ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ И ПРИРОДНЫЕ ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ПЕРВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Б. А. Архипов, кандидат философских наук

Выявлена сложная причина возникновения и развития первых цивилизаций. В этой связи обращено внимание на необходимость диалектического подхода к объекту исследования в том случае, если в качестве цели познания определен поиск его наиболее существенных связей. Акцентировано внимание на необходимости учета интеграционных свойств системы «географическая среда — технологический способ производства». Показана проходящая через всю историю мировой цивилизации стимулирующая общественный прогресс роль первых цивилизаций.

Ключевые слова: общество, формация, цивилизация, развитие, диалектика, географическая среда, технологический способ производства.

 

Неолитической революцией, плавно перешедшей в революцию меднокаменного века (энеолита), завершается длившийся более миллиона лет период предыстории человечества и начинается собственно его история. Использование металлов для изготовления орудий труда повысило уровень технологического способа производства настолько, что он смог стать основой дальнейшего, во многом независимого от природы развития человека. Начавшийся исторический период развития общества получил название цивилизационного.

Первые цивилизации в долинах великих восточных рек Нила, Тигра и Евфрата, Инда и Ганга, Хуанхэ и Янцзы возникли примерно в одно и то же время. Влиянием их друг на друга этого объяснить нельзя, потому что лишь Египет и Месопотамия находились в относительно тесных связях. Взаимодействию же Месопотамии, Индии и Китая препятствовали высокие горы. Почему же тогда первые локальные цивилизации развивались синхронно?

Причина, на наш взгляд, в том, что при первобытнообщинном строе все племена находились практически на одном и том же уровне социально-экономического развития. И географическая среда в долинах великих восточных рек также оказалась сходной. В результате проживавшие в данных регионах племена независимо друг от друга начали переходить к цивилизации в одно и то же, по историческим меркам, время.

Географическая среда других регионов Земли была менее благоприятной для сельскохозяйственного производства, поэтому там перехода к цивилизации не произошло, несмотря на изначально одинаковый с племенами долин великих восточных рек социально-экономический уровень развития. И люди продолжали жить в условиях первобытнообщинного строя. Так географическая среда разделила изначально равные в социально- экономическом отношении народы на передовые (цивилизованные) и отсталые (варварские).

Благодаря той роли, которую географическая среда сыграла в возникновении первых цивилизаций, она не могла не привлечь к себе внимание исследователей. При этом часть исследователей ее значение преувеличили, абсолютизировали, что привело к ошибке географического детерминизма. Да и как можно было избежать ошибки географического детерминизма, если факты упрямо свидетельствовали о том, что первые цивилизации не только своим возникновением, но и дальнейшей судьбой были обязаны географической среде? «Две западные великие древние цивилизации — нильская и месопотамская, — достигнув известной степени развития, распространились до морского побережья и перешли в стадию морской цивилизации. Индия, запертая в бассейне своих рек, не имевших удобного сообщения с морем, кончила тем, что замерла и обособилась от общего потока всемирной истории. Один лишь Китай, прогрессивно расширяя область своего культурного воздействия, остался тем не менее в колыбели своей цивилизации — в бассейнах рек Янцзы и Хуанхэ. Территория собственно Китая составляется главным образом из бассейнов трех великих водных артерий — Хуанхэ, Сицзян (Жемчужная река) и Янцзы, — дополняемых обширной системой притоков, а следовательно, и путей сообщения между Монголией и Тонкинским морем. Все эти реки точно так же оплодотворяют своими наводнениями культурную страну Китай, как Нил, Тигр, Евфрат и Инд оплодотворяют остальные местонахождения великих речных цивилизаций. При этом зона наводнений, обусловливаемых периодическими разливами Хуанхэ и ее притоков, соприкасается на юге со страною, орошаемой Янцзы, и вместе с последней образует нечто, по основным характерным чертам весьма схожее с нильской дельтой, только в гораздо больших размерах. Как и египтяне, китайцы, жившие в долинах по среднему течению обеих великих рек, могли достигнуть моря только после многовековой работы на месте своей оседлости, только после превращения беспредельных пространств, покрывающихся илом и грязью, в возделанную и густонаселенную страну», — писал социолог и географ Л. И. Мечников в фундаментальном исследовании «Цивилизация и великие исторические реки» [2. С. 286].

