ПРАВО НА ПЕРЕПИСКУ ДЛЯ ЛИЦ, НАХОДЯЩИХСЯ В МЕСТАХ ЗАКЛЮЧЕНИЯ, ЦЕНЗУРА В ТЮРЬМАХ: ПРАКТИКА ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Статья посвящена проблеме ограничения права на тайну почтовой корреспонденции для лиц, отбывающих уголовное наказание в виде лишения свободы в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы России. В статье представлен анализ основных международно-правовых актов в этой сфере, а также судебная практика Европейского суда по правам человека.

К СТАТЬЕ 8 КОНВЕНЦИИ

Т.М. МАРТЫНОВА

 ———————————

<1> Мнения и выводы, содержащиеся в данной статье, принадлежат исключительно автору.

Право на переписку является важной гарантией для лиц, находящихся под стражей, так как поддержание социально полезных связей с близкими родственниками способствует исправлению осужденных и поощряется международными актами и российским законодательством.

Пункт 3 ст. 10 Международного пакта о гражданских и политических правах устанавливает, что «пенитенциарной системой предусматривается режим для заключенных, существенной целью которого является их исправление и социальное перевоспитание».

Минимальные стандартные правила обращения с заключенными Организации Объединенных Наций (1955 г.) содержат специальные положения о заключенных, осужденных к лишению свободы, включая следующие руководящие принципы: «Заключение и другие меры, изолирующие правонарушителя от окружающего мира, причиняют ему страдания уже в силу того, что они отнимают у него право на самоопределение, поскольку они лишают его свободы. Поэтому, за исключением случаев, когда сегрегация представляется оправданной или когда этого требуют соображения дисциплины, тюремная система не должна усугублять страдания, вытекающие из этого положения. Целью и оправданием приговора к тюремному заключению или вообще к лишению свободы является в конечном счете защита общества и предотвращение угрожающих обществу преступлений…».

В соответствии со Сводом принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме <1>, задержанному или находящемуся в заключении лицу предоставляется право на посещение членами семьи и переписку с ними, а также возможность сноситься с внешним миром согласно разумным условиям и ограничениям, содержащимся в законе и в установленных в соответствии с законом правилах.

———————————

<1> Принцип 19 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденного Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1988 г.

 

Европейские пенитенциарные правила <1> включают в себя следующие принципы:

———————————

<1> Европейские пенитенциарные правила (European Prison Rules) 1987 и 2006 гг. имеют форму рекомендаций Комитета Министров Совета Европы государствам-членам относительно минимальных стандартных правил, применяемых в пенитенциарных учреждениях. Государствам рекомендуется руководствоваться этими Правилами в своем законотворчестве и политике и обеспечить максимально широкое распространение текста этих Правил среди судебных властей, персонала пенитенциарных учреждений и заключенных.

 

«2. Лица, лишенные свободы, сохраняют все права, которых они не были по закону лишены на основании решения суда, по которому они приговорены или оставлены под стражей…

  1. Жизнь в местах лишения свободы должна быть, насколько возможно, приближена к позитивным аспектам жизни в обществе.
  2. Содержание под стражей должно быть организовано таким образом, чтобы способствовать возвращению лиц, лишенных свободы, в общество».

Как отмечено в Комментариях к Правилам 2006 г. (подготовленным Европейским комитетом по проблемам преступности), правило 2 подчеркивает, что лишение свободы не означает, что заключенные также автоматически лишаются своих политических, гражданских, социальных, экономических и культурных прав, так что подобных ограничений должно быть как можно меньше. В правиле 5, как указано в Комментариях, подчеркиваются положительные аспекты нормализации и при этом признается, что хотя жизнь в пенитенциарном учреждении никогда не будет такой же, как жизнь в свободном обществе, однако необходимо предпринимать активные шаги для того, чтобы максимально приблизить условия содержания в пенитенциарном учреждении к нормальной жизни. Далее в Комментариях отмечается, что в правиле 6 «признается, что заключенные, как дожидающиеся приговора, так и уже осужденные, в конечном итоге вновь вернутся в общество, и этот аспект необходимо учитывать при организации тюремной жизни».

