ОТСУТСТВИЕ ЕДИНООБРАЗИЯ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ — НАРУШЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА?

В.В. СТАРЖЕНЕЦКИЙ

Судебная практика по определенным категориям дел может формироваться на протяжении довольно длительного срока, в течение которого она может не отличаться единообразием, а в правовой системе могут параллельно существовать противоречащие, даже взаимоисключающие друг друга подходы в отношении толкования одних и тех же норм права. Насколько терпима такая ситуация с точки зрения ст. 6 Европейской конвенции по правам человека? Исследование практики ЕСПЧ позволяет прийти к выводу о том, что не любое противоречие в судебной практике государства влечет нарушение права на суд, а только такое, которое носит глубокий и долговременный характер, когда правовая система оказывается не в состоянии справиться с гармонизацией противоречивой судебной практики.

 

Does Lack of Uniform Interpretation of Law by Courts Violate Human Rights?

It may take substantial time before case-law concerning interpretation of certain provisions of the legislature becomes uniform and consistent. There could be contradictory and mutually exclusive judgments based on different approaches to application of the same law in the legal system. Would this automatically lead to violation of Article 6 of the Convention? ECHR case-law analysis demonstrates that not every inconsistency in interpretation of legislation by courts amounts to violation of the right to court. However, existence of «profound and long-standing differences» in the case-law of the domestic courts and inability of the legal system to remedy such problems may result in violation of the ECHR provisions.

 

Многие правовые системы сталкиваются с тем, что судебная практика по определенным категориям дел формируется годами, она может не отличаться единообразием, в правовой системе могут параллельно существовать противоречащие, даже взаимоисключающие друг друга подходы разных судов в отношении толкования норм права. В результате схожие с правовой точки зрения споры решаются по-разному.

Самым распространенным примером может служить принятие нового закона, нормы которого допускают двоякое толкование. Также можно представить себе ситуацию, в которой судебная практика вынуждена эволюционировать под воздействием бурно развивающихся общественных отношений и адаптировать сложившиеся подходы под новые условия (можно вспомнить множество примеров даже из практики самого Европейского суда по правам человека, когда он менял свои подходы к толкованию положений Европейской конвенции по правам человека <1>). Положение вещей может еще больше усложниться, если в стране существует несколько ветвей судебной власти, которые не находятся по отношению друг к другу в формальной подчиненности и придерживаются разных подходов (что периодически случается во многих европейских странах, где существуют отдельные конституционные, административные, финансовые, военные и иные суды <2>).

———————————

<1> Например, в отношении расширения сферы действия ст. 6 ЕКПЧ применительно к гражданским правам (Vilho Eskelinen and Others v. Finland (G.C.), N 63235/00, 19 April 2007), правам юридических лиц на компенсацию нематериального вреда (Comingersoll v. Portugal [G.C.], N 35382/97, 6 April 2000), а также эволюции судебной практики по вопросам предоставления убежища и вопросам иммиграции (см.: Handbook on European Law Relating to Asylum, Borders and Immigration // http://echr.coe.int/Documents/Handbook_asylum_ENG.pdf).

<2> Примерами таких стран являются Германия, Австрия, Бельгия, Болгария, Финляндия, Италия, Литва, Люксембург, Польша, Португалия, Чехия, Швеция, Украина и др.

 

С одной стороны, с точки зрения принципа верховенства права вряд ли можно приветствовать такую ситуацию, поскольку она создает правовую неопределенность, порождает непредсказуемость правового регулирования, отрицательно сказывается на доверии к судебной системе <1>.

———————————

<1> Доклад о верховенстве права, утвержденный Венецианской комиссией на 86-й пленарной сессии (Венеция, 25 — 26 марта 2011 г.) // http://www.venice.coe.int/webforms/documents/?pdf=CDL-AD(2011)003rev-rus; Lautenbach G. The Concept of the Rule of Law and the European Court of Human Rights. Oxford, 2013.

