и Бангладеш.

Рост производства основан на росте производительности труда. В основе роста производительности труда лежит разделение труда. Чем больше экономическая система, тем более глубокого уровня разделения труда можно в ней достичь и, соответственно, — более высокой производительности труда. Таким образом, чем больше экономическая система, тем большую добавленную стоимость она генерирует не только в абсолютных показателях (что естественно), но и в пересчете на душу населения. Это — экономическая причина захвата колоний, без которых ядро капиталистической системы нормально существовать не может. Кроме того, — жажда наживы, власти и т.д. Военно-технологическое превосходство позволяло Западу успешно расширять свои колониальные владения.

Первый этого процесса — классический колониализм. Португалия, Испания, Голландия, Англия, Франция и некоторые другие страны военным путем захватывали земли в Африке, Азии, Америке и других частях мира и превращали их в свои колонии, то есть зависимые и эксплуатируемые территории. Сначала просто грабили их (золото инков и ацтеков и т.д.), потом стали развивать там добычу полезных ископаемых в интересах собственной обрабатывающей промышленности, создание которой в колониях, как правило, запрещалось колониальной администрацией и метрополией. Принцип классического колониализма — захватывай и грабь. Рассматривая институт государства в этот период, можно отметить следующее: во всех метрополиях происходило развитие этого института по самым разным аспектам и сторонам; в колониях институт государства не возникал, если его там не было до прихода европейцев, а если был, то он уничтожался колонизаторами.

Первый этап колониализма продолжался с конца XV по первую половину XX века. Он характеризовался захватом все новых и новых колоний, их ограблением, работорговлей. Кроме того, важную роль играли экспорт промышленных товаров из метрополий в колонии и постепенный рост международной и мировой торговли в целом. Промышленные товары были дешевле, а нередко и качественнее ремесленных, поэтому вытесняли их, что приводило к разорению ремесленников, исчезновению целых сегментов местной экономики, часто — к массовому голоду и вымиранию местного населения, чья хозяйственная деятельность пострадала от импортных промышленных товаров. Наиболее яркие примеры — массовый голод и гибель от него в XIX веке нескольких миллионов индийских ткачей-ремесленников, не выдержавших конкуренции с дешевыми и качественными тканями, произведенными на фабриках Великобритании. Не менее впечатляющим является пример международной нар — которговли, организованной Великобританией в XIX веке: опий выращивался в индийской провинции Бенгалия, затем поставлялся британцами в Китай, а прибыль шла в метрополию.

Постепенно сложилась ситуация, когда объем затрат метрополий на контроль над территориями колоний стал едва ли не превышать объем получаемых доходов. Выход был найден в новой системе колониальной эксплуатации, получившей название неоколониализма. Этот этап начался после окончания Второй Мировой войны и проходил под лозунгом «деколонизации». Бывшие колонии в массовом порядке получали независимость, стремительно росло число государств на политической карте мира. ООН ежегодно пополнялась новыми членами. Образовался так называемый третий мир, состоявший из молодых государств, освободившихся от колониальной зависимости. Это выглядело как разрушение мировой колониальной системы: исчезли последние европейские империи — Французская и даже Британская, история которой завершилась в 50-х годах XX века. Японская империя остается единственной, представленной в настоящее время на политической карте мира. Впрочем, если посмотреть чуть внимательнее, нетрудно заметить, что Япония сама является зависимой от США территорией.

Третий мир так и не догнал первый. Более того, разрыв даже увеличился. Причина заключается в том, что колониализм и колониальная система не ушли в прошлое. Изменилась форма, содержание осталось неизменным. После организованного отступления, продолжавшегося до середины 60-х годов XX века, западный мир поменял форму колониализма. Европа и США по-прежнему нуждались в полезных ископаемых и прочих сырьевых ресурсах стран третьего мира и просто не могли себе позволить «отпустить» их. В экономику стран третьего мира проникли транснациональные корпорации, принеся с собой не только технологии и инвестиции, но и коррупцию и долговое бремя. Финансовые результаты экономической деятельности перетекали в штаб-квартиры транснациональных корпораций, то есть в Европу и США. Страны третьего мира, получая инфраструктуру и даже промышленность (преимущественно добывающую), попадали во все большую финансовую и технологическую зависимость от стран первого мира, которая усугублялась культурным влиянием, переносом стандартов потребления на правящие элиты стран третьего мира. Активную экспансионистскую роль играли международные банки. Усиливалась зависимость стран, росли долги и, конечно, проценты по кредитам.

