Постановление ЕСПЧ от 19.06.2014. «Дело «ООО «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» против РФ

По делу обжалуется жалоба заявителей на изъятие и уничтожение двух партий алкогольных напитков в отсутствие эффективной и своевременной судебной проверки. По делу допущено нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод в части уничтожения второй партии алкогольной продукции.

ООО «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» против Российской Федерации [Uniya OOO and Belcourt Trading Company v. Russia]

(жалобы N 4437/03 и 13290/03)

 

АННОТАЦИЯ ДЕЛА

 

Дело касается изъятия и уничтожения властями Российской Федерации двух партий алкогольных напитков, состоявших из миллиона бутылок водки.

С жалобами в Европейский Суд обратились ООО «Уния», общество с ограниченной ответственностью, зарегистрированное в Российской Федерации, и «Белкорт трейдинг компани», компания, в настоящее время зарегистрированная в г. Белизе. ООО «Уния», по-видимому, было ликвидировано во время разбирательства дела Европейским Судом.

В 1997 — 1998 годах ООО «Уния» импортировало две партии алкогольных напитков в соответствии с договором с «Белкорт трейдинг компани» для продажи в Калининградской области. В апреле 1998 года против руководителей ООО «Уния» было возбуждено уголовное дело о незаконном обороте алкогольных напитков. В частности, ООО «Уния» подозревалось в импорте алкогольной продукции без надлежащей лицензии. В рамках этого разбирательства следователь постановил изъять алкогольную продукцию. После двух этапов разбирательства директор ООО «Уния» был частично оправдан, в сентябре 2005 года разбирательство против него было прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. Тем временем было проведено несколько экспертиз алкогольной продукции, и в части из них заключалось, что алкогольная продукция не отвечала государственным стандартам и представляла угрозу для потребителей. На этом основании первая изъятая партия алкогольных напитков была, согласно официальным документам, уничтожена в сентябре — октябре 1999 года. Вторая партия была направлена в коммерческую организацию в декабре 2002 года и была предположительно переработана в стеклоомыватель.

В течение ряда лет компании-заявительницы безуспешно добивались пересмотра мер, принятых в отношении алкогольной продукции (ее изъятия и последующего уничтожения), или компенсации ущерба. Наконец незаконность уничтожения первой партии была признана на уровне страны решениями, вынесенными в 2005, 2010 и 2011 годах. «Белкорт трейдинг компани» была присуждена компенсация в размере 74 418 700 рублей, а ООО «Унии» — 52 665 032 рубля. Что касается второй партии, власти Российской Федерации и суды решили, что, хотя вторая партия была уничтожена незаконно, компании-заявительницы не доказали, что алкогольная продукция действительно принадлежала им, и отказали в присуждении компенсации.

Со ссылкой на статью 1 Протокола N 1 к Конвенции (защита собственности) и пункт 1 статьи 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) компании-заявительницы жаловались на изъятие и уничтожение двух партий алкогольных напитков в отсутствие эффективной судебной проверки. Что касается первой партии, компании-заявительницы также утверждали, что, во-первых, хотя компенсация, присужденная «Белкорт трейдинг компани», была выплачена, она не покрывала полностью все их потери и не компенсировала моральный вред, и, во-вторых, компенсация, присужденная ООО «Уния», была недостаточной и не могла быть получена по причине ликвидации компании.

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

Дело «ООО «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» (Uniya OOO and Belcourt Trading Company) против Российской Федерации» <1>

(Жалобы N 4437/03 и 13290/03)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 19 июня 2014 г.)

 

———————————

<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.

<2> Настоящее Постановление вступит в силу в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции. Информация о вступлении постановления в силу будет опубликована в следующих выпусках журнала (примеч. редактора).

 

По делу «ООО «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Линоса-Александра Сисилианоса,

Эрика Месе,

Ксении Туркович,

Дмитрия Дедова, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 27 мая 2014 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

 

ПРОЦЕДУРА

 

  1. Дело было инициировано двумя жалобами (N 4437/03 и 13290/03), поданными против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя компаниями (далее — компании-заявительницы).
  2. Первая компания-заявительница — ООО «Уния» (далее — «Уния»), общество с ограниченной ответственностью, зарегистрированное в Альшеевском районе Республики Башкортостан в соответствии с законодательством Российской Федерации. Как следует из материалов дела, во время разбирательства дела Европейским Судом эта компания была ликвидирована и более не существует в качестве юридического лица.
  3. Вторая компания-заявительница — «Белкорт трейдинг компани», первоначально была зарегистрирована в Республике Ирландия, затем в штате Делавэр (Delaware) (США), а впоследствии в г. Белизе (Belize).
  4. Жалобы компаний-заявительниц были поданы 28 декабря 2002 г. и 17 марта 2003 г. соответственно. Интересы первой компании-заявительницы представляла Е. Алексеенкова, адвокат, практикующая в г. Калининграде. Интересы второй компании-заявительницы представляли ее директор М. и М. Рубинштейн, проживающие в Калининградской области (Российская Федерация).
  5. Власти Российской Федерации были представлены бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук, а впоследствии — Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
  6. Компании-заявительницы утверждали, что их имущество было изъято и уничтожено и что отсутствовала эффективная судебная проверка изъятия и уничтожения.
  7. Палата решила объединить производство по жалобам (пункт 1 правила 42 Регламента Суда). Решением от 7 октября 2010 г. Европейский Суд признал жалобы приемлемыми.
  8. Компании-заявительницы и власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда) по существу дела. После консультаций со сторонами Палата решила, что слушания по существу дела не требуется (пункт 3 правила 59 Регламента Суда, последняя часть), стороны ответили в письменной форме на объяснения друг друга.

 

ФАКТЫ

 

  1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

  1. Уголовное дело против М. Головкина

 

  1. В 1997 — 1998 годах первая компания-заявительница («Уния») ввезла несколько партий алкогольных напитков в Калининградскую область на основании договора со второй компанией-заявительницей («Белкорт трейдинг компани»). Алкогольные напитки были произведены в Германии и Бельгии. «Уния» действовала как комиссионер (агент), а в некоторых случаях — как покупательница алкогольной продукции. Первоначальная цена алкогольной продукции, продававшейся производителем, колебалась от 1,09 до 1,12 немецкой марки за бутылку. Согласно договорам между второй и первой компаниями-заявительницами, цена алкогольной продукции колебалась в размере примерно от 7,25 и 7,41 доллара США за бутылку. По этой цене алкогольная продукция декларировалась на границе. Розлив алкогольной продукции осуществлялся производителем. После таможенного оформления алкогольная продукция продавалась в Калининградской области под различными брендами (такими как «Петров-Лимон», «Экстра-Уния» и «Дринк-Уния») в пластиковых и стеклянных бутылках. Как утверждают власти Российской Федерации, с ноября 1997 года по апрель 1998 года «Уния» ввезла и продала алкогольной продукции на сумму 20 000 000 долларов США.
  2. 29 апреля 1998 г. милиция возбудила уголовное дело по подозрению в незаконном обороте алкогольной продукции со стороны руководства «Унии» (N 52012). В частности, милиция подозревала, что «Уния» ввозила алкогольную продукцию в отсутствие надлежащей лицензии (далее — уголовное разбирательство или дело N 52012), нарушая статью 171 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) (незаконное предпринимательство). Представляется, что в то время как оптовая торговля водкой требовала лицензирования, алкогольная продукция была задекларирована на границе как «спиртовая настойка», для которой не требовалось лицензирования.
  3. В рамках уголовного дела директор калининградского филиала «Унии» М. Головкин был обвинен в соответствии со статьей 171 УК РФ. Следователь квалифицировал преступление, вменявшееся М. Головкину, как совершенное «в особо крупном размере». Власти Российской Федерации исчислили ущерб, причиненный государству, с учетом цены двух лицензий, которые должны были приобрести М. Головкин и другие руководители «Унии»: общая операционная лицензия стоимостью 1 544 565 рублей и лицензия на хранение стоимостью 292 215 рублей. Дополнительно власти Российской Федерации указали, что руководители «Унии» «получили «неконтролируемый доход» в сумме 7 634 358 рублей от незаконной деятельности в сфере оборота алкогольных напитков».
  4. В 1999 году М. Головкин и несколько других руководителей «Унии» были также обвинены в соответствии с частью 2 статьи 199 УК РФ в уклонении от уплаты налогов с организаций. Как утверждали власти Российской Федерации, М. Головкин подозревался в «искусственном занижении цены на импортный алкоголь в договорах между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани» с целью уменьшения суммы налогов, подлежащих уплате на территории Российской Федерации». М. Головкин и другие обвинялись также в легализации денежных средств (часть третья статьи 174 УК РФ).
  5. 31 мая 2005 г. Балтийский районный суд г. Калининграда (далее — Балтийский районный суд) признал М. Головкина виновным в незаконном предпринимательстве. Районный суд, в частности, установил, что с октября 1997 года по май 1998 года он в качестве директора калининградского филиала «Унии» импортировал 2 459 756 литров различных видов алкогольных напитков стоимостью 17 871 860 долларов США. Районный суд решил, что для таких операций требовалась специальная лицензия, которой М. Головкин не имел. По другим обвинениям М. Головкин и другие были оправданы или прокуратура отказалась от них. Подробнее об уголовном разбирательстве против М. Головкина см. Постановление Европейского Суда по делу «Головкин против Российской Федерации» (Golovkin v. Russia) от 3 апреля 2008 г., жалоба N 16595/02 <1>.

———————————

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 10/2009.

 

  1. 22 сентября 2005 г. Калининградский областной суд, рассмотрев жалобу, отменил приговор от 31 мая 2005 г. и прекратил уголовное дело против М. Головкина в связи с истечением срока давности для привлечения его к уголовной ответственности.

 

  1. Первая партия алкогольных напитков (337 104 бутылки, принадлежавшие «Белкорт трейдинг компани», и 120 317 бутылок, принадлежавших «Унии»)

 

  1. Изъятие и уничтожение первой партии

 

(a) Изъятие

 

  1. С мая по октябрь 1998 года следователь милиции Ж., ответственный за расследование уголовного дела N 52012, распорядился об изъятии алкогольной продукции, ввезенной «Унией». В соответствии с его постановлением с июня по сентябрь 1998 года милиция изъяла свыше 450 000 литровых бутылок ликера, хранившихся на различных складах (далее — первая партия). Первая партия прошла таможенное оформление, и все таможенные пошлины были уплачены.
  2. Согласно последним судебным решениям по поводу этих событий, 120 317 бутылок, изъятых следователем, принадлежали первой компании-заявительнице («Унии»), а 337 104 бутылки являлись собственностью второй компании-заявительницы («Белкорт трейдинг компани»).
  3. Как утверждают власти Российской Федерации, первая партия алкогольных напитков была изъята в соответствии со статьей 167 Уголовно-процессуального кодекса <1>. В подтверждение своего объяснения они предоставили копии нескольких постановлений следователя Ж. об изъятии, датированных с 19 мая по 26 октября 1998 г. Из этих документов следует, что алкогольная продукция изымалась по двум различным основаниям: в целях возможной конфискации имущества обвиняемых (М. Головкина и других) или как вещественное доказательство преступления в уголовном разбирательстве против М. Головкина. Таким образом, постановления об изъятии формулировались как «постановление о наложении ареста на имущество» или как «постановление о производстве выемки».

———————————

<1> Здесь и далее имеется в виду УПК РСФСР (прим. переводчика).

 

  1. Постановления о производстве выемки ссылались на статью 197 УПК («Меры к установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого»), которая, по-видимому, не имела отношения к полномочиям следователя по изъятию предметов или определению «вещественного доказательства».
  2. Все постановления об изъятии содержали краткий обзор обвинений, выдвинутых против М. Головкина в соответствии со статьей 171 УК РФ («незаконное предпринимательство»), и указывали, где может находиться данная алкогольная продукция. Постановления, которые ссылались на статью 175 Уголовно-процессуального кодекса (например, постановления от 16 и 18 июня 1998 г.), указывали, что постановление о наложении ареста выносится с целью обеспечения возможного возмещения ущерба и/или конфискации имущества подозреваемого (а именно М. Головкина и других руководителей «Унии»). Некоторые постановления об изъятии (см., например, постановление о производстве выемки от 26 октября 1998 г. и постановление о «наложении ареста на имущество» от 19 мая 1998 г.) упоминали, что преступление, вменяемое М. Головкину и другим («незаконное предпринимательство»), причинило ущерб государству в размере 1 000 000 рублей. В прочих отношениях постановления об изъятии имели практически одинаковое содержание.
  3. Как утверждают компании-заявительницы, на основании постановлений о производстве выемки следственные органы провели ряд обысков и выемок по различным адресам. В общей сложности они изъяли 162 246 бутылок в порядке «производства выемки» и 295 235 бутылок в порядке «наложения ареста на имущество». Алкогольная продукция изымалась у обеих компаний-заявительниц по двум основаниям. Цена изъятой алкогольной продукции колебалась от 7,31 до 7,41 доллара США за бутылку.
  4. Помимо изъятия алкогольных напитков следователь провел обыски в офисах «Унии» и изъял официальные штампы и печати.