 

С другой стороны, правовая определенность не является абсолютной категорией. Более того, в силу принципа независимости судей, которые обязаны подчиняться только закону, а также принимая во внимание особенности любого нормального социального развития, которое немыслимо без столкновения разных мнений, борьбы идей, концепций, подходов, следует признать, что противоречивая судебная практика — естественное, имманентное для судебной власти явление. Также нельзя забывать и о том, что любое толкование норм права, включая судебное, несет в себе субъективный элемент, что в свою очередь предопределяет возможность нескольких вариантов интерпретации одних и тех же норм. Данный фактор нельзя исключить, даже имея очень подробное нормативное регулирование. К сожалению или к счастью.

Главный вопрос заключается в том, чтобы установить пределы допустимых противоречий в судебной практике, а также механизмы, позволяющие формировать единообразные подходы.

В этой связи очень интересна практика Европейского суда, который неоднократно сталкивался с описанным явлением и к настоящему времени сформулировал основные подходы к оценке противоречивой судебной практики. Их можно суммировать следующим образом.

Во-первых, не существует права на неизменную и единообразную судебную практику. Интересы надлежащего отправления правосудия, развития и совершенствования судебной практики являются более важной ценностью и требуют динамичного и эволюционирующего толкования норм права судами <1>.

———————————

<1> См.: v. France, N 20153/04, 18 December 2008, § 74; Atanasovski v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia, N 36815/03, 14 January 2010, § 38.

 

Во-вторых, наличие глубоких и долговременных противоречий в судебной практике, неспособность правовой системы государства справиться с такими противоречиями ведут к нарушению права на справедливое разбирательство дела, гарантированного ст. 6 ЕКПЧ <1>.

———————————

<1> См.: Beian v. Romania (N 1), N 30658/05, 6 December 2007, § 34 — 40.

 

В-третьих, у государств есть позитивная обязанность предусматривать в своей правовой системе эффективные механизмы, позволяющие преодолевать возможные противоречия в судебной практике <1>. Государства пользуются широким усмотрением в отношении того, как и через какие процедуры эта задача будет реализовываться.

———————————

<1> См.: and v. Turkey [G.C.], N 13279/05, 20 October 2011, § 55; Iordan Iordanov and Others v. Bulgaria, N 23530/02, 2 July 2009, § 49, 50; v. Romania, N 24428/03 and 26977/03, 27 January 2009, § 33 — 36; Schwarzkopf and Taussik v. Czech Republic (dec.), N 42162/02, 2 December 2008; Tudor Tudor v. Romania, N 21911/03, 24 March 2009, § 31; Teresa Kowalczyk v. Poland, N 23987/05, 11 October 2011, § 43.

 

Обращаясь к анализу дел, рассмотренных ЕСПЧ, можно заметить, что наиболее часто проблема, связанная с противоречивостью и непоследовательностью судебной практики, возникала в делах в сфере социального обеспечения, когда речь шла о выплатах частным лицам различных компенсаций, пенсий, надбавок, пособий со стороны государств. Пожалуй, такое положение вещей можно объяснить тем, что под влиянием политических факторов государства склонны принимать на себя повышенные социальные и финансовые обязательства, которые впоследствии оказывается затруднительно в полной мере реализовать на практике. Суды же, в свою очередь, сталкиваясь с многочисленными судебными исками против государства на внушительные суммы, вынуждены искать баланс публичных и частных интересов, адаптируя свою судебную практику под меняющиеся обстоятельства <1>.

———————————

<1> Противоречия, с которыми сталкиваются правовые системы стран Совета Европы, обсуждались 25 января 2013 г. на семинаре «Имплементация ЕКПЧ во времена экономического кризиса», организованном ЕСПЧ. Материалы семинара доступны по ссылке: http://echr.coe.int/Documents/Dialogue_2013_ENG.pdf.