Правилом 24 Европейских пенитенциарных правил, регулирующим контакты с внешним миром, заключенным разрешается максимально часто общаться по почте, по телефону или с помощью иных средств общения со своими семьями, другими лицами и представителями внешних организаций. Общение может быть ограничено или поставлено под контроль, если это необходимо для продолжения уголовного расследования, поддержания порядка и безопасности, предотвращения уголовных преступлений и защиты жертв преступлений, однако такие ограничения, включая специальные ограничения, устанавливаемые судебным органом, должны допускать приемлемый минимальный уровень общения. Далее указывается на то, что в национальном законодательстве должны быть указаны национальные и международные органы и должностные лица, общение заключенных с которыми не ограничивается.

Таким образом, во всех перечисленных международных документах делается акцент на том, что заключенные должны обладать практически всеми правами наравне с обычными гражданами и в случае ограничения их прав такое ограничение должно быть обоснованно и устанавливаться законом. К таким правам относится в том числе право заключенных на тайну переписки, которое ограничено уголовно-исполнительным законодательством Российской Федерации <1>.

———————————

<1> См.: ч. 1 ст. 91 Уголовно-исполнительного кодекса РФ: «Осужденные к лишению свободы имеют право получать и отправлять за счет собственных средств письма и телеграммы без ограничения их количества».

 

Корреспонденция заключенных делится на два вида: привилегированная и непривилегированная.

Непривилегированная корреспонденция подлежит цензуре <1>. Письма опускаются в почтовые ящики или передаются представителю администрации в незапечатанном виде. В штате исправительных учреждений есть должность цензора. Конституционный Суд РФ признал данное ограничение права конституционно обоснованным <2>, так как цензура помогает предотвратить возможное планирование новых преступлений либо вовлечение в их совершение других лиц.

———————————

<1> См.: ч. 2 ст. 91 Уголовно-исполнительного кодекса РФ («Получаемая и отправляемая осужденными корреспонденция подвергается цензуре»).

<2> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 22 апреля 2005 г. N 201-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Костромина Николая Николаевича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 91 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации».

 

В соответствии с Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений <1> если письма написаны на языке, которым никто из представителей администрации не владеет, администрация организует их перевод. Письма, выполненные тайнописью или шифром, содержащие жаргонные или нецензурные выражения, призывы к совершению преступлений или сведения, составляющие государственную или служебную тайну, адресату не направляются и осужденному не вручаются. Об этом осужденному объявляется под расписку, и письмо уничтожается, если оно не должно использоваться в качестве вещественного доказательства по уголовному делу. Если поступает корреспонденция осужденному, переведенному в другое учреждение или в медицинское учреждение, она пересылается ему в течение трех суток.

———————————

<1> Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденные Приказом Министерства юстиции РФ от 3 ноября 2005 г. N 205.

 

Привилегированная корреспонденция цензуре не подлежит. К такой корреспонденции относится переписка с российскими судами, Европейским судом по правам человека, Уполномоченным по правам человека, органами прокуратуры и иными контролирующими органами <1>. Такая корреспонденция передается представителю администрации в запечатанном конверте и не позднее одних суток (за исключением выходных и праздничных дней) направляется по принадлежности.

———————————

<1> Полный список органов государственной власти Российской Федерации, переписка с которыми цензуре не подлежит, содержится в п. 4 ст. 15 Уголовно-исполнительного кодекса РФ.

 

Переписка с адвокатами или иными защитниками также относится к привилегированной корреспонденции, но может подлежать цензуре в исключительном случае, если администрация исправительного учреждения располагает достоверными данными о том, что содержащиеся в переписке сведения направлены на инициирование, планирование или организацию преступления либо вовлечение в его совершение других лиц. В этих случаях контроль осуществляется после принятия мотивированного постановления руководителя исправительного учреждения или его заместителя.

Жалобы на нарушение прав заключенных на право переписки — достаточно частая жалоба в Европейский суд. Эти жалобы анализируются Судом в соответствии со ст. 8 Конвенции по правам человека.