 

(b) Первая и вторая экспертизы качества алкогольной продукции

 

  1. 29 июня 1998 г. пять бутылок из изъятой алкогольной продукции были исследованы в г. Москве в Центральной <2> лаборатории государственной таможенной службы по запросу следователя. Эксперты заключили, что содержимое одной бутылки может характеризоваться как «водка» согласно государственному производственному стандарту для ликера (ГОСТ 12712-80) <1>. Содержимое четырех других бутылок могло характеризоваться как «горький ликер» (государственный производственный стандарт ГОСТ 7190-93). Эксперты заключили, что алкогольная продукция изготовлена из пищевого спирта в соответствии с традиционными способами и пригодна для потребления (в случае потребления в разумных количествах).

———————————

<1> Указанный ГОСТ регулировал приготовление водок и водок особых (примеч. переводчика).

<2> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду Главная таможенная лаборатория Государственного таможенного комитета Российской Федерации (примеч. переводчика).

 

  1. 13 июля 1998 г. следователь назначил еще одну экспертизу алкогольной продукции (далее — вторая экспертиза). Он направил экспертам 10 бутылок алкогольной продукции, изъятой следователем ранее. Новая экспертиза была поручена Центру экспертизы <2> Министерства внутренних дел в г. Москве.

———————————

<2> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду Экспертно-криминалистический центр Министерства внутренних дел Российской Федерации (примеч. переводчика).

 

  1. 14 августа 1998 г. было подготовлено заключение второй экспертизы. Эксперты установили, что некоторые ингредиенты, указанные на этикетках, отсутствовали в содержимом бутылок (например, лимонная кислота и некоторые ароматизирующие вещества, что касается бутылок с этикетками «Петров-Лимон»). Эксперты также установили, что все физико-химические характеристики алкогольной продукции соответствуют государственному производственному стандарту ликера (ГОСТ 7190-93). Однако алкогольная продукция не могла характеризоваться как «горький ликер»: ее исследование выявило, что алкогольная продукция была изготовлена из этилового спирта, произведенного из непищевого сырья, тогда как согласно законодательству Российской Федерации она должна производиться из пищевого спирта растительного происхождения. Эксперты основали свое заключение на весьма низкой доле метанола в исследованной алкогольной продукции. Эксперты отметили, что такая продукция потенциально опасна для потребителей.

 

(c) Уничтожение алкогольной продукции

 

  1. 26 января 1999 г. следователь заключил, что изъятый ликер представлял собой «бесхозяйное имущество». Как указал следователь, первая партия была приобретена «Унией» у «Белкорт трейдинг компани». С января по март 1998 года алкогольная продукция была якобы возвращена «Белкорт трейдинг компани». Факт возврата подтверждался несколькими счетами, выданными «Унией», а также «соглашением о взаимном урегулировании задолженности», подписанным «Унией» и «Белкорт трейдинг компани» 18 марта 1998 г. и обнаруженным следственными органами. Соглашение было подписано от имени «Белкорт трейдинг компани» его поверенным И. Последний был допрошен следователем. Он сообщил, что никогда не слышал о «Белкорт трейдинг компани» или какой-либо алкогольной продукции. На этом основании следователь решил, что алкогольная продукция не имела законного владельца. На основании экспертного заключения от 14 августа 1998 г. следователь решил, что это была «непищевая» алкогольная продукция и бесхозяйное имущество. Он распорядился о направлении алкогольной продукции в компетентный региональный орган (далее — Комиссия по алкогольной продукции) <3> «для решения вопроса о реализации или переработке».

———————————

<3> Так в оригинале. В арбитражных решениях упоминается Межведомственная комиссия по проведению единой государственной политики по предупреждению и пресечению незаконного производства и оборота алкогольной продукции Калининградской области (примеч. переводчика).

 

  1. 30 апреля 1999 г. отдел милиции подписал соглашение с коммерческой организацией «Факел», которая обязалась уничтожить алкогольную продукцию за 29 956 рублей.
  2. 1 июня 1999 г. Комиссия по алкогольной продукции провела заседание. Согласно протоколу заседания, государство приобрело право собственности на алкогольную продукцию, полученную Комиссией от следователя 26 января 1998 г. Власти Российской Федерации представили протокол Комитета по охране окружающей среды Калининградской области, санкционировавший уничтожение изъятой алкогольной продукции («Экстра-Уния», «Дринк-Уния» и «Петров-Лимон»).
  3. С 13 сентября по 21 октября 1999 г. первая партия алкогольных напитков была предположительно уничтожена. Согласно официальным документам потребовалось семь дней на уничтожение более чем 460 000 литровых бутылок алкогольных напитков путем сожжения алкогольной продукции или ее слива в систему канализации.

 

  1. «Частное определение» Балтийского районного суда

 

  1. В неустановленную дату во время судебного разбирательства по уголовному делу N 52012 М. Головкин просил Балтийский районный суд назначить дополнительную экспертизу алкогольной продукции, ранее изъятой следователем. 16 марта 2000 г. суд удовлетворил ходатайство и поручил экспертизу другой группе экспертов.
  2. 25 мая 2000 г. эксперты заключили, что шесть образцов алкогольных напитков могут характеризоваться как «горький ликер» и соответствуют государственным производственным стандартам ГОСТ 7190-93 и ГОСТ 12712-80 и санитарно-гигиеническому стандарту СанПиН 2.3.2.560-96. Эксперты не согласились с выводами предыдущей экспертной комиссии о том, что алкогольная продукция изготовлена из непищевого спирта. Власти Российской Федерации утверждали, что новая экспертиза «не учитывала выводов предыдущих экспертиз».
  3. 24 ноября 2000 г., после оправдания М. Головкина, Балтийский районный суд вынес частное определение в адрес милиции и областной прокуратуры. В этом определении суд указал, что «выемка» осуществлялась с процессуальными нарушениями: следователь не приобщил вещественное доказательство к материалам уголовного дела и не разрешил вопрос о месте хранения вещественного доказательства, как того требует Уголовно-процессуальный кодекс. Кроме того, следователь незаконно передал алкогольную продукцию региональным властям для уничтожения. Поскольку алкогольная продукция была изъята как «вещественное доказательство преступления», только суд первой инстанции мог распорядиться ею. Хотя, передавая партию, следователь располагал альтернативным экспертным заключением, в котором указывалось, что алкогольная продукция являлась пищевой, он даже не упомянул это заключение в своем постановлении. Районный суд установил, что уничтожение алкогольной продукции причинило значительный материальный ущерб первой компании-заявительнице. Суд дал указание прокурору Калининградской области принять необходимые меры в этом отношении. Данное определение не было обжаловано и вступило в силу.

 

  1. Уголовное расследование уничтожения алкогольной продукции

 

  1. 31 июля 2000 г. следователь милиции С. начала расследование уничтожения первой партии алкогольных напитков (дело N 022155). Рассмотрев документы об уничтожении алкогольной продукции, она заключила, что оно не могло быть произведено за семь дней. По мнению следователя, потребовались бы 462 рабочих дня для уничтожения алкогольной продукции с использованием метода, описанного в официальных документах. Кроме того, неясно, где находятся все пустые бутылки. Следователь пришла к выводу, что только 2% алкогольной продукции было в действительности уничтожено, местонахождение остальной алкогольной продукции оставалось неизвестным.
  2. 13 января 2002 г. расследование было прекращено. Другой следователь милиции, Я., решил, что следователь Ж. действовал в пределах своих полномочий и обоснованно. Собственник алкогольной продукции оставался неизвестным, поскольку М. Головкин отрицал, что алкогольная продукция принадлежала ему или «Унии», чтобы избежать уголовной ответственности. Кроме того, экспертиза алкогольной продукции от 14 августа 1998 г. (см. § 24 настоящего Постановления) показала, что она была изготовлена из непищевого спирта. В связи с этим следователь посчитал алкогольную продукцию непищевой и «бесхозяйным имуществом» и распорядился ее уничтожить. Она была направлена на утилизацию. Невозможно установить, сколько бутылок алкогольных напитков было уничтожено и что случилось с пустыми бутылками. Следователь также заключил, что, поскольку уголовное разбирательство против М. Головкина все еще продолжалось, невозможно установить, кто является собственником данной алкогольной продукции. В результате дело было прекращено.
  3. 3 сентября 2002 г. Ленинградский районный суд г. Калининграда (далее — Ленинградский районный суд) оставил постановление следователя от 13 января 2002 г. без изменения. Районный суд подтвердил, что следователь действовал в пределах своих полномочий и в соответствии с законом. Комиссия по алкогольной продукции также имела право принимать решение об уничтожении алкогольной продукции.

 

  1. Жалобы «Унии», «Белкорт трейдинг компани» и М. Головкина в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

 

(a) Судебная проверка изъятия

 

(i) Жалобы «Унии» и М. Головкина

 

(альфа) Первый этап (разбирательство на основании статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации)

 

  1. 17 марта 2003 г. Головкин со ссылкой на статью 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) подал жалобу в Балтийский районный суд, который рассматривал его уголовное дело. В этой жалобе М. Головкин просил признать незаконным изъятие первой партии алкогольных напитков. Он утверждал, что 120 317 литров алкогольных напитков принадлежали «Унии», тогда как остальные (337 104 литра) принадлежали «Белкорт трейдинг компани». Неясно, подавал ли М. Головкин эту жалобу от своего имени или от имени первой компании-заявительницы в качестве директора его калининградского филиала.
  2. 17 июня 2003 г. Балтийский районный суд рассмотрел жалобу и отклонил ее. Суд отметил, что изъятое имущество не принадлежало обвиняемому лично и что статья 175 УПК РФ не предусматривает конфискации имущества в качестве наказания. Однако «расследование уголовного дела продолжается, и неясно, будут ли предъявлены новые обвинения или гражданско-правовые требования М. Головкину или другим потенциальным гражданским ответчикам». Суд также отметил, что прокуратура предъявила гражданский иск к М. Головкину, требуя возмещения ущерба на сумму 6 200 566 рублей.
  3. В неустановленную дату в 2003 году Балтийский районный суд направил письмо М. Головкину, информируя его о том, что его жалоба на постановление об изъятии в форме «выемки» не подлежит рассмотрению.
  4. 22 июля 2003 г. Калининградский областной суд оставил без изменения решение нижестоящего суда от 17 июня 2003 г. Он, в частности, указал, что хотя решение от 17 июня 2003 г. относилось только к постановлениям о «выемке», по существу оно также охватывало постановления о «наложении ареста на имущество». Областной суд указал, что, «поскольку расследование по делу продолжается и прокурор предъявил иск о возмещении вреда в интересах государства, [нижестоящий суд] пришел к правильному выводу о том, что жалоба М. Головкина не подлежит рассмотрению».

 

(бета) Второй этап (разбирательство на основании статьи 125 УПК РФ)

 

  1. В 2004 году М. Головкин в качестве представителя «Унии» подал новую жалобу на постановления об изъятии первой партии.
  2. 31 января 2005 г. Балтийский районный суд отказал в рассмотрении жалобы в части «постановлений о наложении ареста», которая по существу являлась той же, что и жалоба, рассмотренная 17 июня 2003 г. М. Головкин подал жалобу, но 12 апреля 2005 г. Калининградский областной суд подтвердил решение нижестоящего суда. В то же время суд принял жалобу в части постановлений о производстве выемки по поводу первой партии.
  3. 20 апреля 2005 г. Балтийский районный суд отказал в рассмотрении жалобы М. Головкина на постановления об изъятии 1998 года (в форме постановления о «наложении ареста на имущество» и постановления о «выемке»), поскольку по существу она являлась той же, что и жалоба, рассмотренная ранее и отклоненная 17 июня и 22 июля 2003 г.

 

(гамма) Разбирательство на основании главы 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации

 

  1. После частичного оправдания М. Головкина и прекращения уголовного дела в остальной части выдвинутых против него обвинений первая компания-заявительница подала жалобу в Балтийский районный суд. Первая компания-заявительница указывала, что суды не разрешили вопроса об алкогольной продукции, изъятой в ходе уголовного разбирательства, и просила суд признать незаконными постановления следователей по поводу изъятия первой партии алкогольных напитков. Представляется, что «Уния» ссылалась на общие положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ), которые предусматривали судебную проверку административных действий («разбирательство на основании главы 25»).
  2. 29 декабря 2005 г. Балтийский районный суд отказал в рассмотрении жалобы «Унии». Он установил, что, поскольку изъятие было произведено в рамках уголовного разбирательства, суд по гражданским делам не имеет компетенции для рассмотрения этого вопроса в рамках гражданского разбирательства. 8 февраля 2006 г. это решение было оставлено без изменения Калининградским областным судом.

 

(ii) Жалобы «Белкорт трейдинг компани»

 

(альфа) Первый этап

 

  1. 19 мая 2003 г. вторая компания-заявительница («Белкорт трейдинг компани») подала жалобу в Балтийский районный суд, со ссылкой на статью 125 УПК РФ. Она просила признать незаконным изъятие алкогольной продукции следователем. Письмом от 16 июня 2003 г. Балтийский районный суд уведомил вторую компанию-заявительницу, что ее жалоба не может быть рассмотрена, поскольку «Белкорт трейдинг компани» не являлась участницей уголовного разбирательства и потому не может подавать такую жалобу.

