ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ИНСТИТУТА ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА В ПЕРИОД XIV-XVI ВЕКОВ

ВОЙТЕНКО О.Н., кандидат юридических наук

Институт возмещения вреда, обида, бесчестие, вред, имущественная ответственность, денежное вознаграждение, потерпевший, преступление.

В статье рассмотрены характерные особенности становления и развития института возмещения вреда на этапе образования русского централизованного государства. Представлен подробный анализ норм законодательных актов древнерусского права и последующих юридических сборников, действовавших в период XIV-XVI веков, регламентировавших правовую основу возмещения причиненного ущерба. Проведенный автором анализ законодательных актов дает основание сделать вывод, что именно рассматриваемый исторический период является началом становления правового института возмещения вреда.

 

Исторический период конца XIV-XVI вв. представляет собой качественно новый этап в развитии правовой системы российского государства. Объединение русских земель и централизация власти вызвали необходимость формирования общегосударственной системы управления, основанной на единой юридической базе. В этих условиях преобразования в сфере законодательного регулирования приобретали первостепенное значение. Развитие феодальных и, соответственно, товарных и обменных отношений предопределяли особую значимость норм гражданского права. Институт гражданско-правовой ответственности становился главным инструментом защиты личной безопасности и собственности представителей господствующего класса, поскольку именно собственность имела решающее значение в определении гражданского статуса человека и его социального положения.

В действовавшем ранее правовом поле законодательные положения об ответственности за причиненный вред получили свое закрепление в Русской Правде, Новгородской и Псковской судных грамотах, а также в уставах и грамотах, принимаемых в отдельных княжествах в эпоху феодальной раздробленности. Возмещение вреда представляло собой форму правовых последствий преступных деяний виновного лица в отношении потерпевшего, в результате которых был нанесен ущерб материальным благам или личности последнего. Имущественная ответственность за причиненный вред всегда была неразрывно связана с ответственностью уголовной.

Особое значение для развития деликтной ответственности имела Русская Правда. Данный документ стал основным законодательным источником на этапе становления феодального права XI-XIII вв. В нем принцип сословности наказаний превалировал над принципом неотвратимости наказания. Так, штраф за убийство представителя феодальной знати составлял в соответствии с нормами ст.ст. 19 и 22 Краткой Правды, ст. 3 Пространной Правды – 80 гривен, а простого человека – 40 гривен [1, с. 9].

В нормах первого правового сборника начинают появляться новые юридические термины, закладывается основа института возмещения вреда, причиненного правонарушением. Посягательства на материальные блага или личную неприкосновенность пострадавшего от неправомерных действий делинквента в положениях законодательного акта были обозначены термином «обида». Данная дефиниция, как уже отмечалось в наших работах ранее, применялась для определения любого противоправного деяния, причинявшего вред, независимо от того, являлось ли это деяние умышленным или неосторожным [2, с. 53].

Например, в ст. 6 Русской Правды была предусмотрена имущественная ответственность за членовредительство, определяемая термином «обида»: «Если кто отсечет какой-либо палец, то платит 3 гривны за обиду». В ст. 12 та же дефиниция использовалась для квалификации кражи имущества: «Если кто возмет чужого коня, оружие или одежду, а владелец опознает пропавшего в своей общине, то ему взять свое, а 3 гривны за обиду» [3, c. 87].

Анализ норм данного юридического сборника позволяет сделать еще одно важное предположение, касающееся темы оскорбления чести и достоинства. С нашей точки зрения, термин «обида» также соответствует современной дефиниции морального вреда, что можно подтвердить рядом статей рассматриваемого правового акта. Например, меры имущественной ответственности за посягательства на усы и бороду, предусмотренные в ст. 8: «А во усе 12 гривне, а во бороде 12 гривне». Как выплату вознаграждения за моральный вред вполне логично рассматривать указание ст. 2: «Если (потерпевший) не может отомстить за себя, то пусть возьмет с виновного за обиду 3 гривны, и плату лекарю» [3, с. 87].