Статья 8 Конвенции гарантирует каждому право на уважение его корреспонденции, но это право не является абсолютным и может быть ограничено государством на основании закона и в интересах, прямо перечисленных в ней.

Такое вмешательство должно соответствовать следующим требованиям:

1) быть предусмотрено законом;

2) преследовать законную цель: в интересах национальной безопасности и общественного порядка; экономического благосостояния страны; в целях предотвращения беспорядков и преступлений; для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц;

3) быть необходимым в демократическом обществе.

При вынесении решения по жалобе отдельного лица в рамках ст. 8 Конвенции по правам человека необходимо пройти две стадии проверки.

На первой стадии проверяется, является ли право, нарушение которого обжалуется, правом, гарантированным п. 1 ст. 8 Конвенции. В нашем случае право на уважение корреспонденции покрывается ст. 8 Конвенции. Следовательно, Суд должен перейти ко второй стадии проверки.

В жалобах на нарушение права на переписку заключенные часто ссылаются на то, что государство предприняло действие, которое заявитель рассматривает как нарушение своих прав в рамках ст. 8 Конвенции (например, подвергло цензуре привилегированную корреспонденцию), либо органы государственной власти должны были, но не совершили предусмотренных законом действий (например, письмо заключенного не было отправлено). В этом случае Суд должен определить, было ли нарушение права, предусмотренного ст. 8 Конвенции по правам человека, оправданно с точки зрения п. 2 ст. 8 Конвенции.

Какие обязательства при этом лежат на заявителе?

Прежде всего заявитель должен обосновать наличие вмешательства. Например, в деле «Терещенко против России» <1> правительство утверждало, что заявитель не доказал выдвинутое им обвинение о том, что администрация исправительного учреждения не отправила ряд писем в Суд. В обжалуемый период времени заявитель передал для отправки в Суд 12 писем, 11 из них были отправлены незамедлительно, а одно письмо было возвращено заявителю для доработки по его собственной просьбе. Таким образом, Суд пришел к выводу, что вмешательство со стороны властей в право заявителя на корреспонденцию отсутствовало и жалоба заявителя является явно необоснованной.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 5 июня 2014 г. по делу «Терещенко (Tereshchenko) против России», жалоба N 33761/05, § 139.

 

Если имело место вмешательство в право, закрепленное в п. 1 ст. 8 Конвенции, то это вмешательство должно быть произведено в соответствии с законом или преследовать одну из законных целей, содержащихся в п. 2 ст. 8 Конвенции. То есть Суд анализирует, было ли у вмешательства законное основание. По мнению Европейского суда, любые меры по наблюдению за индивидами должны отвечать жестким условиям и процедурам, предусмотренным законодательством.

Для удовлетворения требования законности с точки зрения п. 2 ст. 8 Конвенции должно соблюдаться требование предсказуемости закона. Закон должен быть доступен для лиц, которых он касается, быть сформулирован с точностью и определенностью, позволяющей заинтересованным лицам, при необходимости воспользовавшись правовой помощью, предвидеть в разумных пределах, зависящих от обстоятельств, последствия, которые могут повлечь за собой определенные действия <1>. Если вмешательство признано совместимым с законом, Суд приступает к рассмотрению вопроса о том, преследовало ли такое вмешательство законную цель.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 25 февраля 1992 г. по делу «Маргарета и Роджер Андерссон (Andersson) против Швеции», Series A N 226-A, § 75.

 

Когда и как представители властей могут перехватывать корреспонденцию заключенных? Например, власти государства-ответчика могут утверждать, что, просматривая корреспонденцию заключенных, они добиваются предотвращения «беспорядков и преступлений». В любом случае государство-ответчик всегда должно обосновывать цель вмешательства.

Заключительным этапом является проверка того, является ли допущенное вмешательство необходимым в демократическом обществе и соблюден ли принцип соразмерности, т.е. соблюден ли баланс между правами отдельного человека и общественными интересами. То есть права заключенного подверглись ограничению с целью предотвращения беспорядков и преступлений, которые могли бы затронуть большую группу лиц.