Сторонники географического детерминизма рассматривали производственную деятельность людей в качестве условия проявления присущих определенной географической среде ее свойств, предопределяющих все аспекты функционирования и развития общества.
Другими словами, они отводили роль активно действующего фактора общественного прогресса, его причины исключительно географической среде, видя во всем остальном либо условие, либо следствие.

Открытие фундаментальной роли производительных сил (или технологического способа производства, если производительные силы рассматривать как систему) в развитии общества поставило под вопрос гипотезу географического детерминизма. Стало ясно, что географическая среда долин великих восточных рек и раньше была в целом благоприятной для развития производства, однако свою роль в возникновении цивилизаций она сыграла лишь тогда, когда производительные силы достигли определенного уровня развития. Но критики географического детерминизма, в свою очередь, нередко преувеличивали и преувеличивают до сих пор роль производительных сил, рассматривая географическую среду лишь как чистое условие, то есть отказывая ей в каком бы то ни было детерминирующем воздействии на производительные силы, а через их посредство и на общество, и тем самым допускали и продолжают допускать ошибку технологического детерминизма.

В результате сторонники технологического детерминизма поступают хотя и обратным образом, но аналогично своим оппонентам: рассматривают в качестве единственной причины общественного прогресса производительные силы, полагая географическую среду условием, а все остальное — следствием.

Таким образом, связь географической среды и производительных сил не отрицают ни те ни другие. И расходятся данные группы исследователей лишь в оценке значимости находящихся во взаимосвязи сторон, то есть в понимании самой этой их взаимосвязи. Ближе к истине оказываются, на наш взгляд, сторонники технологического детерминизма. Но при этом ошибку односторонности они разделяют со своими оппонентами в равной мере.

Особенность подхода к данной проблеме К. Маркса и Ф. Энгельса состояла в том, что они хотя и отводили производительным силам ведущую роль во взаимосвязи с географической средой, но исходили при этом из их взаимодействия как истинной причины функционирования и развития общества. И в результате односторонность как географического, так и технологического детерминизма К. Марксом и Ф. Энгельсом снималась.

Иными словами, К. Маркс и Ф. Энгельс были технологическими детерминистами в том отношении, что отводили ведущую роль производительным силам. И в то же время они оставались географическими детерминистами в том отношении, что признавали географическую среду наряду с производительными силами составной частью полной причины общественного прогресса. Тем самым за географической средой ими признавалось определенное детерминирующее воздействие на производство. Оставаясь условием производства, географическая среда лишалась при этом характеристики чистого условия, то есть только условия.

Взаимодействие производительных сил и географической среды, рассматриваемое в качестве лежащей в основе общественного прогресса полной причины, представляет собой довольно сложное явление. Поэтому вначале мы берем то одну, то другую его сторону и исследуем каждую в отдельности. При этом более активную сторону определяем как причину, менее активную — как условие. И лишь затем обнаруживаем, что выявленная нами причина далеко не все детерминирует в следствии. Но если к ней добавить еще и то, что мы определили как условие, то следствие (общественный прогресс) получает наконец искомую причинную обусловленность. Так мы и приходим к полной причине как взаимодействию ранее выявленной специфической причины и ее условий.