Как показывает проведенный нами анализ, основными видами деликтов, которые были отражены в рассматриваемом древнерусском документе, являлись кража личного имущества и нанесение личной обиды, причиненной в результате членовредительства и побоев, а также личное оскорбление чести и достоинства действием. В качестве имущественных санкций устанавливались денежные вознаграждения в пользу родственников убитого (головничество), денежные выплаты причинителя вреда потерпевшему, а также штрафы за всякую обиду и оскорбления в пользу княжеской казны (вира) [4, c. 34].

Со временем правовые положения Русской Правды трансформировались в систему мер по возмещению причиненного преступными посягательствами вреда, закрепленную в Новгородской и Псковской судных грамотах, других законодательных актах, действовавших на Руси в период XIV-XV вв.

Новгородская Судная грамота, по сути, служила дополнением к Русской Правде, нормы которой не утратили свою силу с принятием судебника. Ее основное содержание составляли установления, регламентирующие вопросы судоустройства и судопроизводства. В то же время, и это важно отметить, в Судной грамоте появляются нормы имущественной ответственности должностных лиц. В ст. 28 она устанавливалась в отношении посадника или тысяцкого, осуществлявших судебный процесс, за нарушение сроков рассмотрения земельных споров [5, c. 223-224].

Значительным прогрессивным шагом законотворчества в сфере гражданско-правовой ответственности периода XIV-XV вв. на Руси стало принятие Псковской Судной грамоты.
Формирование права Псковской феодальной республики происходило на фоне успешного развития экономической жизни территории, связанного с развитием ремесел и торговли, активизирующих товарообмен в регионе. В этой связи особую актуальность приобретали нормы, регулирующие имущественные отношения, обеспечивающие защиту материального благосостояния и привилегий феодалов.

В Псковской Судной грамоте большая часть статей посвящены регламентации гражданских правоотношений в сфере вещного, обязательственного и наследственного права. Данный юридический акт, на наш взгляд, вполне оправданно рассматривать как памятник исключительного значения для становления института возмещения вреда. Нормы, предусматривающие ответственность делинквента за причиненный вред, в этом документе охватывали все сферы имущественных и личных неимущественных правоотношений. Преступления против имущественных прав в судебнике регулировались уже более подробно. К их числу были отнесены такие деяния, как кража (татьба), разбой, грабеж и поджог. Мерами имущественной ответственности за вред, причиненный преступлением, являлись не только денежные взыскания в пользу потерпевшего и штрафы (продажи) в пользу князя, но и пошлины в пользу города Пскова [5, c. 302].

Нормами судебника были предусмотрены меры имущественной ответственности за преступления против личности, к которым относились преступные посягательства на честь и достоинство, выражавшиеся в личном оскорблении или побоях. Причем стоит заметить, что размер денежного взыскания за личное оскорбление был гораздо выше, чем за побои. В ст. 117 Псковской Судной грамоты было предусмотрено денежное вознаграждение за оскорбление, причиненное вырыванием бороды. В ней говорилось, что за «повреждение бороды и за избиение (следует) присудить вознаграждение в размере двух рублей.». В то же время за побои по ст. 120 потерпевшему присуждалась денежная компенсация в размере одного рубля [5, c. 323-324]. Для сравнения: в ст. 96 за убийство предусматривался штраф в размере 1 рубля [5, c. 320]. Данный факт говорит о том, что личное оскорбление на Руси считалось наиболее тяжким преступлением, последствия которого оценивалось самой высокой имущественной санкцией (в середине XV в. 1 рубль равнялся 220 деньгам) [6, c. 20].

Любопытным представляется содержание ст. 120 Псковской Судной грамоты, где предусматривалась долевая имущественная ответственность виновных лиц за вред, причиненный в форме побоев нескольким пострадавшим. В этом случае денежное вознаграждение потерпевшим составляло 1 рубль независимо от количества правонарушителей и лиц, подвергнутых избиению [5, c. 324].

Проведенный нами анализ Новгородской и Псковской судных грамот показывает, что данные юридические акты содержали в себе нормы права, соответствовавшие законотворческим традициям феодального государства. Обеспечение имущественных прав и интересов представителей господствующего класса, их личной безопасности составляло основу феодального права.