Несмотря на то что в Суд от заключенных достаточно часто поступают жалобы на нарушение прав заключенных на переписку, редко эти жалобы отвечают принятым в Суде критериям приемлемости. Часто в формуляре жалобы заявитель нечетко формулирует проблему, не ссылается на то, какой вид корреспонденции подвергался цензуре, не указывает даты писем или период, в который к его корреспонденции применялась цензура. Иногда жалоба не подтверждается никакими документами (например, ксерокопии писем со штампами или письма с сопроводительными письмами администрации колонии), иногда не соблюден шестимесячный срок для подачи жалобы или не использованы внутренние средства правовой защиты.

Вместе с тем Европейский суд неоднократно находил нарушения и высказывал свои подходы при рассмотрении жалоб на нарушение прав заключенных на свободу переписки в рамках ст. 8 Конвенции. Основными российскими прецедентами, в которых Европейский суд высказывался по этому вопросу, являются Постановления по делам «Борис Попов против России», «Алексеенко против России» и «Ефименко против России» <1>.

———————————

<1> Постановления ЕСПЧ от 28 октября 2010 г. по делу «Борис Попов против России» (Boris Popov v. Russia), жалоба N 23284/04; от 8 января 2009 г. по делу «Алексеенко против России» (Alekseyenko v. Russia), жалоба N 74266/01; от 12 февраля 2013 г. по делу «Ефименко против России» (Yefimenko v. Russia), жалоба N 152/04.

 

Но необходимо отметить, что сам по себе контроль корреспонденции заключенных не противоречит целям Конвенции, однако такой контроль должен быть обоснован и пропорционален <1>, кроме того, не должно быть злоупотреблений со стороны властей. Мониторинг непривилегированной корреспонденции тоже должен носить выборочный характер.

———————————

<1> Дело «Борис Попов против России», § 106.

 

В Постановлении по делу «Ефименко против России» Европейский суд критически оценил наличие проблемы рутинной цензуры всей непривилегированной корреспонденции заключенных. Суд обратил внимание на то, что мониторинг корреспонденции не должен носить рутинный характер, а должен преследовать какую-либо цель <1>.

———————————

<1> Дело «Ефименко против России», § 145 — 147.

 

В указанном деле администрация исправительного учреждения подвергала цензуре 100% корреспонденции заключенного, как непривилегированной (переписка с общественной организацией), так и привилегированной (переписка с адвокатской компанией и Судом). То есть цензура была рутинной, не была лимитирована ни по количеству писем, ни определенным периодом времени мониторинга, кроме того, не был обозначен принцип ее отбора. Также не была обозначена цель, которую преследует указанный мониторинг (так, он не был связан с уголовным преследованием против лица или с предотвращением совершения преступления). Государством-ответчиком не были представлены никакие аргументы в обоснование рутинной проверки корреспонденции заявителя с целью безопасности.

В итоге Суд пришел к выводу, что российским законодательством не предусмотрено мер правовой защиты от произвольного вмешательства со стороны публичных властей в право заявителя на уважение его корреспонденции, и констатировал нарушение ст. 8 Конвенции. Исходя из того что рутинная проверка непривилегированной корреспонденции предусмотрена законом, способы исчерпания на национальном уровне отсутствуют.

Еще одним примером нарушения права на свободу корреспонденции в рамках ст. 8 Конвенции может служить дело «Сулук против Великобритании» <1>, в котором Суд нашел нарушение ст. 8 Конвенции в действиях властей при мониторинге корреспонденции между заключенным и его нетюремным врачом, несмотря на то что вмешательство носило точный характер.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 2 июня 2009 г. по делу «Сулук против Великобритании» (Szuluk v. the United Kingdom), жалоба N 36936/05.

 

В вышеупомянутом деле начальник тюрьмы сообщил заявителю, что он был уведомлен о необходимости изучить его медицинскую корреспонденцию на предмет незаконных вложений и в связи с этим вся переписка между ним и его внешним врачом-специалистом будет направлена в закрытом конверте тюремному врачу. После проверки содержимого конверта тюремный врач запечатает конверт и передаст его заявителю.

