Объект и предмет преступлений, связанных с загрязнением водных объектов

В статье рассмотрена проблема определения объекта и предмета преступлений, связанных с загрязнением водных объектов, в основе которой лежат терминологические неточности российского законодательства. Определяются типичные признаки предмета и объекта отдельных экологических преступлений в рассматриваемой сфере.

 

Проблемы квалификации экологических преступлений нередко обусловлены сложностями определения объекта и предмета посягательства, вызванными несовершенством юридических конструкций, используемых в УК РФ. Конечно, некоторые вопросы применения уголовно-правовых норм в области охраны окружающей среды отчасти разъясняются в решениях судов высшей инстанции. Вместе с тем этого бывает недостаточно для преодоления имеющейся неопределенности терминологии и понятийного аппарата, используемых в описании признаков экологических преступлений. Указанная проблема особенно актуальна, в частности, для квалификации преступлений, связанных с загрязнением водных объектов, терминологическая оценка признаков которых имеет принципиальное значение для их уголовно-правовой оценки.

Понятие «водный объект» отсутствует в УК РФ, в то же время он является основополагающим для Водного кодекса РФ, в ст. 2 которого определено, что нормы, регулирующие отношения по использованию и охране водных объектов (водные отношения) и содержащиеся в других федеральных законах, должны соответствовать Водному кодексу РФ. В ряд законодательных актов были внесены изменения, связанные с введением указанного понятия (например, в ГК РФ, КоАП РФ, ЗК РФ, Кодекс внутреннего водного транспорта РФ, ФЗ от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» и другие), однако это не коснулось положений УК РФ.

Так, в ст. 5 Водного кодекса указывается, что водные объекты в зависимости от их режима, физико-географических, морфометрических и других особенностей подразделяются на поверхностные и подземные. К первой группе водных объектов относятся моря или их отдельные части (проливы, заливы, в том числе бухты, лиманы и другие). Если обратиться к нормам УК РФ, непосредственным предметом преступного посягательства которых выступают водные объекты, то таковыми являются и поверхностные воды (ст. 250), и морская среда (ст. 252). На практике, когда предметом преступного посягательства выступает морская вода, а не пресноводные объекты, деяние квалифицируется по ст. 252 УК РФ «Загрязнение морской среды», хотя понятия «море» и «морская среда» с точки зрения естественнонаучного понимания не являются идентичными. В юридической литературе высказывается мнение, что под морской средой следует понимать внутренние морские воды, территориальное море РФ и воды открытого моря <1>. Однако эта точка зрения требует критического осмысления.

———————————

<1> См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева // СПС «КонсультантПлюс»; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.И. Чучаева // СПС «КонсультантПлюс»; Князев А.Г., Чураков Д.Б., Чучаев А.И. Экологические преступления. М.: Проспект, 2009; СПС «Гарант».

 

Терминологические проблемы российского водного законодательства неоднократно становились предметом судебных разбирательств. Так, Федеральный арбитражный суд Дальневосточного округа при рассмотрении кассационной жалобы на решение от 15 мая 2006 г. по делу N А24-1035/06-14 Арбитражного суда Камчатской области давал оценку законности вывода суда о том, что в понятие «поверхностные воды» входят понятия «поверхностные морские водные объекты» и «внутренние морские воды». В действовавшем на тот момент Водном кодексе 1995 г. водные объекты подразделялись на: поверхностные водные объекты, внутренние морские воды, территориальное море РФ и подземные водные объекты. Законодатель, устанавливая эту классификацию, руководствовался в том числе нормами международного права и положениями федерального законодательства о внутренних морских водах и территориальном море. Представляется, что в рассматриваемом случае произошло смешение понятия «море» в пространственном понимании и естественнонаучном значении как компонента окружающей среды. Федеральный арбитражный суд Дальневосточного округа по рассматриваемому делу указал, что нормами Водного кодекса 1995 г. и Федерального закона от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» в качестве объекта природопользования и охраны окружающей среды названы поверхностные водные объекты и подземные воды без подразделения на внутренние морские воды, требующего в этой части отдельного законодательного регулирования <2>.