 

(бета) Второй этап

 

  1. В 2009 году вторая компания-заявительница («Белкорт трейдинг компани») со ссылкой на статью 125 УПК РФ повторно подала свою жалобу на постановление следователя 1998 года об изъятии принадлежавшей ей алкогольной продукции. Компания-заявительница утверждала, что изъятие было необоснованным и противоречило закону.
  2. 20 октября 2009 г. Балтийский районный суд отклонил жалобу второй компании-заявительницы по следующим основаниям. Как указал районный суд, изъятие было назначено компетентным следователем в рамках уголовного дела. Изъятие было организовано в соответствии с порядком, установленным статьями 169, 170, 171, 175 и 176 УПК РФ <1>. Следователь не знал, что часть алкогольной продукции на складах, арендованных «Унией», в действительности находилась в собственности «Белкорт трейдинг компани». Обыск и изъятие проводились в присутствии складского работника. Следователь не был обязан связываться с представителем «Белкорт трейдинг компани».

———————————

<1> Имеется в виду УПК РСФСР (примеч. переводчика).

 

  1. Районный суд также разъяснил разницу между «выемкой» предметов в рамках уголовного разбирательства и «наложением ареста». Районный суд решил, что «природа вменяемых преступлений» давала следователю основания полагать, что могут потребоваться «наложение ареста» и «выемка» алкогольной продукции в качестве вещественного доказательства. На этих основаниях районный суд признал законными постановления о «наложении ареста на имущество» и постановления о «выемке».
  2. 1 декабря 2009 г. Калининградский областной суд в краткой форме согласился с решением от 20 октября 2009 г.

 

(b) Судебная проверка уничтожения продукции

 

  1. В неустановленную дату в 2005 году М. Головкин просил Балтийский районный суд исключить из материалов его уголовного дела два доказательства, а именно заключение экспертизы от 16 ноября 1998 г. и постановление следователя от 26 января 1999 г.
  2. 14 апреля 2005 г. Балтийский районный суд удовлетворил ходатайство М. Головкина. Он установил, что экспертиза от 16 ноября 1998 г. (см. § 124 настоящего Постановления) имела серьезные процессуальные недостатки, которые делали ее недостоверной. Кроме того, суд указал, что постановление следователя от 26 января 1999 г. было основано на экспертизе, которая была признана судом недостоверной. Однако не следователь принимал решение об уничтожении первой партии алкогольных напитков. Он лишь направил ее в Комиссию по алкогольной продукции, которая приняла решение ее уничтожить. В итоге районный суд решил исключить заключение экспертизы из числа доказательств и отклонил остальную часть жалобы.
  3. Уголовное разбирательство против М. Головкина было окончено решениями от 31 мая и 22 сентября 2005 г. В неустановленную дату М. Головкин обжаловал постановление следователя от 26 января 1999 г. по поводу уничтожения первой партии алкогольных напитков в Ленинградский районный суд. Прокурор признал в своем отзыве, что данное постановление было незаконным.
  4. 25 ноября 2005 г. Ленинградский районный суд удовлетворил требование М. Головкина и признал постановление следователя от 26 января 1999 г. незаконным. Суд установил, что вывод следователя о том, что первая партия алкогольных напитков являлась «бесхозяйным имуществом», был недостаточно обоснованным. Таким образом, следователь не имел права распоряжаться имуществом до окончательного разрешения уголовного дела. 17 января 2006 г. Калининградский областной суд оставил решение от 25 ноября 2005 г. без изменения.

 

  1. Требования о возмещении вреда «Белкорт трейдинг компани» и «Унии», предъявленные к государству, и связанные с этим разбирательства

 

(a) Требования о возмещении вреда «Белкорт трейдинг компани», предъявленные к государству по поводу изъятия и уничтожения 337 104 бутылок алкогольных напитков

 

(i) Разбирательство в арбитражных судах

 

(альфа) Первый этап (требования о возмещении вреда, связанные с изъятием и уничтожением)

 

  1. В 2001 году вторая компания-заявительница («Белкорт трейдинг компани») предъявила иск в Арбитражный суд Калининградской области с требованием о возмещении вреда, причиненного изъятием и уничтожением властями 337 104 литров алкогольных напитков, предположительно принадлежавших «Белкорт трейдинг компани» и составлявших часть первой партии. Первая компания-заявительница участвовала в этом разбирательстве в качестве третьего лица.
  2. 2 апреля 2002 г. Арбитражный суд Калининградской области удовлетворил требования «Белкорт трейдинг компани». Суд, в частности, указал, что государство могло законно присвоить право собственности на алкогольную продукцию, принадлежащую второй компании-заявительнице, на основании судебного решения, а не постановления следователя. Следователь не установил, кому принадлежала алкогольная продукция. Кроме того, выводы заключения экспертизы от 14 августа 1998 г. были недостоверны. Новая экспертиза, проведенная по назначению Балтийского районного суда в 2000 году, полностью дискредитировала вторую экспертизу. «Белкорт трейдинг компани» являлась законным собственником части первой партии, ее изъятие было незаконным и произвольным. Декларированная таможенная стоимость алкогольной продукции составляла 7,31 доллара США за бутылку. В итоге Арбитражный суд Калининградской области обязал ответчика (Министерство внутренних дел Российской Федерации) выплатить второй компании-заявительнице 76 810 056 рублей в качестве компенсации ущерба. Ответчик обжаловал решение.
  3. 15 ноября 2002 г. Арбитражный суд Калининградской области, заседая в качестве суда апелляционной инстанции, отменил решение нижестоящего суда. Суд подтвердил, что 337 104 бутылки алкогольных напитков, изъятые следователем и позднее уничтоженные, действительно принадлежали «Белкорт трейдинг компани». Однако Арбитражный суд Калининградской области не согласился с расчетом ущерба, предоставленным истцом, поскольку он был основан на продажной стоимости алкогольной продукции, а не на цене приобретения. Арбитражный суд также отметил, что данная алкогольная продукция была возвращена «Белкорт трейдинг компани» безоговорочно, и у «Унии» отсутствовало обязательство по ее оплате. Арбитражный суд Калининградской области также указал, что в соответствии со статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) только вред, причиненный нарушением закона, подлежит возмещению, а изъятие имело место в рамках уголовного разбирательства против М. Головкина, следовательно, вопрос о незаконности изъятия мог быть разрешен лишь в ходе этого уголовного разбирательства, которое еще продолжается. «Частное определение» Балтийского районного суда от 24 ноября 2000 г. не являлось законным основанием для оценки законности обжалуемых действий следственных органов. В итоге суд апелляционной инстанции отклонил требования второй компании-заявительницы полностью.
  4. 4 марта 2003 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа, заседая в качестве суда кассационной инстанции, оставил без изменения это постановление. 17 июня 2003 г. состав из трех судей Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации отказал в возбуждении надзорного производства, подчеркнув, что «разбирательство, в рамках которого было назначено изъятие алкогольной продукции, еще продолжается, поэтому вышестоящие суды не могут оценить законность действий следственных органов и определить, имеется ли вред, требующий возмещения».

 

(бета) Второй этап (требования о возмещении вреда, связанные с уничтожением)

 

  1. В 2008 году вторая компания-заявительница повторно предъявила иск о возмещении вреда в арбитражный суд, в этот раз в связи с решением следователя об уничтожении первой партии алкогольных напитков.
  2. Вторую компанию-заявительницу представлял в этом разбирательстве М. Головкин, который упоминался в тексте в качестве «директора согласно удостоверению от 28 апреля 2008 г., подтверждавшему его статус».
  3. 20 мая 2009 г. Арбитражный суд Калининградской области отклонил иск второй компании-заявительницы о возмещении вреда. 18 августа 2009 г. Тринадцатый арбитражный апелляционный суд оставил решение без изменения. Апелляционный суд основал свои заключения на двух основных доводах, выдвинутых нижестоящим судом. Во-первых, апелляционный суд отметил, что данная алкогольная продукция была уничтожена не следователем, а Комиссией по алкогольной продукции. Однако законность действий Комиссии по алкогольной продукции никогда не оспаривалась компанией-заявительницей или не устанавливалась судами надлежащим образом. Во-вторых, апелляционный суд отметил, что компания-заявительница не имела «первичных документов», подтверждающих цену алкогольной продукции, и, следовательно, не могла обосновать расчет причиненного ущерба. 23 ноября 2009 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа, заседая в качестве суда кассационной инстанции, оставил без изменения решения судов первой и второй инстанций. 11 февраля 2010 Высший Арбитражный Суд Российской Федерации отказал в возбуждении надзорного производства по этим решениям.
  4. В 2010 году вторая компания-заявительница безуспешно пыталась возобновить разбирательство в арбитражном суде. Окончательное решение об отказе в возобновлении разбирательства было принято Федеральным арбитражным судом Северо-Западного округа 12 ноября 2010 г.

 

(гамма) Третий этап (судебная проверка решения Комиссии по алкогольной продукции)

 

  1. В 2010 году вторая компания-заявительница предъявила иск в арбитражный суд к администрации Калининградской области. Компания-заявительница просила признать незаконными действия Комиссии по алкогольной продукции (уничтожение алкогольных напитков 1 июня 1999 г.).
  2. 2 августа 2010 г. Арбитражный суд Калининградской области отклонил иск второй компании-заявительницы. Арбитражный суд решил, что Комиссия по алкогольной продукции действовала в пределах своих полномочий. Арбитражный суд, в частности, указал:

«…Из решения Комиссии по алкогольной продукции следует, что оно не предусматривало изъятия или конфискации алкогольной продукции, но определяло судьбу алкогольной продукции, которая уже была изъята и не годилась для технической переработки. Это решение было вынесено на основе информации, предоставленной милицией и Комитетом по охране окружающей среды. Комиссия по алкогольной продукции не имела полномочий для разрешения вопроса о том, соответствовало ли закону решение об изъятии или конфискации алкогольной продукции…».

  1. Арбитражный суд дополнительно отметил, что Комиссия по алкогольной продукции была создана главой администрации Калининградской области и была к тому времени упразднена, опять-таки его распоряжением. Правительство Калининградской области не являлось ее правопреемником, поэтому оно не несет ответственности за решения, принятые Комиссией по алкогольной продукции.
  2. Арбитражный суд добавил, что решение Комиссии по алкогольной продукции соответствовало закону и не нарушало прав или законных интересов компании-заявительницы.
  3. Наконец, арбитражный суд указал, что компания-заявительница пропустила срок обжалования оспариваемого решения.
  4. 1 декабря 2010 г. Тринадцатый арбитражный апелляционный суд оставил без изменения решение от 2 августа 2010 г.

 

(ii) Разбирательство в судах общей юрисдикции

 

(альфа) Первый этап

 

  1. 19 июня 2008 г. вторая компания-заявительница предъявила иск о возмещении вреда к государству в соответствии со статьей 139 УПК РФ в связи с действиями следователя. Она просила взыскать 84 276 000 рублей в качестве компенсации ущерба. В своем исковом заявлении компания-заявительница не указала ответчика. Суд определил, что заинтересованным государственным органом является Министерство финансов Российской Федерации, и предложил представителю последнего принять участие в разбирательстве на стороне ответчика.
  2. 22 июля 2008 г. Балтийский районный суд отклонил иск. Заключения суда были основаны на нескольких доводах.
  3. Во-первых, суд отметил, что невозможно установить цену алкогольной продукции и, следовательно, рассчитать сумму ущерба. Алкогольная продукция продавалась со склада в среднем по цене 44,50 рубля за бутылку. Договоры между компаниями-заявительницами устанавливали цену 7,25 доллара США за бутылку. Решение по делу М. Головкина упоминало «фактическую стоимость одного литра алкогольных напитков», которая составляла 3,78 рубля.
  4. Во-вторых, районный суд указал, что «незаконность действий следственных органов должна быть установлена в порядке, предусмотренном УПК РФ». Районный суд добавил, что решение об уничтожении алкогольной продукции было вынесено Комиссией по алкогольной продукции, а не следователем. Районный суд заключил, что отсутствовала причинная связь между действиями следователя и утратой алкогольной продукции.
  5. В итоге районный суд решил, что не представляется возможным рассматривать жалобу с точки зрения положений главы 18 УПК РФ. Однако в резолютивной части районный суд заключил, что иск о возмещении вреда второй компании-заявительницы подлежит «отклонению».
  6. 9 сентября 2008 г. это решение было оставлено без изменения Калининградским областным судом.

