ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННЫМ РАЗВИТИЕМ ТЕРРИТОРИИ: НОВЫЕ ВЫЗОВЫ

И.В.Федосеев

Аннотация. Материалоемкость экономики, длительный жизненный цикл предприятий, неизменность отраслевой структуры, глобализация и размытие границ отдельных экономик, мобильность рабочей силы с присущим ей запасом потребительской емкости конечного продукта – вот сущностные основы пространственного планирования развития территорий. В современных реалиях на первый план выступают другие факторы влияния, пределы планирования и ограничители. В статье рассматриваются три: расслоение общества на классы, низкая миграционная способность; переход к очередному технологическому укладу по результатам четвёртой технологической революции, неучет низкой материалоемкости производств в постиндустриальной экономике; глобальное изменение климата.

Ключевые слова: пространственное планирование, стратификация, миграционная активность, имущественное расслоение, четвертая технологическая революция.

 

Из статьи в статью передается мысль о том, что родоначальниками территориального планирования в девятнадцатом веке стали немецкие ученые (научные школы Й. Тюнена, А. Вебера, отдельно – школа В. Кристаллера). Объективность такого постулата привязывают к тому, что усложнение экономики – возникновение многоотраслевого уклада с ресурсным пространственным размещением и ростом миграционной способности трудовой силы в Германии, стали запросом реального сектора на решение проблемы пространственной трансформации экономики и привели к возникновению территориального планирования. Однако мы забываем, что задолго до этого, к 1703 году, Петр I дал миру пример четкого пространственного планирования, но в целях, вторично имеющих экономический смысл, а первично – в целях государственной безопасности, целостности границ.

Конечно же, одна из целей государства и тогда, и сейчас – рост экономического благосостояния. Еще со времен, когда земли вокруг Невы принадлежали новгородцам, ее использовали как торговый путь «из варяг в греки». Именно за нее бились в ходе Северной войны шведы, к началу войны обладавшие ранее захваченными Ижорскими землями. Не удержусь и попробую освежить в вашей памяти воспоминания о том дне, когда вы на машине, велосипеде, ином транспорте или пешком попали на проселочную дорогу, которых в России и по сей день предостаточно. Знакомые нашему слуху слова «колдобина», «ухаб», «рытвина», «непролазная топь», вкупе с воспоминаниями о «мороси» с неба, тучах комаров и гнуса, возвращают вам в воспоминаниях ту гамму чувств, которые вы испытали. Прибавьте к этому скорость перемещения телеги (2-3 км/ч по бездорожью, до 10-15 км/ч по хорошей дороге со сменой лошадей), а значит, время в пути, например, из Колывани (ныне Таллинна, современная дорога, построена по старым трассам – протяженность 368 км), при хорошей погоде – около 12-16 дней. И, конечно же, страх, причем очень обоснованный, нападения «лихих людей», и вы получите ощущения, испытываемые купцом, решившимся доставить товар в Санкт-Петербург. Не будем предлагать прибавить к этому тряску для бьющегося товара и условия хранения для портящегося. А теперь давайте узнаем, сколько же плыть на корабле с товаром между этими городами? 16-25 часов!!! (Данные для более позднего периода, почерпнуты нами из книги Роберта Гардинера «Фрегаты Наполеоновских войн» (Лондон, 2000) и относятся к фрегату «Cambrian» 1795 года постройки. 13 kts в полный ветер или 24 км/ч.) Как говорят – почувствуйте разницу! Наличие водного пути для торговли и иных контактов с Европой увеличивало товарооборот в сотни, если не тысячи раз. Было ради чего строить город в столь климатически невыгодном регионе, создавать столицу именно на водной артерии. А дальше, продолжая территориальное планирование, Петр I задумывается о ресурсном обеспечении региона (города). Не буду подробно останавливаться, напомню лишь один пример: для обеспечения нового города рыбой с берегов Оки переселяют около 200 человек, и возникает в 1715-1716 гг. Рыбацкая слобода (ныне район города Рыбацкое).

Именно плановая деятельность в противовес свободному рыночному хозяйству позволяет решать государству как стратегические задачи, так и задачи ресурсного обеспечения стратегии.
Из столь долгой преамбулы становится ясно, что за все прошедшие с той поры годы (скорее столетия) сущность пространственного планирования не изменилась:

• Материалоемкость экономики и длительный цикл эксплуатации основных производственных и непроизводственных фондов постулируют невозможность тактического подхода к пространственному территориальному планированию. Только стратегия лежит в его основе!

