АСПЕКТЫ ПРАВА НА СУД: НОВЕЙШИЕ ТЕНДЕНЦИИ (Часть 2)

Продолжение

Часть 1   Часть 2   Часть 3

3. Аспекты независимости и беспристрастности суда

 

Анализ современной литературы свидетельствует о том, что понятия «независимость суда» и «беспристрастность суда» нередко не разграничиваются и воспринимаются как единое условие надлежащего отправления правосудия.

Вместе с тем, например, в Рекомендации CM/Rec(2010)12 Комитета Министров Совета Европы государствам-членам относительно судей: независимость, эффективность и ответственность <1> закреплено, что независимость судей не только является неотъемлемым элементом верховенства права, но и необходима для беспристрастности судей и вообще функционирования всей судебной системы. То есть указанные понятия явно разграничены, причем беспристрастность подчинена независимости.

———————————

<1> Recommendation CM/Rec(2010)12 of the Committee of Ministers to Member States on Judges: Independence, Efficiency and Responsibilities. Принята 17 ноября 2010 г. на 1098-м заседании заместителей министров (призвана заменить Рекомендацию Rec(94)12 Комитета Министров о независимости, эффективности и роли судей (Recommendation Rec(94)12 of the Committee of Ministers on the Independence, Efficiency and Role of Judges)).

 

Схожее положение можно обнаружить и в п. 16 Заключения Консультативного совета европейских судей от 19 ноября 2002 г. «О принципах и правилах, регулирующих профессиональное поведение судей, в частности, этические нормы, несовместимое с должностью поведение и беспристрастность», согласно которому независимость «дополняется беспристрастностью судей и в то же время является ее условием, что необходимо для обеспечения надежности судебной системы и для доверия, которым она должна пользоваться в демократическом обществе».

Это подтверждает мнение о том, что понятия «независимость суда» и «беспристрастность суда», бесспорно, прочно связанные между собой <1>, имеют каждое свое содержание и не могут подменять одно другое. Но каково соотношение обозначенных понятий?

———————————

<1> В п. 14 названного Заключения Консультативного совета европейских судей подчеркивается: «Отнюдь не считая судей всемогущими, Конвенция придает большое значение предоставлению гарантий в отношении прав участвующих в судебном разбирательстве лиц и устанавливает принципы, которые служат основой для обязанностей судей: независимость и беспристрастность».

 

Примечательно, что понятия «независимость суда» и «беспристрастность суда» четко разделяются ЕСПЧ. Однако их тесная связь приводит к тому, что ЕСПЧ применительно к конкретным делам нередко рассматривает их во взаимосвязи исходя из следующего посыла: зависимый от кого-либо суд не может в полной мере быть беспристрастным, а «пристрастный» суд является субъективно зависимым.

Независимость суда понимается как его автономность от государственной власти и от участвующих в деле лиц, т.е. суд должен быть в равной степени независимым как от государственной власти, так и от участвующих в деле сторон. Причем это требование в равной мере распространяется как на постоянно действующих профессиональных судей, так и на непрофессиональных судей <1>, в том числе лиц, привлекаемых в соответствии с национальным законодательством к отправлению правосудия (к примеру, по делам против России речь шла об арбитражных или народных заседателях <2>).

———————————

<1> Об этом прямо говорится в п. п. 1 и 2 Рекомендации CM/Rec(2010)12 Комитета Министров Совета Европы государствам-членам относительно судей: независимость, эффективность и ответственность.

<2> См., например: Постановления ЕСПЧ от 4 марта 2003 г. по делу «Посохов против России» (Posokhov v. Russia, N 63486/00), от 23 апреля 2009 г. по делу «Московец против России» (Moskovets v. Russia, N 14370/03), от 14 июня 2011 г. по делу «Петр Севастьянов против России» (Petr Sevastyanov v. Russia, N 75911/01).

 

В случае ненадлежащего влияния на суд со стороны государственных или иных органов, осуществляющих публичные функции, есть все основания для вывода о нарушении права на суд, гарантированного п. 1 ст. 6 Конвенции.

Например, в ставших прецедентными делах «Оджалан против Турции» <1> и «Гечмен против Турции» <2> заявители указывали на то обстоятельство, что при рассмотрении их дел (как гражданских лиц, в отношении которых было возбуждено уголовное преследование) в состав национального суда входили не только гражданские судьи, но и военные (офицеры регулярной службы). Это, по мнению Европейского суда, ставило под сомнение независимость судебной власти: заявители могли обоснованно опасаться, что суд в подобном составе может оказаться под влиянием соображений, не относящихся к существу дела. Европейский суд установил, что было проведено несколько заседаний по существу дела, посвященных, кроме прочего, заслушиванию свидетелей, установлению показаний заявителя, и были приобщены многочисленные процессуальные документы, которые в последующем — после замены военного судьи — не были заменены новыми, а были утверждены заменившим судьей. По итогам рассмотрения данных дел Европейский суд сделал следующий вывод: «…тот факт, что военный судья в разбирательстве, проводимом в отношении гражданского лица, участвовал в процессуальном действии, являвшемся составной частью судебного производства, лишает разбирательство в целом вероятности того, что оно было проведено независимым и беспристрастным судом».

———————————

<1> Постановление Большой Палаты ЕСПЧ от 12 мая 2005 г. по делу «Оджалан против Турции» ( v. Turkey, N 4621/99).

<2> Постановление ЕСПЧ от 17 октября 2006 г. по делу «Гечмен против Турции» ( v. Turkey, N 72000/01).

