СОЦИАЛЬНОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО КАК ФОРМА АКТИВИЗМА В УСЛОВИЯХ РЕФОРМЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В РОССИИ

Е.Г.Васильева, кандидат философских наук, доцент кафедры социологии, Волгоградский государственный университет
М.Б.Полтавская, кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии, Волгоградский государственный университет

Аннотация. В статье рассматриваются особенности институционализации некоммерческого сектора в современном российском обществе. Определяющее влияние оказывают: законодательные регламентации деятельности организаций некоммерческого сектора, а также изменение концепции/стратегии государственной социальной политики. Инновации в законодательстве связаны с законодательной регламентацией такой организационно-правовой формы, как социально ориентированная некоммерческая организация. Для таких организаций обеспечены гарантии государственной поддержки в форме субсидирования. Вследствие этого создаются новые институциональные условия развития некоммерческого сектора. В статье выявляются тенденции развития некоммерческого сектора: наблюдается значительный рост численности организаций социальной направленности, при этом уменьшается доля организаций общественно-гражданской направленности и увеличивается доля организаций, направленных на решение проблем локального местного сообщества (территориальных организаций самоуправления); существуют институциональные ограничения, связанные с отсутствием процедур сертификации и лицензирования социально ориентированных организаций; основными механизмами распределения социальных трансфертов являются механизмы конкурсного отбора и социального финансирования; при этом стратегические направления финансирования (государственной поддержки) социальных проектов НКО только начинают определяться на основе общественных конвенций. В статье рассматриваются ключевые институциональные изменения в социальной сфере в период с 2004 по 2017 г., которые влияют на НКО: автономизация деятельности учреждений социальной сферы; формирование социальных стандартов, административных регламентов услуг; включение НКО в процессы предоставления социальных услуг и др. Необходимость привлечения негосударственных источников финансирования создает новые перспективы для развития рынка социальных услуг на основе развития социального предпринимательства. Социальное предпринимательство рассматривается с позиций теорий общественного блага и экономики общественного сектора, а также теории рационального управления. Новые моменты в понимании социального предпринимательства связаны с разграничением экономического и предпринимательского аспектов деятельности организаций; идеей определяющего влияния целевых стратегий и проектных форм деятельности; выявлением признаков организации предпринимательского типа.

Ключевые слова: социальное предпринимательство, технология социального предпринимательства, методология социального предпринимательства, экономика некоммерческого сектора, организационно-правовая форма некоммерческой организации, социально ориентированная некоммерческая организация, социальная политика в РФ.

 

Феномен социального предпринимательства привлекает внимание современных исследователей как одна из наиболее ярких форм проявления социальной активности. Для нас наиболее важными являются исследования методологической направленности, представленные в публикациях J.C. Short, T.W. Moss, G.T. Lumpkin [11] и M. Dacin, P. Dacin, P. Tracey [8], где социальное предпринимательство представлено через концепт социальной пользы, а также исследования

J. Mair, I. Marty [9] и P. Murphy, S. Coombes [10], где рассматриваются институциональные модели социального предпринимательства. Среди российских разработок по социальному предпринимательству обращают на себя внимание публикации Н.Ф. Кадол, где социальное предпринимательство рассматривается в контексте рыночной экономики [3]; Я.С. Гришиной, посвященные законодательному регулированию деятельности социальных предпринимателей [2]; Т.Г. Калугиной [4] и
А.А. Московской [6], обобщающей особенности практики социального предпринимательства в современной России. Необходимо отметить, что в данной статье развиваются идеи, высказываемые ранее авторами в публикациях, посвященных проблемам социальной политики [1] и социального предпринимательства [7], которые, будучи интегрированными, дают возможность выявить наиболее существенные особенности современного некоммерческого сектора в российском обществе и обозначить тенденции его последующего развития.

Исследование социального предпринимательства в контексте реформирования социальной сферы и институционализации новых организационных форм деятельности некоммерческих организаций (далее – НКО) в современном российском обществе является новым и малоизученным аспектом междисциплинарной проблематики, находящейся на пересечении традиционного экономического, социологического и политико-правового подходов. В этом случае на первый план выходит переоценка роли НКО в решении проблем социальной политики, а значение социального предпринимательства определяется в связи с созданием институциональных структур и механизмов функционирования социального рынка.