Обстоятельства этого дела заключались в следующем. Заявитель перенес мозговое кровоизлияние в период, когда он был отпущен под залог в ожидании суда по обвинению в совершении преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, за которые он позднее получил наказание в виде 14 лет лишения свободы. Ему были сделаны две операции до момента его выписки для отбытия наказания в тюрьме. Впоследствии ему было необходимо раз в полгода посещать больницу для проведения обследования специалистом. Он обнаружил, что медицинский работник тюрьмы осуществлял контроль его переписки с нейрорентгенологом, руководившим его лечением в больнице. Его жалоба, направленная в суды Соединенного Королевства, была отклонена после того, как Апелляционный суд постановил, что риск вовлечения врача (чья добросовестность никогда не оспаривалась) «угрозами или обманом» в передачу запрещенных сообщений был достаточным, чтобы оправдать вмешательство в права заявителя.

Таким образом, Суд постановил, что чтение переписки заявителя представляло собой «вмешательство со стороны публичных властей», которое было предусмотрено законом и было нацелено на предотвращение преступлений и защиту прав и свобод других лиц. Что касается необходимости вмешательства, то Суд отметил, что, учитывая серьезность состояния заявителя, можно понять его обеспокоенность по поводу того, что контроль его переписки с медицинским специалистом мог препятствовать их общению и вызвать сомнения в том, что он получал адекватную медицинскую помощь. Отсутствуют признаки того, что заявитель злоупотреблял или намеревался злоупотребить режимом конфиденциальности, распространявшимся на его медицинскую корреспонденцию, и он не являлся заключенным, представляющим значительную опасность (категория A). Апелляционный суд признал, что важность беспрепятственной переписки с сотрудниками секретариата членов Парламента имеет большее значение, нежели любой риск злоупотреблений, и, по мнению Суда, беспрепятственной переписке заключенного, находящегося в состоянии, связанном с угрозой жизни, с его медицинским специалистом должна предоставляться по крайней мере такая же защита. При этом Апелляционный суд признал, что в некоторых случаях отказ обеспечить конфиденциальность медицинской переписки заключенного может быть несоразмерным, и соответствующие изменения были впоследствии внесены в применимое законодательство Соединенного Королевства. Наконец, Европейский суд отметил, что власти государства-ответчика не представили адекватных объяснений того, почему угроза злоупотреблений с использованием переписки с конкретным врачом, чей точный адрес, квалификация и добросовестность не вызывали сомнений, должна восприниматься как более серьезная, чем угроза злоупотреблений с использованием переписки с адвокатами. Таким образом, справедливое соотношение между контролем медицинской переписки заявителя и его правом на уважение его корреспонденции не было достигнуто.

Позиция Европейского суда состоит в том, что конфиденциальность — это обязательное требование для переписки между заключенным и адвокатом, особенно если она включает жалобы заключенного на тюремную администрацию. Исключения могут быть в некоторых случаях, если цензура является обоснованной.

В деле «Петров против Болгарии» <1> Суд нашел нарушение ст. 8 Конвенции в связи с тем, что вся корреспонденция заявителя, в том числе его переписка с адвокатом, читалась администрацией исправительного учреждения и для соблюдения конфиденциальности адвокату заявителя приходилось приезжать к заявителю в тюрьму. Суд постановил, что переписка с адвокатами является привилегированной корреспонденцией и в соответствии со ст. 8 Конвенции ее проверка не соответствует принципам конфиденциальности, присущим отношениям между адвокатом и его клиентом. Тюремные власти могут открыть письмо от адвоката заключенному, только когда у них есть достаточные основания полагать, что оно содержит запрещенные вложения, которые не удалось определить обычными средствами обнаружения. При этом письмо должно быть только вскрыто, но не прочитано. Для того чтобы соблюсти гарантию непрочтения письма, оно должно быть вскрыто в присутствии заключенного. Чтение почты заключенного к адвокату должно быть разрешено только в исключительных случаях, когда у властей есть разумные основания полагать, что содержание письма угрожает безопасности тюрьмы или безопасности других лиц или иным действиям уголовного характера. То, что может рассматриваться как «разумные основания», будет зависеть от всех обстоятельств, но оно предполагает существование фактов или информации, которые могли бы убедить в том, что привилегированный канал связи между заявителем и адвокатом используется в преступных целях <2>.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 22 мая 2008 г. по делу «Петров против Болгарии» (Petrov v. Bulgaria), жалоба N 15197/02, § 43.