 

(бета) Второй этап

 

  1. 15 февраля 2010 г. президиум Калининградского областного суда отменил решение Балтийского районного суда от 22 июля 2008 г., которое было оставлено без изменения 9 сентября 2008 г., и возвратил дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение. Президиум указал, что такие требования должны рассматриваться с точки зрения главы 18 УПК РФ.
  2. 7 апреля 2010 г. Балтийский районный суд повторно рассмотрел иск второй компании-заявительницы о возмещении вреда и отклонил его по существу. Балтийский районный суд указал, что изъятие алкогольной продукции не было признано незаконным «в порядке, установленном действующим законодательством». Тот факт, что Ленинградский районный суд признал, что постановление следователя о направлении алкогольной продукции в Комиссию по алкогольной продукции было незаконным, не имеет значения. Постановление об уничтожении алкогольной продукции было принято не следователем, а Комиссией по алкогольной продукции. Решение Комиссии по алкогольной продукции не было оспорено второй компанией-заявительницей. Районный суд заключил, что отсутствовала причинная связь между действиями следователя и предполагаемым ущербом, причиненным уничтожением алкогольной продукции.
  3. 18 мая 2010 г. Калининградский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил без изменения решение от 7 апреля 2010 г.

 

(гамма) Третий этап

 

  1. 8 ноября 2010 г. президиум Калининградского областного суда отменил решения нижестоящих судов и возвратил дело на новое рассмотрение. Президиум отметил, что алкогольная продукция, изъятая следователем, не была надлежащим образом приобщена к делу в качестве «вещественного доказательства». Президиум учел, что 25 ноября 2005 г. Ленинградский районный суд признал постановление следователя от 26 января 1999 г. незаконным. Президиум указал, что алкогольная продукция была уничтожена в качестве прямого следствия незаконного постановления от 26 января 1999 г. и что иные варианты, кроме уничтожения, отсутствовали. Следовательно, вывод нижестоящих судов об отсутствии причинной связи между действиями следователя и утратой алкогольной продукции являлся сомнительным.
  2. 28 декабря 2010 г. Балтийский районный суд удовлетворил иск второй компании-заявительницы о возмещении вреда частично. Вторую компанию-заявительницу представлял в разбирательстве М. Головкин.
  3. Районный суд установил, что «Белкорт трейдинг компани» была законной владелицей алкогольной продукции, и определил ее цену на основании первичных договоров об импорте, по 7,25 доллара США за бутылку. Районный суд отметил, что ответчик (Министерство финансов Российской Федерации) не оспаривал эту цену. Рассмотрев первичные документы, районный суд установил, что в общей сложности «Белкорт трейдинг компани» лишилась 337 104 литров алкогольных напитков.
  4. Для компенсации инфляционных потерь районный суд решил применить курс обмена доллара США на дату вынесения решения. Окончательная сумма, которую должно было уплатить Министерство финансов Российской Федерации в качестве компенсации второй компании-заявительнице, составляла 74 418 700 рублей. Это решение не было обжаловано и вступило в законную силу.
  5. 14 марта 2011 г. исполнительный лист на имя второй компании-заявительницы был получен Министерством финансов Российской Федерации. Однако Министерство дважды отказывалось его исполнять, ссылаясь на различные процессуальные недостатки: вначале на то, что компания-заявительница не указала номера банковского счета, а затем на то, что указанный банковский счет находился в иностранном банке, тогда как Министерство финансов Российской Федерации могло переводить деньги только в банк, действующий на территории Российской Федерации.
  6. Как утверждает вторая компания-заявительница, 5 апреля 2012 г. компенсация, присужденная Балтийским районным судом, была перечислена на ее счет.
  7. 28 мая 2012 г. Московский районный суд г. Калининграда (далее — Московский районный суд) присудил второй компании-заявительнице 596 242 рубля за инфляционные потери в связи с длительным неисполнением решения от 28 декабря 2010 г. В разбирательстве дела в Московском районном суде вторую компанию-заявительницу представлял М. Головкин.
  8. 27 ноября 2012 г. 596 242 рубля были переведены на банковский счет «Белкорт трейдинг компани».

 

(b) Иски «Унии» к государству о возмещении вреда в связи с изъятием и уничтожением 120 317 бутылок алкогольных напитков

 

(i) Иск «Унии» о возмещении вреда, предъявленный в арбитражный суд

 

(альфа) Первый этап

 

  1. В 2000 году первая компания-заявительница («Уния») возбудила гражданское разбирательство против органа милиции, расследовавшего уголовное дело против М. Головкина с требованием компенсации за незаконное изъятие и уничтожение 120 377 бутылок, составлявших часть первой партии.
  2. 23 июля 2001 г. Арбитражный суд Калининградской области удовлетворил иск «Унии», указав, что данная алкогольная продукция была незаконно изъята и уничтожена (дело N 4943/1968/1). Арбитражный суд установил, что алкогольная продукция принадлежала первой компании-заявительнице. Алкогольная продукция прошла таможенное оформление. Ее цена соответствовала «таможенной стоимости», объявленной властям на границе. Экспертиза алкогольной продукции от 14 августа 1998 г. во многих отношениях имела недостатки, поэтому была недостоверной. Ее выводы были опровергнуты независимой экспертизой от 25 мая 2000 г. «Уния» действовала без специальной лицензии, поскольку в 1998 году отсутствовало требование о лицензировании импорта алкогольных напитков. Арбитражный суд присудил «Унии» требуемую компенсацию (25 930 253 рубля) за счет средств Министерства внутренних дел Российской Федерации. 10 октября 2001 г. суд апелляционной инстанции оставил это решение без изменения.
  3. 20 декабря 2001 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа отменил решения нижестоящих судов и возвратил дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение. Суд отклонил довод ответчика о том, что дело не подведомственно арбитражным судам. Однако Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа полагал, что производство по делу следует приостановить до окончания уголовного расследования. Он также указал, что вопрос о праве собственности на алкогольную продукцию неясен.
  4. 12 марта 2002 г. Арбитражный суд Калининградской области повторно рассмотрел дело и вновь удовлетворил требования «Унии». Арбитражный суд, в частности, заключил, что гражданский спор может быть разрешен независимо от уголовного разбирательства, продолжавшегося против М. Головкина. В частности, уголовное разбирательство не было направлено на установление действительности договора о продаже первой партии между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани» в значении ГК РФ. Напротив, суд решил, что договор купли-продажи был заключен надлежащим образом уполномоченными лицами и что стороны начали его исполнять, задекларировали алкогольную продукцию на границе, уплатили таможенные пошлины и так далее. Таким образом, договор был действительным. Тот факт, что «Уния» не имела прямых договорных связей с фирмами, производившими алкогольную продукцию, не имел значения. Следовательно, «Уния» являлась законной собственницей 120 377 бутылок алкогольных напитков, изъятых милицейским следователем. Что касается качества алкогольной продукции, экспертиза от 14 августа 1998 г. являлась недостоверной с научной точки зрения. Кроме того, серийные номера бутылочных этикеток, указанные в экспертном заключении, не соответствовали номерам на бутылках, ввезенных компанией-заявительницей. Арбитражный суд также отметил, что в 1998 году этот вид алкогольных напитков мог импортироваться без специальной лицензии. В итоге суд удовлетворил требование компании-заявительницы в полном объеме, присудив ей компенсацию в размере 27 482 321 рубль. Ответчик обжаловал решение.
  5. 6 ноября 2003 г. Арбитражный суд Калининградской области, заседая в качестве суда апелляционной инстанции, отменил решение нижестоящего суда. Суд указал, что предполагаемая незаконность изъятия может быть установлена только в ходе уголовного разбирательства. Мотивировка суда в этом деле была почти идентичной мотивировке того же суда по делу второй компании-заявительнице, изложенной в постановлении от 15 ноября 2002 г.
  6. 24 февраля 2004 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа оставил без изменения постановление суда апелляционной инстанции об отклонении требования первой компании-заявительницы в полном объеме.

 

(бета) Второй этап

 

  1. 7 декабря 2005 г. первая компания-заявительница обратилась в Тринадцатый арбитражный суд (апелляционный суд) с заявлением о возобновлении разбирательства по вновь открывшимся обстоятельствам. 14 марта 2006 г. Тринадцатый арбитражный суд отклонил заявление.
  2. 14 июня 2006 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа, заседая в качестве суда кассационной инстанции, отменил определение от 14 марта 2006 г. и возвратил дело в суд апелляционной инстанции на новое рассмотрение.
  3. 15 января 2007 г. Тринадцатый арбитражный суд повторно рассмотрел заявление. Требование первой компании-заявительницы к государству было отклонено в полном объеме. Первая компания-заявительница подала жалобу. 16 апреля 2007 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа рассмотрел кассационную жалобу на постановление от 15 января 2007 г. и оставил ее без изменения.
  4. В своем постановлении Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа сослался на решение Ленинградского районного суда от 3 сентября 2002 г., который признал, что решения об изъятии и уничтожении алкогольной продукции были приняты следователем и Комиссией по алкогольной продукции в пределах их полномочий.
  5. Истец («Уния») утверждал, что первая партия алкогольных напитков принадлежала ему. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа признал, что таможенные декларации, транспортные документы и другие доказательства свидетельствуют о том, что алкогольная продукция была ввезена «Унией». Однако позднее «Уния» уведомила Арбитражный суд о том, что право требования компенсации за изъятие было уступлено «Унией» двум другим компаниям: «Диво Лтд.» и «Белкорт трейдинг компани».
  6. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа также согласился с выводами следователя, изложенными в постановлении от 26 января 1999 г., в частности, что касается возвращения партии «Белкорт трейдинг компани» и характеристики алкогольной продукции как «непищевой».
  7. Согласно постановлению суда апелляционной инстанции от 20 марта 2001 г., часть алкогольной продукции была продана в розничные магазины не «Унией», а «Дионис Лтд.», компанией, аффилированной с М. Головкиным и его сообвиняемыми по уголовному делу, в то время как эта продукция была ранее ввезена в Российскую Федерацию «Унией».
  8. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа сослался на соглашение об уступке, подписанное 18 марта 1998 г. «Унией», «Дионис Лтд.» и «Белкорт трейдинг компани». В соответствии с этим соглашением «Уния» передала право собственности на алкогольную продукцию «Дионис Лтд.», поскольку сама не имела надлежащей лицензии. Однако 30 марта 1998 г. «Дионис Лтд.» возвратил 149 989 бутылок «Унии». Согласно показаниям М. Головкина следователю, соглашение об уступке не было исполнено, и алкогольная продукция была возвращена «Дионис Лтд.» «Унии». В то же время, как можно видеть из решений по делу против М. Головкина, 150 000 литров алкогольных напитков были переданы «Дионис Лтд.» в качестве доли «Унии» в уставный капитал «Дионис Лтд.». Некоторая изъятая алкогольная продукция физически находилась на складах «Дионис Лтд.».
  9. Согласно заключению ревизии предпринимательской деятельности «Унии», проведенной по поручению следователя, «Уния» купила 2 459 756 бутылок алкогольных напитков у «Белкорт трейдинг компани», 1 769 014 бутылок были позднее возвращены «Белкорт трейдинг компани», 353 007 бутылок были проданы в розничные магазины и 150 000 бутылок были переданы «Дионис Лтд.» в качестве вклада в его капитал. Однако только 81 963 бутылки были обнаружены на складах «Унии».
  10. 12 января 2001 г. «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» подписали еще одно соглашение о взаимном урегулировании задолженности. Из этого соглашения следует, что «Уния» не оплачивала «Белкорт трейдинг компани» изъятую алкогольную продукцию. Соглашение предусматривало, что неисполнение «Унией» договорных обязательств было связано с незаконным изъятием алкогольной продукции государственными органами. Несмотря на подписание этого соглашения в 2002 году, «Белкорт трейдинг компани» возбудила разбирательство против государства с требованием компенсации за утрату 460 000 литров алкогольных напитков, в том числе части партии, которая предположительно принадлежала «Унии».
  11. В заключение Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа отметил, что «вышеупомянутые противоречия не были устранены истцом». Арбитражный суд сослался на статью 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ), согласно которой бремя доказывания в связи с иском возлагается на истца.
  12. Далее Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа оценил сумму ущерба. Он отметил, что ущерб был рассчитан «Унией» на основании стоимости алкогольной продукции, объявленной таможенным органам (7,41 доллара США за бутылку). Цена, предусмотренная договором «Унии» и «Белкорт трейдинг компани», составляла 7,35 доллара США за бутылку. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа указал, что «Уния» не объяснила, почему в основу расчета ущерба положена таможенная стоимость бутылки.
  13. Наконец Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа решил, что отсутствовала причинная связь между действиями следственных органов и ущербом, который был причинен «Унии». Алкогольная продукция была уничтожена по инициативе Комиссии по алкогольной продукции, а не следователя. Следователь просто решил переложить ответственность за алкогольную продукцию на Комиссию по алкогольной продукции, и именно Комиссия должна была решить, что с ней делать. Таким образом, тот факт, что Ленинградский районный суд ранее счел действия следователя незаконными, не означает, что Комиссия по алкогольной продукции действовала незаконно. «Уния» могла обжаловать решение Комиссии по алкогольной продукции об уничтожении алкогольной продукции в компетентных органах, но не сделала этого.
  14. В итоге требование первой компании-заявительницы о компенсации ущерба было отклонено окончательно.

 

(ii) Иск о возмещении вреда в судах общей юрисдикции

 

(альфа) Первый, второй и третий этапы разбирательства

 

  1. В 2007 году первая компания-заявительница повторно предъявила к государству иск о возмещении вреда со ссылкой на статью 139 УПК РФ в связи с уничтожением 120 317 литров алкогольных напитков. Отыскиваемая сумма ущерба составила 56 412 995 рублей. В течение следующего года дело рассматривалось трижды в двух инстанциях. Последнее решение, которым иск компании-заявительницы о возмещении вреда был окончательно отклонен, было вынесено 5 августа 2008 г. Калининградским областным судом.

