§ 6. Принуждение, санкции и ответственность в гражданском праве

1. Обеспеченность норм права государственным принуждением – свойство самого права. Использование принуждения для реализации правовых предписаний не является особенностью какой-либо из отраслей права. Оно присуще им всем. Вместе с тем принуждение в каждой из отраслей включается в общую цепь отраслевого регулирования, обслуживает его, приобретает свойственные ему черты. В силу этого принуждение в каждой из отраслей наряду с общими признаками обладает значительной спецификой по степени его использования, назначению, видам, механизму применения. Не учитывать этих особенностей нельзя, ибо применение принуждения, не соответствующего регулируемым отношениям, неэффективно и способно даже причинить опосредуемым отношениям определенный вред.

Принуждение в гражданском праве строится соответственно регулируемым отношениям. Поэтому оно характеризуется в целом теми же чертами, которые присущи отраслевому методу. Без учета особенностей гражданско-правового метода невозможно выявить специфику принуждения в данной отрасли. Но поскольку использование принуждения – одна из сторон гражданско-правового регулирования, постольку метод отрасли не может быть полностью раскрыт без изучения осуществляемого ею принуждения <1>.

——————————–

<1> Использование принуждения является одной из сторон регулирования, осуществляемого правом и каждой из его отраслей. На тесную связь особенностей отраслевого метода с характером принуждения, на то, что черты отраслевого метода находят свое воплощение в используемых отраслью юридических средствах обеспечения реализации отраслевых норм, указывали многие ученые (см., например: Братусь С.Н. О предмете советского гражданского права. С. 43 – 47; Черепахин Б.Б. Виндикационные иски в советском праве. С. 34 – 35; Венедиктов А.В. Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР. С. 90. О.С. Иоффе писал: “Специфика мер ответственности, применяемых на основе той или иной отрасли советского права, является одним из выражений характерного и специфичного для нее метода правового регулирования, который в свою очередь предопределяется природой предмета, регулируемого данной отраслью права” (Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. Л.: Изд. ЛГУ, 1955. С. 19). См. также: Алексеев С.С. Предмет советского социалистического права. С. 272 – 274; Он же. Общая теория социалистического права. Вып. 2. С. 198; Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М.: Юрид. лит., 1971. С. 178 – 185).

 

2. Принуждение, используемое в праве, относится к числу специальных юридических средств (гарантий), обеспечивающих реализацию права, внедрение его в жизнь. Системе юридических гарантий правовая наука уделяла большое внимание <1>. В качестве таковых рассматриваются главным образом меры принуждения, в особенности меры ответственности. Вместе с тем представление о средствах обеспечения норм постоянно обогащается <2>, указывается, в частности, на необходимость их подразделения на гарантии реализации прав и обязанностей и гарантии их охраны <3>. Меры принуждения относятся ко второй разновидности юридических гарантий.

——————————–

<1> См.: Проблемы искоренения правонарушений в СССР: Тезисы докл. конф. М., 1971; Юридические гарантии применения советских правовых норм и укрепление социалистической законности: Тезисы докл. и сообщ. Киев, 1971.

<2> См., например: Юридические гарантии применения советских правовых норм и укрепление социалистической законности: Тезисы докл. и сообщ. С. 2 – 3, 22 – 25, 41 – 43, 121 (авторы – П.Е. Недбайло, А.Ф. Шебанов, В.В. Борисов, И.А. Галаган).

<3> Там же. С. 46 – 47 (автор – Н.В. Витрук).

 

Принуждение, таким образом, входит в механизм реализации правовых норм, хотя и не исчерпывает его. Под правовым принуждением понимается в теории вспомогательный государственно-властный способ подавления отрицательных волевых устремлений определенных субъектов для обеспечения их подчинения нормам права <1>, совокупность правовых средств, с помощью которых государство обеспечивает охрану общественных отношений, складывающихся в сфере правового регулирования <2>.

——————————–

<1> См.: Ардашкин В.Д. Указ. соч. С. 35. Автор правильно указывает на необходимость отличать принуждение от подчинения. Подчинение – такое поведение лица, которое сообразуется с требованиями публичной власти. Оно строится в основном на сознательности и самодисциплине советских граждан. Принуждение же – один из способов, формирующих состояние подчинения (Там же. С. 35 – 36).

<2> См.: Попов Л.А., Шергин А.П. Классификация мер административного принуждения // Правоведение. 1970. N 5. С. 40.

 

Правовое принуждение связано с санкциями. Ввиду многозначности термина “санкция” <1> соотношение принуждения и санкции многоаспектно. В целом санкция понимается как неблагоприятное последствие для субъекта, допустившего противоправное поведение. Принуждение как таковое само выступает в качестве неблагоприятного последствия за ненадлежащее с точки зрения права поведение субъекта. В этом смысле понятия принуждения и санкции совпадают. Санкцией как принуждением прямо или косвенно снабжены все правовые нормы. На таком понимании санкции основано учение о трехчленном строении правовой нормы – правила, включающего в себя гипотезу, диспозицию и санкцию.

——————————–

<1> Лейст О.Э. Санкции в советском праве. М.: Госюриздат, 1962. С. 11 – 12.

 

Под санкцией понимают также неблагоприятные последствия противоправного поведения, которые представляют собой возложение на субъекта дополнительных специальных тягот, таких, например, как некомпенсируемое лишение права, неэквивалентное возложение новой или дополнительной обязанности <1>. К санкциям в указанном их понимании относятся, в частности, выговор, перевод на более жесткую форму расчетов, возмещение убытков, выплата неустойки, исправительные работы, лишение свободы и т.п. В этом смысле санкция связана с принуждением, ее применение в целом обеспечено принуждением, но по своему содержанию она не сводится к принуждению. Различные виды санкций связаны с принуждением по-разному. Применительно к одним из них (лишение свободы, высшая мера уголовного наказания) принуждение включается в само их содержание. Без принуждения нет и санкции. Другие (возмещение убытков, выплата неустойки) могут быть приняты субъектом на себя добровольно. Третьи (например, отдельные меры самозащиты <2>, некоторые оперативные санкции, в частности прекращение отгрузки продукции поставщиком) вообще с принуждением прямо не сопряжены.

——————————–

<1> На недопустимость отождествления санкции со всеми последствиями неисполнения обязательств указывал О.Н. Садиков (см.: Садиков О.Н. Имущественные санкции в хозяйственных договорах // Советское государство и право. 1957. N 4. С. 51).

<2> См.: Басин Ю.Г. Основы гражданского законодательства о защите субъективных гражданских прав. Проблемы применения Основ гражданского законодательства и Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Саратов, 1971. С. 36 – 37. В.П. Грибанов полагал, что оперативные меры вообще используются управомоченными лицами самостоятельно, без участия государственных органов (см.: Грибанов В.П. Основные проблемы осуществления и защиты гражданских прав: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1970. С. 24).

 

Следовательно, санкции лишь обеспечены принуждением, которое не входит в их содержание. Поэтому они остаются санкциями как неблагоприятными мерами и тогда, когда их реализация не сопровождается принуждением. Санкция в рассматриваемом смысле не совпадает с принуждением, ибо, с одной стороны, некоторые ее виды могут быть реализованы без принуждения, а с другой стороны, – не всякое принуждение – санкция в этом аспекте <1>. Не является санкцией в данном смысле принудительное исполнение обязанности по основному охраняемому правоотношению (например, по договору купли-продажи); принуждение здесь не связано с возложением на правонарушителя каких-либо новых тягот (например, в виде дополнительной обязанности).

——————————–

<1> См.: Ямпольская У.А. Органы советского государственного управления. М., 1954. С. 65.

 

На понимании санкции во втором смысле основана теория двухчленного строения правовой нормы <1>. Если санкции – специально предусмотренные нормами неблагоприятные последствия для правонарушителя, а не вообще правовое принуждение, то, очевидно, они содержатся лишь в охранительных нормах, которые включают в себя также диспозицию, выступающую в качестве гипотезы для применения санкции. Напротив, регулятивные нормы санкций не содержат. Они устанавливают правовые последствия правомерного поведения и состоят из гипотезы и диспозиции. Принуждением же регулятивные нормы снабжаются через нормы охранительные <2>.

——————————–

<1> См.: Черданцев А.Ф. Специализация и структура норм права // Правоведение. 1970. N 1. С. 41 – 49.

<2> В данном случае мы встречаемся с третьим значением понятия санкции, в качестве которой рассматривается уже та часть охранительной нормы, которой устанавливаются последствия противоправного поведения. Санкцией как частью нормы может быть установлено последствие как в виде возложения новой тяготы, так и в виде принуждения для исполнения основной обязанности по охраняемому правоотношению.

 

Принуждение вводится в право санкциями охранительных норм. Оно само служит санкцией как неблагоприятное для субъекта последствие его противоправного поведения и применяется либо как таковое в целях обеспечения регулятивного правоотношения, либо в составе содержания санкции как специальной тяготы, возлагаемой на правонарушителя, либо в качестве средства обеспечения применения такой санкции.

Принуждение применяется в рамках охранительных правоотношений <1>. Содержание их характеризуется обязанностью лица претерпевать неблагоприятные последствия его противоправного поведения. При этом в зависимости от рассмотренных вариантов соотношения принуждения с неблагоприятными последствиями содержание обязанности в охранительном правоотношении различно.