• Длительный жизненный цикл компаний, составляющих «скелет» экономики региона/страны; наличие, историческая обусловленность и незыблемость отраслей – «локомотивов» экономики дают возможность построения оптимальной структуры в двух оптимальных связках «отрасли ^ места добычи и переработки основных ресурсов», «отрасли ^ конечные потребители продукции».

• Рабочая сила как один из факторов производства – наиболее мобильный из ресурсов и при этом несущий в себе запас потребительской емкости конечного продукта – позволяет выстраивать пространственные агломерации как социально-экономические системы разных масштабов, продолжая формирование плана развития территории.

• Анти-автаркия современной мировой экономики, важность логистики и транспортной доступности ресурсов, потребителей и производителей завершает трансформацию плана, создавая конечный продукт пространственного территориального планирования – План (программу, стратегию) развития территории.

Сейчас Россия в преддверии очередных экономических изменений, которые сформулированы в проекте «Стратегии пространственного развития Российской Федерации до 2025 года» [1]. Документ уже своим названием дает возможность отнести его к документам пространственного территориального планирования.

Какова философия документа? Мне кажется, она проста и понятна:

Экономический рост. За период трансформации плановой экономики Советского Союза в рыночную экономику РФ с отделением отраслей и уходом их базовых предприятий в отделившиеся республики бывшего Союза возникло 20 городских агломераций и 6 минеральных, которые можно отнести к тем самым «локомотивам» экономики. На их базе создаются макрорегионы, их будет 14. Создание макрорегионов позволяет сформировать связки «локомотивов роста» с депрессивными и застойными территориями, создать оптимальные связки «ресурс ↔ производитель», насытить производства дешевой рабочей силой. Таким образом, решается проблема экономических диспропорций развития, даются толчки к экономическому росту регионов, России в целом.

Еще одним положительным аспектом, заложенным в стратегию, является то, что миграционные способности рабочей силы в рамках одного региона выше, чем между регионами, из-за одинакового налогового правового поля, информационного пространства, экологии пространства (инфраструктуры, культуры, образования, решающего региональные проблемы подготовки и переподготовки кадров под региональные задачи). Кроме того, цена рабочей силы на депрессивных территориях значительно ниже, а желание занимать низкооплачиваемые должности – выше.

Общий вывод очевиден – стратегическая цель весома и имеет право считаться основной. Задачи в рамках ее решения выстроены четко и последовательно. Все элементы пространственного территориального планирования присутствуют.

Зададимся другим вопросом – до этого государство и регионы планировали своё развитие не на 7 лет, а на сроки, значительно большие. Видимо, тайный смысл, заложенный в Стратегию, в том, что она не основная и уж точно не долговременная цель России. В чем же эта цель?

В рамках статьи не будет дан ответ на этот вопрос, цель статьи – обозначить ключевые факторы, которые будут определять в будущем цели государства (отдельного региона), учёт которых и правильная своевременная реакция будут залогом стабильного успешного (в том числе и экономически) государства.

Не претендуя на полноту и окончательность перечня, хотелось бы заострить внимание научной общественности, вынося это на обсуждение, на трёх факторах:

1. Расслоение общества на классы. Низкая миграционная способность.

2. Переход к очередному технологическому укладу по результатам четвёртой технологической революции. Неучет низкой материалоемкости производств в постиндустриальной экономике.

3. Глобальное изменение климата.

Если предположить верность указанного триумвирата факторов (а именно попытке доказательства этого посвящено все изложенное ниже в статье), то важно будет:

• Оценить в какой степени ныне предлагаемая Стратегия-2025 учитывает данный фактор.

• Оценить, как влияет на результативность стратегии данный фактор сейчас (под «сейчас» будем понимать плановый период Стратегий (далее мы будем рассматривать еще и Стратегию экономического и социального развития Санкт-Петербурга на период до 2030 года [2]), рассматриваемых нами – 2025, 2030 гг.), и как будет влиять за рамками указанного периода.

• Установить степень взаимной связи факторов.

Результат такой работы позволит выявить или ближе подойти к выявлению ключевой, длительной стратегической цели развития РФ, ее регионов.

Расслоение общества на классы. Низкая миграционная способность.

Мудрое изречение, встреченное на просторах Интернет, гласит: «Если в обществе есть имущественное расслоение, оно всегда будет иметь и пространственное выражение».

По данным Росстата 10% населения России обладает 45,7% общих денежных доходов населения страны. Коэффициент Джини (отражает имущественное расслоение) увеличился на 0,001-0,396.