Содержание рассмотренных выше законодательных актов не отличалось системностью в полном понимании этого слова, в них отсутствовали определения таких важных в правоприменительной практике понятий, как преступление, вред, других юридических терминов. Тем не менее правовые нормы исследованных юридических документов складывались в матрицу, на базе которой происходило поступательное становление института возмещения вреда, причиненного правонарушением, в период феодальной раздробленности.

Во второй половине XV в. наступил новый этап законотворческого процесса, который был обусловлен образованием Российского централизованного государства. В 1497г. вступил в силу первый всероссийский свод законов, принятый Иваном III. Особенность данного процесса заключалась в том, что формирование общегосударственной правовой системы основывалось на новом законодательном закреплении норм ранее действовавших актов, среди которых – Русская Правда, Псковская Судная грамота и уставные грамоты местного управления.

Анализируя нормы Судебника 1497 г. с точки зрения его роли в становлении института возмещения вреда, можно сделать вывод, что приоритетным направлением его действия являлось установление единого порядка судопроизводства и регламентировании судебного процесса, что представляется весьма логичным при централизации судебной системы в рамках образования единого российского государства. Получили законодательное закрепление в Судебнике также нормы уголовного права, традиционно предусматривавшие материальную ответственность за вред, причиненный преступлением. Ст. 7 за совершение поджога, убийства, разбоя или воровства было предусмотрено денежное вознаграждение в пользу потерпевшего, причем в размере требуемой последним суммы иска. «А побиют- ся на поли в пожеге, или в душегубстве, или в разбои, или в татбе, ино на убитом исцево доправити» [7, c. 55]. Содержание данной статьи представляет особый интерес с точки зрения ее структуры. В ней уголовная и имущественная ответственность предусматривались в отдельных, самостоятельных санкциях. При этом впервые в юридической практике рассматриваемого исторического периода меры имущественной ответственности установлены перед мерой уголовного наказания.

Заслуживает отдельного внимания ст. 8 судебника. Прежде всего следует отметить то, что в ней вводится новый состав преступления – «ябедничество», за которое наряду со смертной казнью предусматривалась материальная ответственность преступника перед потерпевшим за счет продажи имущества осужденного. «А доведуть на кого татбу, или разбой, или душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело, и будет ведомой лихой, и боярину того велети казнити смертною казнью, а исцево велети доправити изь его статка» [7, c. 55].

Как видно из приведенной цитаты, уголовному наказанию в виде смертной казни и одновременно имущественной ответственности перед потерпевшим подлежит также лицо, обвиненное в воровстве, разбое, убийстве или ином «лихом деле». Юридический термин «лихое дело» появляется в уголовном праве впервые и определяет, с нашей точки зрения, категорию преступного деяния, характеризующегося особой тяжестью. Введение этого термина, как представляется, имело важное, если не сказать решающее, значение для судебного процесса.

Возвращаясь к вопросу об удовлетворении материального иска по ст. 8 данного судебника, необходимо отметить, что приоритетной нормой в ней являлось уголовное наказание, а не компенсация причиненного вреда потерпевшему. В случае отсутствия у преступника имущества, за счет которого должен быть удовлетворен материальный иск, он подвергался смертной казни, а не передавался в холопство истцу до уплаты или полной отработки нанесенного ущерба, как было установлено нормами ст. 10 рассматриваемого правового акта. В данной статье говорилось, что если лицо привлекается к ответственности за воровство впервые и у него отсутствует имущество для возмещения ущерба, нанесенного истцу, то виновного выдавали «головою на продажу». Дефиниция «выдать головою на продажу» в историко-юридической литературе понималась как передача в рабство для полной отработки долга – в «кабальное холопство» [2, c. 61]. В результате пострадавший получал возможность в полном объеме компенсировать убытки, причиненные преступлением.