——————————–

<1> См.: Брагинский М.И. Повысить эффективность ответственности в хозяйственных обязательствах // Советское государство и право. 1972. N 8. С. 79.

 

3. Дифференциация принуждения по отраслям права проявляет себя прежде всего в роли охранительных правоотношений, от чего в значительной мере зависит различная степень использования принуждения в разных отраслях.

В гражданском праве, опосредующем нормальные для данного общества экономические отношения, абсолютно преобладают регулятивные нормы. Их реализация представляет собой установление прав и обязанностей, предусмотренных диспозициями норм, на основе правомерных действий, предусмотренных гипотезами норм. Вследствие этого основной слой гражданских правовых связей состоит из регулятивных правоотношений, в рамках которых применение государственного принуждения не происходит и которые служат правовой формой обычных для общества отношений. Охранительные гражданские правоотношения выполняют в данной отрасли вспомогательную обеспечительную для регулятивных отношений роль и поэтому по удельному весу значительно уступают последним. Гражданско-правовое регулирование есть прежде всего реализация диспозиций норм и лишь затем во вспомогательных целях – санкций норм. Это само по себе означает ослабленность принуждения в данной отрасли права по сравнению, например, с уголовным правом, нормы которого являются в целом охранительными. Реализация последних представляет собой угрозу применения или само применение санкций и происходит в рамках охранительных правоотношений, основных для уголовного права <1>. Поэтому угроза принуждения и его применение составляют важнейшую сторону уголовно-правового воздействия на отношения.

——————————–

<1> В теории уголовного права признано, что уголовное правоотношение возникает вследствие совершения лицом преступления. Такое правоотношение по наказанию правонарушителя, бесспорно, является правоохранительным. Но некоторые ученые полагают, что существуют также иные уголовные правоотношения, возникающие из самого факта установления законом уголовной ответственности за определенное деяние (см.: Ковалев М.И. Советское уголовное право: Курс лекций. Вып. 1. Свердловск, 1971. С. 81 – 83, 96 – 100). Представляется, что если и признать существование этих правоотношений, то они также должны быть квалифицированы в качестве охранительных, ибо содержание их сводится к обязанности воздерживаться от определенного поведения под угрозой применения санкций, принуждения.

 

Ослабленный характер принуждения в гражданском праве является также следствием правонаделительной направленности гражданско-правового регулирования. Уголовное право состоит в основном из запретительных норм и воздействует на отношения путем запрета поведения под угрозой наказания. Административное право характеризуется прежде всего наделением права, которое сопровождается возложением обязанностей. Такие различия в воздействии на отношения неизбежно обусловливают разную степень принуждения для реализации норм названных отраслей права и предопределяют различное значение правоохранительных отношений в системе регулирования.

Различия в роли охранительных правовых связей и в их соотношении с регулятивными связями сказываются на самом принуждении, применяемом в рамках охранительных правоотношений. В гражданском праве принуждение лишь обеспечивает исполнение обязанности как по регулятивному, так и по охранительному правоотношению. Но оно не входит ни в содержание регулятивных отношений, ни в содержание санкций как особых последствий правонарушения. Исполнение обязанности даже по охранительному правоприменению может произойти добровольно, без применения принуждения. В этом также проявляется ослабленный характер гражданско-правового принуждения. Напротив, в уголовном праве принуждение есть органическая составная часть санкции как правового последствия правонарушения. Поэтому реализация норм уголовного права в конкретных правоотношениях означает по общему правилу применение государственного принуждения.

4. Далее, дифференциация принуждения по отраслям права отчетливо проявляется в назначении связанных с ним мер. Все его меры в той или иной степени служат предупреждению правонарушений, их пресечению, ликвидации неблагоприятных для общества и отдельных лиц последствий правонарушения, возложению на правонарушителя известных тягот. В то же время наблюдается значительная специализация принудительных мер, использование каждой из них в первую очередь для выполнения одной из перечисленных функций. Так, лишение свободы представляет собой прежде всего определенную тяготу для правонарушителя. Именно в этой роли названная мера служит предупреждению правонарушений. Но она не является средством восстановления нарушенного общественного отношения и ликвидации неблагоприятных для потерпевшего лица последствий правонарушения. Наоборот, такая мера, как возмещение убытков потерпевшего за счет правонарушителя, обеспечивает в первую очередь защиту прав и интересов потерпевшего лица, устранение неблагоприятных последствий правонарушения. Поскольку возложение этой меры на правонарушителя представляет собой определенную тяготу для него, она служит и задаче принуждения правонарушений.

С точки зрения основного назначения каждой из принудительных мер они подразделяются на меры предупреждения правонарушений, их пресечения, восстановления общественного порядка, меры ответственности <1>, защиты субъективных гражданских прав <2>. Однако различной направленностью отличаются не только определенные меры принуждения. Значительная дифференциация их имеется и по отраслям права. В каждой из отраслей принудительные меры приобретают единую направленность, что предопределяет как круг мер, используемых каждой отраслью, так и известную их общность, единую отраслевую “окраску”. В уголовном праве, например, они в соответствии с общим характером уголовно-правового регулирования служат в целом мерами ответственности, наказания лица за нарушение установленных данной отраслью запретов.

——————————–

<1> Галаган И.А. Административная ответственность в СССР. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 1970. С. 65 – 118.

<2> Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. 2. С. 183. См. также: Ардашкин В.Д. Указ. соч. С. 36 – 39.

 

По указанной причине в уголовном праве принудительные меры обращены против личности правонарушителя <1>. Среди них преобладают меры личного характера. В этой связи даже меры, сходные по содержанию, приобретают в разных отраслях разную направленность. Так, имущественные принудительные меры (штрафы, возложение обязанности загладить причиненный вред) в уголовном праве служат средством наказания преступника и воздействия на личность правонарушителя. В трудовом праве меры материальной ответственности работника есть в первую очередь средство укрепления трудовой дисциплины. В гражданском праве меры имущественного содержания служат прежде всего защите имущественных прав потерпевшего лица.

——————————–

<1> Ковалев М.И. Указ. соч. С. 83.

 

В целом принудительные меры в гражданском праве – средство защиты субъективных гражданских прав. И дело не только в том, что они, обладая общим превентивным воздействием, предупреждают гражданские правонарушения. Это характерно для принуждения в любой отрасли права. Любые меры принуждения (во всех отраслях права) используются для общей охраны субъективных прав через охрану правопорядка. Однако далеко не все из них пригодны для конкретной защиты нарушенного субъективного права в плане его восстановления или компенсации; не все принудительные меры приспособлены и для предупреждения нарушения именно данного субъективного права (как например, средства обеспечения обязательств). Суть в том, что своим конкретным применением принудительные меры в гражданском праве пресекают нарушение субъективного права и обеспечивают необходимые условия для его осуществления, либо восстанавливают нарушенное право или иным способом устраняют последствия его нарушения <1>.

——————————–

<1> О понятии мер защиты см.: Басин Ю.Г. Указ. соч. С. 32 – 34. См. также: Басин Ю.Г., Диденко А.Г. Защита субъективных гражданских прав // Юридические науки. Вып. 1. Алма-Ата, 1971. С. 3 – 10.

 

5. Таким образом, принуждение в гражданском праве включается в общую цепь правонаделительного регулирования, служит одной из сторон последнего и средством его обеспечения. Правонаделительный характер принуждения в гражданском праве имеет два аспекта: первый состоит в том, что принуждение применяется в основном в качестве средств защиты субъективных прав; второй сводится к тому, что использование средств защиты зависит от воли потерпевшего лица и представляет собой установленную законом возможность этого лица, т.е. его право.

Правообеспечительная направленность принуждения в гражданском праве находит свое выражение в наличии специальных норм общей части, посвященных защите субъективных прав, в особенностях построения, видах, механизме применения средств защиты.

В качестве основных средств защиты, с которыми связано гражданско-правовое принуждение, ст. 12 ГК устанавливает: признание права; восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки; признание недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления; самозащиту права; присуждение к исполнению обязанности в натуре; возмещение убытков; взыскание неустойки; компенсацию морального вреда; прекращение или изменение правоотношения; неприменение судом акта государственного органа или органа самоуправления, противоречащего закону; иные способы, предусмотренные законом.

Статья 12 допускает применение и иных средств защиты, предусмотренных законом. К их числу относятся реализация мер обеспечения исполнения обязательств (залога, задатка, гарантии, поручительства), так называемые оперативные санкции (задержка груза транспортной организацией, прекращение отгрузки продукции поставщиком, оплата продукции после качественной ее приемки и т.д.) <1>. К числу средств защиты прав относятся предусмотренные законом меры самозащиты управомоченного лица (в частности, такие как необходимая оборона, действия в состоянии крайней необходимости и др.) <2>.

——————————–

<1> См.: Садиков О.Н. Имущественные санкции в хозяйственных договорах // Советское государство и право. 1957. N 4. С. 51; Грибанов В.П. Пределы применения мер оперативного характера при поставках продукции // Советская юстиция. 1968. N 7. С. 5 – 7.

<2> О мерах самозащиты см.: Басин Ю.Г. Указ. соч. С. 36 – 37.

 

Перечисленные меры весьма разнообразны по их непосредственному назначению, содержанию, основаниям применения. Это – меры предупреждения правонарушения, его пресечения, обеспечения исполнения обязанностей, ликвидации последствий правонарушения, меры ответственности. Само по себе многообразие принудительных мер, не сводящихся (как, например, в уголовном праве) исключительно к мерам ответственности, является важной особенностью гражданского права. При многообразии названных мер все они, каждая по-своему, без какого-либо исключения, служат защите субъективных гражданских прав. В этом и состоит основная особенность принуждения в гражданском праве.