———————————

<2> См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 17 октября 2006 г., 10 октября 2006 г. N Ф03-А24/06-1/3716 по делу N А24-1035/06-14.

 

В Водном кодексе 2006 г. терминологическая неопределенность устранена, чего нельзя сказать о статьях УК РФ, посвященных загрязнению водных объектов, где наряду с терминами «воды», «поверхностные воды» используются термины «источники питьевого водоснабжения» и «морская среда».

Неточности уголовного и водного законодательства влияют на решение вопросов квалификаций преступлений, предусмотренных соответствующими статьями УК РФ, в том числе на определение их предмета и объекта. Одна из проблем связана с тем, что гидрологический статус некоторых водных объектов не является однозначным. В качестве примера можно привести Каспийское море, которое определяют как бессточное и самое большое озеро на земле, хотя и обладающее некоторыми признаками моря (климатическая зональность и адвекция тепла течениями) <3>. Не вдаваясь в суть гидрологических споров, отметим, что отсутствие ясности в вопросе гидрологического статуса водного объекта служит предпосылкой возникновения правовых пробелов как на уровне международного права (например, определение территориальной юрисдикции прибрежных государств), так и на уровне национального законодательства (создание конкуренции уголовно-правовых норм при квалификации преступлений).

———————————

<3> Чернявский Е.Б. Что есть Каспий и как его поделить? // Природа. 2007. N 1. С. 45.

 

В отношении рассматриваемого объекта в 2003 г. заключена Рамочная конвенция по защите морской среды Каспийского моря, которая вступила в силу 12 августа 2006 г. Этот международный документ однозначно решает вопрос о квалификации преступлений, связанных с загрязнением вод Каспийского моря, на основании ст. 252 УК РФ. Однако в случае загрязнения нескольких водных объектов с различными гидрологическими статусами конкуренция между уголовно-правовыми нормами не исключена.

В отличие от УК РФ в КоАП РФ законодатель избежал подобного рода неточностей, установив административную ответственность за нарушение правил охраны водных объектов, не выделяя море в качестве самостоятельного объекта охраны. Приведем фабулу одного судебного дела, иллюстрирующего сложности, которые могут возникнуть при квалификации преступного деяния в схожей ситуации при наличии более существенного ущерба.

Общество с ограниченной ответственностью проводило дноуглубительные работы с нарушением требований охраны водных объектов. При этом оно допустило сброс (попадание) нефтепродуктов, повлекший загрязнение акватории р. Волга, что негативно сказалось на состоянии Волжско-Каспийского рыбохозяйственного бассейна, включающего и акваторию Каспийского моря. К административной ответственности по ч. 4 ст. 8.13 КоАП РФ привлечен генеральный директор общества в связи с необеспечением им должного контроля. В ходе судебного разбирательства установлено, что постановление о назначении административного наказания, вынесенное главным специалистом-экспертом отдела по надзору на море Департамента Федеральной службы по надзору в сфере природопользования по ЮФО, являлось законным и обоснованным, а наказание соответствовало санкции ч. 4 ст. 8.13 КоАП РФ <4>. В рассматриваемом случае отсутствие конкретизации в отношении гидрологического статуса водного объекта, который был подвергнут загрязнению, не влияло на квалификацию административного правонарушения. Однако в схожей ситуации при наличии последствий в виде существенного вреда окружающей среде или здоровью человека вопрос об уголовно-правовой квалификации деяния может вызвать определенные трудности.

———————————

<4> См.: решение Кировского районного суда г. Астрахани от 29 января 2013 г. по делу N 12-45/2013 (12-864/2012).

 

При возникновении сложностей, связанных с толкованием бланкетных признаков ст. ст. 250 и 252 УК РФ, необходимо ориентироваться на нормы водного законодательства. Это правило находит свое подтверждение в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 г. N 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования». Аналогичный принцип по вопросу применения отраслевой терминологии закреплен в совместном Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 11 июня 1999 г. N 41/9, в котором указано, что институты, понятия и термины гражданского и других отраслей законодательства РФ при использовании в других отраслях права должны применяться в том значении, в каком они используются в гражданском, семейном и иных отраслях законодательства, если иное не оговорено.