Однако на практике в большинстве случаев нам часто бывает достаточно определить активно действующий фактор и отметить его условия. Этим, на наш взгляд, и объясняется то, что мы редко доходим до полной причины как единства того и другого. Но бывают случаи, когда такое ограниченное рассмотрение причины становится недостаточным. И исследование развития общества есть именно такой особый случай. Поэтому вполне закономерно, что именно К. Маркс и Ф. Энгельс, впервые объяснившие развитие общества с материалистических позиций, обратились к лежащей в основе общества полной материальной причине его функционирования и развития.

Но для выявления и описания конкретно-исторических типов общества создателям формацион- ной теории вполне было достаточно взять установленную ими и лежащую в основе общества полную причину в целом, не вдаваясь в подробности того, что в ней конкретно можно отнести на счет производительных сил, а что — на счет географической среды. К тому же географическая среда оказывает свое детерминирующее воздействие на общество не столько непосредственно, сколько через посредство производительных сил. В результате производительные силы в качестве детерминирующего фактора представляют не только самих себя, но и географическую среду. В связи с этим производительные силы и рассматривались К. Марксом и Ф. Энгельсом, когда речь шла о формациях, в качестве единственной причины, лежащей в основе развития общества. Когда же им приходилось обращаться к исследованию конкретных обществ (английского, французского, немецкого и т. д.), то для полноты описания особенностей их развития К. Маркс и Ф. Энгельс непременно отмечали и воздействие специфической географической среды. О необходимости учитывать все моменты, участвующие во взаимодействии, Ф. Энгельс от своего и К. Маркса имени писал: «Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчеркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии. Но как только дело доходило до анализа какого-либо исторического периода, то есть до практического применения, дело менялось, и тут уже не могло быть никакой ошибки» [4. С. 396]. И такой важный момент, как географическая среда, естественно, учитывался не в последнюю очередь.

В этом отношении цивилизации занимают как бы промежуточное положение между формациями и конкретными обществами, то есть для их описания учет детерминирующего воздействия географической среды тоже имеет существенное значение. Насколько существенно это значение, особенно хорошо видно на примере первых цивилизаций, когда производительные силы развиты еще сравнительно слабо и поэтому детерминирующее воздействие на общество со стороны географической среды очевидно.

Рассматривая производительные силы первых цивилизаций в их взаимодействии с географической средой долин великих восточных рек, мы найдем, что переход к цивилизации благодаря особо благоприятной географической среде проживавшие здесь племена осуществили тогда, когда уровень их технологического способа производства был еще относительно низким. Природа, географическая среда, со своей стороны, внесли настолько существенный вклад в их общий с трудом результат, что его оказалось достаточно для того, чтобы образовался избыточный над минимальными потребностями человека того времени прибавочный продукт. Этот прибавочный продукт в условиях общества того времени чем дальше, тем во все большей мере необходимо начал присваиваться частью его членов — вождями племен, военачальниками, жрецами и приближенными к ним другими особо активными соплеменниками. Так постепенно распались кровнородственные связи первобытного общества, а на их месте возникли классовые отношения. Состоялся переход к цивилизации.

Производительные силы изменяют географическую среду как вширь, так и вглубь, то есть и используют непосредственно данное природой, и создают на ее основе новое, непосредственно природой человеку не данное. На этом основании можно разделить то, что в общем результате (в продукте) принадлежит труду, с одной стороны, и природе, с другой стороны. И понятно, что по мере развития производительных сил соотношение меняется в пользу труда. Детерминирующее воздействие на общество со стороны природы ослабевает. Со временем им вообще можно будет пренебречь и рассматривать производительные силы в качестве единственной основной причины развития общества.

Однако первые цивилизации в силу изначально низкого уровня развития производительных сил могли изменять географическую среду в основном вширь, используя непосредственно данные им природой возможности. Поэтому детерминирующее воздействие географической среды на их развитие было еще достаточно велико.

Присмотримся к составу и структуре производительных сил первых цивилизаций.