 

Когда возникает проблема, связанная с отсутствием единообразия судебной практики? Когда различное толкование судами одних и тех же норм права приобретает системный характер и негативно сказывается на состоянии правовой определенности и предсказуемости правового регулирования. Конечно, под это определение не подпадают случаи, когда суды дифференцированно подходят к разрешению споров, учитывая различные фактические обстоятельства дел <1>.

———————————

<1> См.: Erol Ucar v. Turkey (dec.), N 12960/05, 29 September 2009.

 

Как уже было сказано выше, от отсутствия единообразия судебной практики не застрахована ни одна правовая система и сам по себе этот факт еще не означает нарушения норм ЕКПЧ (чаще всего ст. 6, гарантирующей право на справедливое судебное разбирательство дела). Если после выявления проблемы правовая система начинает искать пути для гармонизации и унификации судебной практики и успешно справляется с этим, нарушение не признается. Однако если проблема усугубляется, противоречия в судебной практике приобретают «глубокий и долговременный» характер, то государство сталкивается с риском нарушения своих международных обязательств по ЕКПЧ.

Для определения того, какие противоречия носят «глубокий и долговременный» характер, ЕСПЧ использует гибкий подход, позволяющий учитывать совокупность следующих факторов.

Во-первых, с точки зрения временного фактора, следует признать, что моментального решения проблемы не существует, может потребоваться определенная стадия для формирования единообразных позиций в судебной практике. Унифицированных критериев для установления достаточного срока устранения выявленных противоречий в судебной практике не имеется, но ЕСПЧ признает, что он может варьироваться в зависимости от сложности проблемы, с которой столкнулись суды (повышающий коэффициент) <1>, от общественной важности и неотложности вопроса, который необходимо урегулировать (понижающий коэффициент) <2>, а также от особенностей судоустройства страны <3> (например, судебной системе, в которой имеется несколько высших судебных инстанций, чья практика отличается друг от друга, в силу объективных причин требуется больше времени для гармонизации правовых позиций), и может занять от нескольких месяцев до нескольких лет.

———————————

<1> См.: Beian v. Romania (N 1), N 30658/05, 6 December 2007; Paduraru v. Romania, N 63252/00, 1 December 2005.

<2> См.: Tudor Tudor v. Romania, N 21911/03, 24 March 2009, § 31.

<3> См.: and v. Turkey [G.C.], N 13279/05, 20 October 2011. В данном деле ЕСПЧ не признал нарушения норм ст. 6 ЕКПЧ, даже несмотря на диаметрально противоположные подходы, которые занимали Высший административный суд и Высший военный суд Турции.

 

Во-вторых, с точки зрения количественного фактора должна накопиться некая критическая масса противоречащих друг другу решений. Так, ЕСПЧ не признавал нарушения норм ЕКПЧ, когда речь шла о судебных ошибках <1> или изолированных, единичных случаях расхождения в практике нижестоящих судов <2>. Данный фактор не применяется, когда предметом оценки является практика высших судов, так как даже единичное решение высшей судебной инстанции уже может привести к негативным явлениям (дестабилизации практики и правовой неопределенности) в масштабе всей страны.

———————————

<1> См.: Tomic and Others v. Montenegro, N 18650/09, 17 April 2012.

<2> См.: Dajbukat and Szilagyi-Palko v. Romania, N 43901/07, 18 February 2014; Albu and Others v. Romania, N 34796/09, 10 May 2012.

 

В-третьих, с точки зрения качественного критерия наиболее глубокими и по этой причине наиболее опасными расхождениями считаются противоречия в практике высших судов (например, верховного и конституционного судов или иных высших судов) <1>, а также противоречивая практика внутри верховного суда (как в целом, так и отдельных коллегий, составов внутри него) <2>, когда сам суд становится источником правовой неопределенности, вынося конфликтующие, взаимоисключающие решения. Особенно уязвимы в этом контексте решения высших судов, резко меняющие сложившуюся практику без надлежащей мотивировки и приведения причин, почему они так поступили <3>. Также на оценку глубины противоречий могут повлиять существующие ограничения на обжалование конфликтующих судебных актов нижестоящих судов в верховные суды, когда практика формируется апелляционными или кассационными судами (т.е. судами второго или третьего уровня) и они выступают последней инстанцией по определенным категориям споров <4>.