 

При решении вопроса о соблюдении требования независимости суда Европейский суд в каждом конкретном случае учитывает особенности функционирования судебной системы государства-ответчика, принимая во внимание, в частности, следующее <1>:

———————————

<1> См., например: Постановления ЕСПЧ от 22 ноября 1995 г. «Брайан против Соединенного Королевства» (Bryan v. UK), от 25 февраля 1997 г. по делу «Финдли против Соединенного Королевства» (Findlay v. UK, N 22107/93).

 

— наличие у судебного органа внешних признаков независимости;

— существующие у суда гарантии от давления со стороны, наличие средств защиты против такого давления;

— порядок и способ назначения судей;

— сроки пребывания судей в должности (сроки полномочий);

— формирование судебного состава для рассмотрения дела;

— допустимость сменяемости судей (отстранения от выполнения функций);

— наличие возможности получения судьями инструкций от других органов власти и угрозы перевода на другие должности в случае вынесения решения вопреки таким инструкциям;

— условия оплаты труда судей;

— возможность изменения принятого судебного решения органом иной ветви власти.

В своих прецедентных постановлениях Европейский суд неоднократно подчеркивал, что независимость суда требует, чтобы отдельные судьи были свободны от ненадлежащего влияния не только со стороны несудебных органов, но и в рамках судебной системы: «Эта внутренняя независимость судей требует, чтобы они были свободны от указаний и давления со стороны других судей и вышестоящих судебных органов» <1>.

———————————

<1> См., например: Постановления ЕСПЧ от 22 декабря 2009 г. по делу «Парлов-Ткальчич против Хорватии» (Parlov-Tkalcic v. Croatia, N 24810/06), от 19 апреля 2011 г. по делу «Батурлова против России» (Baturlova v. Russia, N 33188/08).

 

Например, в схожих делах «Батурлова против России» <1> и «Хрыкин против России» <2> Европейским судом было установлено следующее. В соответствии со ст. 381 ГПК РФ судья суда надзорной инстанции после изучения надзорной жалобы должен принять решение о передаче надзорной жалобы для рассмотрения по существу или об отказе в этом. Однако в данных делах председатель областного суда вместо принятия законных решений в соответствии с нормами ГПК РФ направлял письма в суд первой инстанции, в которых давались прямые указания нижестоящему суду пересмотреть вступившие в силу решения по вновь открывшимся обстоятельствам. Городской суд, повторив мотивы, изложенные в этих письмах, последовал содержащимся в них указаниям, пересмотрел дела и вынес по ним новые решения (в пользу пенсионного органа, против заявителей). Европейский суд сделал вывод о том, что в обоих случаях имело место нарушение требования о независимости суда.

———————————

<1> Упомянутое Постановление ЕСПЧ от 19 апреля 2011 г. по делу «Батурлова против России» (Baturlova v. Russia, N 33188/08).

<2> Постановление ЕСПЧ от 19 апреля 2011 г. по делу «Хрыкин против России» (Khrykin v. Russia, N 33186/08).

 

С учетом сказанного можно заключить, что Европейский суд следует получившей распространение градации независимости суда от государственной власти на:

внешнюю (независимость от давления извне — со стороны других ветвей государственной власти, прежде всего исполнительной);

внутреннюю (независимость от давления изнутри — со стороны судебной системы, прежде всего руководителей судов, а также иных органов, способных использовать меры организационно-управленческого характера).

В упомянутой ранее Рекомендации CM/Rec(2010)12 Комитета Министров Совета Европы в качестве мер, способствующих внешней независимости судей (п. п. 14 — 21), называются следующие:

— законодательное закрепление санкций в отношении лиц, которые пытаются оказать ненадлежащее воздействие на судей (п. 14);

— постановления должны быть аргументированы и объявляться публично (п. 15);

— судебные решения не могут быть пересмотрены, за исключением апелляционного или иного пересмотра, предусмотренного законом (п. 16);

— исполнительная и законодательная власть не должна принимать решения, которые делают недействительными судебные решения, за исключением амнистии, помилования или аналогичных случаев (п. 17);

— исполнительная и законодательная власть, комментируя судебные решения, должна избегать критики, которая может подорвать независимость и общественное доверие к судебной власти, а также действий, которые могут поставить под сомнение готовность соблюдать судебные решения (кроме случаев обжалования судебных решений) (п. 18);

— должно поощряться создание пресс-центров (назначение пресс-секретарей, создание иных служб по связям с общественностью) в судах или советах судей, поскольку судьи должны проявлять известную сдержанность в своих отношениях со средствами массовой информации (п. 19);

— необходимо создание механизмов, позволяющих судам получать предложения и замечания (жалобы) по вопросам осуществления правосудия, что позволит судам повысить его эффективность (п. 21);

— деятельность судей вне рамок судебных функций должна ограничиваться с целью исключения конфликтов интересов и обеспечения беспристрастности и независимости суда (п. 21).

К мерам, способствующим внутренней независимости судей (п. п. 23 — 25 Рекомендации CM/Rec(2010)12 Комитета Министров Совета Европы), относятся следующие:

— по общему правилу высшие суды не должны давать инструкции судьям по поводу того, как они должны решать конкретные дела (п. 23);

— распределение дел должно осуществляться в соответствии с объективными предварительно установленными критериями — они не должны формироваться под влиянием пожеланий сторон или любого другого лица, заинтересованного в исходе дела (п. 24);

— судьи должны иметь возможность свободно создавать и вступать в профессиональные организации, целями которых являются сохранение независимости, защита их интересов и утверждение верховенства права (п. 25).