В широком понимании социальное предпринимательство выступает как форма позитивного социального активизма, приносящая общественную пользу [10, р. 327]. Социальное предпринимательство – это принятие на себя миссии создания и поддержания социального блага [7, с. 137]. В этом смысле по целевому содержанию деятельности оно совпадает с понятием «социально ориентированная некоммерческая организация» (далее – СО НКО). В то же время наиболее часто цитируемые определения социального предпринимательства подчеркивают следующее: социальное предпринимательство – это социальная активность в формате бизнеса или бизнес, ориентированный на решение социальной проблемы, а не на прибыль [9, p. 38]. В данном случае фиксируются существенные признаки феномена и новые организационные аспекты социально ориентированной деятельности НКО, которые являются важными для понимания институциональных тенденций развития НКО в современной России в условиях реформирования социальной сферы.

Характеризуя процесс институционали- зации, следует подчеркнуть определяющее влияние законодательно-нормативной регламентации правового статуса НКО в Федеральном законе «О некоммерческих организациях» (№ 7-ФЗ от 12.01.1996, ред. от 14.11.2017), а также регламентации новой организационно-правовой формы – социально-ориентированной некоммерческой организации в Федеральном законе «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу государственной поддержки социально ориентированных некоммерческих организаций» (№ 40-ФЗ от 05.04.2010 (ред. от 19.09.2017). Институциональное влияние нового организационного формата определяется тем, что он фиксирует целевое содержание деятельности НКО через социальные приоритеты (а не, например, граж- данско-политические интересы или бизнес- цели), посредством чего обеспечивается их правовая трактовка в качестве институтов, интегрированных в решение проблем социальной сферы, то есть выражающих интересы различных субъектов социальной политики. Кроме того, в в ст. 2 и ст. 3.1 закона о социально ориентированных некоммерческих организациях особо регламентируются направления деятельности, определяющие их функциональную специфику и обеспечивающие нормативные основания государственной поддержки. Указанные направления, с одной стороны, совпадают с наиболее важными, имеющими общественную значимость проблемами социальной сферы и, с другой стороны, определяются задачами государственной социальной политики.

Благодаря законодательным инновациям формируется иное нормативно-ценностное основание для регулирования некоммерческого сектора. При этом в сравнении с прежними политико-правовыми трактовками общественная значимость НКО определяется не столько идеей гражданского общества, сколько идеей социального государства. Позитивное правовое содержание обеспечивается посредством разграничения различных типов НКО, конкретизации их профессиональных функций, а также регламентации целевых приоритетов деятельности, исходя из стратегии и задач государственной социальной политики. Изменения в законодательстве соответствуют фактическим тенденциям процесса институцио- нализации некоммерческого сектора в постперестроечной России, а также в целом отражают социально-исторические традиции и массовые требования в отношении деятельности общественных организаций. В этой связи показательно, что формат СО НКО не вызвал особой дискуссии и значимой критики ни со стороны экспертного сообщества, ни со стороны самих организаций некоммерческого сектора.

Согласно официальным статистическим данным, из 4 744 НКО Волгоградской области не менее 2 922 организаций (62 %) относятся к СО НКО. При этом отбор СО НКО учитывает 31 направление деятельности организаций, соотносимое со сферами социальной поддержки, благотворительности, охраны окружающей среды и здоровья, культурно-образовательной и просветительской деятельностью, а также решением иных гуманитарных проблем [5]. Данные официальной статистики фиксируют увеличение доли некоммерческих организаций в общем числе организаций некоммерческого сектора по сравнению с общественными объединениями: в 2010-2012 гг. она составила 49 %, в 2013-2015 гг. – 51 %, в 2016-2017 гг. – 53 %. Показательно, что динамика структурных изменений НКО связана с ростом численности автономных некоммерческих организаций, некоммерческих фондов, некоммерческих партнерств, некоммерческих учреждений и в особенности территориальных организаций самоуправления. Данные организации характеризуются «многопро- фильностью» целевых функции и вследствие этого в большей степени ориентированы на поиск негосударственных источников финансирования и создание собственных социальных резервов, а также на большую автономность действия на основе использования сетевых коммуникаций.