 

(бета) Четвертый этап

 

  1. 1 февраля 2010 г. президиум Калининградского областного суда отменил решение от 5 августа 2008 г. в порядке надзора и возвратил дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение.
  2. 2 апреля 2010 г. Балтийский районный суд вновь отклонил иск компании-заявительницы. Его основной довод заключался в том, что решение об уничтожении алкогольной продукции было вынесено Комиссией по алкогольной продукции, а не следователем. 25 мая 2010 г. Калининградский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил без изменения это решение.

 

(гамма) Пятый этап

 

  1. Объяснения властей Российской Федерации указывают, что в неустановленную дату в 2010 году решение Балтийского районного суда от 2 апреля 2010 г. и определение Калининградского областного суда от 25 мая 2010 г., которыми иск первой компании-заявительницы о возмещении вреда был отклонен, были отменены в порядке надзора, а дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
  2. 27 января 2011 г. Балтийский районный суд частично удовлетворил иск первой компании-заявительницы. Балтийский районный суд, сославшись на решение Ленинградского районного суда от 25 ноября 2005 г., установил, что постановление следователя от 26 января 1999 г. было незаконным и что имелась прямая причинная связь между этим постановлением и уничтожением алкогольной продукции. Балтийский районный суд, в частности, отметил, что «постановление следователя (от 26 января 1999 г.) не оставляло [Комиссии по алкогольной продукции] иного варианта решения о судьбе алкогольной продукции».
  3. Балтийский районный суд установил, что «Уния» была законной собственницей алкогольной продукции, и определила ее цену на основании первичных импортных договоров в размере 7,35 доллара США за бутылку. Районный суд также указал, что алкогольная продукция прошла таможенное оформление и таможенный орган не оспаривал цену алкогольной продукции. Рассмотрев первичные документы, Балтийский районный суд установил, что в общей сложности «Уния» лишилась 120 317 литров алкогольных напитков.
  4. Дополнительно районный суд отметил, что согласно договору купли-продажи алкогольных напитков, заключенному «Белкорт трейдинг компани» (второй компанией-заявительницей) и «Унией» (первой компанией-заявительницей) последняя была обязана уплатить первой неустойку, равную неуплаченной сумме, в случае неоплаты проданной алкогольной продукции. Балтийский районный суд решил, что эта неустойка также составляет будущие убытки «Унии» в связи с уничтожением алкогольной продукции.
  5. В целях компенсации инфляционных потерь Балтийский районный суд решил применить курс доллара США на дату решения. Окончательная сумма, присужденная первой компании-заявительнице, составила 52 665 032 рубля.

 

(дельта) Исполнение решения от 27 января 2011 г. и ликвидация «Унии»

 

  1. 3 марта 2011 г. налоговые органы просили администрацию Единого государственного реестра юридических лиц исключить «Унию» из реестра в связи с непредоставлением налоговой отчетности за последние 12 месяцев. Как утверждают власти Российской Федерации, информация об этом требовании и последующем разбирательстве была публичной и все заинтересованные лица были уведомлены за счет публикации в «Вестнике государственной регистрации».
  2. 14 апреля 2011 г. суд выдал на имя «Унии» исполнительный лист на вышеупомянутую сумму.
  3. Представляется, что вышеуказанная сумма не была переведена на счет «Унии», поскольку тем временем, 16 июня 2011 г., по требованию налоговых органов «Уния» была ликвидирована (подробности см. в § 214 настоящего Постановления). Акционеры «Унии» просили о восстановлении компании в государственном реестре юридических лиц, но в этом было отказано решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 10 декабря 2012 г.
  4. 19 июля 2011 г. М. Головкин просил районный суд заменить оригинал исполнительного листа на новый. Он пояснил, что в дату ликвидации «Уния» передала ему право требования компенсации, присужденной 27 января 2011 г. Балтийским районным судом. Он представил копию соглашения, датированного 19 июля 2011 г. Через месяц М. Головкин представил такое же соглашение, датированное 19 мая 2011 г., с решением собрания акционеров, утверждавшим это соглашение.
  5. 22 декабря 2011 г. Московский районный суд отказал в удовлетворении требования М. Головкина. Суд отметил, что оригинальное судебное решение о присуждении компенсации ущерба было вынесено в пользу «Унии». М. Головкин пояснил, что дата оригинального соглашения о передаче ему прав, переданного им суду, была неверной и что в действительности соглашение было заключено 19 мая 2011 г. Московский районный суд не принял этот довод и по существу установил, что соглашение «от 19 мая 2011 г.» и протокол собрания акционеров были датированы задним числом. Что касается соглашения «от 19 июля 2011 г.», оно было недействительным, поскольку не было утверждено акционерами и поскольку «Уния» была исключена из реестра компаний 16 июня 2011 г. Московский районный суд также указал, что требования, основанные на незаконных действиях органа власти, не могут быть переданы другому лицу.
  6. В неустановленную дату «Белкорт трейдинг компани» обратилась в Московский районный суд с требованием о выплате компенсации, присужденной «Унии», со ссылкой на еще одно соглашение об уступке между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани», датированное 15 июня 2011 г. Как утверждают власти Российской Федерации, разбирательство по этому делу еще продолжается.

 

  1. Вторая партия алкогольных напитков (1 170 312 бутылок)

 

  1. В соответствии с соглашением, датированным 3 ноября 1997 г., «Уния» действовала в качестве агента по продаже алкогольной продукции, принадлежавшей «Белкорт трейдинг компани». Право собственности переходило к «Унии» после оплаты стоимости алкогольной продукции.
  2. 27 апреля 1998 г. «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» подписали дополнительное соглашение, определявшее условия продажи второй партии алкогольных напитков. В дополнительном соглашении стороны установили цену алкогольной продукции в размере 7,35 доллара США за бутылку. В соответствии с данным соглашением алкогольная продукция отгружалась «Унии» без предоплаты. «Уния» должна была оплатить алкогольную продукцию в течение 180 дней с даты получения. Пункт 9 договора предусматривал пеню в случае неоплаты «Унией» алкогольной продукции в размере 0,15% от суммы задолженности за день просрочки, но не свыше 100% от цены алкогольной продукции. В данном соглашении «Белкорт трейдинг компани» именовалась «продавцом», а «Уния» — покупателем. В соответствии с этим, вторым соглашением «Уния» приобретала право собственности на всю партию алкогольных напитков в момент ее получения от «Белкорт трейдинг компани».
  3. В мае 1998 года «Белкорт трейдинг компани» импортировала в Российскую Федерацию вторую партию алкогольных напитков, состоявшую из 62 контейнеров (далее — вторая партия). Власти Российской Федерации указали в своих объяснениях, что эти 62 контейнера были «получены в мае 1998 года КФ ООО «Уния» от «Белкорт трейдинг компани». Алкоголь был ввезен в Российскую Федерацию и представлен таможенным органам со ссылкой на «агентское соглашение» от 3 ноября 1997 г. между «Белкорт трейдинг компани» и «Унией».
  4. Согласно последним судебным решениям, вторая партия состояла из 1 170 312 бутылок (см. ниже, в частности, решение Балтийского районного суда от 30 марта 2010 г.). Представляется, что вторая партия не прошла таможенного оформления, поэтому хранилась на арендованной «Унией» складской территории Калининградской таможни.

 

  1. Первое решение об изъятии (постановления о наложении ареста) и его проверка

 

(a) Изъятие и экспертиза второй партии

 

  1. В мае и июне 1998 года следователь, отвечавший за расследование дела М. Головкина и других, принял решение об изъятии второй партии алкогольных напитков со склада. Алкогольная продукция была изъята тремя постановлениями о наложении ареста (от 20 мая, 26 мая и 16 июня 1998 г.).
  2. 5 октября 1998 г. следователь назначил экспертизу алкогольной продукции. Она была поручена тому же учреждению, которое проводило вторую экспертизу алкогольной продукции из первой партии (Центр экспертизы Министерства внутренних дел в г. Москве <1>), но в другом составе экспертов.

———————————

<1> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду учреждение, указанное в сноске к § 23 настоящего Постановления (примеч. редактора).

 

  1. 16 ноября 1998 г. эксперты исследовали образцы алкогольных напитков из второй партии и пришли к тем же выводам, что и их коллеги, ранее готовившие заключение второй экспертизы относительно первой партии, в основном, что они изготовлены из этилового спирта, произведенного из непищевого сырья, и поэтому потенциально вредны.

 

(b) Первая жалоба М. Головкина на изъятие

 

  1. 23 марта 1999 г. Конституционный Суд Российской Федерации <2> решил, что постановления об изъятии могут быть обжалованы в суд. Через несколько дней М. Головкин обжаловал в суд постановления об изъятии.

———————————

<2> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 г. N 5-П (примеч. редактора).

 

  1. 14 апреля 1999 г. Балтийский районный суд рассмотрел его жалобу. Следователь участвовал в разбирательстве и, в частности, утверждал, что данная алкогольная продукция фактически принадлежала «Унии».
  2. Заслушав стороны, Балтийский районный суд отметил, что алкогольная продукция была изъята в целях обеспечения «конфискации имущества». Однако дело было возбуждено в соответствии со статьей 171 УК РФ (незаконное предпринимательство), которая не предусматривала конфискации. Кроме того, в момент изъятия М. Головкин не имел в разбирательстве статуса подозреваемого или обвиняемого, таким образом, изъятие алкогольной продукции для целей последующей «конфискации» не имело смысла.
  3. Балтийский районный суд отметил, что 29 марта 1999 г. М. Головкин был обвинен на основании статьи 174 УК РФ (легализация денежных средств), которая предусматривала конфискацию в качестве возможной санкции. Тем не менее этот факт, по мнению суда, не имел значения, поскольку «постановления о наложении ареста» могут затрагивать лишь то имущество, которое принадлежит обвиняемому лично, тогда как данная алкогольная продукция, по мнению районного суда, принадлежала «Белкорт трейдинг компани», согласно договорам между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани», поскольку вторая партия не прошла таможенное оформление и не была допущена на территорию Российской Федерации.
  4. Наконец, районный суд указал, что общая сумма материальных претензий государства к М. Головкину составляла не более 6 200 566 рублей, а алкогольная продукция, изъятая следователем, имела стоимость не менее 120 304 800 рублей при условии применения установленной государством «минимальной цены на крепкие алкогольные напитки».
  5. В итоге Балтийский районный суд отменил постановления о наложении ареста и обязал возвратить изъятую алкогольную продукцию в распоряжение «Унии». Суд также предложил следователю возвратить «Унии» официальные штампы и печати.
  6. 23 августа 1999 г. решение от 14 апреля 1999 г. было опротестовано в порядке надзора председателем Калининградского областного суда. Разбирательство было возобновлено, и дело было направлено в суд первой инстанции на новое рассмотрение (см. § 133 настоящего Постановления).

 

  1. Второе решение об изъятии (постановление о выемке) и его проверка

 

(a) Изъятие

 

  1. После решения районного суда от 14 апреля 1999 г. (см. §§ 126 — 130 настоящего Постановления) 22 апреля 1999 г. следователь вынес постановление о «выемке» в отношении алкогольной продукции, хранившейся на складах Калининградской таможни: 1 170 312 бутылок были изъяты по «постановлению о выемке» в качестве «вещественного доказательства».

 

(b) Вторая жалоба М. Головкина на изъятие

 

  1. В неустановленную дату Головкин обжаловал второе изъятие. 20 сентября 1999 г. Балтийский районный суд вновь отменил постановления о наложении ареста от мая и июня 1998 года и в том же разбирательстве постановление о выемке от 22 апреля 1999 г. Он отметил, что первое постановление о наложении ареста было вынесено следователем с целью возможной конфискации имущества. Однако первоначально М. Головкин обвинялся в «незаконном предпринимательстве», за которое конфискация имущества не предусмотрена. Следовательно, первое постановление о наложении ареста (от 20 мая 1998 г.) было недействительным. Последующие постановления о наложении ареста и выемке были вынесены после расширения обвинений против заявителя, но эти постановления затрагивали имущество «Белкорт трейдинг компани», а не М. Головкина или другого лица, относящегося к юрисдикции судов Российской Федерации.
  2. 15 октября 1999 г. решение Балтийского районного суда от 20 сентября 1999 г. было частично отменено президиумом Калининградского областного суда в порядке надзора. Президиум решил, что следователь действовал в пределах своих полномочий при вынесении постановления о выемке от 22 апреля 1999 г. Кроме того, президиум указал, что вопрос о том, принадлежала ли алкогольная продукция М. Головкину или кому-то еще, мог быть разрешен в рамках «основного» разбирательства против М. Головкина, поскольку он был связан с существом обвинения против него. В то же время решение от 14 апреля 1999 г. Балтийского районного суда в части признания незаконным первого постановления следователя об изъятии алкогольной продукции в целях последующей конфискации не было изменено.
  3. 24 ноября 2000 г. Балтийский районный суд оправдал М. Головкина в полном объеме и отменил постановление о выемке от 22 апреля 1999 г. в отношении второй партии. В тот же день частным определением (см. § 31 настоящего Постановления) Балтийский районный суд указал, что изъятие второй партии сопровождалось различными нарушениями внутригосударственного законодательства, и предложил областному прокурору принять необходимые меры в отношении изъятой алкогольной продукции. Оправдательный приговор был обжалован прокуратурой в Калининградский областной суд (см. § 141 настоящего Постановления).