Для становления института возмещения вреда Судебник 1497 г. имеет особое значение. В нем впервые были установлены нормы, регулировавшие обязательства, возникающие вследствие причинения вреда. В ст. 61 была предусмотрена гражданско-правовая ответственность за потраву: «А промежи сел и деревень городити изгороды по половинам; а чьею огородою учинится протрава, ино тому платити, чья огорода» [8]. Согласно данной норме виновным в причинении вреда признавался тот, кто плохо огородил участок и допустил потраву, он становился ответчиком по обязательствам, возникшим вследствие причинения вреда, и должен был возместить нанесенные потерпевшей стороне убытки.

Таким образом, институт возмещения вреда получил свое дальнейшее развитие, в его составе появились нормы, непосредственно регулировавшие деликтную ответственность за гражданское правонарушение.

Период второй половины XVI в. стал следующим этапом становления института возмещения вреда. Непосредственное влияние на этот процесс оказали правовые реформы Ивана IV, связанные с продолжением государственной централизации, укреплением царской власти и усилением роли центральных судебных органов.

Изданный Иваном Грозным Судебник 1550 г. стал основным законодательным актом русского государства в период установления сословно-представительной монархии, отвечающим требованиям социально-экономического и политического курса царской власти. Среди основных источников формирования общероссийского свода законов был Судебник 1497 г. Его нормы были подвергнуты значительным изменениям, адаптированы к новым социально-политическим условиям и дополнены новыми положениями, способствовавшими поддержанию феодального правопорядка и защите права феодальной собственности.

Особое внимание обращает на себя юридическая техника составления законодательного документа. Он отличался большей последовательностью и структурированностью, содержание формировалось на основе кодификации. Отдельные разделы судебника включали в себя нормы, содержавшие правовые положения и меры ответственности, соответствовавшие излагаемым правовым институтам [9, c. 233-261]. Гражданско-правовые отношения регламентировались ст.ст. 76-97 [9, c. 254-260]. Между тем в судебнике в значительной мере нашли отражение нормы, регламентировавшие вопросы судопроизводства, уголовного права и процесса. При этом следует отметить приверженность традициям правового регулирования деликтной ответственности: она, как и в рассмотренных выше законодательных актах, по большей части была связана с материальными нормами уголовного права.

Принимая во внимание установленную в данном юридическом сборнике систему имущественных наказаний и мер, предусматривавших компенсацию убытков потерпевшему, возможно, как представляется, рассматривать институт возмещения вреда в качестве самостоятельной правовой категории. Подтверждением нашей позиции являются результаты анализа норм ст.ст. 59-60 судебника. Так, в ст. 59 установлено: «А доведут на кого разбой, или душегубство, или ябедничество, или подписку, или иное лихое какое дело, а будет ведомо(й) лихой человек, и боярину того велети казнити смертною казнью, а исцево велети заплатити из его статка» [9, c. 238-239]. В то же время следует заметить, что в вышеуказанных нормах, в отличие от положений Судебника 1497 г., не предусмотрено такого способа имущественной ответственности, как «выдача головою на продажу». В случае, когда у преступника не имелось имущества, за счет которого он мог бы возместить причиненный преступлением ущерб, возможность удовлетворения убытков у потерпевшего вообще отсутствовала, а в исполнение приводилась только уголовная часть наказания, предусматривавшая смертную казнь.

Важно отметить, что в отдельных нормах судебника меры имущественной ответственности применялись как самостоятельный вид наказания, обеспечивавший только компенсацию вреда, причиненного личности в форме побоев или оскорбления. Положениями ст. 25 устанавливалось: «А который ищея взыщет в бою и грабежу и ответчик скажет, что бил, а не грабил, и ответчика в бою обвинити и бесчестье на нем взяти; а в пене, посмотря по человеку, что государь укажет». В данном случае «бесчестье» (этот термин впервые употребляется в законе) представляется логичным рассматривать как вид денежного вознаграждения за посягательства на честь и достоинство потерпевшего.