С учетом сказанного можно заключить, что независимость суда может быть обеспечена принятием государством ряда мер, в том числе упорядочивающих взаимодействие судей с другими лицами (включая государственные органы), реализация которых если не исключит случаи ненадлежащего воздействия (давления) на суд, то может существенно снизить их число.

Беспристрастность суда предполагает выполнение судьями своих обязанностей без какого-либо предпочтения, предубеждения или пристрастия (п. 23 упомянутого ранее Заключения Консультативного совета европейских судей от 19 ноября 2002 г.) <1>. Положения названного Заключения позволяют сделать вывод о том, что при рассмотрении дела и вынесении решения в целях соблюдения требования беспристрастности судьи:

———————————

<1> См. также: п. 7 Основных принципов независимости судебных органов (приняты 7-м Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 26 августа — 6 сентября 1985 г. (Милан) и одобрены Резолюцией 40/32 Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 г.).

 

— не должны принимать во внимание что-либо, что выходит за рамки применения норм права;

— не должны позволять себе делать какие-либо комментарии, которые позволили бы предположить хоть какую-нибудь предубежденность или которые могли бы повлиять на справедливое рассмотрение дела;

— должны проявлять уважение ко всем участвующим в деле лицам (к сторонам в деле, свидетелям, адвокату) без каких-либо не основанных на законе различий;

— должны действовать также таким образом, чтобы была очевидна их профессиональная компетентность;

— должны выполнять свои обязанности, надлежащим образом соблюдая принцип равноправия сторон, избегая какой-либо пристрастности и дискриминации, поддерживая состязательность сторон и обеспечивая каждому справедливое разбирательство дела.

Важным является то, что Европейский суд при оценке национального судебного разбирательства на предмет беспристрастности участвовавших в нем судей устанавливает не то, действительно ли кто-то из судей предвзято и необъективно относился к одной из сторон, а то, были ли у этой стороны достаточные основания подозревать у суда отсутствие беспристрастности. В своих постановлениях Европейский суд неоднократно отмечал, что «любое обоснованное сомнение в беспристрастности суда само по себе является достаточным для того, чтобы сделать вывод о нарушении п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод» <1>, и «даже внешние проявления могут иметь определенную важность, или, иными словами, «правосудие не только должно быть отправлено, должно быть видно, что оно отправлено» <2>.

———————————

<1> См.: упомянутое ранее Постановление ЕСПЧ от 22 октября 1984 г. по делу «Срамек против Австрии» (Sramek v. Austria).

<2> См.: Постановление ЕСПЧ от 26 октября 1984 г. по делу «Де Кюббер против Бельгии» (De Cubber v. Belgium).

 

В ставшем прецедентом деле «Ремли против Франции» <1> заявитель, будучи французом алжирского происхождения, указывал на то, что до начала рассмотрения его дела национальным судебным органом один из членов жюри сделал в отношении заявителя замечание расистского толка. Это замечание было услышано лицом, не связанным с делом заявителя, при этом национальный суд отказался приобщать к делу письменное заявление этого лица, сославшись на то, что не может «приобщать к делу факты, имевшие место вне суда». Европейский суд отметил, что, поскольку факты, на которые указывал заявитель, не были проверены судом, заявитель вполне может усомниться в беспристрастности суда и его опасения в этом плане объективно оправданны, что свидетельствует о нарушении п. 1 ст. 6 Конвенции по правам человека. Европейский суд подчеркнул: «При принятии решения о наличии в конкретном деле легитимных оснований для сомнения в беспристрастности одного из судей мнение обвиняемого принимается во внимание, но не играет решающей роли. Решающим является то, могут ли опасения заявителя считаться объективно обоснованными».

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 23 апреля 1996 г. по делу «Ремли против Франции» (Remli v. France).

 

Позиция относительно достаточности обоснованных сомнений в беспристрастности суда для того, чтобы сделать вывод о нарушении права заявителя на суд, нашла отражение и в деле «Озеров против России» <1>. В данном деле прокурор (обвинитель) по делу заявителя отсутствовал на протяжении всего разбирательства в суде первой инстанции, притом что судья постановил, что разбирательство должно проводиться с участием государственного обвинителя. Европейский суд указал: «В материалах дела отсутствуют сведения о том, был ли прокурор извещен о заседании и каковы причины его неявки. Тем не менее районный суд решил провести заседание в отсутствие прокурора. Можно лишь предполагать, какой вариант действий выбрал бы прокурор и как это повлияло бы на ход и результат разбирательства в отношении заявителя. Кроме того, это не имеет значения в настоящем деле. В настоящем деле имеет значение то обстоятельство, что районный суд, рассматривая дело по существу и осуждая заявителя в отсутствие прокурора, смешал роли обвинителя и судьи и тем самым дал основания для законных сомнений в своей беспристрастности».

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 18 мая 2010 г. по делу «Озеров против России» (Ozerov v. Russia, N 64962/01).