6. Прежде всего правозащитительная направленность принудительных мер проявляется в субъектном составе охранительного гражданского правонарушения: правом требования по применению принудительных мер обладает сам носитель защищаемого субъективного права; обязанным претерпевать применение этих мер выступает лицо, в той или иной форме нарушившее чужое субъективное право. В то же время гражданское право допускает применение принудительных мер против лиц, которые сами непосредственно чужого субъективного права не нарушали. Если применение мер принуждения к непосредственному правонарушителю с точки зрения защиты права невозможно или неэффективно, то закон предусматривает возложение этих мер на иных лиц (на родителей несовершеннолетних, на лиц, осуществляющих надзор за недееспособными, на поручителя неисправного должника, на гаранта и др.).

Гражданско-правовые, как и всякие принудительные, меры направлены против правонарушителя. Однако гражданское право использует лишь то принуждение против правонарушителя, которое пригодно для защиты субъективных прав. Именно способность к защите отличает гражданско-правовые меры с точки зрения их характера и содержания. Поскольку объект гражданско-правовой защиты – прежде всего имущественные права, постольку и защита имеет имущественный характер. Меры, направленные против личности правонарушителя, в гражданском праве не применяются вообще, ибо они непригодны для конкретной защиты права другого лица.

Даже неимущественные права защищаются в гражданском праве имущественными средствами, если нарушение неимущественного права (например, авторского) повлекло за собой неблагоприятные имущественные последствия. Вместе с тем гражданское право использует и неимущественные средства, если они способны служить защите права, например такие, как признание авторства, восстановление чести и достоинства лица. Способностью к защите прав и определяется пригодность тех или иных принудительных мер для гражданского права.

7. Хотя принуждение используется в гражданском праве в ослабленной степени (в отмеченном выше смысле), потребности защиты субъективных прав диктуют необходимость установления в данной отрасли более широкой основы для применения принуждения, чем в других отраслях права. Во-первых, гражданское право обеспечивает принуждением реализацию не только санкций, но и диспозиций норм (принудительное исполнение обязанностей по регулятивным правоотношениям). Во-вторых, если, например, уголовное право связывает принуждение главным образом с одной разновидностью санкций – мерами ответственности, то гражданское право использует его для обеспечения и других санкций, в том числе мер защиты субъективных прав. В-третьих, как уже было отмечено, гражданское право допускает использование принудительных мер не только против лица, непосредственно нарушившего чужое субъективное право, но и против иных лиц, “прикосновенных” к правонарушению. В-четвертых, если уголовное право допускает применение принуждения почти исключительно при условии наличия всех объективных и субъективных элементов правонарушения (состава преступления), то в гражданском праве дело обстоит по-другому. Правозащитительная направленность гражданско-правовых принудительных мер проявляет себя в специфике установленных законом условий их применения. Независимо от теоретической квалификации принудительных мер, предусмотренных гражданским правом, ученые так или иначе признают, что данная отрасль допускает использование принудительных мер в отсутствие одного или нескольких объективных или субъективных элементов правонарушения. Более того, в отдельных случаях принудительные меры могут быть применены для защиты прав и интересов лица даже в отсутствие всех элементов правонарушения.

Прежде всего известное своеобразие имеется в таком условии применения принуждения к лицу, как противоправность его поведения. В разных отраслях права понимание противоправности не совпадает. Разумеется, противоправным для любой отрасли будет поведение, которое прямо противоречит норме права. В гражданском праве ввиду правонаделительности регулирования несоблюдение норм объективного права в подавляющем большинстве случаев означает нарушение чужого субъективного права. Поэтому поведение является противоправным и в этом аспекте. Но субъективное гражданское право может быть нарушено поведением, которое прямо законом не запрещено и вообще им не предусмотрено.

В уголовном праве противозаконным признается лишь поведение, которое противоречит конкретной норме объективного права, нарушает установленный ею запрет. В гражданском праве понятие противоправности значительно шире – здесь противоправно любое поведение, которым лицо нарушает чужое субъективное право, не будучи управомоченным на это законом. Противоправным считается и такое поведение, которое прямо не противоречит конкретной норме объективного права, но нарушает без достаточно законного основания чужое субъективное право.

Все субъективные права, в том числе и те, которые установлены не противоречащим закону волеизъявлением участников, защищаются гражданским правом; их нарушение также противоправно, ибо противоречит общим началам гражданско-правового регулирования.

Следовательно, если в уголовном праве противоправным считается лишь поведение, прямо запрещенное законом, то в гражданском праве противоправным является не только запрещенное, но и недозволенное законом поведение, если им нарушается чужое субъективное право <1>.

——————————–

<1> В.К. Райхер, обращая внимание на возложение обязанности возместить причиненный вред независимо от несоответствия поведения нормам объективного права, если субъект неуправомочен на причинение вреда, приходит к выводу, что противоправность не является (в отличие от причинной связи и вины) обязательным условием гражданско-правовой ответственности (см.: Райхер В.К. Вопросы ответственности за причинение вреда // Правоведение. 1971. N 5. С. 57 – 58). По нашему мнению, ввиду особенностей гражданско-правового регулирования недозволенное нарушение чужого права является для данной отрасли противоправным.

 

Направленность принуждения на защиту субъективных гражданских прав столь велика, что в ряде случаев закон защищает субъективное право, нарушенное дозволенным, т.е. правомерным, поведением. Так, ст. 717 ГК управомочивает заказчика по договору подряда на отказ от договора в одностороннем порядке, но тем не менее обязывает его возместить убытки подрядчика, понесенные последним вследствие расторжения договора. В таком на первый взгляд парадоксальном решении кроется двусторонняя дозволительность регулирования отношения. Поскольку в целом регулирование подрядных отношений подчинено удовлетворению интересов заказчика, постольку последний наделяется правом одностороннего отказа от договора, к исполнению которого интерес потерян. Однако отказ от договора означает нарушение прав другой стороны, поэтому закон принимает меры к защите ее интересов, хотя и допускает это нарушение. Следовательно, в предусмотренных законом случаях меры защиты применяются при наличии противоправного поведения лишь с точки зрения нарушения субъективного, но не объективного, права. Таким же образом решается вопрос о возмещении вреда, причиненного в состоянии крайней необходимости (ст. 1067 ГК).

Отмеченная направленность принуждения в гражданском праве позволяет применять его в отдельных предусмотренных законом случаях и тогда, когда имеется “самонарушение” права. Именно таковы в целом обязательства, возникающие вследствие действий в чужом интересе без поручения (ст. 984 ГК). Принудительная мера, направленная на возмещение вреда лицу, действовавшему в чужом интересе, применяется в отсутствие всех элементов правонарушения “заинтересованного” лица. Разумеется, такое правоположение продиктовано необходимостью не только защиты интересов граждан и организаций, но и стимулирования их к деятельности в чужом интересе.

Однако применение принудительных мер за дозволенное законом или не имеющее прямой связи с нарушением субъективного права поведение возможно лишь в случаях, прямо предусмотренных законом. В качестве общего правила и противоправность, и причинная связь с отрицательным результатом выступают в качестве обязательных условий для применения принудительных мер.

Поскольку гражданско-правовое принуждение служит защите субъективных гражданских прав, постольку его меры применяются, как правило, при фактическом нарушении субъективного права. При этом большинство мер по своему существу могут быть применены лишь при условии, что нарушение права повлекло за собой неблагоприятные имущественные последствия для потерпевшего. К таким мерам относятся, например, возмещение причиненного имущественного вреда, возмещение убытков, виндикационные требования и др. Отсутствие имущественного вреда, убытков, иных неблагоприятных последствий исключает возможность применения принудительных мер, направленных на их устранение, хотя бы само противоправное поведение и имелось.

8. Существенной особенностью обладает гражданское право и по субъективному условию применения принудительных мер. Если в уголовном праве принуждение применяется лишь к лицу, виновно нарушившему закон, то большинство принудительных мер, установленных гражданским правом, может быть применено и тогда, когда чужое субъективное право нарушено лицом в отсутствие его вины. Независимо от вины могут быть использованы такие меры, как принудительное исполнение обязанности по охраняемому правоотношению, виндикационное и негаторное требования, большинство средств обеспечения исполнения обязательств, оперативные санкции и даже в ряде случаев возмещение причиненного имущественного вреда. Применение принуждения в отсутствие вины диктуется необходимостью защиты субъективного права, ибо его носитель в одинаковой степени нуждается в защите как при виновном, так и при невиновном нарушении права. Напротив, поскольку в уголовном праве принудительные меры направлены на наказание лица, нарушившего уголовно-правовой запрет, применение принуждения за невиновное поведение было бы бессмысленным и даже вредным.

Особенности принуждения в каждой из отраслей права являются многоаспектными, но между собой неразрывно связанными. Ввиду правонаделительности гражданско-правового регулирования принуждение имеет здесь ослабленный характер. Однако по этой же причине, т.е. ввиду необходимости защиты нарушенных субъективных прав, гражданское право допускает применение принуждения и тогда, когда другие отрасли его не допускают (при невиновном и даже при правомерном поведении). Таким образом, с точки зрения субъектного состава охранительных правоотношений и оснований их возникновения гражданское право открывает более широкие возможности для применения принуждения, чем другие отрасли права.