———————————

<1> См.: п. 50 Доклада о верховенстве права, утвержденного Венецианской комиссией на 86-й пленарной сессии (Венеция, 25 — 26 марта 2011 г.) // http://www.venice.coe.int/webforms/documents/?pdf=CDL-AD(2011)003rev-rus; and v. Turkey [G.C.], N 13279/05, 20 October 2011; Vuckovic and Others v. Serbia, N 17153/11, 28 August 2012.

<2> См.: Rakic and Others v. Serbia, N 47460/07, 5 October 2010; Beian v. Romania (N 1), N 30658/05, 6 December 2007; Iordan Iordanov and Others v. Bulgaria, N 23530/02, 2 July 2009; Mullai v. Albania, N 9074/07, 23 March 2010.

<3> См.: Balazoski v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia, N 45117/08, 25 April 2013; Stoilkovska v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia, N 29784/07, 18 July 2013; Atanasovski v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia, N 36815/03, 14 January 2010.

<4> См.: Stoilkovska v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia, N 29784/07, 18 July 2013; Tudor Tudor v. Romania, N 21911/03, 24 March 2009.

 

В целом можно сказать, что практика ЕСПЧ свидетельствует о довольно высокой планке, которую нужно достичь, чтобы признать нарушение правовой определенности в результате существования противоречивой судебной практики по какому-либо правовому вопросу.

Наконец, оценка эффективности механизмов, заложенных в правовой системе для формирования единообразной судебной практики, строится с учетом реальных возможностей заинтересованных лиц способствовать установлению единообразия через обжалование конфликтующих судебных актов в вышестоящие суды, а также действенности способов, которые могут использовать суды по собственной инициативе, чтобы гармонизировать свои подходы и правовые позиции.

В зависимости от причин и природы противоречий в судебной практике можно выделить механизмы, имеющие вертикальный или горизонтальный эффект.

Вертикальные механизмы устранения противоречий в судебной практике основаны на принципе иерархии. Классический пример — поэтапное обжалование принятого судебного акта, где в качестве последней инстанции выступает высший суд, ставящий точку в споре о том, как должна трактоваться и пониматься та или иная норма в судебной практике. Данное окончательное решение является ориентиром для нижестоящих судов, de facto или даже de jure обязательным для учета в практике под страхом отмены несоответствующего ему судебного решения (в процедуре ординарного пересмотра или пересмотра по новым обстоятельствам <1>). По этой причине исключительно важным представляется наличие у верховного суда явной или подразумеваемой функции по формированию единообразной судебной практики, а также эффективная реализация этой функции <2>. Пожалуй, единственный вопрос, на который до сих пор нет четкого и однозначного ответа в юриспруденции ЕСПЧ, — это использование института надзорного производства в целях установления единообразия судебной практики из-за противоречий, заложенных в самом этом процессуальном институте <3>.

———————————

<1> Одним из примеров такой эффективной процедуры, позволяющей пересматривать по новым обстоятельствам не соответствующие правовым позициям Высшего Арбитражного Суда РФ судебные акты нижестоящих судов, являлся АПК РФ 2013 г. (ст. 311).

<2> См.: Rakic and others v. Serbia, N 47460/07, 5 October 2010, § 43.

<3> См.: v. Romania [G.C.], N 28342/95, § 62, ECHR 1999-VII; Tudor Tudor v. Romania, N 21911/03, 24 March 2009; противоположный подход см.: Kovaleva v. Russia (dec.), N 6025/09, 25 June 2009.

 

Еще одним широко используемым во многих юрисдикциях приемом является устранение противоречий в судебной практике парламентом, который путем внесения изменений или дополнений в закон устраняет причину, вызывающую разногласия. Однако парламент при этом не должен предрешать исход уже начатых судебных разбирательств путем придания закону обратной силы <1>.