<2> Постановление ЕСПЧ от 25 марта 1992 г. по делу «Кэмпбэл против Великобритании» (Campbell v. the United Kingdom), жалоба N 13590/88, § 46 — 48.

 

В деле «Пьечович против Польши» <1> Европейский суд также признал цензуру корреспонденции между заключенным и его адвокатом нарушающей ст. 8 Конвенции. Проводя анализ на предмет того, преследовало ли такое вмешательство со стороны властей «законную цель» и было ли оно «необходимым в демократическом обществе», Суд отметил, что, принимая во внимание тот факт, что цензура корреспонденции заявителя была связана с его уголовным делом и проводилась в течение всего периода его содержания под стражей, вмешательство в его переписку с адвокатом, наверное, может рассматриваться как оправданное «в целях предотвращения беспорядков или преступлений». Тем не менее Суд напоминает, что любой человек, который желает проконсультироваться с адвокатом, должен быть свободен, чтобы сделать это в благоприятных условиях и беспрепятственно. По этой причине отношения между адвокатом и клиентом в принципе являются привилегированными.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 17 апреля 2012 г. по делу «Пьечович против Польши» (Piechowicz v. Poland), жалоба N 20071/07, § 238.

 

Суд многократно подчеркивал важность права заключенного общаться с адвокатом без присутствия тюремного персонала. В самом деле, если адвокат не может совещаться с его клиентом без такого наблюдения и получать конфиденциальные инструкции от него, его помощь теряет значительную часть своей полезности, в то время как Конвенция призвана гарантировать права, которые являются практическими и эффективными. Это нарушает принцип конфиденциальности в отношениях между адвокатом и его клиентом, если их переписка будет подвергаться рутинной проверке со стороны отдельных лиц или органов, которые могут иметь прямую заинтересованность. Учитывая, что чтение почты заключенного и адвоката должно быть разрешено только в исключительных случаях (см. дело «Кэмпбэл против Великобритании», § 46 — 48), в настоящем деле Суд не увидел никаких доказательств, и, следовательно, не было оснований полагать, что власти действовали на основании каких-либо подозрений, не говоря уже о каких-либо материальных доказательствах, что содержание письма адвоката заявителя было оскорбительным, представляло опасность для тюремной безопасности или что в конверте содержались любые незаконные материалы. Также не существовало каких-либо других исключительных обстоятельств, оправдывающих вмешательство в привилегированную переписку. Отсюда следует, что цензура этих писем не может рассматриваться как «необходимая в демократическом обществе». Соответственно, имело место нарушение ст. 8 Конвенции.

Следующей проблемой является нарушение конфиденциальности переписки с Судом. Вмешательство в переписку между заключенным и Судом может рассматриваться в рамках как ст. 8, так и ст. 34 Конвенции, которая предусматривает право на подачу индивидуальной жалобы. В некоторых делах Суд находил нарушение сразу двух статей Конвенции.

Европейский суд неоднократно обращал внимание на необходимость абсолютной конфиденциальности переписки между заключенным и Европейским судом: применительно к ст. 8 Конвенции — в делах «Идалов против России», «Борис Попов против России», «Алексеенко против России» <1>; применительно к ст. 34 Конвенции — в делах «Тросин против Украины», «Фетисов против Украины» <2>; применительно к обеим статьям — в делах «Беляев и Дегтярь против Украины», «Ефименко против России» <3>.