9. Построение принудительных мер отражает и другие черты: юридическое равенство субъектов, правовую диспозитивность и инициативу сторон.

Правовая диспозитивность в плане принуждения находит свое выражение в предоставлении субъектам известной свободы усмотрения как по установлению соответствующих мер для конкретного правоотношения, так и по их использованию.

Усмотрение в установлении прежде всего касается тех мер, которые применяются лишь постольку, поскольку они прямо предусмотрены для данного правоотношения (способы обеспечения исполнения обязательств, оперативные санкции и др.). При этом известная свобода усмотрения принадлежит сторонам и тогда, когда названные меры в целом определены в нормативном порядке. Что касается мер, которые установлены законом в качестве общего правила для всех правоотношений определенного типа (например, возмещение убытков), то по усмотрению сторон их применение может быть ограничено или исключено.

Соглашения субъектов гражданских правоотношений могут касаться не только отдельных мер, их соотношения, но также оснований их применения, в том числе вины. Следует заметить, что такое явление свойственно лишь гражданско-правовым принудительным мерам.

С точки зрения применения принудительных мер диспозитивность субъектов гражданского права состоит в том, что оно происходит в целом по усмотрению потерпевшего от правонарушения лица; нормы часто наделяют субъекта свободой избрания одной из нескольких возможных мер принуждения. С этим связан исковой порядок применения мер принуждения в гражданском праве, в котором находит свое выражение наделение субъектов правовой инициативой. В большинстве случаев меры применяются лишь постольку, поскольку потерпевшая сторона заявила свои притязания на их применение либо непосредственно правонарушителю в форме претензии, либо, когда требуется само принуждение, в суд.

10. Важной особенностью принудительных мер в гражданском праве является их построение на началах юридического равенства, которое выражается прежде всего во взаимности и однотипности мер для сторон гражданских правоотношений. Меры защиты одинаково доступны для любого из участников правоотношений, права которого нарушены. Вместе с тем меры принуждения могут быть обращены против любого субъекта гражданско-правовых связей, допустившего правонарушение. При этом по своему содержанию, тяжести, основаниям, порядку применения принудительные меры в принципе одинаковы для участников правоотношений.

Далее, юридическое равенство проявляет себя в том, что охранительное правоотношение между правонарушителем и потерпевшим не является властеотношением, не меняет общего характера взаимоотношений субъектов гражданского права. Ни один из участников не обладает возможностью одностороннего, властного установления или принудительного возложения мер на другую сторону, что имеет место в иных отраслях (например, в административном, трудовом праве). Меры гражданско-правового принуждения устанавливаются либо законом, либо соглашением. Потерпевшая сторона обладает лишь возможностью известного выбора между установленными мерами (например, при альтернативной неустойке). Принуждение, обеспечивающее реализацию мер, исходит от специальных правоприменительных органов, не являющихся участниками гражданских правовых связей, и осуществляется в рамках процессуальных, носящих властный характер отношений. Сам потерпевший на применение принуждения неуправомочен и может лишь либо требовать от правонарушителя добровольного принятия на себя соответствующих мер, либо их принудительного применения властью соответствующего органа. Потерпевшему доступны, однако, меры самозащиты, выражающиеся в некоторых его собственных односторонних действиях (таких как необходимая оборона, прекращение отгрузки продукции, невозвращение задатка и т.д.), в случаях, установленных законом или соглашением сторон.

Отступления от юридического равенства субъектов гражданского права в построении принудительных мер недопустимы, ибо они отрицательно сказываются на самих охраняемых отношениях, интересах субъектов. В отдельных случаях действующее законодательство обеспечивает недостаточную защиту прав одной из сторон в некоторых видах гражданских правоотношений. Эти явления тем более не соответствуют общему характеру гражданско-правового регулирования, что они касаются защиты прав стороны, на удовлетворение потребностей которой в первую очередь направлена опосредуемая регулятивным правоотношением деятельность.

11. Принудительное применение средств защиты гражданских прав происходит в особой форме, определяемой нормами процессуального права. Особенности гражданско-правового принуждения находят свое воплощение в процессуальных формах его применения. Последние по своей направленности и построению обеспечивают быструю и эффективную защиту нарушенных гражданских прав. Эти формы сочетают в себе, с одной стороны, начала властной деятельности компетентных органов, обеспечивающих необходимое для защиты гражданских прав принуждение, а с другой – начала диспозитивности, инициативы, юридического равенства субъектов охраняемого гражданского правоотношения, выступающих в качестве участников процессуальных отношений. И.А. Жеруолис отмечает: “Как отдельные группы общественных отношений, объединенных специфическими особенностями, получают… соответствующие этим специфическим особенностям… методы правового регулирования… так отрасли материального права имеют свои, соответствующие им процессуальные формы их применения. Процессуальные формы… служат средством применения материального права, и поэтому они должны соответствовать характеру материального права” <1>.

——————————–

<1> Жеруолис И.А. Некоторые вопросы особого производства // Советское государство и право. 1958. N 8. С. 67.

 

12. Среди принудительных мер особое место занимают меры ответственности. Гражданско-правовая ответственность есть обеспеченное государственным принуждением или его возможностью возложение имущественных лишений на лицо, допустившее правонарушение <1>.

——————————–

<1> О понятии правовой ответственности см.: Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. 2. С. 182 и сл.; Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М.: Госюриздат, 1961. С. 318; Кофман В.И. Причинная связь как основание ответственности по советскому гражданскому праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1967. С. 7; Малеин Н.С. Понятие и основание имущественной ответственности // Советское государство и право. 1970. N 12. С. 36 – 39; Брагинский М.И. Указ. соч. С. 79.

 

Как и все принудительные меры, меры ответственности обеспечивают прежде всего предупреждение гражданских правонарушений. Однако иные средства в случае правонарушения целиком направлены на защиту интересов потерпевшего лица и являются поэтому мерами защиты гражданских прав. Меры же ответственности обращены против правонарушителя, обеспечивают возложение на него дополнительных тягот и поэтому характеризуются двумя отличительными особенностями: 1) не только связаны с принуждением, но по содержанию всегда представляют собой в гражданском праве либо некомпенсируемое лишение лица субъективного права, либо возложение на него без встречного эквивалента новой или дополнительной обязанности; 2) устанавливаются за осуждаемое обществом поведение, упречное с точки зрения субъективного отношения к нему самого правонарушителя <1>.

——————————–

<1> Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 14.

 

Меры защиты отличаются от мер ответственности тем, что не обладают по крайней мере одним из признаков ответственности. Либо они по содержанию не представляют собой возложение на правонарушителя дополнительных тягот (например, сводятся к принудительному исполнению обязанности по охраняемому правоотношению), либо их возложение производится независимо от вины лица, нарушившего чужое субъективное право.

13. Теория государства и права знает немало усилий, направленных на то, чтобы уяснить понятие правовой ответственности, отграничить ответственность от смежных или сходных явлений. Эта задача остается актуальной, ибо, несмотря на постепенное становление в науке господствующих представлений о некоторых аспектах понятия правовой ответственности, в целом данная проблема продолжает быть одной из самых дискуссионных, что определенным образом сказывается на нормотворческой и правоприменительной деятельности государственных органов. Проблема ответственности оказалась особенно сложной и актуальной для теории гражданского права, поскольку в этой отрасли в целях обеспечения и защиты субъективных прав применяются разнообразные по своему содержанию меры принудительного характера. Несколько проще обстоит дело в уголовном праве, где принуждение связано преимущественно с мерами ответственности.

Представляется, что при существующем состоянии разработки названной проблемы ее успешное решение возможно лишь при четком отграничении ответственности от других правовых явлений, с которыми она так или иначе связана. Именно многоаспектная связь ответственности с различными правовыми явлениями и отождествление ответственности с тем или иным из них служит причиной разного понимания ответственности и в ряде случаев утраты представления о ней как о специфической категории.

Так, в одном из ее аспектов ответственность есть реализация обязанности, которая возлагается на правонарушителя в рамках охранительного правоотношения. Это обстоятельство (связь категории ответственности с категорией обязанности) послужило причиной известного их отождествления. Так, о понятии правовой ответственности, по мнению В.Г. Смирнова, можно говорить в двух аспектах: а) об ответственности как обязанности, установленной в законе, совершать действия, соответствующие природе общества, и б) об ответственности как обязанности, возникающей вследствие правонарушения и сводящейся к восстановлению ущерба, причиненного этим посягательством <1>. При таком подходе к категории ответственности она утрачивает свою определенность, ибо ответственностью оказывается любое должное поведение, а не только то, к которому лицо понуждается вследствие допущенного им правонарушения <2>.

——————————–

<1> См.: Смирнов В.Г. Функции советского уголовного права. Л.: Изд. ЛГУ, 1965. С. 78.

<2> Критические замечания по поводу такого понимания ответственности см.: Иоффе О.С. Вина и ответственность по советскому праву // Советское государство и право. 1972. N 9. С. 36.