———————————

<1> См.: Zielinski and Pradal and Gonzalez and Others v. France [G.C.], N 24846/94 and 34165/96 to 34173/96, § 57, ECHR 1999-VII; Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece, 9 December 1994, Series A N 301-B; Papageorgiou v. Greece, 22 October 1997.

 

В некоторых правовых системах получили распространение процессуальные механизмы, позволяющие нижестоящему суду уступить юрисдикцию по рассмотрению спорного или противоречивого дела верховному суду или обратиться к нему с запросом за толкованием того или иного правового положения, которое вызывает разногласия в судебной практике (предварительный или консультативный запрос), приостановив судебное разбирательство по конкретному делу <1>.

———————————

<1> См., например: Remuszko v. Poland, N 1562/10, 16 July 2013, § 95.

 

К вертикальным механизмам можно также отнести и различные инструктивные или руководящие постановления высших судов по вопросам судебной практики <1>. В Российской Федерации этот механизм в настоящий момент является одним из самых востребованных, поскольку позволяет как гармонизировать уже имеющуюся судебную практику, так и «играть на опережение», принимая разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по ключевым и наиболее распространенным вопросам, которые могут возникнуть у судов в связи со вступлением в силу новых законодательных актов. Более пластичной формой создания гармонизированной судебной практики выступают обзоры судебной практики, принимаемые различными судами, которые, хотя и не имеют обязательной юридической силы, аккумулируют лучшие практики по разрешению споров и могут считаться своеобразным судебным «мягким правом».

———————————

<1> См., например: Albu and Others v. Romania, N 34796/09, 10 May 2012.

 

В свою очередь, горизонтальные механизмы устранения противоречий в судебной практике базируются на принципе координации, а также на признании общей ответственности за результат.

Данные механизмы предназначены и хорошо себя зарекомендовали в условиях децентрализованных судебных систем. Так как положения ЕКПЧ не требуют создания единственного верховного суда, в странах — членах Совета Европы широко распространена практика сосуществования сразу нескольких высших судов (рекордсменом здесь выступает Германия, в рамках судебной системы которой действуют шесть таких судов). Для решения возникающих спорных вопросов в таких условиях могут использоваться совместные постановления высших судов, взаимный учет практики друг друга, четкое разделение предметной компетенции между высшими судами, в рамках которой каждый из них действует автономно, или даже образование для решения спорных вопросов совместных камер или отдельных трибуналов (например, как в Германии, Греции или Турции) <1>.

———————————

<1> and v. Turkey [G.C.], N 13279/05, 20 October 2011.

 

Горизонтальные механизмы для координации судебной практики могут быть востребованы и в рамках одного суда: такую роль обычно выполняют большие палаты судов или их пленумы, президиумы, когда существует риск вынесения конфликтующих решений разными подразделениями (составами, коллегиями) <1>.

———————————

<1> См.: Rakic and Others v. Serbia, N 47460/07, 5 October 2010, § 29.

 

От того, насколько эффективно используется заложенный в правовой системе потенциал преодоления противоречий в судебной практике, и будет во многом зависеть ответ на вопрос о соблюдении принципа правовой определенности.

Таким образом, анализ правовых позиций ЕКПЧ позволяет сделать вывод о том, что каждая судебная система должна стремиться обеспечить баланс между, с одной стороны, ценностями прогрессивного развития судебной практики и, с другой стороны, ее единообразием и стабильностью. Каждая из этих крайностей таит в себе издержки, которые могут быть вредны и опасны в демократическом обществе. Слишком бурно развивающаяся судебная практика может сделать правовое регулирование непредсказуемым, лишить его правовой определенности. И наоборот, чрезмерно консервативная, застывшая судебная практика, не отвечающая на вызовы времени и эволюцию социальных отношений, чревата застоем или даже регрессом, что подрывает доверие общества к судебной власти.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code