 

Обоснованными были признаны и сомнения в беспристрастности суда в деле «Мартини против Франции» <1>, когда в совещании судебной коллегии при вынесении решения по делу заявителя помимо судей присутствовал Правительственный комиссар. Европейский суд указал, что как «активное» присутствие Правительственного комиссара в совещании судебной коллегии, так и «пассивное» участие (в качестве «молчаливого свидетеля») являются нарушением п. 1 ст. 6 Конвенции. При этом Суд отметил, что термины «участие в процедуре совещания судей», «помощь», «принятие участие в совещании», «присутствует на совещании судей» являются по сути синонимами и в любом случае такие действия должны рассматриваться как нарушения права на суд. Причем Европейский суд специально подчеркнул, что хотя формально он не обязан следовать своим ранее вынесенным постановлениям, но в интересах правовой определенности, предсказуемости и равенства перед законом он не должен отступать без достаточного основания от прецедентов, установленных в рассмотренных ранее делах. При этом ЕСПЧ напомнил, что нарушением права заявителя на суд признаются случаи «участия Генерального адвоката в совещании судей Кассационного суда Бельгии в качестве советника (см. …Постановление Европейского суда по делу «Боргерс против Бельгии» и… Постановление Европейского суда по делу «Вермелен против Бельгии»), но и в отношении присутствия заместителя Генерального прокурора (Deputy Attorney-General) на совещании судей Верховного суда Португалии (Portuguese Supreme Court), даже хотя он и не имел ни совещательного, ни иного вида права голоса (см. …Постановление Европейского суда по делу «Лобу Машаду против Португалии»), и в отношении простого присутствия Генерального адвоката на совещании судей Отделения по уголовным делам Кассационного суда Франции (см. …Постановление Европейского суда по делу «Слиман-Каид против Франции (N 2)»)».

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 12 апреля 2006 г. по делу «Мартини против Франции» (Martini v. France, N 58675/00).

 

В рамках настоящей работы надо подчеркнуть, что в свое время в деле «Пьерсак против Бельгии» <1> Европейский суд сформулировал позицию в отношении оценки беспристрастности суда, выделив два критерия — объективный и субъективный. Причем, подчеркнув необходимость проверки соответствия национального судебного разбирательства объективному и субъективному критериям, Европейский суд отметил, что вопрос о том, надо ли дело рассматривать на предмет соответствия одному критерию или обоим, будет зависеть от обстоятельств конкретного дела.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 26 октября 1984 г. по делу «Пьерсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium).

 

Объективная беспристрастность суда подразумевает внешнюю (видимую) беспристрастность, исключающую любые обоснованные сомнения в этом отношении.

Вызвать сомнения в объективной беспристрастности суда могут:

— нарушения процедуры принятия заявления к производству (когда «пострадала» эффективность принятия заявлений к рассмотрению);

— повторное участие в разбирательстве конкретного дела судьи, который ранее участвовал в этом же деле в том же или ином качестве <1>;

———————————

<1> См., например: Постановление ЕСПЧ от 4 марта 2014 г. по делу «Фазлы Асланер против Турции» (Fazli Aslaner v. Turkey, N 36073/04).

 

— нарушения объективности порядка распределения дел в суде;

— произвольное и необоснованное объединение (разъединение) дел;

— необоснованная передача дел от одного судьи к другому;

— нередко «внепроцессуальные» действия судей.

Примером последних может быть дело «Белуха против Украины» <1>, в котором было установлено отсутствие объективной беспристрастности национального суда при рассмотрении дела заявителя, который ссылался на пристрастность суда, поскольку компания-ответчик обеспечила суд оконными решетками и компьютером, а также бесплатно починила отопительную систему суда. Европейский суд указал, что власти государства-ответчика не оспаривали доводы заявителя о том, что председатель национального суда, который единолично заседал как судья первой инстанции в деле заявителя, требовал и получил на бесплатной основе определенное имущество от компании-ответчика. По мнению Европейского суда, в таких обстоятельствах опасения заявителя, что судья будет пристрастным, объективно оправданны, что позволило сделать вывод о нарушении в деле заявителя требования о беспристрастности суда.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 9 ноября 2006 г. по делу «Белуха против Украины» (Belukha v. Ukraine, N 33949/02).

 

Субъективная (личная) беспристрастность суда обычно рассматривается как субъективная свобода судьи от личных предубеждений и пристрастий в отношении сторон — она проявляется в высказываниях судьи, в его поведении и проч.

Примером нарушения требования о субъективной беспристрастности является личное отношение судьи к участникам процесса, проявляющееся в его суждениях, репликах и манере поведения в целом, свидетельствующее о недостаточной справедливости к одному из участников или даже враждебности (см. упомянутое выше дело «Ремли против Франции»). Другими признаками нарушения требования субъективной беспристрастности могут быть названы публичные высказывания судьи по сути рассматриваемого спора до вынесения решения, высказывания дискриминационного характера, участие судьи в принятии законодательных или подзаконных нормативных актов, на основе которых впоследствии был вынесен судебный акт.

Исходя из сказанного беспристрастность суда может быть обеспечена только самими судьями, которые при отправлении правосудия должны демонстрировать отсутствие предвзятости и предпочтения и не принимать во внимание ничего, выходящего за рамки применения права.

Резюмируя вышеизложенное, можно заключить, что подлинная независимость суда, требующая от государства обеспечение ограждения судей от неправомерного давления на них со стороны государственных органов и сторон спора, является одной из гарантий (и одновременно условием) беспристрастного применения права судом. Следствием оказания ненадлежащего влияния на суд является, как правило, возникновение обоснованных сомнений и в объективной беспристрастности суда.

В то же время беспристрастность судей вовсе не является условием (и тем более гарантией) независимости суда, поэтому высказанные судьей (судьями) предпочтения или пристрастие при рассмотрении дела могут иметь место и в условиях реальной независимости суда. Иными словами, пристрастность суда вовсе не свидетельствует о зависимости суда.