 

В другом ее аспекте ответственность рассматривается в теории как возложение на лицо неблагоприятных последствий недолжного его поведения. При таком подходе ответственностью может быть признано вообще любое неблагоприятное последствие, возникающее в ходе исполнения обязанностей, например в виде выплаты дополнительных средств или неполучения намеченной суммы, если это обусловлено какими-либо просчетами сторон <1>. Но ответственность есть неблагоприятное для правонарушителя последствие его поведения в другом, специальном, а не в причинно-следственном аспекте. Ответственность как неблагоприятное последствие не сама по себе возникает из факта недолжного поведения (в этом смысле субъект чаще всего нес бы ответственность сам перед собой, за свои собственные действия). Она (например, лишение свободы) есть следствие возложения на правонарушителя меры воздействия, установленной законом.

——————————–

<1> См., например: Мамутов В.К. Ответственность вышестоящего органа в хозяйственно-управленческом правоотношении // Государство и право. 1966. N 3. С. 46 – 47; Мамутов В.К., Овсиенко В.В., Юдин В.Я. Предприятие и материальная ответственность. Киев, 1971. С. 29 и сл.

 

Кроме того, ответственность есть такая неблагоприятная для правонарушителя мера, которая обеспечивается государственным принуждением <1>.

——————————–

<1> См.: Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории и права. С. 314 – 315; Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. 2. С. 184; Общая теория права / Под ред. С.Н. Братуся, И.С. Самощенко. М.: Юрид. лит., 1966. С. 419 (автор главы – И.С. Самощенко).

 

Следующий аспект ответственности состоит в том, что ее меры есть меры государственного принуждения. Следовательно, если неблагоприятное последствие, установленное законом для лица за его недолжное поведение, не обеспечивается государственным принуждением, то такое последствие (например, задержка груза пароходством) не является ответственностью. Но отсюда не следует обратный вывод о том, что всякое государственное принуждение – ответственность. Между тем позиция отдельных ученых близка к такому утверждению. Так, И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшин отмечали, что: “…в подавляющем большинстве исполнение договорного обязательства не есть юридическая ответственность. Когда же оно добровольно не исполняется, когда обязанная сторона допускает правонарушение и приводится в действие аппарат государственного принуждения, тогда исполнение договорного обязательства, хотя бы тут и не применялись какие бы то ни было штрафные и прочие меры, превращается в юридическую ответственность, ибо становится исполнением под принуждением, неблагоприятным для этой стороны последствием невыполнения ею своих обязанностей “добровольно” <1>. Таким образом, ответственность от регулятивного гражданского правоотношения авторы отличают не по содержанию охранительного правоотношения, а лишь по форме реализации, по моменту принуждения. Следовательно, присутствие принуждения способно превратить исполнение любого правоотношения в ответственность. Отсюда уже логически вытекает вывод о том, что всякое принуждение есть ответственность. Но поскольку принудительные меры в гражданском праве в своем большинстве могут быть применены против лица независимо от его вины, постольку для данной отрасли по существу снимается вопрос о вине как общем условии применения мер ответственности. Кроме того, сами авторы в другом месте работы пишут о том, что меры ответственности в гражданском праве не обязательно в своем применении сопряжены с принуждением, они могут быть приняты на себя лицом и добровольно, лишь обеспечиваются возможностью принуждения. Это верное положение. Но и обязанности по регулятивному правоотношению обеспечены принуждением. В этом смысле нет никакой разницы между добровольной выплатой неустойки и добровольным исполнением обязанности по договору под угрозой возможного принуждения. Но если для признания выплаты неустойки ответственностью достаточно одной лишь ее обеспеченности принуждением, то этого достаточно и для обязанностей по любому гражданскому правоотношению. Следовательно, при критикуемой трактовке ответственности ею должны быть объявлены все обязанности по гражданским правоотношениям. От ответственности как специфической категории ничего не остается.

——————————–

<1> См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Указ. соч. С. 59 – 60.

 

Именно поэтому большинство ученых обоснованно обращают внимание и на содержание мер ответственности, усматривая в последней обременение для лица не только в плане ее принудительности, но и в том, что меры ответственности – это возложение на лицо дополнительного к охраняемому правоотношению обременения в виде возложения новой обязанности, лишения права или сочетания того и другого <1>.

——————————–

<1> См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С. 188; Ребане И.А. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на советский правопорядок // Учен. записки Тартуского ун-та, 1966. С. 298 – 299; Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. С. 317 – 318; Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому управу. С. 14; Антимонов Б.С. Основания договорной ответственности социалистических организаций. М.: Госюриздат, 1962. С. 17 – 22; Кленов Е.А., Малов В.Г. Материальная ответственность рабочих и служащих на предприятии. М.: Юрид. лит., 1968. С. 7 и сл.; Малеин Н.С. Понятие и основание имущественной ответственности // Советское государство и право. 1970. N 13. С. 37; Фарукшин М.Х. Вопросы общей теории юридической ответственности // Правоведение. 1969. N 4. С. 30 – 31.

 

Наконец, в одном из ее аспектов ответственность представляет собой санкцию <1> как неблагоприятную для одной из сторон правоотношения меру, установленную законом на случай недолжного с точки зрения права поведения; точнее ответственность есть санкция в действии <2>. Если бы меры ответственности и установленные законом санкции совпадали между собой, то, во-первых, для существования категории правовой ответственности не было бы оснований – достаточно было бы категории санкции; во-вторых, ответственность раскрывалась бы через те же признаки, что и санкция. Однако, как показывает научный анализ, санкции не исчерпываются мерами ответственности <3>. Последние – лишь одна из разновидностей санкций. Возникает, следовательно, необходимость в существовании самой категории правовой ответственности и обнаружении признаков, обособляющих ее среди иных санкций. Важнейший признак ответственности состоит в том, что она представляет собой санкцию, установленную за осуждаемое государством поведение лица <4>, упречное с точки зрения психического отношения последнего к собственному поведению. Данный признак ответственности позволяет не только отграничить меры ответственности от иных видов санкций, но и установить социальные основания правовой ответственности. Напротив, полное отождествление ответственности с некоторыми другими санкциями <5>, утверждения, будто ответственность может наступить и за поведение, не осуждаемое государством <6>, без вины лица, привлекаемого к ответственности <7>, объективно служат оправданию ответственности без достаточных к тому социальных оснований, означает растворение ответственности в иной, более широкой категории – санкции.

——————————–

<1> См.: Малеин Н.С. Указ. соч. С. 38.

<2> См.: Флейшиц Е.А. Общие начала ответственности по Основам гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик // Советское государство и право. 1962. N 3.

<3> См.: Вильнянский С.И. Лекции по советскому гражданскому праву. С. 292; Райхер В.К. Правовые вопросы договорной дисциплины в СССР. Л.: Изд. ЛГУ, 1958. С. 71; Антимонов Б.С. Указ. соч. С. 17; Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 14; Кофман В.И. Причинная связь как основание ответственности по советскому гражданскому праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 4 – 7; Арзамасцев А.Н. Охрана социалистической собственности по советскому гражданскому праву. Л.: Изд. ЛГУ, 1956. С. 75 – 76.

<4> См.: Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. С. 318; Брагинский М.И. К вопросу об ответственности за чужие действия по советскому гражданскому праву // Труды ВЮЗИ. Т. 1. Вопросы гражданского права и политэкономии. 1961. N 8. С. 79 – 80; Лунев А.Е. Административная ответственность за правонарушения. М.: Госюриздат, 1961. С. 30; Загородников Н.И. О пределах уголовной ответственности // Советское государство и право. 1967. N 7. С. 44; Фарукшин М.Х. Вопросы общей теории юридической ответственности // Правоведение. 1969. N 4. С. 31 – 32; Малеин Н.С. Указ. соч. С. 37 – 38.

<5> См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Указ. соч. С. 49 – 61, 73.

<6> См.: Собчак А.А. О некоторых спорных вопросах общей теории правовой ответственности // Правоведение. 1968. N 1. С. 49 – 57.

<7> См., например: Иоффе О.С. Вина и ответственность по советскому праву // Советское государство и право. 1972. N 9. С. 39 – 43.

 

14. В отличие от других отраслевых видов гражданско-правовая ответственность служит одновременно средством защиты нарушенных субъективных гражданских прав <1>. Это явление, несомненно, связано с правонаделительным характером гражданско-правового регулирования. Поскольку правонарушение в гражданском праве в большинстве случаев представляет собой также нарушение и субъективного права, постольку возникает необходимость совмещения ответственности правонарушителя с защитой нарушенного права. Возможность же использования гражданско-правовой ответственности для защиты права определяется двумя ее специфическими чертами. Первая из них состоит в том, что гражданско-правовая ответственность – всегда ответственность имущественная. Она по своему содержанию выражается либо в возложении имущественных обязанностей по возмещению имущественного вреда, возмещению убытков, по выплате неустойки, суммы задатка и т.п., либо в лишении имущественного права, например права наследования, права собственности на имущество <2>.

——————————–

<1> См.: Басин Ю.Г. Указ. соч. С. 34.

<2> Поэтому нельзя согласиться с утверждением, будто главная особенность гражданско-правовой ответственности заключена не в ее имущественном характере, а в сфере действия (см.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Указ. соч. С. 204). Сфера действия, т.е. предмет регулирования, как раз и определяет имущественный характер гражданско-правовой ответственности, что является одной из основных ее особенностей, отличает ее от многих других отраслевых видов ответственности, для которых имущественные санкции не являются основными.