Сельскохозяйственное производство было тогда основной отраслью народного хозяйства. Для того чтобы растения и животные могли стать основой необходимого человеку для удовлетворения его потребностей набора продуктов, их надо было сначала размножить и вырастить. А для этого требовался первоначальный набор необходимых видов растений и животных, наличие достаточно обширных площадей плодородных земель и объемов водных ресурсов, богатые строительным камнем и металлическими рудами недра, благоприятствующие данной хозяйственной деятельности климатические условия. И все это в окружавшей первые цивилизации географической среде имелось не только в достатке, но и в необходимых пропорциях.

Более того, был уже и опыт строительства ирригационных сооружений вдоль ручьев и в верховьях рек. Однако шлифованным каменным орудиям труда и изготовленным с их помощью деревянным были все еще недоступны сравнительно плотные наносные отложения долин великих восточных рек. И плодородные земли в долинах и устьях рек долгое время оставались заболоченными вследствие весенних половодий, заросшими густым кустарником, источавшими ядовитые миазмы гниющих растений, полными малярийных комаров и опасных животных.

Только с переходом к медным орудиям труда и изготовленным с их помощью более совершенным деревянным возможность использования земель в долинах великих восточных рек стала реальной. Система прорытых с помощью новых орудий труда каналов, выкопанных прудов, изготовленных механизмов для подъема воды на верхние уровни преобразила долины великих восточных рек и их устья. Они наполнились людьми, стадами домашних животных, покрылись полями разнообразных культурных растений.

Низкий начальный уровень орудий труда предопределил структуру производительных сил. Для возведения и поддержания ирригационной системы требовались огромные массы работников. В результате главная производительная сила (работник) выступала еще и в несвойственной ей роли основной производительной силы наряду со средствами труда. Так средства труда оказались блокированными в своем развитии не только со стороны природы, благоприятная географическая среда которой с избытком компенсировала их низкий уровень, но и со стороны общества, которое при сравнительно малых затратах труда производило и воспроизводило массу рабочей силы и тем самым препятствовало внедрению технических изобретений в производство.

Цивилизации Востока, возникшие и развивавшиеся в рамках заданной их географической средой структуры производительных сил, со временем усовершенствовали свой технологический способ производства. Но за его рамки так и не вышли, к более высокому уровню развития производительных сил так и не поднялись. И в результате уступили место авангарда человечества сложившейся намного позднее цивилизации Запада.

Мы не сможем понять ни первоначального периода расцвета первых цивилизаций, ни их последующей стадии застоя, если будем рассматривать географическую среду и технологический способ производства вне их взаимосвязи, потому что из нашего интеллектуального поля зрения будет выпадать самое важное — интеграционное свойство системы «географическая среда — технологический способ производства». И только учитывая данное интеграционное качество, то есть рассматривая органическое единство конкретной географической среды и столь же конкретного технологического способа производства, мы наконец сможем понять тот гордиев узел, который удерживал Восток от движения по пути прогресса столь долгое время, вынуждая его двигаться по замкнутому кругу.

Рабовладельческие отношения, которые в качестве новых и перспективных шли на смену устаревавшим первобытнообщинным, развивались медленно вследствие востребованных ирригационной системой больших масс свободных общинников. Обратить же в рабов пленных вражеских воинов в условиях, когда орудия труда рабов мало отличались от оружия их охранников и в руках бывших воинов могли иметь двойное назначение, было проблематично. Поэтому рабами становились в основном пленные женщины, использовавшиеся в качестве слуг в домашнем хозяйстве. Да и захватнические войны земледельческие народы первых цивилизаций в отличие от окружавших их варварских племен вели редко. Здесь было легче произвести свое, чем захватить чужое. Будь то работники или созданные ими богатства. О размерах богатства Нижнего Египта, например, известно: «Скота было много: еще около начала I династии один из царей хвалился захватом 400 тыс. голов крупного рогатого и 1422 тыс. голов мелкого скота. Этот царь воевал против Нижнего Египта; возможно, что его добыча происходила оттуда» [1. С. 150].