Таково соотношение указанных понятий, что нисколько не умаляет значения ни одного из них, поскольку и независимость, и беспристрастность являются необходимыми условиями для достижения справедливости (п. 2 Великой хартии судей (основополагающие принципы) <1>).

———————————

<1> Magna Carta of Judges (Fundamental Principles). Принята на 11-м пленарном заседании Консультативного совета европейских судей 17 — 19 ноября 2010 г. (Страсбург).

 

Здесь же надо отметить, что право на суд подразумевает не только независимость и беспристрастность судей, но и их компетентность (т.е. профессионализм), на которую рассчитывает каждое обращающееся в суд лицо. Этот вывод основан на п. 1.1 Европейской хартии от 10 июля 1998 г. о статусе судей <1>, в котором указывается, что целью статуса судей является обеспечение компетентности, независимости и беспристрастности, которых каждый вправе ожидать от судебных инстанций и от каждого судьи при обращении за защитой собственных прав. Согласно п. 1.5 данной Хартии судьи при исполнении своих обязанностей должны проявлять готовность к работе и быть уважительными по отношению к обращающимся к ним лицам, следить за поддержанием высокого уровня компетентности (профессионализма), необходимого для решения дел в каждом конкретном случае, а также сохранять в тайне сведения, ставшие известными им в ходе судебного разбирательства <2>.

———————————

<1> Была принята на многосторонней встрече, проходившей 8 — 10 июля 1998 г. в Лиссабоне.

<2> На пленарном заседании Европейского суда 23 июня 2008 г. была принята Резолюция по вопросам судебной этики (см.: http://www.echr.coe.int/NR/rdonlyres/5B573A5E-2FE8-492D-BE57-8035A6E5A31D/0/R%C3%A9solutionsurl%C3%A9thiquejudiciaire.pdf;http://www.echr.coe.int/NR/rdonlyres/1F0376F2-01FE-4971-9C54-EBC7D0DD2B77/0/Resolution_on_Judicial_Ethics.pdf). В ее преамбуле было отмечено, что Суд, руководствуясь ст. 21 Конвенции, устанавливающей требования к судьям, а также принимая во внимание ст. ст. 3, 4 и 28 Регламента Европейского суда, принял решение сформулировать принципы, которые должны обеспечить большую ясность и прозрачность в осуществлении судебных функций и тем самым повысить общественное доверие к Суду. Эта Резолюция распространяется на избранных судей Европейского суда, а в соответствующих случаях на бывших судей Суда и судей ad hoc и устанавливает ряд требований, которые судьи должны соблюдать. В Резолюции по вопросам судебной этики упоминается: (1) независимость судей, под которой понимается осуществление судьями своих функций независимо от какого-либо влияния или внешнего воздействия. Подчеркивается, что судьи должны воздерживаться от любой деятельности или участия в ассоциациях, а также избегать любых ситуаций, которые могут повлиять на уверенность в их независимости; (2) обязательность беспристрастности судей. При этом закрепляется обязанность судей не только осуществлять судебные функции беспристрастно, но и избегать конфликта интересов, равно как и ситуаций, которые могут обоснованно восприниматься как свидетельствующие о конфликте интересов; (3) порядочность, которая является одним из основных критериев для судьи: судьи должны вести себя достойно, отвечать высоким моральным качествам, при любых обстоятельствах помнить о своей обязанности поддерживать авторитет и репутацию Суда; (4) усердие и компетентность, что требует от судей старательного выполнения должностных обязанностей, а для поддержания высокого уровня компетенции — продолжения повышения профессионального уровня; (5) осмотрительность, что предполагает проявление судьями максимальной осмотрительности в отношении конфиденциальной или секретной информации, которая им становится известна в связи с разбирательством дела. Кроме того, судьи должны уважать тайну судебных совещаний; (6) свобода выражения мнения, которая ограничивается требованием об изложении этого мнения в манере, совместимой со статусом судьи, а также запретом на публичные заявления или комментарии, которые могут подорвать авторитет Суда или вызвать обоснованные сомнения в отношении беспристрастности судьи, делающего эти комментарии; (7) допустимость дополнительной деятельности судьи. По общему правилу судьи не могут заниматься какой-либо дополнительной деятельностью, если она несовместима с их независимостью и беспристрастностью, а также с требованиями, вытекающими из постоянного характера их работы в течение полного рабочего дня. О любой дополнительной деятельности судья должен объявить Председателю Суда, как того требует ст. 4 Регламента Европейского суда; (8) недопустимость получения судьями привилегий и преимуществ. Судьи не должны принимать никакие подарки, привилегии или преимущества, если такое принятие вызывает сомнения в их независимости и беспристрастности; (9) допустимость принятия судьями знаков отличия и наград — они могут быть приняты судьями в том случае, если это не вызывает обоснованных сомнений в их независимости и беспристрастности. При этом судьи обязаны заранее сообщить об этом Председателю Суда.

 

  1. Аспект справедливости судебного разбирательства

 

В своих постановлениях Европейский суд неоднократно разъяснял, что п. 1 ст. 6 Конвенции закрепляет необходимость достижения «справедливого баланса» между сторонами и признание судебного разбирательства справедливым лишь при условии обеспечения равных процессуальных возможностей обеих сторон, участвующих в деле <1>.

———————————

<1> См., например: Постановление от 24 апреля 2003 г. по делу «Ивон против Франции» (Yvon v. France, N 44962/98).