Институт государства как таковой претерпевал разнонаправленную трансформацию. С одной стороны, государство в странах Европы и Северной Америки — это мощный, хорошо развитый социальный институт. С другой стороны, после Второй Мировой войны благодаря колоссальным прибылям, получаемым западными транснациональными корпорациями и международными банками, в этих странах начал формироваться слой людей, которых Дж. Перкинс в книге «Исповедь экономического убийцы» назвал корпоратократией. В него входила часть банкиров, промышленников, представителей спецслужб, ученых, медиа-магнатов. Представители корпоратократии стремились к тому, чтобы не транснациональные корпорации и банки подчинялись государствам, а, наоборот, государства служили глобальному бизнесу. Появление корпоратократии как особой группы правящего класса Запада, не связанной тесно, не отождествляющей себя с каким-либо государством, явилось одним из последствий второго этапа колониализма (по другой терминологии — неоколониализма). Корпорации получили такие деньги и возможности, что бросили вызов государству. Фаза острого противостояния в США пришлась на период с 1963 по 1974 год. От убийства президента Кеннеди до импичмента президента Никсона. Корпоратократия потеснила государство. Государственно-монополистический капитализм ушел в прошлое. Национальное государство уступило глобальному бизнесу. Впоследствии появился термин «глубинное государство».

Таким образом, можно четко зафиксировать, что колониализм способствовал ослаблению государства даже в странах Запада, а в других регионах мира государство вообще нередко имеет странный характер. Существуют ли сегодня такие государства, как Афганистан, Нигерия, Ливия, Сирия, в их границах, очерченных на политических картах мира?

На рубеже 70-80-х годов XX века колониализм вступил в третий этап своей эволюции. Это связано с так называемой политикой рейганомики. Первый колониализм опирался на военную силу. Второй — на финансовую мощь кредитов и влияние транснациональных корпораций. Третий — на поддержку элит зависимых государств. Запад потворствует выводу капитала из различных стран в свои офшорные центры. Происходит развращение национальных элит, усиливается их зависимость от глобальных финансовых институтов, базирующихся в странах Запада. Офшорные центры являются частью экономик Запада. Эти центры превратили коррупцию из национального явления в глобальное. Коррумпированные элиты бедных стран связаны с международными финансовыми центрами Запада и добровольно перекачивают ресурсы своих стран в эти центры. Теперь нет необходимости контролировать территорию, потому что достаточно контролировать финансы, а через них — местные элиты. Международная коррупционная система зафиксировала превосходство Запада над остальным миром.

Однако институт государства продолжает «размываться» и в странах самого Запада. Кризисные явления в экономической и финансовой сферах усугубляются миграционным кризисом и порождают нестабильность и тревожность во всем обществе. Опасения глобального финансового коллапса небеспочвенны. Пытаясь заглянуть в будущее, мы с удивлением видим там черты казалось бы давно ушедшего прошлого. Проявляются черты неосословного общества. Конечно, юридически это никак не закреплено, поэтому термин «сословие» в данном случае, строго говоря, неприменим. Но можно использовать термин «сеньорити» (старшинство). Два процента населения мира — это сеньорити, не нуждающиеся в сильных национальных государствах, так как имеют возможность себя охранять. Еще примерно три процента — их обслуга. А остальные в существующей общественной модели постепенно отрезаются от будущего. Так, наверное, выглядит конец капитализма.

В будущем на смену модели научно-технического прогресса, возможно, придет общественный прогресс или научно-социальный, основанный на развитии человеческих качеств. Этот вариант К. Маркс называл коммунизмом. Если победит глобальная офшорная «аристократия» и третий колониализм продолжит свое существование, то мир ожидает электронно- банковский концлагерь и то, что мы называем обществом сеньорити.

Библиографический список:

1. Сердобинцев К.С. Гражданское общество как феномен техногенной цивилизации и проблемы российской идентичности: Монография. Калининград: Калининградский юридический институт МВД России, 2004. 120 с.

Источник: Научно-теоретический журнал «Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России». № 3 (57) 2019.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code