Обобщение данных государственной и ведомственной статистики, в том числе данных федеральных и региональных исполнительных властных структур, показывает, что численность СО НКО варьируется в зависимости от ведомственных критериев их оценки в значительном диапазоне – от 27 до 514 и 2 922(!)2. В ведомственных реестрах к СО НКО могут быть отнесены организации-поставщики социальных услуг, организации-получатели субсидий из государственного и муниципальных бюджетов, организации-победители конкурсов социальных проектов или подведомственные учреждения, реализующие государственный заказ (в основном в сфере социальной защиты и поддержки населения) и даже различные «списочные составы» общественных объединений, формируемые целевым образом исполнительными органами власти 3. Это указывает на недостаточную «отработанность» процедур формально-правовой квалификации организаций некоммерческого сектора и их отнесения к СО НКО. Предложенный в законодательстве формат фиксирует в большей степени стратегическое целевое содержание деятельности НКО и нуждается в конкретизации с учетом практических проблем организационно-правового взаимодействия институциональных структур, интегрированных в решение вопросов социальной сферы.

Необходимость совершенствования формата СО НКО диктуется также новыми практиками деятельности организаций некоммерческого сектора, связанными с решением современных задач государственной социальной политики. Реформирование социальной сферы реализуется в рамках управленческой стратегии эффективной социальной политики и предполагает формирование сервисного социального государства и развитого рынка социальных услуг. Применительно к некоммерческому сектору можно выделить два этапа реализации указанной стратегии.

На первом этапе, ориентировочно в период с 2005 по 2014 г., реформа соотносилась, во-первых, с автономизацией учреждений социальной сферы, а также их институциональной трансформацией, связанной с переходом от «функциональной деятельности» к «производству социальных услуг». Во-вторых, она предполагала формирование дополнительной негосударственной институциональной подсистемы, обеспечивающей более широкое вовлечение населения в решение социальных проблем (массовое социальное участие) на основе включения организаций некоммерческого сектора и развития гражданских волонтерских инициатив [1, с. 28]. В-третьих, что особенно важно, реформирование было направлено на создание элементов социального рынка посредством отработки институционального механизма, обеспечивающего выполнение государством функций социального регулятора процессов развития социальной сферы, в частности, на основе внедрения новых социально-управленческих технологий – проектного бюджетного финансирования, системы государственного (муниципального) заказа, конкурсного отбора поставщиков социальных услуг и грантового субсидирования. При этом использование рыночных элементов было ограниченным, а основные результаты были связаны с перераспределением функциональных полномочий, уровней ответственности и профессиональных компетенций структур, включенных в процесс предоставления социальных услуг. Это нашло отражение в создании национальных социальных стандартов, развитии отраслевых профессиональных стандартов, систем сертификации качества и административно-организационных регламентов, технологизирующих процесс производства (управления, предоставления) социальных услуг.

На современном этапе стратегия эффективной социальной политики определяется принципом оптимального использования общественных ресурсов на основе продвижения результативных социальных и управленческих технологий и поддержки институциональных инноваций, обеспечивающих решение социальных проблем на основе негосударственных источников финансирования. Это предполагает, во-первых, переход от «социального сервисного государства» к «социальному рыночному государству» (или еще большее использование элементов рыночного регулирования в государственном управлении и развитии социальной сферы), а также нормативно-законодательное обеспечение социального рынка как основного институционального механизма реализации социальных услуг. Во-вторых, это предполагает расширение круга субъектов социальной политики на основе вовлечения новых акторов и создания дополнительных структур институционального взаимодействия. Данная задача решается как посредством дифференциации институциональных структур, связанных с производством и предоставлением социальных услуг (дальнейшим развитием негосударственных некоммерческих учреждений сферы образования, здравоохранения, социальной поддержки, ЖКХ и др.), так и посредством дифференциации регуляторов социального рынка на основе создания дополнительной негосударственной институциональной структуры, аккумулирующей социальные резервы (финансовые, организационные, информационные, волонтерские ресурсы) и обеспечивающей движение инвестиции на рынке социальных услуг (стратегические институты развития, целевые фонды, ресурсные центры, проектные инициативы и др.). В-третьих, это предполагает формирование институциональных механизмов, обеспечивающих конкурентоспособность НКО в качестве участников социального рынка на основе целевой поддержки социально-инновационных направлений деятельности, продвижения эффективных технологий производства социальных услуг и, что особенно важно, использования негосударственных источников финансирования и создания собственных ресурсов.