 

Причем под справедливым судебным разбирательством в Конвенции подразумевается справедливость судебного процесса, но не справедливость результата этого процесса, т.е. самого судебного решения. По этому поводу Европейский суд в деле «Долгоносов против России» <1> подчеркнул следующее: «Европейский суд отмечает, что его задачей не является исследование предполагаемых ошибок правового и фактического характера, допущенных национальными судами, в том случае, если не установлена несправедливость судебного разбирательства».

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 15 мая 2007 г. по делу «Долгоносов против России» (Dolgonosov v. Russia, N 74691/01).

 

Во-первых, Суд оценивает справедливость судебного разбирательства исходя из фактической возможности участия сторон в рассмотрении дела на всех стадиях судебного процесса. Несоблюдению данного условия способствует, в частности, ненадлежащее уведомление участвующих в деле лиц о дате судебного слушания в судебных заседаниях, влекущее для заинтересованных лиц невозможность участия в судебном разбирательстве.

Например, в деле «Прокопенко против России» <1> Суд указал, что в связи с поздним извещением заявительница была лишена возможности принять участие в заседании суда кассационной инстанции (она получила уведомление о дате рассмотрения ее кассационной жалобы вечером того дня, на который было назначено рассмотрение). Европейский суд также отметил, что из содержания кассационного определения не следует, что суд кассационной инстанции рассмотрел вопрос о том, была ли заявительница должным образом извещена о заседании и, если нет, должно ли рассмотрение дела быть отложено. Указанное позволило Европейскому суду сделать вывод о нарушении права на суд в аспекте справедливости судебного разбирательства.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 3 мая 2007 г. по делу «Прокопенко против России» (Prokopenko v. Russia, жалоба N 8630/03).

 

В качестве примера можно сослаться и на дело «Росэлтранс» против России» <1>. Заявитель — ОАО «Российский электротранспорт» («Росэлтранс») — в жалобе в Европейский суд указывал, что Министерство по управлению государственным имуществом издало распоряжение о его ликвидации, которое он оспорил в суде общей юрисдикции. Суд первой инстанции требование заявителя удовлетворил, признав распоряжение недействительным; данное решение не обжаловалось и вступило в законную силу. Однако впоследствии прокуратурой был принесен протест в порядке надзора, который был удовлетворен: решение первой инстанции было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение. При этом заявитель не был извещен о рассмотрении дела судом надзорной инстанции, не участвовал в судебном разбирательстве (которое состоялось через год после вынесения решения судом первой инстанции), копий протеста и судебных актов не получал. По причине изменения подведомственности дело было передано в арбитражный суд, который признал распоряжение о ликвидации заявителя недействительным. Рассмотрев данную жалобу, Европейский суд признал, что имело место нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции: разбирательство в суде надзорной инстанции не было справедливым, поскольку проводилось без уведомления заявителя, который был лишен возможности представить свои возражения против протеста прокурора.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 21 июля 2005 г. по делу «Росэлтранс» против России» (Roseltrans v. Russia, N 60974/00).

 

Во-вторых, оценить справедливость судебного разбирательства помогает анализ фактической (реальной) состязательности сторон в процессе.

Данное условие может быть реализовано, только если имело место «равенство оружия» сторон, т.е. каждой из сторон в разбирательстве были предоставлены равные возможности по отстаиванию своей позиции по делу, которые не ставят ее в существенно менее благоприятное положение по сравнению с оппонентом <1>. В частности, участниками процесса признается право ознакомиться с доказательствами до начала рассмотрения дела в судебном заседании, выразить свое мнение относительно наличия, содержания и подлинности представленных доказательств заблаговременно в письменном виде — при необходимости <2>. Каждая из сторон судебного разбирательства должна иметь реальную возможность «представить» свое дело (быть уведомленной о замечаниях и доказательствах, представленных оппонентом, иметь возможность прокомментировать их, а также представить свои доводы и возражения) в условиях, в которых ни одна из них не имеет явного преимущества в процессе по отношению к другой.

———————————

<1> См., например: Постановления ЕСПЧ от 10 мая 2007 г. по делу «Ковалев против России» (Kovalev v. Russia, N 78145/01), от 16 ноября 2006 г. по делу «Климентьев против России» (Klimentyev v. Russia, N 46503/99).

<2> См.: решение ЕСПЧ от 14 января 2003 г. по вопросу приемлемости жалобы по делу «Аркадий Иванович Викторов против России» (Arkadiy Ivanovich Viktorov v. Russia, N 61605/00).

 

Следовательно, судебное разбирательство не будет признано справедливым, если, например, одна из сторон была лишена возможности изложить и защитить свою позицию. Так, возможность для сторон участвовать в процессе по делу с помощью переводчика (если лицо не владеет соответствующим языком) является необходимой гарантией состязательности и характеризует судебный процесс с точки зрения его справедливости. Необоснованно говорить о справедливости судебного разбирательства, когда одна из сторон была лишена возможности представлять относящиеся к делу документы.

О «равенстве оружия» сторон, т.е. фактической состязательности сторон в процессе, нельзя говорить и тогда, когда, к примеру, суд не вызывал и не заслушал главного свидетеля (нескольких свидетелей), выступающего в пользу одной стороны, чем создал преимущества для другой стороны процесса.

Например, в деле «Каспаров и другие против России» <1> заявители, задержанные при спорных обстоятельствах (относительно как цели пребывания, так и времени и места задержания), были признаны виновными в нарушении правил проведения демонстрации, а их жалобы отклонены судом. Европейский суд установил нарушение принципа равенства сторон и права на справедливое судебное разбирательство на следующем основании: при оценке различавшихся версий имевшего место события, предложенных милицией и задержанными, судья руководствовался данными милицейского протокола, отказавшись заслушать свидетелей защиты без оценки относимости их показаний. ЕСПЧ отметил, что заявителям не была предоставлена разумная возможность эффективно изложить в судебном процессе свою версию происшествия.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 3 октября 2013 г. по делу «Каспаров и другие против России» (Kasparov v. Russia, N 21613/07).