———————————

<1> Постановления ЕСПЧ от 22 мая 2012 г. по делу «Идалов против России» (Idalov v. Russia), жалоба N 5826/03, § 199; по делу «Борис Попов против России», § 93, 94; по делу «Алексеенко против России», § 68.

<2> Постановления ЕСПЧ от 23 февраля 2012 г. по делу «Тросин против Украины» (Trosin v. Ucraine), жалоба N 39758/05, § 49; от 17 января 2012 г. по делу «Фетисов и другие против России» (Fetisov and Others v. Russia), жалоба N 43710/07, § 144.

<3> Постановление ЕСПЧ от 16 февраля 2012 г. по делу «Беляев и Дегтярь против Украины» (Belyaev and Digtyar v. Ucraine), жалоба N 16984/04, § 50 — 63.

 

Но, к сожалению, правило конфиденциальности привилегированной корреспонденции не всегда соблюдается на практике.

Например, в деле «Ефименко против России» <1> Суд указал, что многие письма заявителя, направленные в Европейский суд, были с печатью исправительного учреждения, некоторые из них были с сопроводительным письмом следующего содержания, например: отправка дополнительных материалов; уведомление об изменении в деле заявителя с указанием количества листов прилагаемого письма. Таким образом, Суд пришел к выводу, что переписка между заявителем и Судом была подвержена контролю со стороны сотрудников колонии, такой мониторинг не был единичным случаем и не был совершен вследствие ошибки. Этот контроль нарушает правила конфиденциальности, установленные законодательством Российской Федерации. Суд отметил, что власти должны были предусмотреть механизм, предотвращающий возможность вмешательства в переписку с Судом со стороны тюремных властей и в право на подачу индивидуальной жалобы в Суд, а также исключить риск различных форм прямого или косвенного давления на заключенных, которое снижает его возможность общаться с Судом. Исходя из изложенного Суд пришел к выводу о нарушении Россией ст. 34 Конвенции.

———————————

<1> Дело «Ефименко против России», § 44 — 49.

 

В деле «Алексеенко против России» <1> заявитель жаловался на нарушение его права на конфиденциальность переписки с Европейским судом. Кроме того, он жаловался на нарушение его права на подачу индивидуальной жалобы, которое выразилось в том, что власти якобы пытались оказать на него давление, чтобы он отозвал жалобу из Европейского суда.

———————————

<1> Дело «Алексеенко против России», § 86 — 89.

 

Суд признал нарушение прав заявителя на тайну корреспонденции по ст. 8 Конвенции, но отклонил жалобу в связи с тем, что заявитель не обжаловал решение тюремной администрации на национальном уровне. Анализируя жалобу по ст. 8 Конвенции, Суд отметил, что ч. 2 ст. 91 Уголовно-исполнительного кодекса РФ предусмотрена цензура переписки заключенных (в жалобе речь идет о периоде времени, когда цензура корреспонденции между Судом и заключенным была предусмотрена законом, т.е. до вступления в силу Федерального закона от 8 декабря 2003 г. N 161-ФЗ <1>), поэтому рассматриваемое вмешательство было законным. Но, отвечая на вопрос, преследовала ли эта мера законную цель и была ли она соразмерна, Суд отмечает, что власти государства-ответчика не представили никаких понятных объяснений тюремных властей необходимости для вскрытия и прочтения писем, которые заключенные отправляли и получали от правоохранительных и судебных органов. Суд подчеркнул, что в отсутствие каких-либо конкретных, специфических и убедительных объяснений такой контроль не может рассматриваться как контроль, который преследует законную цель и является необходимым в демократическом обществе. В § 90 упомянутого Постановления Европейский суд коснулся вопроса исчерпания внутренних средств правовой защиты, указав, что так как в соответствии с изменениями в Уголовно-исполнительный кодекс РФ от 8 декабря 2003 г. переписка с Европейским судом цензуре не подлежит, перед обращением в Европейский суд заявитель должен поднимать вопрос на национальном уровне с жалобой о нарушении его прав, гарантированных законом.