Формирование социального рынка определяет и необходимость дальнейшего развития организационных форм деятельности НКО, в том числе на основе интеграции идеи социального предпринимательства. Новые моменты в концептуализации темы, позволяющие зафиксировать специфические признаки формата социального предпринимательства, связаны с разграничением экономического и социального содержания деятельности СО НКО [3, с. 10]. Экономический аспект связан с ролью НКО как субъектов некоммерческого сектора экономики (их производственной, хозяйственной, финансовой деятельностью), а социальный – с особенностями институциональных практик, предполагающих использование социального предпринимательства в качестве эффективной социально-управленческой технологии. Социальное предпринимательство – это, прежде всего, социальное рыночное управление экономикой некоммерческого сектора, включающее организацию деятельности субъектов в качестве участников системы общественного воспроизводства, направленного на создание особых продуктов и услуг – социальных благ, а также его технологическую оптимизацию в соответствии с правилами бизнес-процессов.

Методологической основой концепции социального предпринимательства служит управленческая парадигма социально-рыночной экономики, трансформировавшая и одновременно интегрировавшая традиционные концепции абсолютного рынка и государства всеобщего благоденствия [8]. При этом позитивное ценностное содержание данных концепций, отражаемое понятиями «предпринимательская инициатива» и «общественное благо», соотносится с экономикой общественного (некоммерческого, третьего) сектора, выступающей одним из компонентов инфраструктуры публичной сферы общественной жизнедеятельности наряду с гражданско-политичес- ким и социально-культурным компонентами.

Экономика общественного сектора – это система производства, обмена и распределения социально значимой продукции и/или услуг, относящихся к особой группе потребительских благ. Понятие благо здесь рассматривается в рамках оппозиции «общественное – корпоративное / частное благо» и содержит отсылку к целевому содержанию исторического процесса экономического развития, трансформирующую собственно экономическое понимание общественного блага как потребительского блага. В этом смысле оно рассматривается с точки зрения социального (цивилизационного) прогресса и определяется социетальными императивами, которые выступают в качестве приоритетных по отношению к собственно экономическим категориям. Так, например, ценности общественной солидарности и государства всеобщего благоденствия неизбежно трансформируют идеалы свободного рынка, а понятия «экономический рост», «рыночная конкуренция», «максимизация прибыли» уточняются под влиянием понятий «социальный капитал», «социально-рыночные регуляторы», «социальная миссия компании» [11]. Соответственно, дифференцируется оценка предпринимательской рыночной деятельности: с одной стороны, как участия в создании непосредственных потребительских благ (продуктов и услуг), а с другой – как участия в создании совокупного общественного блага, то есть с точки зрения социального эффекта (последствий, риска данной деятельности).

В основе такого понимания содержится общественный интерес в устойчивом экономическом развитии, а само совокупное общественное благо трактуется в качестве стратегической цели рыночной предпринимательской деятельности. Данное благо, прежде всего, обеспечивает условия воспроизводства социального и культурного капитала, что соответствует потребности в общественно- экономическом воспроизводстве и поддержании общественной солидарности. Особенностью создания данного блага также является то, что, выражая коллективный социальный интерес, оно предполагает открытость и прозрачность процессов его создания и потребления или публичный характер взаимодействия субъектов, включенных в данные процессы.

Формирование социально-рыночных императивов оценки экономического развития оказывает, таким образом, существенное влияние на трансформацию частной формы экономической деятельности участников рынка в общественно-публичную форму. Это проявляется в организационно-управленческих инновациях сферы бизнеса, связанных с внедрением стандартов качества, принципов социальной ответственности и требований публичной отчетности. Но в наибольшей степени указанные изменения касаются все же экономики третьего сектора, применительно к которой и возможно рассматривать феномен социального предпринимательства. Так, современные международно-правовые модели социального предпринимательства включают такие организационные формы, как социальный кооператив, компания с социальной миссией, компания общественных интересов, социально ориентированная НКО [2, с. 112].

Практический, или инструментальный, подход к социальному предпринимательству выражается в его трактовке как эффективной социально-управленческой технологии [4, с. 95]. Данный подход основан на идеях функциональной социальной политики и рационального управления. В общем плане он исходит из возможности конвертации различных общественных интересов в систему социального рыночного обмена, исходя из организации процессов функционирования социальной сферы как процесса производства общественных/потребительских благ. Функциональность предполагает, что цели социальной политики объективируются, во-первых, в процессе институциональных взаимодействий групп и институтов, выражающих и реализующих различные общественные интересы посредством социальных инициатив, а во-вторых, под влиянием функциональных императивов, задаваемых социальными и рыночными регуляторами (интересы государства и механизмы рыночной конкуренции). Принцип рациональности предполагает менеджериализацию управления социальной сферой, исходя из требований эффективности отбора/реализации социальных инициатив и использования социальных ресурсов, а также на основе денежно-стоимостной калькуляции производимых общественных благ и затрачиваемых ресурсов. Применительно к деятельности НКО данные требования реализуются, прежде всего, в инструментальном плане, включающем стандартизацию и бизнес-оптимизацию профессиональных практик и поддержку инноваций в рамках проектного подхода (стратегическое планирование, управление по целям и задачам, ресурсный подход, финансовая калькуляция и оценка результативности и эффективности) [6, с. 75].