 

  1. Попытки «Унии» получить вторую партию со складов или продать ее

 

  1. После отмены постановления о выемке вторая партия алкогольной продукции осталась на складах Калининградской областной таможни. Первая компания-заявительница («Уния») утверждает, что, поскольку склады не были надлежащим образом оборудованы, а срок годности в отношении второй партии алкогольной продукции истекал в 2001 году, ее рыночная стоимость существенно снизилась, и она перестала быть пригодной для питья (по крайней мере, без предварительной переработки). В подтверждение своих доводов первая компания-заявительница предоставила заключение Бюро товарных экспертиз <1> от 30 июля 2001 г.

———————————

<1> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду Общество с ограниченной ответственностью «Калининградское бюро товарных экспертиз» (примеч. переводчика).

 

  1. В неустановленную дату «Уния» просила таможенный орган разрешить таможенное оформление в соответствии с правилами, которые действовали во время изъятия второй партии. Однако в письме от 28 июля 2001 г. N 06-12/25461 Государственный таможенный комитет потребовал, чтобы «Уния» немедленно осуществила «реэкспорт» алкогольной продукции, чтобы она могла пройти процедуру «специальной маркировки» до того, как вновь поступит на территорию Российской Федерации. Это была дорогостоящая операция, и поскольку «Уния» не могла заплатить за нее, товар оставался на складах таможни, пока «Уния» искала потенциального покупателя товара без таможенного оформления.
  2. «Уния» возбудила разбирательство в Арбитражном суде Калининградской области, прося обязать таможенный орган разрешить оформление второй партии в соответствии со «старыми» правилами. 31 августа 2001 г. Арбитражный суд Калининградской области отклонил ее требования. Он решил, что «Уния» обязана действовать согласно новым правилам, независимо от того факта, что алкогольная продукция была изъята, когда эти правила еще не применялись.
  3. 15 сентября 2001 г. «Уния» подписала с «Москоу уайнс энд спиритс ГМБХ» (Moscow Wines and Spirits GMBH), компанией, находящейся в Германии, договор, который предусматривал продажу последней второй партии за 126 073 доллара США. Договор устанавливал, что алкогольная продукция не была пригодна для питья без дополнительной утилизации из-за истечения срока ее годности. Договор также предусматривал, что вторая партия физически оставалась на складах таможенного органа.
  4. Власти Российской Федерации утверждали, что этот договор не рассматривался во внутригосударственном разбирательстве в рамках дела против М. Головкина.

 

  1. Третье решение об изъятии (выемка вещественного доказательства) и его проверка

 

(a) Третье изъятие

 

  1. Между тем производство по делу в отношении М. Головкина было возобновлено после вынесения Калининградским областным судом решения от 20 марта 2001 г. (см. § 135 настоящего Постановления).
  2. 21 сентября 2001 г. вторая партия алкогольных напитков вновь была признана вещественным доказательством следователем, который вынес постановление о ее выемке. В соответствии с постановлением о выемке товар состоял из 1 170 312 бутылок алкогольных напитков, хранившихся в 62 контейнерах. Следователь решил, что 62 контейнера алкогольных напитков «были объектами преступных действий и орудием преступления». Постановление об изъятии содержало ссылки на статьи 83 и 84 старого УПК.

 

(b) Третья жалоба М. Головкина

 

  1. М. Головкин подал жалобу надзирающему прокурору. 26 сентября 2001 г. заместитель транспортного прокурора Балтийского района <2> отменил постановление о выемке от 21 сентября 2001 г. как незаконное и недостаточно обоснованное.

———————————

<2> Так в оригинале. Возможно, имеется в виду заместитель прокурора Балтийской транспортной прокуратуры г. Калининграда (примеч. переводчика).

 

  1. 29 октября 2001 г. прокурор Калининградской области подтвердил действительность постановления о выемке. Затем М. Головкин обжаловал решение прокурора в суд, утверждая, что алкогольная продукция не принадлежала ему лично.
  2. 9 июля 2002 г. начальник транспортной милиции направил письмо начальнику Калининградской таможни, прося отправить 62 контейнера алкогольных напитков фирме, назначенной милицией для дальнейшего хранения.
  3. 7 августа 2002 г. начальник таможенного органа отказался разрешить выпуск второй партии с таможенного склада. Он пояснил начальнику транспортной милиции, что контейнеры не прошли таможенное оформление в соответствии с новыми правилами, в связи с чем не могли быть выпущены в обращение на территории Российской Федерации.
  4. 7 августа 2002 г. Балтийский районный суд отклонил жалобу М. Головкина на постановление о производстве выемки от 21 сентября 2001 г. Он решил, что уголовно-процессуальный закон, а именно статья 83 старого УПК, соответствующая статье 82 нового УПК РФ (см. раздел «Соответствующее внутригосударственные законодательство и правоприменительная практика» настоящего Постановления), предусматривал, что допускается изъятие предметов для использования в качестве вещественных доказательств.
  5. Что касается права собственности на алкогольную продукцию, суд постановил, что данный вопрос мог быть поднят компаниями, претендующими на право собственности, в отдельном судебном разбирательстве. Тот факт, что первое постановление о выемке было признано недействительным, не затрагивал действительность второго постановления, которое было вынесено после возобновления производства против М. Головкина. 17 сентября 2002 г. Калининградский областной суд оставил без изменения решение от 7 августа 2002 г.

 

(c) Жалоба «Унии» в соответствии со статьей 125 УПК РФ на изъятие

 

  1. В неустановленную дату «Уния» подала жалобу в соответствии со статьей 125 УПК РФ, оспаривая постановления об изъятии.
  2. 22 октября 2004 г. Балтийский районный суд отклонил жалобу первой компании-заявительницы на том основании, что тот же суд ранее признал изъятие 62 контейнеров алкогольных напитков законным (решение от 7 августа 2002 г.). Кроме того, районный суд учел, что уголовное разбирательство против М. Головкина еще продолжается и было бы преждевременно разрешать вопрос по поводу вещественных доказательств. 7 декабря 2004 г. Калининградский областной суд оставил решение Балтийского районного суда от 22 октября 2004 г. без изменения.

 

  1. Уничтожение второй партии и судебная проверка

 

(a) Уничтожение

 

  1. На протяжении разбирательства вторая партия оставалась на «складе временного хранения», принадлежащем таможенному посту «Морской порт Калининград <1>» (далее — ТПМПК). Как утверждают власти Российской Федерации, 17 июня 2002 г. лицензия ТПМПК на эксплуатацию этого склада утратила силу. В ту же дату начальник Калининградской таможни уведомил следователя о том, что товары следует вывезти с территории порта.

———————————

<1> Правильнее: морской порт «Морской порт Калининграда имени Н.С. Хазова» (примеч. редактора).

 

  1. 7 августа 2002 г. начальник Калининградской таможни отказал в разрешении на вывоз алкогольной продукции с территории порта без уплаты таможенных пошлин (см. §§ 145 — 146 настоящего Постановления).
  2. 2 сентября 2002 г. следователь распорядился о направлении алкогольной продукции для дальнейшего хранения в коммерческую организацию, специализирующуюся на переработке алкоголя. Следователь указал, что алкогольная продукция из второй партии должна храниться в качестве вещественного доказательства, однако она более не может храниться на таможенном складе, поскольку срок действия лицензии на эксплуатацию склада истек в 2002 году Следователь решил, что алкогольная продукция подлежит реализации в соответствии со статьями 38, 81 и 82 УПК РФ.
  3. 30 сентября 2002 г. начальник Следственного департамента Министерства внутренних дел Российской Федерации направил письмо председателю Государственного таможенного комитета Российской Федерации, в котором просил дать разрешение на передачу 62 контейнеров алкогольных напитков коммерческой организации без предварительного таможенного оформления. 25 ноября 2002 г. заместитель председателя Государственного таможенного комитета Российской Федерации разрешил передачу без уплаты таможенных пошлин.
  4. 19 декабря 2002 г. следователь заключил, что изъятая алкогольная продукция была ввезена в Российскую Федерацию по недействительным договорам, а кроме того, являлась непищевой, в соответствии с государственными стандартами. На этом основании следователь поручил коммерческой организации уничтожить всю партию.
  5. 25 декабря 2002 г. вторая партия была направлена коммерческой организации. В последующие месяцы она была переработана в стеклоомыватель. Согласно официальным актам, подписанным организацией и милицией, 8 584 литра алкогольных напитков были утрачены во время транспортировки партии вследствие «боя».

 

(b) Жалоба М. Головкина в порядке конституционного судопроизводства

 

  1. В неустановленную дату Головкин подал жалобу в Конституционный Суд Российской Федерации на положения УПК РФ (см. ниже раздел «Соответствующее внутригосударственное законодательство и правоприменительная практика»), которые допускали изъятие и уничтожение алкогольной продукции без предварительной судебной санкции. По его мнению, оспариваемые положения УПК РФ противоречили Конституции Российской Федерации.
  2. 10 марта 2005 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес Определение N 97-О. Он нашел, что положения УПК РФ, а именно часть третья <1> статьи 82, сами по себе не противоречили Конституции в их конституционно-правовом толковании, следующем из сохраняющих силу решений Конституционного Суда по данному вопросу.

———————————

 

Примечание.

В тексте документа, видимо, допущена опечатка: имеется в виду Определение Конституционного Суда РФ N 97-О, а не Постановление.

 

<1> Как видно из указанного Постановления Конституционного Суда Российской Федерации, речь шла не о части третьей ст. 82 УПК РФ, возлагавшей на Правительство Российской Федерации обязанность установления иных условий хранения, учета и передачи вещественных доказательств, а о пункте 3 части второй той же статьи, который допускает передачу для технологической переработки или уничтожения по решению суда изъятых из незаконного оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции (примеч. переводчика).

 

  1. Конституционный Суд указал, что в рамках уголовного разбирательства может потребоваться применение временных мер, таких как временное изъятие имущества, и они не должны рассматриваться как нарушение конституционных прав, включая имущественные права. Судебная санкция на данные меры должна включать оценку судом того, возможно ли иным способом обеспечить решение стоящих перед уголовным судопроизводством задач, с надлежащим учетом тяжести обвинений, в связи с которыми решается вопрос об изъятии имущества, а также особенностей самого имущества, в том числе его значимости для собственника или владельца и общества, возможных негативных последствий изъятия имущества. В зависимости от этих обстоятельств как следователь, так впоследствии и суд, решая вопрос о признании имущества вещественным доказательством, должны определять, подлежит ли это имущество изъятию либо же оно может быть возвращено владельцу на ответственное хранение до принятия окончательного решения по уголовному делу.
  2. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что временное изъятие имущества в ходе уголовного разбирательства допустимо при условии последующего судебного контроля. Однако, если изъятие влечет отчуждение имущества, требуется предварительная судебная проверка этой меры. В частности, такой предварительный контроль необходим при изъятии алкоголя для технологической переработки или уничтожения по основаниям обеспечения защиты здоровья граждан. В то же время статья 82 УПК РФ во взаимосвязи с другими положениями этого Кодекса и самой Конституции Российской Федерации принятию такого решения судом не препятствует.

 

(c) Жалоба «Унии» в соответствии со статьей 125 УПК РФ на уничтожение алкогольной продукции

 

(i) Первый этап

 

  1. В неустановленную дату «Уния» подала жалобу на постановление следователя от 19 декабря 2002 г. об уничтожении алкогольной продукции (см. § 155 настоящего Постановления).
  2. Решением от 22 октября 2004 г. Балтийского районного суда, подтвержденным 7 декабря 2004 г. Калининградским областным судом, решение об уничтожении алкогольной продукции было признано законным.

 

(ii) Второй этап

 

  1. 17 октября 2005 г., с учетом Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 10 марта 2005 г. N 97-О, президиум Калининградского областного суда отменил ранее принятые решения и возобновил производство по делу.
  2. 7 ноября 2005 г. Балтийский районный суд рассмотрел жалобу. Со ссылкой на Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 10 марта 2005 г. районный суд решил, что уничтожение алкогольной продукции было незаконным, поскольку оно было организовано следователем в отсутствие судебного решения. Кроме того, законодательство предусматривало, что изъятие и дальнейшее уничтожение должны быть санкционированы в рамках отдельного административного разбирательства. В настоящем деле такое разбирательство отсутствовало. Соответственно, Балтийский районный суд признал постановление следователя от 19 декабря 2002 г. незаконным и отменил его. Данное решение не было обжаловано и вступило в законную силу.