 

Важно заметить, что п. 1 ст. 6 Конвенции не требует от государств — участников Конвенции закрепления в национальной правовой системе исключительно состязательной модели процесса. Требование справедливости судебного разбирательства предполагает наличие такого характера судопроизводства, который дает сторонам принципиальную возможность представлять доказательства в защиту своей позиции, быть информированными обо всех приобщенных к делу материалах и доказательствах, делать замечания, представлять возражения на доводы другой стороны с целью оказать воздействие на решение суда <1>. Национальное законодательство может закрепить такой характер процесса по-разному, но избранный способ должен гарантировать участникам разбирательства равные возможности защиты.

———————————

<1> См., например: Постановление ЕСПЧ от 20 февраля 1996 г. по делу «Вермюлен против Бельгии» (Vermeulen v. Belgium).

 

В-третьих, необходимо упомянуть такие аспекты справедливого судебного разбирательства, как независимость и законность назначения экспертов и экспертиз.

В этом ключе определенный интерес представляет высказанная ЕСПЧ позиция в отношении баланса процессуальных возможностей стороны обвинения и стороны защиты в российском уголовном процессе при назначении экспертизы. Так, в деле «Матыцина против России» <1> заявительница жаловалась на существенно более невыгодное положение по сравнению со стороной обвинения в части использования для подтверждения своей позиции такого доказательства, как заключение эксперта. В частности, сторона защиты не участвовала в подготовке экспертных заключений на этапе предварительного расследования; основной эксперт обвинения, будучи единственным лицом, утверждавшим о наличии прямой причинной связи между действиями обвиняемой и последующим психическим расстройством потерпевшей, не участвовал в заседании суда; суд отказал в назначении другой экспертизы (хотя два других эксперта считали необходимым проведение дополнительной экспертизы). Европейский суд, изучив российское законодательство по вопросу о назначении судебных экспертиз, пришел к выводу, что сторона защиты (имеющая право ходатайствовать о назначении экспертизы, предлагать кандидатуры экспертов и вопросы для них) не имеет прав стороны обвинения в части получения экспертных заключений, в результате чего лишена возможности оспорить заключение, представленное обвинением, путем противопоставления им собственных доказательств. ЕСПЧ заключил, что совокупность таких ограничений ставит сторону защиты в неблагоприятное положение по отношению к стороне обвинения.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 27 марта 2014 г. по делу «Матыцина против России» (Matytsina v. Russia, N 58428/10).

 

Помимо этого Европейский суд обращает внимание на необходимость эффективного использования государственными судами предоставленных им национальным законодательством инструментов для осуществления руководства судебным процессом, в частности, в отношении производства судебных экспертиз. Так, в деле «Поспех против России» <1> ЕСПЧ признал, что дело обладало определенной степенью сложности (спор о законности возведения пристройки к общему дому на неразделенном земельном участке) и его разрешение требовало проведения нескольких экспертиз. В рамках этого дела Европейский суд обратил внимание на существенный недостаток в действиях национальных судебных властей — необъяснимые задержки в получении заключений экспертов. В частности, назначенная судом первая экспертиза проводилась более года, дополнительная — год. При этом одной из причин задержек была названа неполная оплата сторонами услуг экспертов. Несмотря на действия заявительницы и второй стороны по делу, ЕСПЧ напомнил, что основная ответственность за задержку судебного разбирательства, вызванную проведением экспертиз, лежит полностью на государстве <2>, и признал нарушенным право на справедливое судебное разбирательство.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 2 мая 2013 г. по делу «Поспех против России» (Pospekh v. Russia, N 31948/05).

<2> Постановление ЕСПЧ от 25 июня 1987 г. по делу «Капуано против Италии» (Capuano v. Italy, N 9381/81).

 

В-четвертых, оценка справедливости судебного разбирательства требует обязательного учета законности методов получения доказательств. Европейским судом выработана позиция, согласно которой приобщение к делу незаконно полученных доказательств будет являться нарушением права на справедливое судебное разбирательство только в том случае, если окончательный судебный акт в большей степени основан на указанных доказательствах, а заявитель был лишен возможности оспорить их достоверность и факт использования <1>.

———————————

<1> См., например: Постановления ЕСПЧ от 12 июля 1988 г. по делу «Шенк против Швейцарии» (Schenk v. Switzerland), от 10 марта 2009 г. по делу «Быков против России» (Bykov v. Russia, N 4378/02).