Следует подчеркнуть, что экономика некоммерческого сектора связана с общественно значимой экономической деятельностью, то есть деятельностью, направленной на развитие социального и культурного капитала общества и выражающей коллективный социальный интерес/группы интересов. Экономическим содержанием данной деятельности является создание потребительских благ, обеспечивающих потребности развития социальной сферы в самом широком смысле, в том числе в соответствии с целевыми задачами и направлениями социальной политики общества (здравоохранение, образование, социальная защита населения, ЖКХ, городская инфраструктура и др.); в соответствии с потребностями получателей услуг – целевых групп «конечных потребителей»; а также (что и открывает перспективу для проявления предпринимательской инициативы) в соответствии с функционалом организаций и предприятий, профессионально задействованных в данной сфере (производящих и реализующих продукты/услуги).

Исходя из особенностей функционирования экономики некоммерческого сектора, а также множества институтов и групп (организаций и учреждений, предприятий и инициатив), включенных в процесс создания совокупного общественного блага, необходимо, на наш взгляд, разграничение экономической и предпринимательской деятельности в социальной сфере. Это позволяет сформулировать специфические характеристики социального предпринимательства применительно к некоммерческому сектору, что, в свою очередь, может быть продуктивным для более совершенной правовой категоризации организационных форматов СО НКО с учетом новых тенденций развития социальной сферы.

Так, основными субъектами экономической деятельности в некоммерческом секторе являются участники рынка социальных услуг: некоммерческие организации, непосредственно включенные в производство общественных благ как потребительских благ, предоставляющие социальные услуги различным категориям пользователей; коммерческие организации, включенные в производство услуг в качестве поставщиков материальных ресурсов и ограниченные в получении прибыли; некоммерческие и коммерческие организации, выступающие инвесторами социального рынка. В то же время, поскольку функционирование социального рынка задается нерыночными регуляторами, содержание предпринимательского компонента определяется в большей мере признаками, имеющими отношение к стратегическому целевому содержанию деятельности участников социального рынка.

Систематизируя вышеизложенные характеристики и существенные признаки, социальное предпринимательство можно определить как:

– социальный менеджмент (эффективное социальное управление);

– социальное предприятие (целевой социальный проект, программа, инициатива, направленные на решение актуальных проблем, улучшение условий жизнедеятельности различных групп или общества в целом);

– социальную инновационную деятельность (форму гражданского участия, основанную на продвижении идей);

– организационную форму социально-рыночной компании (компании, продвигающей на социальном рынке общественно значимые продукты или услуги);

– социально ориентированную бизнес- стратегию (экономическую деятельность, реализуемую в соответствии с принципом социальной ответственности).

Данные компоненты определяют специфику НКО как субъектов социального предпринимательства и одновременно субъектов некоммерческого сектора экономики. Более того, отражая «социальное измерение» экономической деятельности, данные признаки позволяют оценивать организации некоммерческого сектора (а в перспективе и организации «большого бизнеса») как участников системы совокупного общественного воспроизводства социально значимых благ или в качестве субъектов социальной политики, приносящих или не приносящих общественную пользу.