 

Вторая черта гражданско-правовой ответственности состоит в том, что по общему правилу она строится как ответственность перед потерпевшим. Имущественные блага и денежные средства, которых лишается привлеченный к ответственности правонарушитель, переходят к потерпевшему субъекту, а не к государству, как это происходит на основе норм административного, финансового, уголовного, процессуального права. Восстановление имущественного положения потерпевшей стороны имеет место и в других отраслях права, таких как, например, трудовое. Вместе с тем в этих отраслях в отличие от гражданского права имеется также и личная ответственность, которая компенсационной функции не выполняет.

Восстановительный, компенсационный характер гражданско-правовой ответственности определяет виды ее мер.

15. Основные меры гражданско-правовой ответственности – возмещение убытков или причиненного имущественного вреда, выплата неустойки, потеря суммы задатка. Возмещение убытков или причиненного имущественного вреда наиболее определенно выражает компенсационное назначение гражданско-правовой ответственности, поскольку применяется лишь при условии умаления имущественных прав потерпевшего. Размер ответственности, ее тяжесть определяются степенью умаления имущественных прав потерпевшего. При этом в качестве общего принципа закреплено правило о возмещении причиненных убытков или имущественного вреда в полном объеме.

Весьма распространенной мерой ответственности служит выплата неустойки.

В отличие от возмещения убытков взыскание неустойки может производиться при наличии самого факта правонарушения независимо от того, понесла потерпевшая сторона имущественные потери или нет. В связи с этим в литературе подчеркивается штрафной характер выплаты неустойки <1>. Представляется, что недооценивать компенсационную роль неустойки было бы неправильно; слишком прямолинейным было бы и утверждение о том, что она имеет чисто компенсационное назначение.

——————————–

<1> См.: Райхер В.К. Правовые вопросы договорной дисциплины в СССР. М., 1958. С. 174 – 185.

 

Гражданско-правовая ответственность остается таковой независимо от ее конкретной формы. Любая мера имущественной ответственности, в том числе и возмещение убытков, оборачивается для неисправной стороны определенной тяготой, лишением и носит для нее штрафной характер. Именно это обстоятельство превращает и возмещение убытков, и выплату неустойки в действенное средство предотвращения правонарушений, придает им превентивное значение. Штрафной характер неустойки, однако, усилен тем, что она взыскивается независимо от наличия убытков у потерпевшего и в ряде случаев сверх убытков (когда законом или договором установлена штрафная неустойка).

Компенсационная роль неустойки состоит в следующем.

Неустойка, как и сумма убытков, взыскивается в пользу потерпевшего от правонарушения лица.

По общему правилу взыскание неустойки увязано с возмещением убытков. Если они имеются, взыскиваемая неустойка (за исключением штрафной) является средством их возмещения, ибо потерпевший не может требовать возмещения убытков независимо от полученной неустойки.

Анализ современного законодательства показывает, что ответственность в форме выплаты неустойки устанавливается обычно за наиболее распространенные правонарушения, могущие причинить наиболее ощутимые имущественные потери. При этом в одних случаях выплата неустойки связана не с самим фактом правонарушения, а с неустранением его, вследствие чего контрагенту может быть причинен значительный ущерб. В других случаях размер неустойки зависит от длительности правонарушения и от степени его влияния на хозяйственную деятельность контрагентов.

16. Поскольку меры гражданско-правовой ответственности служат средствами защиты гражданских прав, постольку им присущи все основные черты, характеризующие построение средств защиты в гражданском праве. Гражданско-правовая ответственность строится на началах юридического равенства субъектов гражданского права, правовой диспозитивности и инициативы. Участники гражданско-правовых связей несут друг перед другом взаимную и в принципе равную ответственность. Они обладают известной свободой в установлении и использовании мер ответственности. Приведение последней в действие происходит в исковом порядке, т.е. по инициативе потерпевшей от правонарушения стороны.

Вместе с тем меры ответственности по их назначению не могут быть сведены лишь к средствам защиты гражданских прав. В сравнении с мерами защиты в них значительно усилен штрафной элемент. Представляя собой возлагаемые на правонарушителя тяготы как санкции за допущенное правонарушение, меры ответственности выполняют репрессивную роль. Меры же защиты специально служат охране субъективных прав от нарушений либо восстановлению нарушенных прав.

Именно в этой, основной для них, роли они имеют и предупредительное назначение. Напротив, меры ответственности выполняют превентивную роль, выступая прежде всего в качестве средства наказания лица за допущенное правонарушение. Восстановительная, компенсационная функция гражданско-правовой ответственности является хотя и важной, но не самостоятельной, а связанной с другой, репрессивной функцией гражданско-правовой ответственности. Названное обстоятельство выделяет гражданско-правовую ответственность среди других средств защиты, определяет дифференциацию ее мер и особенности условий их применения.

Наряду с мерами ответственности, которые всегда выполняют восстановительную, компенсационную функцию и немыслимы без нее (возмещение вреда или причиненных убытков), имеются меры ответственности, которые применяются хотя и при условии нарушения субъективного права (выплата неустойки, утрата задатка), но независимо от того, повлекли ли правонарушения за собой неблагоприятные для потерпевшего имущественные последствия или нет. В отсутствие таковых названные меры ответственности компенсационной функции не выполняют <1>.

——————————–

<1> Гражданско-правовая ответственность в целом выполняет, следовательно, и карательно-превентивную, и восстановительно-компенсационную функции (см.: Знаменский Г.Л., Киселев Ф.И., Повшенко И.И. Защита экономических интересов внутри отрасли // Советское государство и право. 1972. N 1. С. 76). Первая функция свойственна ответственности в гражданском праве как вообще любой правовой ответственности. Вторая отражает особенности опосредуемых отношений и специфику гражданско-правового метода. В гражданско-правовой ответственности заключены и общие для всей правовой ответственности и специфические для данной отрасли права элементы. Карательная (репрессивная), превентивная функция присуща всем видам мер ответственности в гражданском праве; компенсационная же выполняется большинством, но не всеми ее мерами.

В литературе высказаны различные оценки значения названных функций гражданско-правовой ответственности. Одни авторы склонны признавать основной восстановительную ее функцию (см., например: Каминская П.Д. Основания ответственности по договорным обязательствам // Вопросы гражданского права. М., 1958. С. 57; Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 37). В связи с этим основной путь развития гражданско-правовой ответственности и повышения ее эффективности усматривается в усилении ее компенсационного значения (см., например: Собчак А.А. Указ. соч. С. 84). Напротив, другие авторы выдвигают на первый план стимулирующую, превентивную функцию (см., например: Антимонов В.С. Указ. соч. С. 174; Халфина Р.О. Правовое регулирование поставки продукции в народном хозяйстве. М., 1963. С. 243). На этой основе делаются выводы о дальнейшем совершенствовании законодательства в направлении усиления превентивного значения имущественной ответственности (см.: Малеин Н.С. Указ. соч. С. 38 – 39).

Представляется, что выполнение ответственностью в гражданском праве обеих одинаково важных функций исключает выдвижение какой-либо из них в качестве ведущей. Следует также заметить, что оценка значения функций на разных стадиях регулирования и с разных субъектных позиций не может быть одинаковой. Если в стадии нормального развития регулятивного правоотношения основное значение принадлежит предупредительной функции, то после совершившегося правонарушения на первый план выступает функция защиты нарушенного права. Если с позиций правонарушителя мера ответственности воспринимается главным образом в ее карательно-превентивном воздействии, то с точки зрения потерпевшего субъекта главное в применяемой мере заключено в ее восстановительном, компенсационном назначении. Поэтому и развитие гражданско-правовой ответственности должно идти по линии сочетания названных функций.

В этом плане весьма ценными представляются соображения о необходимости усилить, с одной стороны, компенсационное назначение имущественной ответственности, а с другой – ее предупредительное назначение (см.: Мамутов В.К. Совершенствование системы экономических санкций // Советское государство и право. 1971. N 54. С. 88 – 91).

 

17. Если всем мерам ответственности присущ штрафной характер, а некоторые из них имеют лишь репрессивно-предупредительное назначение и средством защиты конкретных субъективных прав вообще не служат, то они должны отличаться и действительно отличаются от мер защиты по основаниям их применения. Последние могут применяться в целях защиты нарушенного субъективного права и тогда, когда отсутствует один из объективных или субъективных элементов правонарушения: противоправность поведения, причинная связь его с возникшими неблагоприятными для потерпевшего последствиями, вина лица, за счет которого производится защита субъективного права. В соответствии с прямым указанием закона защита права может происходить в отсутствие всех названных элементов правонарушения. Ответственность же в гражданском праве обладает всеми чертами правовой ответственности, иначе она не была бы таковой. Поэтому меры гражданско-правовой ответственности подлежат применению лишь тогда, когда для этого имеется законное основание в виде правонарушения в единстве всех его объективных и субъективных элементов. Для того чтобы гражданско-правовая ответственность наступила, поведение субъекта должно иметь противоправный характер, быть причинно связанным с отрицательными для потерпевшего последствиями (если применение меры ответственности поставлено в зависимость от их наличия), а лицо, привлекаемое к ответственности, должно быть способным нести ответственность и быть виновным в противоправном поведении.