Обращает на себя внимание норма, устанавливавшая размер денежного вознаграждения в пользу потерпевшего: «…посмотря по человеку, что государь укажет». Подробнее она раскрывается в ст. 26 судебника: «А бесчестие де- тем боярским, за которыми кормленья, указати против доходу, что на том кормленье доходу по книгам, а жене его бесчестья вдвое против того доходу. А дьяком полатным и дворцовым бесчестья что царь и великий князь укажет, а женам их вдвое против их бесчестий.» [9, c. 238239]. Как видно из данного примера, размер «бесчестья» устанавливался по воле государя, в зависимости от социального статуса потерпевшего, что подчеркивало сословно-классовую дифференциацию, сложившуюся в феодальном обществе. Безусловно, такая модель общественных отношений закладывала соответству- юшую основу формирующейся конструкции правового института возмещения вреда и влияла на систему имущественных санкций. Любопытен тот факт, что за оскорбление женщины денежное взыскание устанавливалось вдвое выше, чем за оскорбление мужчины того же сословия. Это может свидетельствовать о том, что оскорбление чести и достоинства женщины относилось к категории обстоятельств, отягчающих ответственность.

Еще один важный аспект следует обозначить в содержании Судебника 1550 г. Он связан с законодательным закреплением норм, регламентировавших вопросы возмещения вреда, причиненного неправомерными действиями должностных лиц в процессе правосудия. Ст. 3 предусмотрена персональная материальная ответственность за вынесение неправосудного решения в случае получения взятки. Нормы этой статьи обязывают должностное лицо, отправляющее правосудие и получившее посул, вернуть сумму иска и в троекратном размере возместить все судебные расходы [9, c. 233].

Подчеркивая характерные особенности содержания Судебника 1550 г., отличающие его от других правовых источников, действовавших в рассматриваемый исторический период, следует отметить следующее. Прежде всего обращает на себя внимание его структурная организация: это кодифицированный законодательных акт. Кроме того, в судебнике нашла применение имущественная санкция как специальный вид наказания, говоря современным языком, за моральный вред. В положениях документа предусматривалась имущественная ответственность за вред, причиненный должностными лицами в процессе правосудия.

Проведенный нами анализ законодательных актов XIV-XVI вв. дает основание сделать вывод, что именно этот исторический период является началом становления правового института возмещения вреда. Сохраняя преемственность основных идей и положений, закрепленных в нормах древнерусского права, законотворческие органы Русского централизованного государства создавали общероссийский свод законов, адаптируя действовавшие нормы, дополняя его новыми нормами, отвечавшими требованиям проводимого в стране политического и социально- экономического курса.

Законодательное закрепление норм гражданско-правовой ответственности, регулировавших обязательства, возникающие вследствие причинения вреда, введение дополнительных способов компенсации убытков потерпевшему, применение имущественной санкции как специального вида наказания, установление имущественной ответственности за вред, причиненный должностными лицами в сфере правосудия, демонстрирует новый, качественно новый уровень формирования института возмещения вреда.

Библиографический список:

1. Воробьев А.В. Институт компенсации морального вреда в российском гражданском праве. СПб: Юридический центр Пресс, 2008. 179 c.
2. Войтенко О.Н. Становление и развитие института возмещения вреда, причиненного гражданам незаконными действиями должностных лиц органов дознания и следствия: Монография. Калининград: КФ СПбУ МВД России, 2017.
3. Тихомиров М.Н. Пособие для изучения Русской Правды. М.: Издание Московского университета, 1953.
4. Платонов С.Ф. Единый учебник истории России от древних времен до 1917 г. СПб: Питер, 2017. 512 с.
5. Памятники русского права. Вып. 1. Памятники права Киевского государства. Х-Х11 вв. / Сост. А.А. Зимин; под ред. С.В. Юшкова. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1952.
6. Сергеева Ю.А. Монеты независимого Пскова (XV – начало XVI в.) // Псков. 2006. № 25. С. 16-26.
7. Судебник 1497 г. // Российское законодательство X-XX вв. Т. 2. М., 1985.
8. Судебник 1497 года Ивана III. Судебники XV-XVI веков / Под общ. ред. академика Б.Д. Грекова. М.-Л., 1952.
9. Памятники русского права. Вып. 4. Памятники права периода укрепления Русского централизованного государства XV-XVII вв. / Под ред. Л.В. Черепнина. М.: Госюриздат, 1956.

Источник: Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. 2018. № 3 (53)

Просмотров: 26

Rating: 5.0/5. From 1 vote.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code