Приведенные концептуализации, на наш взгляд, выступают перспективным основанием для дальнейшей законодательно-нормативной разработки форматов деятельности коммерческих и некоммерческих структур, отвечающих требованиям эффективной государственной социальной политики.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Работа выполнена в рамках научного проекта N° 17-13-34010 «Ресурсный потенциал некоммерческих организаций в сфере социального предпринимательства» при финансовой поддержке РФФИ и Администрации Волгоградской области.
2 Обращает на себя внимание различие данных о численности СО НКО, приводимых официальной и ведомственной, федеральной и региональной статистикой. Так, на 20.11.2017 в реестрах Министерства юстиции РФ и Министерства экономического развития РФ приводятся данные по численности региональных НКО (4 127 и 4 871 соответственно), но в отношении СО НКО такая информация либо отсутствует (Министерство юстиции, например, формирует отдельный реестр НКО – исполнителей общественно полезных услуг, в который включено в настоящий момент «всего» 45 организаций, причем организаций, представляющих Волгоградскую область в данном реестре нет), либо численность СО НКО значительно отличается от численности, представленной ранее (так, реестр НКО Министерства экономического развития, фиксирующий дополнительный подмассив СО НКО на основании критериев ФЗ-40 (п. 3.1), включает «всего» 27 организаций). В Ежегодном докладе Минэкономразвития, посвященном СО НКО, в 2016 г. содержится информация о 30 организациях, при этом в качестве основного критерия их фиксации выступают переданные бюджеты по исполнению государственных социальных услуг.
3 На региональном уровне на момент исследования (20.11.2017) данные о СО НКО представлены на официальном информационном портале областной администрации в виде нескольких ведомственных реестров или информационных сведений, целевых перечней/списков организаций, в том числе Реестр поставщиков социальных услуг Волгоградской области комитета социальной защиты и поддержки населения (включает 172 организации); Сведения о СО НКО – получателях поддержки и Сведения о ТОСах комитета по делам территориальных образований, внутренней и информационной политики (включают 400 и 1 993 организации, соответственно); Реестр молодежных и детских общественных объединений, пользующихся государственной поддержкой в Волгоградской области, комитета по делам молодежи (включает 31 организацию; в настоящий момент данный комитет включен в состав комитета по образованию); Список национальных общественных объединений, осуществляющих деятельность на территории области, комитета по делам национальности и казачества (включает 107 казачьих сообществ); Сведения информационного ресурса «СО НКО Волгоградской области», являющегося частью официального информационного портала Волгоградской области (включают 514 организаций, в том числе ветеранских – 26, местных/муниципальных СО НКО – 411, областных СО НКО – 77).

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Васильева, Е. Г. «Социальное государство» и новая модель социальной политики в России / Е. Г. Васильева // Власть. – 2008. – № 11. – С. 27-30.
2. Гришина, Я. С. Сравнительно-правовое исследование социального предпринимательства в странах Америки и Европы / Я. С. Гришина // Вестник Пермского университета. Юридические науки. – 2012. – Вып. 2 (16). – С. 111-121.
3. Кадол, Н. Ф. Социальное предпринимательство в рыночной экономике / Н. Ф. Кадол. – Брянск : Дельта, 2009. – 148 с.
4. Калугина, Т. Г. Социальное предпринимательство как фактор регионального развития (теория и практика) / Т. Г. Калугина // Регионы и региональное развитие. Серия «Политология. Религиоведение». – 2012. – №№ 2 (9), ч. 2. – С. 92-102.
5. Комитет по делам территориальных образований, внутренней и информационной политики Волгоградской области. Информация. – Электрон. текстовые дан. – Режим доступа: http://uprt. volgograd.ru/current-activity/statistics/information/ (дата обращения: 20.11.2017). – Загл. с экрана.
6. Московская, А. А. Социальное предпринимательство в России и в мире: практика и исследования / А. А. Московская. – М. : Изд. дом НИУ ВШЭ, 2011. – 288 с.
7. Полтавская, М. Б. Социальное предпринимательство как идея и как процесс: взгляд некоммерческих организаций / М. Б. Полтавская // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 7, Философия. Социология и социальные технологии. – 2015. – №> 3 (29). – C. 136-150.
8. Darin, M. Social entrepreneurship: A critique and future directions / M. Dacin, P. Dacin, P. Tracey // Organizational Science. – 2011. – Vol. 22 (5). – P. 1203-1213.
9. Mair, J. Social entrepreneurship research: A source of explanation, prediction, and delight / J. Mair, I. Marty // Journal of World Business. – 2006. – Vol. 41. – P. 36-44.
10. Murphy, P. Model of Social Entrepreneurial Discovery / P. Murphy, S. A. Coombes // Journal of Business Ethics. – 2008. – Vol. 87 (3). – P. 325-336.
11. Short J. C. Research in social entrepreneurship: past contributions and future opportunities / J. C. Short, T. W. Moss, G. T. Lumpkin // Strategic Entrepreneurship Journal. – 2009. – Vol. 3, №> 2. – P. 161-194.

Источник: “Logos et Praxis”, 2017. Т. 16. № 4

Просмотров: 27

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code