В целом в литературе есть признание того, что гражданско-правовая ответственность наступает при наличии правонарушения в полном его составе <1>. Вместе с тем существует мнение, в соответствии с которым гражданское право в отличие от других отраслей допускает в порядке отступления от общего правила ответственность в отсутствие отдельных элементов правонарушения. Чаще всего такое отступление от общих начал юридической ответственности усматривается в возможности ее применения за невиновное поведение <2>. Так, И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшин отмечали, что фактическим основанием юридической ответственности является в принципе совершение правонарушения; в некоторых случаях таким основанием может служить объективно противоправное деяние <3>. Прежде всего вторая часть приведенного утверждения отрицает первую, ибо ответственность не может строиться на двух противоположных, взаимоисключающих началах. Далее, поскольку гражданское право допускает применение принуждения в отсутствие также и других элементов правонарушения, постольку более последовательным было бы признание того, что гражданско-правовая ответственность в случаях, предусмотренных законом, возможна не только без вины, но и без любого из элементов правонарушения <4> и даже всех их, взятых вместе. Очевидно, что при такой интерпретации ответственность теряет всякую определенность и не может быть отличена от других правовых категорий. Невозможно определить, где ответственность начинается и где она кончается. И наконец, такая позиция, очевидно, не учитывает наличия в гражданском праве многочисленных мер защиты гражданских прав, которые в силу внешнего сходства с некоторыми мерами ответственности вообще отождествляют с последней.

——————————–

<1> Имеются, правда, и такие взгляды, в соответствии с которыми ответственность в гражданском праве основывается и на вине, и на факте причинения вреда (см.: Антимонов Б.С. Гражданская ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности. М., 1952. С. 32; Яичков К.К. Система обязательств из причинения вреда в советском праве // Вопросы гражданского права. М., 1957. С. 170).

<2> См.: Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 13; Он же. Вина и ответственность по советскому праву. С. 39 – 43; Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970. С. 17; Агарков М.М. К вопросу о договорной ответственности // Вопросы советского гражданского права. М.: Изд. АН СССР, 1945. С. 122.

<3> См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М.: Юрид. лит., 1972. С. 73.

<4> Именно такую позицию занимал Г.К. Матвеев (см.: Матвеев Г.К. Основы гражданско-правовой ответственности. М.: Юрид. лит., 1970. С. 3 – 8). Следует, однако, отметить, что в одной из работ Г.К. Матвеев замечает, что нет полной ясности в том, является ли состав правонарушения единственным основанием ответственности, и что общая теория права оказала бы большую услугу, разграничив ответственность из состава правонарушения и так называемую “ответственность из специального указания закона” (при наличии лишь нескольких либо даже одного из элементов состава) (см.: Матвеев Г.К. Основания юридической ответственности // Советское государство и право. 1971. N 10. С. 30).

 

В гражданском законодательстве нашло свое закрепление правило, согласно которому ответственность наступает при наличии правонарушения со всеми его элементами, в частности вины правонарушителя. Вместе с тем не без влияния приведенных теоретических воззрений в новом законодательстве предусматривается возможность установления ответственности и без вины. Многие ученые полагают, что ответственность без вины установлена, например, для владельца источника повышенной опасности.

Однако в теории гражданского права все больше утверждается взгляд, в соответствии с которым ответственность без вины, в том числе за вред, причиненный источником повышенной опасности, вовсе не есть ответственность <1>, а представляет собой меру защиты нарушаемого невиновным действием субъективного права. Представляется, что это положение является правильным.

——————————–

<1> См., например: Красавчиков О.А. Социалистическая законность, гражданско-правовые санкции и ответственность // Юридические гарантии применения советских правовых норм и применение социалистической законности: Тезисы, третья секция. Киев, 1971. С. 36; Он же. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1966. С. 154; Александров Н.Г. Законность и правоотношения в социалистическом обществе. М., 1955. С. 168; Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968. С. 21; Он же. Вина – необходимое условие ответственности // Советское государство и право. 1971. N 2. С. 28 – 35; Ефимочкин В.П. Правовые средства укрепления хозяйственных договоров. Правовые проблемы науки управления. М., 1966. С. 184; Рассудовский В.А. Вопрос об имущественном риске в гражданском праве // Советская юстиция. 1963. N 18. С. 12 – 13; Фарукшин М.Х. Вопросы общей теории юридической ответственности. С. 31 – 32.

 

Действительно, смысл ответственности состоит в возложении на правонарушителя определенных тягот или лишений за то, что он сознательно или в силу недостаточно предусмотрительного поведения нарушает установленный правопорядок. Но зачем обществу возлагать ответственность на лицо, которое допустило правонарушение при таких обстоятельствах, что упрека, осуждения оно не заслуживает? Ответственность невиновного способна причинить обществу скорее вред, чем пользу. И если гражданское право возлагает, например, на владельца источника повышенной опасности обязанность возместить потерпевшему причиненный вред, хотя бы причинитель и не был виновен, то очевидно, что это происходит не с целью наказания невиновного, а для защиты прав потерпевшего лица.

Ответственность в принципе возможна за сам факт правонарушения независимо от того, наступили ли в конкретном случае отрицательные последствия правонарушения. Между тем ответственность без вины, которую устанавливает гражданское право, наступает лишь там, где имеется реально причиненный вред. Важно заметить и то, что если в других случаях гражданское право предусматривает ответственность не только в виде возмещения убытков, вреда, но и в форме мер, которые непосредственно не связаны с причиненными убытками, то ответственность без вины установлена лишь в форме возмещения причиненного вреда; фактов применения, например, выплаты неустойки за невиновное поведение наша правовая действительность не знает <1>. Изложенное позволяет утверждать, что во всех случаях ответственности без вины мы имеем дело с мерами защиты гражданских прав, которые ответственностью не являются.

——————————–

<1> О.С. Иоффе отмечал, что модель ответственности применяется в случае невиновности лица только к компенсационным, но не к карательным санкциям, ибо наказание невиновного лишено смысла со всех точек зрения, тогда как его компенсационная ответственность приобретает достаточный смысл по крайней мере с точки зрения потерпевшего (см.: Иоффе О.С. Вина и ответственность по советскому праву. С. 42).

 

Трактовка мер защиты в качестве ответственности без вины объясняется тем обстоятельством, что отдельные меры ответственности и меры защиты совпадают по своему содержанию. С одной стороны, некоторые (но далеко не все) меры защиты представляют собой возложение на правонарушителя новых или дополнительных обязанностей (возместить вред, убытки), а с другой – ввиду выполнения ответственностью компенсационной функции ей наряду с иными известны и такие меры, как возмещение причиненного вреда, убытков. Таким образом, имеется частичное совпадение мер защиты и мер ответственности по их содержанию. Однако этот факт не должен служить причиной отождествления и тех и других. Напротив, он обязывает науку искать отличия этих мер. Нельзя, например, отождествлять ответственность в виде возмещения убытков, причиненных противоправным, виновным неисполнением обязанностей по договору, с обязанностью возместить убытки подрядчика, причиненные дозволенным, а потому и невиновным поведением заказчика. Если все меры ответственности (а не только те, которые не имеют компенсационного характера и являются чисто штрафными) применяются лишь при наличии вины правонарушителя, то, наоборот, все меры защиты (в том числе совпадающие по своему содержанию с мерами ответственности) применяются независимо от вины. Меры защиты и меры ответственности имеют различные общественные предпосылки и в разных исторических условиях подвержены различной судьбе.

18. Изложенное не означает, что гражданско-правовая ответственность по субъективному основанию не имеет особенностей. Особенности, диктуемые компенсационным характером ответственности, сводятся к следующему.

В гражданском праве допускается ответственность не только за свою, но и за чужую вину <1>. Возможность возложения исполнения обязанности на другое лицо, в частности, в силу структуры договорных связей, при одновременной необходимости обеспечения защиты субъективных прав объясняет использование такого специфического приема, как возложение на субъект ответственности за чужую вину. В литературе справедливо отмечалось, что установление такой ответственности не означает отступления от начал вины, поскольку лицо, привлеченное к ответственности за чужие виновные действия, имеет по общему правилу возможность возместить выплаченные им суммы за счет виновного лица. Этот прием обеспечивает наиболее последовательное осуществление принципа ответственности за вину <2>.

——————————–

<1> См., например: Брагинский М.И. К вопросу об ответственности за чужие действия по советскому гражданскому праву: Труды ВЮЗИ. Т. 1: Вопросы гражданского права и политэкономии. 1961. С. 3 и сл.

<2> О.С. Иоффе, исходя из того, что ответственность может наступить лишь за поведение людей (а не за действия стихийных сил природы), и притом за поведение запрещенное, собственное, а не чужое, вновь обратил внимание на то, что ответственность за действия третьих лиц не есть ответственность в буквальном смысле, а представляет собой юридико-технический способ доведения возникших отрицательных последствий до их фактического виновника (см.: Иоффе О.С. Вина и ответственность по советскому праву. С. 37). Не вдаваясь в существо этой юридической конструкции, отметим, что она является специфически гражданско-правовой, отражает правозащитительную направленность ответственности в гражданском праве.

 

В отличие от ответственности в других отраслях права, например уголовном, где ее тяжесть зависит от формы вины (умысла, неосторожности), размер гражданско-правовой ответственности с формой вины не связан вследствие того, что он находится в прямой зависимости от другого фактора – степени нарушения субъективного права, от тех имущественных последствий, которые вызывает правонарушение <1>.

——————————–

<1> См. об этом: Быков А.Г. Система и основные принципы применения санкций к хозяйственным организациям // Советское государство и право. 1967. N 3. С. 35 – 36; Собчак А.А. О некоторых спорных вопросах общей теории правовой ответственности // Правоведение. 1968. N 1. С. 50.