Питирим Сорокин, еще в «русском» периоде творчества (до 1922 года), высказал ныне считающиеся классическими мысли и о причинах расслоения общества и неравенства людей в нем, и о стратификации в обществе вне зависимости от типа власти, и о социальной мобильности. П. Сорокин в своих работах пишет, что «стабилизирующая роль стратификации является неотъемлемым предикатом, как социального прогресса, так и любой социальной организации» [10].

Мостовая И.В. в [11] пишет: «Процессы стратификации в России радикально преобразовывают организацию общества, поскольку возможно осуществляется переход от традиционной «властной» (политической) доминанты социального структурирования к «собственнической» (экономической) основе расслоения [11].

По приведенным данным Росстата расслоение общества произошло. Почему же оно не имеет столь яркого выражения в пространстве? Насколько фатальным может стать и дальнейший неучет стратификации в Стратегии государственного развития, невключение государства в управление и придание стратегической ориентированности и целеустремленности процессам стратификации?

По второму вопросу следует отметить, что проблема трансформационной модели социума России на современном этапе – устоявшееся убеждение, как личное, так и общественное, в невозможности социальной мобильности (отсутствии «стратификационного лифта») посредством собственных усилий [3]. Эту проблему может и должно решить государство. Только явное признание классовости и учет интересов отдельных классов в Стратегиях, создание четкой мо- тивационной цепочки, создание условия и правил «стратификационного лифта» – вот первоочередные задачи власти.

Почему процессы социального расслоения не выражены явно пространственно и поведенчески?

Из-за внутреннего непринятия классовости людьми, рожденными и воспитываемыми в СССР. Таких пока в обществе – большинство. Но это только пока. Еще лет 10-15, и основу общества будут составлять люди, для которых классовость является нормой.

Из-за значительно большей, чем в среднем в мире, доле собственников жилья в РФ. Например, в Берлине только 14% населения собственники квартир, а в Москве – 85% населения.

Из-за низкой миграционной способности населения, связанной как с указанной выше проблемой наличия собственной недвижимости, так и с отсутствием рынка арендного жилья, огромной разнице в инфраструктурно-культурно- экономических диспропорциях территорий. Перемещение из одного региона в другой обычно сопряжено с резким изменением качества жизни. Особенно диспропорции явно выражены между крупными и малыми поселениями.

Из-за криминогенной ситуации, когда «маскировать» свои доходы – это стратегия мимикрии, снижающей риски потери имущества, здоровья, а иногда и жизни. Вообще, из-за ментальности россиян – у нас не принято гордиться успехами и говорить о них. Помните? – на вопрос: «Как дела?» в других странах принято говорить: «Все хорошо/отлично», а у нас – перечислять проблемы.

По крайней мере, две из указанных причин связаны с пространством и его качеством. И решению проблем, вызванных ими, должно быть уделено место в Стратегиях пространственного развития.

Государство начиная с 1991 года почти устранилось от решения проблемы обеспечения населения жильем. Те проценты, которые отчисляют на социальное жилье застройщики, мизерны и не в состоянии решить проблему «социального жилья» (Public housing). На данный момент в ведении государства (не приватизировано) 13,7% жилья. Для примера: во Франции есть целый ряд различного социального жилья, несубсидированных домов для аренды у государства. Только один класс государственного жилья – «жилье с умеренной арендной платой» (HLM) – по закону в поселениях с численностью населения более 3500 человек составляет не менее 20% (закон 1998 года).

Замена акцента на ипотеку, с сопутствующим бременем многолетних выплат на фоне нестабильности, снижением «свободных к потреблению» доходов семей, акцентом на развитие системы социального государственного жилья решит и другую проблему – проблему повышения мобильности трудовых ресурсов.

Кроме того, в рамках отдельных территорий и целых регионов это позволит «выявить» классы путем их пространственного расселения.

Важность учета пространственного выражения имущественного (классового) неравенства важна и для отдельного субъекта плановой деятельности. Возможно, даже в большей степени.

Приведем пример Санкт-Петербурга. Исследование, которое мы приведем в пример, выполнено в 2004 году, но принципы, заложенные в его методологию, не утратили актуальности [7].

Корнев Н. в [7] пишет: «.. .Петербург двинулся по пути сегрегации – отчетливому разделению в городском пространстве жилищ групп населения, различающихся социальным статусом. Такое разделение было и остается присущим многим города мира, отражая неравенство их обитателей и оказываясь – одновременно – источником развития городов и их острых социальных проблем (депрессивные зоны, гетто и т.п.)» [7, табл. 1].