 

  1. Иск о возмещении вреда, предъявленный «Белкорт трейдинг компани» к «Унии»

 

  1. В неустановленную дату «Белкорт трейдинг компани» возбудила против «Унии» разбирательство о возмещении вреда в Арбитражном суде Калининградской области в связи с неоплатой второй партии алкогольных напитков. В этом разбирательстве «Уния» утверждала, что алкогольная продукция была изъята властями не по ее вине.
  2. 4 декабря 2001 г. Арбитражный суд Калининградской области присудил истцу («Белкорт трейдинг компани») 17 203 586 долларов США в качестве компенсации ущерба (8 601 793 доллара США, что соответствовало цене утраченной алкогольной продукции, и 8 601 723 доллара США пени). Он установил, что 62 контейнера алкогольных напитков были проданы «Белкорт трейдинг компани» «Унии». Договор купли-продажи предусматривал, что любая непроданная часть партии могла быть возвращена покупателем продавцу. Однако партия не была оплачена в полном объеме и не возвращена «Белкорт трейдинг компани». Суд, в частности, учел, что «Уния» «не отрицала получение [алкогольной продукции] в собственность». Тот факт, что партия была изъята властями, не имеет значения, поскольку это относилось к профессиональным рискам «Унии». Анализируя обязательства «Унии» перед «Белкорт трейдинг компани», Арбитражный суд Калининградской области принял во внимание первоначальное агентское соглашение от 3 ноября 1997 г. Решение не обжаловалось и вступило в силу.
  3. Представляется, что «Белкорт трейдинг компани» попыталась добиться исполнения решения от 4 декабря 2001 г. в отношении «Унии». Однако «Уния» не имела достаточных активов, поэтому «Белкорт трейдинг компани» получила лишь 17 835 рублей на основании исполнительного листа, выданного Арбитражным судом. Оставшаяся часть суммы не была выплачена, и исполнительный лист был возвращен «Белкорт трейдинг компани». Представляется, что в последующие годы «Белкорт трейдинг компани» не пыталась повторно представить лист для принудительного исполнения через службу судебных приставов.
  4. 9 января 2003 г. «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» заключили соглашение, в соответствии с которым «Уния» признала задолженность в размере 548 450 322 рубля/ Сумма задолженности была пересчитана по обменному курсу доллара США, который на дату подписания составлял 31,88 рубля за один доллар.

 

  1. Иски «Унии» о возмещении вреда против государства

 

(a) Разбирательство в арбитражных судах

 

(i) Первый этап

 

  1. В неустановленную дату первая компания-заявительница («Уния») возбудила разбирательство против государства с требованием о компенсации ущерба в связи с незаконным изъятием 22 апреля 1999 г. второй партии алкогольных напитков (см. § 132 настоящего Постановления).
  2. 21 мая 2002 г. Арбитражный суд Калининградской области приостановил разбирательство до окончания уголовного расследования. 14 августа 2002 г. это определение было оставлено без изменения судом апелляционной инстанции. 22 октября 2002 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа согласился с выводами нижестоящих судов и указал на невозможность разрешения вопроса об ущербе, предположительно причиненном следственными органами компании-заявительнице, до окончания уголовного расследования.

 

(ii) Второй этап

 

  1. После приговора по делу М. Головкина (от 31 мая 2005 г., частично измененного 22 сентября 2005 г.) «Уния» повторно предъявила иск о возмещении вреда против государства в арбитражных судах. Она требовала выплаты 550 250 790 рублей прямых убытков и утраты дохода в отношении алкогольной продукции, изъятой в 1998 году и уничтоженной позднее. В поддержку своих требований первая компания-заявительница, в частности, сослалась на задолженность перед «Белкорт трейдинг компани», установленную решением от 4 декабря 2001 г. (см. § 166 настоящего Постановления).
  2. 19 апреля 2006 г. Арбитражный суд г. Москвы отклонил требования компании-заявительницы. В соответствующей части решения указывалось:

«…Истец не доказал достоверным и неоспоримым образом, что ему был причинен какой-либо ущерб [в результате изъятия], и [не обосновал] размер ущерба. Расчет убытков не сопровождался предоставлением первичной документации, которая могла бы подкрепить [его данные о] стоимости товаров, а также не доказана сумма утраченного дохода».

  1. Что касается решения Арбитражного суда от 4 декабря 2001 г. (по делу с участием «Унии» и «Белкорт трейдинг компани»), Арбитражный суд г. Москвы указал, что оно не имеет преюдициальной силы для целей настоящего разбирательства, поскольку сторонами разбирательства, окончившегося в 2001 году, были только «Уния» и «Белкорт трейдинг компани». Государственные органы не участвовали в этом разбирательстве в каком-либо качестве. Кроме того, Арбитражный суд г. Москвы отметил, что исполнительный лист, выданный «Белкорт трейдинг компани» против «Унии», не был исполнен, а трехлетний срок на исполнение уже истек. Арбитражный суд г. Москвы пришел к выводу, что «Унии» не был причинен какой-либо ущерб в связи с изъятием.
  2. 5 сентября 2006 г. Девятый арбитражный суд рассмотрел жалобу «Унии» на решение от 19 апреля 2006 г. Он поддержал мотивы, приведенные судом первой инстанции. Дополнительно он отметил, что «Уния» не доказала, что оплатила «Белкорт трейдинг компани» алкогольную продукцию, изъятую следственными органами. Кроме того, неясно, действительно ли алкогольная продукция, изъятая в рамках уголовного разбирательства против М. Головкина, принадлежала «Унии», и была ли это та же партия алкогольных напитков, которая являлась предметом разбирательства между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани», окончившегося в 2001 году. Девятый арбитражный суд также учел, что исполнительный лист был возвращен «Белкорт трейдинг компани» судебными приставами и больше для исполнения не предъявлялся.
  3. 10 января 2007 г. Федеральный арбитражный суд Московского округа оставил без изменения решение от 19 апреля 2006 г. и постановление суда апелляционной инстанции от 5 сентября 2006 г.

 

(b) Разбирательство в судах общей юрисдикции

 

(i) Первые этапы

 

  1. 12 октября 2006 г. «Уния» повторно предъявила иск о возмещении вреда против государства в суде общей юрисдикции со ссылкой на статью 139 УПК РФ. Она просила взыскать в ее пользу 548 450 322 рубля. Интересы «Унии» представлял М. Головкин.
  2. В последующие годы дело об изъятии второй партии алкогольной продукции прошло несколько этапов разбирательства в двух инстанциях (решения от 18 декабря 2006 г. и 13 марта, 22 июня и 20 ноября 2007 г.). 25 декабря 2007 г. Балтийский районный суд удовлетворил иск «Унии» о возмещении вреда и присудил требуемую сумму в полном объеме. Однако 19 февраля 2008 г. Калининградский областной суд отменил это решение и возвратил дело на новое рассмотрение. 4 июня 2008 г. иск первой компании-заявительницы о возмещении вреда был отклонен. Это решение было оставлено без изменения Калининградским областным судом 5 августа 2008 г.

 

(ii) Последний этап

 

  1. 1 февраля 2010 г. все решения были отменены в порядке надзора президиумом Калининградского областного суда. В своем постановлении президиум не согласился с выводами нижестоящего суда о том, что «Уния» не доказала право собственности на алкогольную продукцию и не представила доказательств цены алкогольной продукции. Дело было возвращено в суд первой инстанции для нового рассмотрения.
  2. 30 марта 2010 г. Балтийский районный суд вновь рассмотрел иск о возмещении вреда и отклонил его по следующим причинам.
  3. Районный суд установил, что агентское соглашение от 3 ноября 1997 г. между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани» (см. § 118 настоящего Постановления) предусматривало, что «Уния» действовала в качестве «хранителя и агента» в отношении алкогольной продукции, ввезенной «Белкорт трейдинг компани» в Российскую Федерацию, но «Уния» не приобрела право собственности на алкогольную продукцию. В соответствии с соглашением 1997 года «Белкорт трейдинг компани» оставалась собственницей алкогольной продукции до получения оплаты за нее.
  4. Следующее соглашение, заключенное «Унией» и «Белкорт трейдинг компани» (от 27 апреля 1998 г., см. § 119 настоящего Постановления), предусматривало немедленный переход права собственности на алкогольную продукцию в момент получения. Это соглашение касалось 1 170 312 бутылок алкогольных напитков стоимостью 8 601 793 доллара США.
  5. Во время разбирательства «Уния» утверждала, что договор 1997 года был заменен соглашением 1998 года, но суд не согласился с этим доводом. Суд отметил, что таможенные декларации «Унии» составлены со ссылкой на первое соглашение (1997 год). М. Головкин в уголовно-правовых жалобах на изъятие и уничтожение алкогольной продукции ссылался на договор 1997 года и упоминал «Белкорт трейдинг компани» как собственницу второй партии. Договор 1997, а не 1998 года упоминался в разбирательстве дела арбитражным судом в 2001 и 2006 годах. Районный суд заключил, что вторая партия была ввезена в соответствии с договором 1997 года и что «Белкорт трейдинг компани» сохранила на нее право собственности, поскольку оплата от «Унии» не была получена.
  6. По мнению районного суда, решение Арбитражного суда Калининградской области от 4 декабря 2001 г. (см. § 166 настоящего Постановления) не установило, что «Уния» приобрела право собственности на алкогольную продукцию. Оно только указало, что «Уния» не оплатила этот алкоголь. Хотя решение присудило «Белкорт трейдинг компани» компенсацию, «Уния» не выплатила ничего, исполнительный лист не был представлен для исполнения и утратил силу. Соответственно, «Уния» не имела обязанности выплатить средства «Белкорт трейдинг компани». Соглашение от 9 декабря 2003 г. (см. § 168 настоящего Постановления), которым «Уния» признала свою задолженность перед «Белкорт трейдинг компани» и подтвердила намерение оплаты, не имеет значения, поскольку это соглашение было заключено сторонами добровольно и не имело отношения к оспариваемым действиям следователя.
  7. Что касается альтернативного довода «Унии» о том, что алкогольная продукция находилась в ее фактическом владении, районный суд отметил, что данная алкогольная продукция не прошла таможенное оформление, поэтому она не была выпущена для свободного обращения в Российской Федерации. Районный суд отметил, что в соответствии со статьей 131 Таможенного кодекса Российской Федерации в качестве общего правила «никто не вправе пользоваться и распоряжаться товарами и транспортными средствами до их выпуска». Районный суд решил, что:

«…Поскольку 62 контейнера алкогольных напитков не прошли таможенное оформление и пошлина не была уплачена, «Уния» не имела право использовать алкогольную продукцию или распоряжаться ею, и, следовательно, алкогольная продукция не находилась в ее собственности или владении…».

  1. 25 мая 2010 г. решение Балтийского районного суда было оставлено без изменения Калининградским областным судом.

 

  1. Иск «Белкорт трейдинг компани» к государству о возмещении вреда

 

  1. В неустановленную дату «Белкорт трейдинг компани» (вторая компания-заявительница) предъявила к государству иск о возмещении ущерба на основании статьи 139 УПК РФ со ссылкой на незаконное изъятие и уничтожение второй партии. «Белкорт трейдинг компани» требовала 548 450 322 рубля в качестве компенсации за уничтожение второй партии алкогольных напитков. В разбирательстве «Белкорт трейдинг компани» ссылалась на решение Балтийского районного суда от 30 марта 2010 г. (см. §§ 179 — 185 настоящего Постановления), которое, по его мнению, установило, что право собственности на вторую партию алкогольных напитков в момент изъятия принадлежало «Белкорт трейдинг компани». Интересы компании в разбирательстве представлял М. Головкин.
  2. 14 октября 2011 г. Московский районный суд оставил иск без рассмотрения <1> на том основании, что М. Головкин не представил документы, подтверждающие, что он имел право представлять «Белкорт трейдинг компани» после ее регистрации в г. Белизе. Это определение было оставлено без изменения при рассмотрении жалобы 27 декабря 2011 г.

———————————

<1> Или возвратил исковое заявление (примеч. переводчика).

 

  1. М. Головкин повторно предъявил иск, но 25 января 2012 г. Московский районный суд вновь оставил его без рассмотрения.
  2. М. Головкин повторно предъявил иск от имени «Белкорт трейдинг компани». 19 июля 2012 г. Московский районный суд рассмотрел иск и отклонил его. Районный суд решил, что согласно решению Арбитражного суда Калининградской области от 4 декабря 2001 г. (см. § 166 настоящего Постановления) «Уния» была обязана уплатить «Белкорт трейдинг компани» 548 450 322 рубля за неисполнение ее договорного обязательства, а также пеню, предусмотренную договором. 9 января 2003 г. «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» заключили соглашение, в котором «Уния» подтвердила свою задолженность перед «Белкорт трейдинг компани» в размере этой суммы. Районный суд заключил, что «Уния» была обязана выплатить «Белкорт трейдинг компани» эту сумму, но что государство не несло ответственность за неисполнение договорных обязательств «Унии» перед «Белкорт трейдинг компани».
  3. Что касается решения Балтийского районного суда от 30 марта 2010 г., Московский районный суд указал, что решение от 30 марта 2010 г. установило только, что «Уния» не имела права требовать компенсации ущерба, который не был причинен, а имел форму будущих потерь. Однако не было признано, что данная алкогольная продукция принадлежала «Белкорт трейдинг компани». Он также не нашел, что «Уния» больше не обязана платить «Белкорт трейдинг компани» на основании решения арбитражного суда от 4 декабря 2001 г.
  4. 11 сентября 2012 г. вышеуказанное решение было подтверждено Калининградским областным судом в качестве суда апелляционной инстанции.