В силу указанных обстоятельств рабовладение в долинах великих восточных рек не могло достичь развитой формы, когда бы рабы стали главным производящим классом. Однако отсюда не следует, что общество первых цивилизаций не было рабовладельческим. Если новые производственные отношения возникли и развиваются, то они оказывают влияние на все общество, на все его классы и социальные слои. Так, например, в Египте принятое обществом физическое наказание рабов вскоре было распространено и на свободных, причем не только на рядовых, но и на высокопоставленных общинников. Главам крупных поселений (номархам) за невыполнение, например, плана работ грозила показательная порка. Тот или иной социально-экономический уклад становится господствующим и дает название типу общества не только и не столько по причине своего веса в экономике и социальном составе общества, сколько по своему влиянию на общество и перспективы его дальнейшего развития. А перспективой развития первых цивилизаций было рабовладение в его классической форме. И в данном случае не имеет значения то, что исторические условия развития первых цивилизаций не позволили им пройти данный путь до конца, когда бы рабский труд стал еще и количественно преобладающим.

У нас нет оснований упрекать древних египтян, вавилонян, индийцев или китайцев в недостаточной активности, в том, что созданное ими общество (система производственных отношений) оказалось застойным, неспособным оставаться и впредь передовым, каким оно было в начале своего пути. Г. В. Плеханов разъяснял: «В историческом процессе развития производительных сил способность человека к “деланию орудий” приходится рассматривать прежде всего как величину постоянную, а окружающие внешние условия употребления в дело этой способности — как величину постоянно изменяющуюся. Различие результатов (ступеней культурного развития), достигнутых различными человеческими обществами, объясняется именно тем, что окружающие условия не позволили различным человеческим племенам в одинаковой мере употребить в дело свою способность “изобретать”» [3. С. 614].

Самим фактом раннего возникновения и бурного первоначального развития первые цивилизации оказали мощное влияние на окружавшие их варварские народы. Они передавали им технические изобретения, которые делались чаще всего именно в данных передовых на тот исторический момент странах, но в силу указанных причин не находили там широкого применения. Их богатства нередко захватывались воинственными соседями и способствовали развитию последних. Да и сами жители долин во многих случаях служили источником пополнения рабского населения для классических рабовладельческих стран. Тем самым Запад во многом обязан Востоку своим становлением и последующим развитием в качестве цивилизации. Если Восток развивался исключительно на основе своих собственных ресурсов, то Запад в лице Востока имел еще и дополнительный резерв, к которому прибегал не так уж и редко. Успехи Запада во многом достигнуты за счет «спонсорской помощи» Востока.

Иными словами, хотя сами первые цивилизации в силу технологических и природных особенностей их становления и развития оказались впоследствии в состоянии застоя, именно им человечество обязано ускорением развития — ранним переходом к цивилизации вообще и более быстрой эволюцией цивилизации Запада в частности.

Список литературы

1. Всемирная история : в 10 т. Т. 1. — М. : Гос. изд-во полит. лит., 1956. — 747 с.
2. Мечников, Л. И. Цивилизация и великие исторические реки / Л. И. Мечников ; предисл., коммент. В. И. Евдокимова. — М. : Айрис-пресс, 2013. — 320 с.
3. Плеханов, Г. В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю / Г. В. Плеханов // Избранные философские произведения : в 5 т. Т. 1. М. : Гос. изд-во полит. лит., 1956. — С. 507—730.
4. Энгельс, Ф. Энгельс — Йозефу Блоху, 21 [— 22] сентября 1890 г. / Ф. Энгельс // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. : в 50 т. Т. 37. — 2-е изд. М. : Гос. изд-во полит. лит., 1965. — С. 393—397.

Вестник Челябинского государственного университета. 2017. № 4 (400). Философские науки. Вып. 44. С. 33—38.

Просмотров: 38

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code