Там же [7]: «Позиция района в иерархии частей города выявляется через группы кварталов с наиболее высоким значением величины жилой площади, приходящейся на одного жителя. Два последних столбца табл. 1 дают количественное выражение того, что районы образуют ряд, в порядке убывания статуса – Центральный район, Петроградский, Адмиралтейский, Василеостровский. Он отражает их различие по привлекательности для групп населения высокого социального статуса» [7].

Таблица 1
Распределение (%) четырёх районов центра Санкт-Петербурга по величине жилой площади, приходящейся на одного жителя

В заключении этой части статьи отметим, что Стратегия-2025 должна решить частично проблему низкой мобильности за счет выравнивания экономического расслоения регионов, а, следовательно, устранения инфраструктурных, социокультурных и иных диспропорций.

Переход к очередному технологическому укладу по результатам четвёртой технологической революции. Неучет низкой материалоемкости производств в постиндустриальной экономике.

Ранее коллектив авторов в статье «Критический анализ мировых практик пространственного планирования развития территорий на макро- и мезо- уровне» [5] уже обращался к этой теме.

Первые четыре технологических уклада – индустриальные (основу каждого определил тип основной движущей силы: водяной двигатель, паровой двигатель, электродвигатель, двигатель внутреннего сгорания), пятый уклад – постиндустриальный, информационный, его ключевой фактор – микропроцессоры. Как водяной двигатель позволил начать механизацию ручного труда, впоследствии дав возможность почти полностью механизировать создание материально-вещественных благ, так электронные микропроцессоры сделали первый шаг к механизации работы с информацией – нематериальным отражением реального мира в процессах человеческих коммуникаций, то есть основным носителем и источником удовлетворения социальных потребностей человека. Последующие уклады закончат начатое пятым и шестым – полностью механизировав обработку и транспортировку информации, тем самым механизировав сферу социальных потребностей человека, и создадут базу для девятого технологического уклада, задачей которого станет начало механизации духовной жизни человека – творчества, саморазвития, самореализации, поиска ее смысла [5].

Вернувшись к «Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2025 года», например, мы видим полное игнорирование смены технологических укладов, вовлечения новых перспективных сфер экономического роста в систему пространственного территориального планирования. Ни один из 14 региональных центров экономического притяжения России в «Стратегии…» не завязан на отрасли нового уклада [5].

В значительной степени должна меняться сама сущность пространственного планирования (описана в начале этой статьи – п.1-4):

1. Низкая материалоемкость производства в постиндустриальную эпоху меняет пространство экономики. Уходит в прошлое необходимость размещения производств как у источников сырья, так и рядом с основным потребителем.

2. В середине прошлого века допущение о неизменности технологии производства и пропорциональности отраслевой структуры не подвергалась современниками сомнению. Темп изменений экономики возрос очень сильно. Если в начале прошлого века в ТОП пяти ста крупнейших компаний мира входили предприятия, существовавшие на рынке в среднем 57 лет, то в начале этого века возраст компаний из этого же ТОПа – 12 лет [9]. На фоне перехода к следующему шестому технологическому укладу, когда на смену материальным «ведущим машинам» приходит «электронный процессор», говорить о неизменности отраслевой структуры экономики и структуры потребления не приходится [9]. Оптимальность структуры производства, следовательно, от связок «отрасли ^ места добычи и переработки основных ресурсов», «отрасли ^ конечные потребители продукции» в определении оптимальности будет движение в сторону критериев «качества рабочей среды», «качества среды обитания», «комфорта» и т.п.

3. Уже сейчас из 10 000 рабочих мест в Америке 300 мест заняты роботами, в Японии – 400. Себестоимость часа работы человека в США 39 долларов, а робота – 4 доллара. Это предвестники того, что все профессии с рутинными процедурами (водители, врачи и т.д.) в скором времени будут профессиями роботов, а не людей. Исчерпает себя в ближайшие годы необходимость сосредоточения производства в местах дислокации рабочей силы. Это абсолютно новый подход к пространственному территориальному планированию.

Теперь поселения становятся местами жизни, а промышленность может дислоцироваться совершенно в других местах, очень удаленных от поселений людей. В этом, возможно, и будущее решение проблемы экологии.

Подводя итог: три четверти сущностного наполнения (принципов и методов) пространственного территориального планирования меняется в ближайшие годы, и эти изменения должны, конечно же, найти свое отражение в Стратегиях развития территорий.

Глобальное изменение климата.

Существующие прогнозы изменения климата на планете можно разделить на: оптимистические (медленного изменения); пессимистические (скачки изменений, пагубно влияющие на все человечество).