В случае возникновения спорных вопросов о том, какому именно водному объекту был причинен вред, целесообразно обращаться к сведениям из государственного водного реестра, порядок формирования которого определен Постановлением Правительства РФ от 28 апреля 2007 г. N 253. Указанный реестр должен содержать информацию обо всех водных объектах, к которым относятся в соответствии со ст. 5 Водного кодекса РФ моря или их отдельные части (проливы, заливы, в том числе бухты, лиманы и другие); водотоки (реки, ручьи, каналы); водоемы (озера, пруды, обводненные карьеры, водохранилища); болота; природные выходы подземных вод (родники, гейзеры); ледники, снежники; бассейны подземных вод; водоносные горизонты.

Требование Водного кодекса РФ о включении водных объектов в государственный водный реестр иногда рассматривается как обязательный признак понятия «водный объект» <5>. Однако указанный реестр не содержит в себе исчерпывающей информации. Это связано как с объективными причинами (неизученностью некоторых водных объектов), так и субъективными (наличием большого массива подлежащей обработке информации, которая представляется разными федеральными ведомствами для формирования базы данных). Несмотря на это, именно государственный водный реестр является официальным источником, содержащим сведения о водных объектах, находящихся на территории Российской Федерации.

———————————

<5> Комментарий к Водному кодексу Российской Федерации от 3 июня 2006 г. N 74-ФЗ (постатейный) / Под ред. О.Л. Дубовик // СПС «КонсультантПлюс».

 

В ст. 250 УК РФ в качестве предмета преступного посягательства рассматриваются также и источники питьевого водоснабжения. Основываясь на положениях ст. 43 Водного кодекса РФ, их можно определить как защищенные от загрязнения и засорения поверхностные и подземные водные объекты, используемые для целей питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения, пригодность которых для указанных целей определяется на основании санитарно-эпидемиологических заключений. Таким образом, источники питьевого водоснабжения являются особой категорией водных объектов, хотя они непосредственно не названы в ст. 5 Водного кодекса РФ.

Рассмотренные проблемы определения предметов посягательств противоправных деяний, предусмотренных ст. ст. 250 и 252 УК РФ, непосредственно связаны с установлением объектов соответствующих преступлений. В юридической литературе встречаются различные точки зрения по этому вопросу. Так, Э.Н. Жевлаков определяет объект преступлений, предусмотренных ст. 250 УК РФ, как отношения в сфере обеспечения экологической безопасности, охраны и рационального использования вод; объектом преступлений, предусмотренных ст. 252 УК РФ, по его мнению, являются отношения по обеспечению глобальной экологической безопасности в сфере охраны вод и живых ресурсов моря <6>.

———————————

<6> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / А.В. Бриллиантов, Г.Д. Долженкова, Я.Е. Иванова и др.; под ред. А.В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2010; СПС «КонсультантПлюс».

 

А.Г. Князев, Д.Б. Чураков, А.И. Чучаев рассматривают в качестве объекта преступлений, предусмотренных ст. 250 УК РФ, отношения по обеспечению сохранности нормального качества водных ресурсов как природного условия жизни и здоровья людей, функционирования сельскохозяйственного производства, лесоводства и рыболовства; объектом преступлений, предусмотренных ст. 252 УК РФ, являются отношения по обеспечению охраны морской среды от загрязнения и правомерности ее использования <7>.

———————————

<7> Князев А.Г., Чураков Д.Б., Чучаев А.И. Экологические преступления. М.: Проспект, 2009; СПС «Гарант».