 

В гражданском праве учитывается встречная вина потерпевшего. В отличие от других отраслей гражданское право связывает с виной потерпевшего либо полное освобождение правонарушителя от ответственности, либо снижение ее размера. Именно таким образом решаются вопросы ответственности при причинении внедоговорного имущественного вреда. По этому же пути идет арбитражная практика, которая либо освобождает от ответственности сторону, не выполнившую обязанности по договору, либо снижает размер ответственности, если установлено, что в неисполнении виновна также и другая сторона или только одна. Точно так же арбитражные суды усматривают основание для освобождения неисправной стороны от уплаты убытков или снижения их суммы в факте неприятия потерпевшей стороной возможных мер для снижения суммы убытков или полного их предотвращения.

По соображениям защиты интересов потерпевшего лица гражданское право в отличие, в частности, от уголовного устанавливает презумпцию вины правонарушителя, который освобождается от ответственности перед потерпевшим лишь в том случае, если докажет свою невиновность.

19. Особенность гражданско-правовой ответственности обнаруживается и в аспекте субъектов. Если другие отрасли, например уголовное право, безусловно освобождают от ответственности невменяемое лицо, то освобождение от ответственности недееспособных лиц в гражданском праве не является столь категоричным. Необходимость защиты прав потерпевшего лица диктует возложение мер ответственности на дееспособное лицо, обязанное по закону осуществлять надзор за поведением недееспособного субъекта. Поскольку в качестве средств защиты используются в данном случае меры ответственности, постольку возложение их на дееспособных лиц зависит от виновности или невиновности последних в непредотвращении правонарушения.

20. При всем значении принудительных мер в гражданском праве их переоценка недопустима. Принуждение в данной отрасли имеет особенность еще в одном важном аспекте, который часто учитывается не в полной мере. Оно находится здесь в таком соотношении с другими сторонами правового регулирования, которое определяет вспомогательную роль принуждения в предупреждении гражданских правонарушений. Уголовное право обеспечивает вытеснение антиобщественного поведения именно принудительным путем. Принуждение в гражданском праве охраняет субъективные права не только путем их прямой защиты, восстановления в случаях их нарушения, но и путем предупреждения правонарушения, т.е. обеспечения исполнения корреспондирующих с правами обязанностей. Но гражданское право располагает другим, более действенным, нежели принуждение, юридическим средством обеспечения исполнения обязанностей.

Главное юридическое средство обеспечения реализации норм этой отрасли заложено в самом позитивном регулировании, которое в этом плане находится на “самообслуживании”, обеспечивает себя само.

Принуждение занимает неодинаковое место в реализации норм различных институтов гражданского права. Абсолютные права (прежде всего право собственности) в большей мере обеспечиваются угрозой принуждения или его применением, нежели права в относительных правоотношениях. Объясняется это тем, что обязанности лиц в абсолютных правоотношениях носят пассивный характер, их исполнение сводится к воздержанию от нарушения чужого субъективного права. Для обеспечения такого поведения оказываются достаточными принудительные меры (угроза их применения и само их использование). Кроме того, поскольку обязанный субъект в абсолютном правоотношении субъективным правом не наделяется, то других средств юридического воздействия на его поведение, кроме принудительных мер, не существует.

Напротив, для обеспечения относительных прав принудительных мер недостаточно. Обязанность в относительном правоотношении имеет активный характер. Но в принуждении заключены весьма ограниченные возможности по стимулированию активного поведения. Принуждение не всегда способно удержать даже от гражданского правонарушения. Тем более оно не может обеспечить стремление субъекта к поиску вариантов наилучшего (с точки зрения интересов контрагента и общества) исполнения своих обязанностей <1>.

——————————–

<1> См.: Казимирчук В.П. Социальный механизм действия права // Советское государство и право. 1970. N 10. С. 42 – 43.

 

Главное же состоит в том, что гражданско-правовое регулирование по существу содержит более действенное средство обеспечения исполнения обязанностей, а следовательно, осуществления субъективного права, чем принуждение. Подавляющее большинство относительных гражданских правоотношений характеризуется двусторонним распределением прав и обязанностей между их участниками, каждый их субъект выступает не только носителем обязанности, но и обладателем права. Поскольку субъективное право может быть реализовано лицом лишь при условии надлежащего исполнения им своей обязанности, постольку стремление к осуществлению права стимулирует субъекта к исполнению его обязанности. Если субъект действительно заинтересован в реализации своего права, а степень осуществления последнего непосредственно связана с объемом и качеством исполнения обязанности перед другой стороной правоотношения, то субъективное право этой другой стороны наиболее надежным образом гарантируется самим построением регулятивного правоотношения, двусторонним распределением прав и обязанностей, нежели принуждением. Последнее применяется лишь постольку, поскольку не “срабатывает” главное юридическое средство обеспечения реализации норм гражданского права в относительных правоотношениях.

Механизм гражданско-правового воздействия на отношения характеризуется прямым использованием имущественных интересов субъектов правоотношений, системы стимулирования надлежащего поведения. Юридическим средством стимулирования и становится наделение лица субъективным правом, эквивалентным принимаемой обязанности <1>. Трудно рассчитывать на надлежащее, инициативное исполнение гражданско-правовых обязанностей, если их носители не заинтересованы в реализации принадлежащих им прав, т.е. если исполнение обязанности представляется субъекту невыгодным. Самая отработанная система стимулирования второго порядка – принуждения не способна обеспечить такое поведение обязанного субъекта, которое наиболее соответствовало бы интересам управомоченного лица.

——————————–

<1> О позитивном стимулировании и его юридическом выражении в гражданском праве см.: Тарасов М.А. Поощрение – способ обеспечения договорных обязательств // Советское государство и право. 1960. N 6. С. 119 – 121; Алексеев С.С. Предмет советского социалистического гражданского права. С. 184; Он же. Гражданское право в период развернутого строительства коммунизма. С. 154 – 155; Брагинский М.И. Общее учение о хозяйственных договорах. С. 214 – 222; Пронина М.Г., Романович А.Н. Поощрительные средства стимулирования исполнения обязательств между социалистическими организациями // Советское государство и право. 1966. N 11. С. 72 – 75; Калмыков Ю.Х. Указ. соч. С. 104 – 112. Следует, правда, отметить, что некоторые авторы рассматривали систему позитивного стимулирования в узком плане, лишь как поощрение принятия дополнительных обязанностей или исполнения с повышенным качеством. Вместе с тем замечено, что сама структура относительных гражданских правоотношений представляет собой выражение такого регулирования, которое в целом построено на стимулировании в форме поощрения.

 

Разумеется, оптимальная организация имущественных отношений, при которой признаваемые обществом экономические интересы находили бы наиболее полное удовлетворение, зависит прежде всего от существующих экономических условий. Уровень и качество удовлетворения потребностей в имущественных благах и услугах зависят, в частности, от соотношения спроса и предложения на соответствующие блага <1>. Однако при существующих условиях само по себе оптимальное соотношение прав и обязанностей участников гражданских правоотношений, порядок их исполнения – важный фактор надлежащего построения отношений, ибо управление социально-экономическими системами происходит в правовой форме. Даже в благоприятных экономических условиях неэквивалентность прав и обязанностей способна причинить вред отношениям и охраняемым интересам. Напротив, сбалансированное их построение является главным юридическим средством предупреждения гражданских правонарушений. Вопрос экономически обоснованного соотношения прав и обязанностей субъектов гражданских правоотношений – ключевой для надлежащего исполнения обязанностей и реализации прав. Нельзя поэтому при широкой распространенности определенных гражданских правонарушений видеть средство их устранения лишь в усилении гражданско-правовой и иной ответственности <2>. Следует выявить экономические причины, а также изучить соотношение прав и обязанностей сторон и установленный порядок их исполнения. Так, причина весьма распространенного нарушения сроков выполнения заказов по договорам бытового подряда состоит не только в отсутствии санкций за подобные нарушения по многим видам договоров, но также и в превышении спроса над предложением и таком построении исполнения прав и обязанностей, при котором подрядчик, получив причитающиеся ему за работу суммы уже в момент заключения договора, теряет интерес к своевременному выполнению заказа. Если названная экономическая причина не может быть устранена немедленно (для этого требуются время и средства), то приведенные юридические причины могут быть легко устранены путем изменения нормативных актов.

——————————–

<1> О роли соотношения спроса и предложения в механизме обратной связи как факторах, существенно влияющих на удовлетворение потребностей, см.: Трапезников В.А. Человек в системе управления // Наука и жизнь. 1972. N 2. С. 8 – 9.

<2> При всей значимости в обеспечении договорной дисциплины мер имущественной ответственности предприятий и связанной с ней персональной ответственности работников не следует видеть именно в них главный и чуть ли не единственный путь дальнейшего развития системы стимулирования исполнения хозяйственных обязательств и утверждать, будто возможности имущественного поощрения использованы в большей степени (см.: Рабинович Ф. Указ. соч. С. 83, 90 – 92). Регулирование нормальных экономических отношений не может строиться преимущественно или главным образом на принуждении. Последнему должна здесь принадлежать дополнительная роль. Сомнения вызывают и предложения Ф. Рабиновича о наделении органов арбитража функциями доарбитражного расследования обстоятельств хозяйственных правонарушений, привлечения работников к персональной ответственности и т.д.; такие функции могли бы выполнять лишь организационно обособленные органы расследования и суда со специальной компетенцией.

К содержанию

Просмотров: 2369

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code