Последние годы характерны сильными аномалиями (ураганы, тайфуны, суровые зимы и т.д.), что свидетельствует о развитии пока пессимистического сценария.

Итак, что нас ждет?

К 2020 году ускорится гидрологический цикл (испарение, выпадение осадков, утечки воды). Это повысит среднюю температуру воздуха на планете. Концентрация СО2 возрастет настолько, что обычное поглощение водой океанов и растениями суши, определявшее темп «постепенного изменения», перестанет работать. Начнется массовое и всеобъемлющее таяние снегов; площадь полярных льдов резко сократится [8].

К 2025-2030 гг. произойдет замедление термоклинной циркуляции в океане. Естественный перенос теплых вод с экватора на средние широты будет приостановлен.

Лучков Б. пишет [8]: «Гольфстрим, теплое атлантическое течение вдоль Северной Америки к Европе, гарант умеренного климата Северного полушария, замрет. Потепление в этом регионе сменится резким похолоданием и уменьшением осадков. Всего за несколько лет вектор изменения погоды повернет на 180 градусов, климат станет холодным и сухим» [8].
Изменение климатических зон, засухи в регионах производства продуктов питания и большой плотности населения, истощение запасов пресной воды – как следствие, сокращение пищевых запасов, возможные эпидемии, миграция населения из зон бедствия.

Это пессимистический сценарий, и далеко не единственный. Казалось бы, объемы изменений погоды и их длительность позволяют давать достаточно точные прогнозы, но старые корреляционные зависимости перестают работать. Все чаще от прогнозов остается ощущение футуристических романов, мало подкрепленных фактами. Однако даже вероятность, а не детерминированность событий – повод о них думать, учитывать их в долгосрочных планах, планах стратегических. Особенно в планах пространственного планирования развития территорий.

Таковы, по мнению автора, три основных вызова государственному управлению пространственным развитием территорий.

 

Список литературы

1. Стратегия пространственного развития Российской Федерации на период до 2025года / Министерство экономического развития Российской Федерации [Электронный ресурс]. – URL: http:// economy. gov. ru/ minec/ activity/ sections/ planning/ sd/ 201817081 (дата обращения 12.08.2018).
2. О Стратегии экономического и социального развития Санкт-Петербурга на период до 2030 года. Постановление правительства Санкт-Петербурга от 13 мая 2014 г. № 355 / Администрация Санкт-Петербурга [Электронный ресурс]. – URL: https:// www.gov.spb.ru/gov/otrasl/ c_econom/strategiya-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-sankt-peterburga-do-2030/
3. Абрамов М.А. Социологическая динамика информационной безопасности // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2013. Вып. 7.
4. Бузырев В.В., Господинова А., Березин А.О., Монев П., Федосеев И.В., Юденко М.Н. Определение приоритетов в территориальном планировании городов России и европейских стран. СПб.: СПбГЭУ, 2016. С. 139.
5. Григорьев К.А., Федосеев И.В., Юденко М.Н., Веденеева О.В. Критический анализ мировых практик пространственного планирования развития территорий на макро и мезо уровне // Финансовая экономика. 2018. №6. С. 38-42.
6. Клименко А.В., Королев В.А. и др. Актуальный опыт зарубежных стран по развитию государственных систем стратегического планирования. [Текст]: препринт WP8 / 2016 / 04 (ч.2) / А.В. Клименко, В.А. Королев, Д.Ю. Двинских, Н.А. Рычкова, И.Ю. Сластихина; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2016. С. 14-15.
7. Корнев Н. Сегрегация по-петербургски – поиски реальности // Телескоп. 2004. №2.
8. Лучков Б. Годы грядущие (климат и погода XXI века) // Наука и жизнь. 2007. №10.
9. Салов А.А. Интенсификация инвестиционно-строительной деятельности на основе моделирования процессов управления строительством / Экономика и управление: Сб. науч. тр. / Под ред. А.Е. Карлика. СПб: Из-во СПбГЭУ, 2017. С. 72-78.
10. Сорокин П.А. Социальная стратификация и мобильность / Питирим Сорокин. Человек. Цивилизация. Общество. (Серия «Мыслители XX века»). М., 1992. С. 302-373.
11. Мостовая И.В. Российское общество: социальная стратификация и мобильность // Социальное расслоение и изменение структуры общества [Электронный ресурс]. URL: http://polbu.ru/mostova_society/ch08_i.html.

Источник: Научный журнал «Вестник факультета управления СПбГЭУ». 2018. Выпуск 4

Просмотров: 15

Rating: 5.0/5. From 1 vote.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code