 

На наш взгляд, у преступлений, предусмотренных ст. ст. 250 и 252 УК РФ, единый объект посягательства — общественные отношения в сфере охраны водных объектов. Необходимо принимать во внимание, что, во-первых, определение термина «морская среда» в международном и российском законодательстве отсутствует; во-вторых, с точки зрения естествознания правильнее, на наш взгляд, вести речь о водной среде как таковой, а если выделять морскую среду, то необходимо выделять и пресноводную; в-третьих, как уже рассматривалось выше, предметом преступного посягательства деяний, предусмотренных как ст. 250 УК РФ, так и ст. 252 УК РФ, фактически являются водные объекты.

Обосновывая указанное положение, отметим, что понимание объекта преступного посягательства должно носить практическое значение. Тем более что искусственное «расщепление» объектов, а соответственно, и ущербов от преступлений умножает возможность квалификационных ошибок <8>.

———————————

<8> См.: Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» / Науч. ред. В.Н. Кудрявцев. М.: Городец, 2007; СПС «КонсультантПлюс».

 

УК РФ содержит и другие нормы, имеющие бланкетные положения и требующие дополнительного толкования в связи с наличием в российском законодательстве понятия «водный объект».

Статья 253 УК РФ предусматривает ответственность за нарушение законодательства Российской Федерации о континентальном шельфе и об исключительной экономической зоне Российской Федерации, которые с правовой точки зрения понимаются как определенным образом установленные районы морского пространства. При квалификации деяний, предусмотренных указанной статьей, важно иметь в виду, что море в пространственном понимании не совпадает с определением его как компонента окружающей среды. Вместе с тем в юридической литературе можно встретить иное мнение относительно континентального шельфа. Так, О.Л. Дубовик, классифицируя экологические преступления по объекту уголовно-правовой защиты, выделяет деяния, посягающие на отдельные элементы окружающей среды, в качестве одного из которых рассматривает континентальный шельф <9>. Э.Н. Жевлаков и Н.В. Суслова, положив за основу классификации экологических преступлений предмет и объект, относят составы, предусмотренные ст. 253 УК РФ, к группе преступлений, посягающих на ряд природных объектов <10>. В.В. Сверчков рассматривает их как преступления в отношении базовых объектов природной среды <11>.

———————————

<9> См.: Дубовик О.Л. Экологические преступления: Комментарий к главе 26 Уголовного кодекса Российской Федерации. М., 1998. С. 88.

<10> См.: Жевлаков Э.Н., Суслова Н.В. Экологическая преступность в Российской Федерации в 1990 — 2000 гг. // Криминология. 2000. N 3. С. 68.

<11> Сверчков В.В. Ответственность за экологические преступления по российскому законодательству. Н. Новгород, 1998. С. 10.

 

Между тем толкование норм международного права и российского законодательства однозначно указывает на то, что понятие континентального шельфа в юридическом смысле отличается от геофизического. Первое из этих понятий включает не только сам шельф, прибрежные районы морского дна, где континентального шельфа в его прямом смысле нет, но и районы морского дна за пределами континентального шельфа. Более того, в литературе встречается мнение о том, что преступления, предусмотренные ст. 253 УК РФ, не относятся к экологическим <12>.

———————————

<12> См.: Экологическое право России / Под ред. В.Д. Ермакова, А.Я. Сухарева. М., 1997.

 

В соответствии с Федеральными законами от 30 ноября 1995 г. N 187-ФЗ «О континентальном шельфе Российской Федерации» и от 17 декабря 1998 г. N 191-ФЗ «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» в указанных морских пространствах Российская Федерация осуществляет юрисдикцию в отношении защиты и сохранения морской среды, а в целях разведки и разработки природных ресурсов реализует суверенные права. Объективная сторона преступлений, предусмотренных ст. 253 УК РФ, выражается в нарушении исключительных прав российского государства в отношении строго установленных в соответствии с нормами международного права сфер деятельности. Морские воды, покрывающие континентальный шельф или составляющие исключительную экономическую зону, рассматриваются в качестве пространственной категории, в которых перечисленными в указанной статье действиями может быть причинен вред безопасности и экономическим интересам государства. Безусловно, эти действия могут иметь в качестве последствий причинение вреда окружающей среде, однако, учитывая, что составы преступлений, предусмотренных ст. 253 УК РФ, являются формальными, экологические интересы становятся вторичными.