 

Так, в деле «S.C. IMH Сучава С.Р.Л. против Румынии» <1> коммерческая организация была признана виновной в продаже дизельного топлива, смешанного с водой. Национальные суды при рассмотрении в разных процессах двух жалоб компании на незаконность применения наказания (виновной она была признана двумя разными государственными органами) вследствие того, что решения основаны на результатах экспертизы, образцы для которой были получены ненадлежащим образом, пришли к прямо противоположным выводам. Одни признали экспертные заключения недопустимым доказательством ввиду нарушения порядка изъятия и хранения образцов, другие проигнорировали этот довод. При этом экспертные заключения являлись основным доказательством в обоих судебных разбирательствах. Европейский суд признал, что оцененное судами по-разному доказательство имело решающее значение для установления фактов по обоим делам, несмотря на то что во втором деле государственный орган ссылался и на другие документы помимо экспертного заключения (эти документы не получили оценки в судебном акте, что не позволяет говорить об их значимости для принятия судебного решения). При этом суд, рассматривавший второе дело, был осведомлен о вынесенном ранее решении и об оценке, которую в нем получило данное доказательство, однако не привел мотивов для обоснования своего решения посредством противоположного вывода о допустимости данного доказательства. ЕСПЧ отметил, что с учетом его решающей роли для исхода дела от судов требовался конкретный и ясный ответ на довод заявителя о недопустимости этого доказательства, и признал, что в данном деле имел место факт нарушения права на справедливое судебное разбирательство.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 29 октября 2013 г. по делу «S.C. IMH Сучава С.Р.Л. против Румынии» (S.C. IMH Suceava S.R.L. v. Romania, N 24935/04).

 

В-пятых, основанием для того, чтобы говорить об отсутствии справедливого судебного разбирательства, может выступить и недостаточность мотивировки судебных актов.

Важность полноты мотивировочной части для целей признания судебного разбирательства справедливым неоднократно подчеркивалась в практике Европейского суда: европейские стандарты судебного разбирательства требуют от национальных судов приведения обоснования принимаемых судебных актов по любым категориям рассматриваемых дел. Следовательно, нарушением требований п. 1 ст. 6 Конвенции может быть признана ситуация, когда национальным судом при принятии судебного акта были проигнорированы доводы, представленные одной из сторон.

К примеру, подобная ситуация имела место в деле «Кузнецов и другие против Российской Федерации» <1>: основной довод заявителей был оставлен за рамками судебной проверки и, следовательно, не был рассмотрен по существу. ЕСПЧ указал в своем решении: «…национальные суды не исполнили своей обязанности изложить основания для своих решений, не доказали, что позиции сторон были заслушаны в ходе справедливого разбирательства и при соблюдении принципа равенства». То есть уклонение национальных судов от рассмотрения довода заявителя было квалифицировано Европейским судом как невыполнение судами обязанности обосновать свое решение и обеспечить соблюдение справедливости судебного процесса, что в конечном счете и определило вывод Суда о нарушении права заявителя на суд. При этом Европейский суд не говорит об обязанности национальных судов принимать все доводы сторон и приобщать все доказательства, но судебные органы должны указывать основания для отклонения доводов и отказа в приобщении доказательств: «…несмотря на то, что национальные суды обладают определенной свободой усмотрения при выборе аргументов в конкретном деле и принятии доказательств, представляемых сторонами, судебный орган обязан обосновывать свои действия, указывая мотивы своих решений» (дело «Суоминен против Финляндии» <2>).

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 11 января 2007 г. по делу «Кузнецов и другие против Российской Федерации» (Kuznetsov v. Russia, N 184/02).

<2> Постановление ЕСПЧ от 1 июля 2003 г. по делу «Суоминен против Финляндии» (Suominen v. Finland, N 37801/97).

 

Примером уклонения национального суда от надлежащей мотивировки судебного решения может служить и дело «Галич против России» <1>. В данном деле заявитель обратился в национальный суд с требованием о взыскании с должника по договору займа основного долга и процентов за неисполнение денежного. Суд первой инстанции удовлетворил иск частично, а суд кассационной инстанции, отклонив кассационную жалобу заявителя, по собственной инициативе уменьшил сумму процентов годовых (хотя этот вопрос сторонами дела не поднимался), не приведя никаких правовых оснований такого решения. Европейский суд при рассмотрении данного дела сделал ряд важных заключений. В частности, он отметил: «…в судебном разбирательстве по гражданскому делу сторонам также должна быть предоставлена разумная возможность давать свои комментарии относительно всех существенных вопросов по делу. Европейскому суду нет необходимости давать абстрактное определение тому, что означает «разумная возможность» — ее существование по конкретному делу зависит от слишком большого количества факторов. Например, гражданские суды не связаны доводами сторон; суды имеют право определять применимое право, толковать доказательства по-новому и так далее». Применительно к вопросу об уменьшении судом кассационной инстанции подлежащих выплате процентов за неисполнение денежного обязательства Европейский суд признал следующее: «Самостоятельное рассмотрение судом на основании материалов дела определенных вопросов является приемлемым. Однако ввиду отсутствия какого-либо мотивированного решения в связи с этим Европейский суд не вправе идти на подобные уступки и приходит к выводу, что вопрос «соразмерности» суммы присужденных процентов за неисполнение денежного обязательства не мог рассматриваться судом кассационной инстанции без учета мнения сторон… Европейский суд приходит к выводу, что, признавая, что суд кассационной инстанции был вправе по своему усмотрению уменьшить размер подлежащих выплате процентов за неисполнение денежного обязательства при особых обстоятельствах дела, лишив стороны возможности привести свои доводы в связи с рассматриваемым вопросом, что не являлось исключительно формальным нарушением, он не использовал предоставленное ему право усмотрения в соответствии с требованиями пункта 1 статьи 6 Конвенции».

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 13 мая 2008 г. по делу «Галич против России» (Galich v. Russia, N 33307/02).

 

В-шестых, при рассмотрении вопроса относительно справедливости судебного разбирательства нельзя исключать оценку порядка и фактической возможности обжалования вынесенного судебного акта сторонами, а также невозможности вмешательства в порядок обжалования со стороны лиц, не участвующих в деле, и лиц, чьи права не затронуты вынесенным судебным актом.

Часть 1   Часть 2   Часть 3

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code