———————————

<1> Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. N 161-ФЗ «О приведении Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и других законодательных актов в соответствие с Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

 

Исчерпание средств правовой защиты на национальном уровне может происходить путем обжалования действий администрации исполнительного учреждения в соответствии с гл. 25 ГПК РФ, которая установила порядок обжалования в суд решений, действий или бездействия государственных и муниципальных органов и должностных лиц <1>.

———————————

<1> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2009 г. N 2 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих»: жалобы подозреваемых, обвиняемых и подсудимых должны быть рассмотрены в соответствии с положениями гл. 25 ГПК РФ // СПС «КонсультантПлюс».

 

В заключение хотелось бы отметить, что законодательство Российской Федерации, регулирующее цензуру переписки заключенных, значительно эволюционировало за последние годы в сторону гуманизации и расширения круга органов, переписка с которыми цензуре не подлежит.

В 2001 г. <1> была введена норма о запрете цензуры переписки осужденного с судом, органами прокуратуры, вышестоящим органом уголовно-исполнительной системы, а также с Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации. Также была добавлена норма о том, что переписка осужденного с защитником или иным лицом, оказывающим юридическую помощь на законных основаниях, цензуре не подлежит, за исключением случаев, если администрация исправительного учреждения располагает достоверными данными о том, что содержащиеся в переписке сведения направлены на инициирование, планирование или организацию преступления либо вовлечение в его совершение других лиц. В этих случаях контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений осуществляется по мотивированному постановлению руководителя исправительного учреждения или его заместителя.

———————————

<1> Федеральный закон от 20 марта 2001 г. N 26-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией конвенции о защите прав человека и основных свобод» // СПС «КонсультантПлюс».

 

В 2003 г. <1> к списку органов, переписка с которыми цензуре не подлежит, был добавлен уполномоченный по правам человека в субъектах Российской Федерации, общественная наблюдательная комиссия и Европейский суд. В 2011 г. <2> этот список был дополнен Уполномоченным при Президенте РФ по правам ребенка и уполномоченным по правам ребенка в субъекте Российской Федерации.

———————————

<1> Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. N 161-ФЗ «О приведении Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и других законодательных актов в соответствие с Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации».

<2> Федеральный закон от 3 декабря 2011 г. N 378-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка» // СПС «КонсультантПлюс».

 

С 2013 г. <1> указанный список снова расширился. К числу названных органов были добавлены Президент РФ, палаты Федерального Собрания РФ, Правительство РФ, законодательные (представительные) органы субъектов Российской Федерации, органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации, суд, органы прокуратуры, вышестоящие органы уголовно-исполнительной системы и их должностные лица, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка, уполномоченный по правам человека в субъекте Российской Федерации, уполномоченный по правам ребенка в субъекте Российской Федерации, общественные наблюдательные комиссии, образованные в соответствии с законодательством Российской Федерации, а также в соответствии с международными договорами Российской Федерации межгосударственные органы по защите прав и свобод человека. В этом случае письма не позднее одного рабочего дня передаются операторам связи для их доставки по принадлежности. Кроме того, в указанных изменениях особо оговаривается, что осужденные могут направлять послания в соответствии с законом о порядке рассмотрения обращений граждан. Иными словами, чиновники должны работать с их письмами по той же схеме, что и с обращениями от обычных граждан. Осужденные теперь также смогут контролировать, ушло письмо или лежит у цензора. Законом введен лимит времени для непривилегированной корреспонденции, когда письмо может находиться у цензора, — это три дня для корреспонденции на русском языке и семь дней в случае, если корреспонденция написана на иностранном языке.

———————————

<1> Федеральный закон от 30 декабря 2012 г. N 304-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

 

Но несмотря на то, что нормы российского законодательства в рассматриваемой сфере полностью соответствуют международным стандартам, их соблюдение не всегда обеспечивается администрацией исполнительных учреждений. Причины этих нарушений часто связаны не с отсутствием в законодательстве норм, регламентирующих права осужденных, а с неисполнением этих норм со стороны представителей администрации исправительных учреждений либо с недостаточным обоснованием применения этих ограничений.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code