Резюмируя сказанное, отметим, что предмет преступления, предусмотренного ст. 253 УК РФ, образуют установленные в соответствии с нормами международного права границы морского пространства, включающие в себя: воды морей или их отдельных частей; шельф и морское дно; биологические ресурсы. Объектом выступают общественные отношения, возникающие в сфере интересов Российской Федерации по обеспечению национальной безопасности на ее континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне.

Водные объекты являются одними из важнейших компонентов окружающей среды. Преступные деяния, имеющие в качестве последствий их загрязнение, могут квалифицироваться не только по вышерассмотренным нормам УК РФ. Проблемам квалификации деяний, устанавливающих запрет определенных действий, которые причиняют или могут причинить вред окружающей среде, посвящен целый ряд публикаций <13>. Анализ судебной практики показывает, что большинство преступлений, имеющих в качестве последствий загрязнение водных объектов, квалифицируется именно по статье 247 УК РФ. Не останавливаясь на проблемах конкуренции ст. ст. 247 и 250, 252 УК РФ, отметим, что водные объекты выступают в качестве предмета преступного посягательства, предусмотренного ст. 247 УК РФ, как один из компонентов окружающей среды. А его объектом являются общественные отношения по охране окружающей среды в целом и обеспечению экологической безопасности.

———————————

<13> См.: Лопашенко Н.А. Квалификация конкуренции норм и типичные совокупности норм гл. 26 УК «Экологические преступления» // Уголовное право. 2007. N 5. С. 46 — 50; Попов И. Некоторые дискуссионные вопросы применения норм гл. 26 УК РФ // Уголовное право. 2013. N 6. С. 44 — 50; и др.

 

Пристатейный библиографический список

  1. Дубовик О.Л. Экологические преступления: Комментарий к главе 26 Уголовного кодекса Российской Федерации. М., 1998.
  2. Жевлаков Э.Н., Суслова Н.В. Экологическая преступность в Российской Федерации в 1990 — 2000 гг. // Криминология. 2000. N 3.
  3. Князев А.Г., Чураков Д.Б., Чучаев А.И. Экологические преступления. М.: Проспект, 2009.
  4. Комментарий к Водному кодексу Российской Федерации от 3 июня 2006 г. N 74-ФЗ (постатейный) / Под ред. О.Л. Дубовик // СПС «КонсультантПлюс».
  5. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / А.В. Бриллиантов, Г.Д. Долженкова, Я.Е. Иванова и др.; под ред. А.В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2010.
  6. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева // СПС «КонсультантПлюс».
  7. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.И. Чучаева // СПС «КонсультантПлюс».
  8. Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» / Науч. ред. В.Н. Кудрявцев. М.: Городец, 2007.
  9. Лопашенко Н.А. Квалификация конкуренции норм и типичные совокупности норм гл. 26 УК «Экологические преступления» // Уголовное право. 2007. N 5.
  10. Попов И. Некоторые дискуссионные вопросы применения норм гл. 26 УК РФ // Уголовное право. 2013. N 6.
  11. Сверчков В.В. Ответственность за экологические преступления по российскому законодательству. Н. Новгород, 1998.
  12. Чернявский Е.Б. Что есть Каспий и как его поделить? // Природа. 2007. N 1.

13. Экологическое право России / Под ред. В.Д. Ермакова, А.Я. Сухарева. М., 1997.

Ю.А.Случевская

«Уголовное право», 2015, N 2

Ключевые слова: предмет преступления, объект преступления, квалификация экологических преступлений, водный объект.

An object and subject of crimes related with water pollution

The article is about the problem of target and object of crimes related to pollution of water bodies, which is based on terminological inaccuracy of the Russian legislation. Formulates typical elements of the target and object of the specific ecological crimes which are set place in the considered area.

 Key words: target of crime, object of crime, qualification of environmental crime, water bodies.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code