 

  1. Изъятие 37 184 бутылок алкогольных напитков и разбирательство о компенсации

 

  1. 23 сентября 1999 г. Краснознаменский районный отдел внутренних дел Калининградской области выявил 37 184 бутылки алкогольных напитков марки «Уния» и «Экстра-Уния». Бутылки хранились в гараже третьего лица. М. Головкин подозревал, что эти бутылки составляли часть алкогольной продукции, которая была изъята ранее следователем в рамках его уголовного дела и предположительно была «уничтожена» Комиссией по алкогольной продукции. Через несколько месяцев он обратился с формальным заявлением в милицию от имени «Унии» с требованием о возвращении алкогольной продукции. В поддержку своих утверждений он предоставил копии заказов на отгрузку и «акцизные марки» на этот алкоголь, которые позволяли отслеживать изъятую алкогольную продукцию из партий, ввезенных в Российскую Федерацию в 1997 — 1998 годах. В последующие месяцы «Уния» направила несколько писем властям, утверждая, что выявленная алкогольная продукция принадлежит ей.
  2. 4 августа 2000 г. следователь, отвечавший за дело, решил выделить данные относительно 37 184 бутылок алкогольных напитков, найденных в гараже, в отдельное производство.
  3. 21 ноября 2000 г. по заявлению Краснознаменского районного прокурора Краснознаменский районный суд признал этот алкоголь «бесхозяйным имуществом». В этом разбирательстве Краснознаменский районный прокурор утверждал в суде, что никто не претендовал на право собственности в отношении этого алкоголя. «Уния» и М. Головкин не были уведомлены о судебном разбирательстве и не участвовали в нем. На основании этого решения государство приобрело право собственности на алкогольную продукцию. Представляется, что впоследствии алкоголь был уничтожен или переработан.
  4. 17 августа 2004 г. Центральный районный суд г. Калининграда (далее — Центральный районный суд) признал постановление следователя от 4 августа 2000 г. незаконным. 28 августа 2004 г. Калининградский областной суд подтвердил решение суда первой инстанции от 17 августа 2004 г.
  5. «Уния» предъявила к государству иск о возмещении вреда в арбитражный суд, требуя возмещения ущерба в связи с уничтоженной алкогольной продукцией. Окончательным решением от 3 февраля 2004 г. Арбитражный суд Калининградской области отклонил этот иск в полном объеме.
  6. 15 мая 2006 г. президиум Калининградского областного суда отменил в порядке надзора решение Краснознаменского районного суда от 21 ноября 2000 г., которым алкогольная продукция была признана «бесхозяйным имуществом».
  7. В неустановленную дату «Уния» предъявила к государству иск о возмещении ущерба со ссылкой на статью 139 УПК РФ.
  8. 11 июля 2007 г. Центральный районный суд присудил «Унии» 17 433 259 рублей за эту партию алкогольных напитков, которые должны были быть взысканы с Министерства финансов Российской Федерации. В этом разбирательстве Министерство финансов Российской Федерации утверждало, что данная алкогольная продукция получена «Унией» от «Белкорт трейдинг компани» без предоплаты и что продавец («Белкорт») не взыскал с «Унии» цену алкогольной продукции или пеню. Оно заключило, что «Унии» не был причинен ущерб в связи с изъятием и уничтожением этого алкоголя.
  9. Прокурор Калининградской области, который также участвовал в разбирательстве от имени государства, настаивал на том, что иск «Унии» о возмещении вреда должен быть отклонен, поскольку цена алкогольной продукции остается неясной.
  10. Однако районный суд отклонил оба этих довода. Он отметил, что «Уния» имела договорное обязательство по оплате этого алкоголя и что из переписки между «Белкорт трейдинг компани» и «Унией» следовало, что первая настаивала на погашении неоплаченных сумм. Таким образом, тот факт, что «Белкорт трейдинг компани» не предъявила к «Унии» иск в связи с этой партией алкогольных напитков, не имеет значения.
  11. По второму пункту районный суд отметил, что цена алкогольной продукции была указана в договорах между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани» (7,35 доллара США за бутылку), и она соответствует цене, объявленной в таможенных декларациях и не менялась в течение этого периода.
  12. Наконец, районный суд указал, что данная алкогольная продукция принадлежала «Унии», поскольку право собственности, согласно договорам, передавалось покупателю в момент получения продукции.
  13. 18 сентября 2007 г. Калининградский областной суд уменьшил размер компенсации до 8 716 629 рублей. Это исключало выплату пени, которую «Уния» должна была выплатить в пользу «Белкорт трейдинг компани».
  14. 20 июля 2009 г. президиум Калининградского областного суда отменил определение областного суда и возвратил дело на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции.
  15. 18 августа 2009 г. Калининградский областной суд согласился с решением от 11 июля 2007 г., подтвердив, что ущерб «Унии» состоял из цены изъятой алкогольной продукции и суммы пени, которую «Уния» должна была выплатить «Белкорт трейдинг компани». Окончательная компенсация за изъятые 37 184 бутылки алкогольных напитков составляла 17 433 259 рублей.

 

  1. Другие судебные разбирательства, относящиеся к изъятию алкогольной продукции

 

  1. Представляется, что «Уния» участвовала в других судебных разбирательствах по поводу изъятия алкогольных напитков.
  2. Так, решением от 15 июня 2009 г. Арбитражный суд Калининградской области присудил «Белкорт трейдинг компани» 1 000 долларов США в части пени, которую должна была выплатить «Уния» согласно договору с «Белкорт трейдинг компани», а также судебные издержки (33 522 рубля в общей сложности).
  3. В феврале 2009 года «Уния» предъявила иск к государству о взыскании суммы, ранее присужденной «Белкорт трейдинг компани» в разбирательстве дела арбитражным судом.
  4. 10 сентября 2009 г. Балтийский районный суд отклонил иск компании-заявительницы о возмещении вреда. 20 октября 2009 г. Калининградский областной суд отменил это решение и возвратил дело в суд первой инстанции. 23 ноября 2009 г. иск о возмещении вреда на сумму 33 522 рубля был вновь рассмотрен Балтийским районным судом и отклонен. 9 февраля 2010 г. Калининградский областной суд подтвердил решение от 23 ноября 2009 г.
  5. В июне 2010 года «Уния» предъявила иск к государству о взыскании компенсации за длительное рассмотрение ее дела против государства по поводу второй партии алкогольных напитков, окончившегося вынесением решения от 25 мая 2010 г. «Уния» просила взыскать 1 000 000 рублей.
  6. 12 июля 2010 г. Калининградский областной суд удовлетворил иск частично, присудив «Унии» 25 000 рублей за нарушение требования «разумного срока».
  7. Власти Российской Федерации не представили копий судебных решений, на которые они ссылались, и не указывали наименований судов, выносивших эти решения. Заявитель не предоставил дополнительных сведений об этих разбирательствах.

 

  1. Информация о статусе компаний-заявительниц

 

  1. Представляется, что после изъятия алкогольной продукции «Уния» (первая компания-заявительница) не осуществляла экономическую деятельность и в какой-то момент прекратила сдавать годовую налоговую отчетность. Как утверждает компания-заявительница, участник «Унии» Р. несколько раз встречался с представителями налоговых органов и пояснил, что, несмотря на отсутствие экономической деятельности, «Уния» участвует в судебных разбирательствах против государства и вся ее рабочая документация изъята следственными органами в рамках уголовного дела против М. Головкина.
  2. 16 июня 2011 г., по требованию налоговых органов и со ссылкой на уклонение «Унии» от представления налоговой отчетности за последние 12 месяцев, «Уния» была ликвидирована, и ее наименование было исключено из Единого государственного реестра юридических лиц.
  3. Как утверждают представители «Унии», они не были уведомлены о ликвидации налоговыми органами. Они указали, что процедура ликвидации проходила скрытно. Единственный участник компании, Р., возбудил судебное разбирательство, оспаривая решение о ликвидации компании. Судя по последней информации, полученной от представителя «Унии», суды отказали в восстановлении правосубъектности компании в 2013 году.
  4. Вторая компания-заявительница («Белкорт трейдинг компани») была первоначально зарегистрирована в соответствии с законодательством Республики Ирландии, а затем была переведена и зарегистрирована в штате Делавэр (США). 12 августа 2001 г. «Белкорт трейдинг компани» вновь изменила местонахождение и была зарегистрирована в г. Белизе. Он представил «нотариальное удостоверение», подтвердившее, что до регистрации в г. Белизе «Белкорт трейдинг компани» была зарегистрирована в штате Делавэр (США) и директором компании, находящейся в г. Белизе, являлся М. Головкин. Во внутригосударственном разбирательстве суды Российской Федерации допустили компанию, находящуюся в г. Белизе, в качестве правопреемника ирландской/американской «Белкорт трейдинг компани».

 

  1. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

 

  1. Уголовная ответственность за преступления, вменявшиеся М. Головкину

 

  1. Статьи 171 и 199 УК РФ 1996 года («Незаконное предпринимательство» и «Уклонение от уплаты налогов с организации») в тот период не предусматривали конфискации имущества как формы наказания. Статья 174 УК РФ («Легализация денежных средств») при определенных условиях допускала конфискацию имущества осужденного в качестве дополнительного наказания.

 

  1. Регулирование алкогольного рынка

 

  1. Федеральный закон от 22 ноября 1995 г. N 171-ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» (далее — Закон об алкогольной продукции) требует лицензирования лиц, участвующих в обороте алкогольной продукции. Закон предусматривает несколько исключений из общего правила, например, для розничной продажи алкогольных напитков или продажи спиртосодержащей непищевой продукции.
  2. Статья 25 Закона об алкогольной продукции устанавливает, что изъятию из незаконного оборота подлежат этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция в случае, если они реализуются без соответствующих лицензий, без сертификатов соответствия или деклараций о соответствии, без соответствия государственным стандартам и техническим условиям, с содержанием в своем составе этилового спирта, произведенного из непищевого сырья или имеющего денатурирующие добавки, за исключением спиртосодержащей непищевой продукции, или если они, в частности, являются бесхозяйным имуществом (пункт 1 статьи 25). Изъятие из незаконного оборота осуществляется в соответствии с законодательством Российской Федерации. Статья 25 Закона об алкогольной продукции предусматривает, что алкогольная продукция, изготовленная из этилового спирта, произведенного из непищевого сырья, подлежит переработке на договорной основе в технический этиловый спирт или в спиртосодержащую непищевую продукцию (пункт 4 статьи 25).
  3. 8 июля 1999 г. был принят Федеральный закон N 143-ФЗ «Об административной ответственности юридических лиц (организаций) и индивидуальных предпринимателей за правонарушения в области производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции» (далее — Закон об административной ответственности за оборот алкоголя). Статья 2 предусматривала, что деятельность по промышленному производству и обороту алкогольной продукции, осуществляемая без соответствующей лицензии, влечет наложение административного штрафа с конфискацией данной алкогольной продукции. Статья 3 Закона об административной ответственности за оборот алкоголя устанавливала, что алкоголь <1> из этилового спирта, произведенного из непищевого сырья, подлежит конфискации. Закон определял порядок применения различных административных мер: составлялся протокол об административном правонарушении, который направлялся на рассмотрение в компетентный государственный орган (налоговый орган в случае оборота алкоголя без лицензии и орган государственного санитарно-эпидемиологического надзора в случае использования алкогольных напитков, приготовленных из непищевого спирта). Согласно пункту 3 статьи 13 Закона об административной ответственности за оборот алкоголя, решение о конфискации алкогольных напитков могло быть вынесено только судьей.

———————————

<1> В случае его использования для приготовления алкогольной спиртосодержащей пищевой продукции (примеч. переводчика).

 

  1. 30 декабря 2001 г. был принят новый Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации (далее — КоАП РФ) (введен в действие с 1 июля 2002 г.), который отменил Закон об административной ответственности за оборот алкоголя 1999 года. Статья 6.14 КоАП РФ (действовавшая в период, относящийся к обстоятельствам дела) предусматривала конфискацию алкогольных напитков, не соответствующих требованиям государственных стандартов, санитарным правилам и гигиеническим нормативам. КоАП РФ устанавливал административную процедуру, применимую к таким делам.
  2. 11 декабря 2002 г. Правительство Российской Федерации издало Постановление N 883, в котором определялся порядок направления на переработку или уничтожение изъятой из незаконного оборота в соответствии с законом либо конфискованной алкогольной продукции. Пункт 2 этого Постановления указывал, что алкоголь может быть изъят следственными органами в качестве вещественного доказательства по уголовному делу.
  3. Согласно Приказу Федеральной службы по регулированию алкогольного рынка от 13 декабря 2012 г. N 372, в 2003 году минимальная розничная цена водки в Российской Федерации составляла 170 рублей за 0,5 литра.

 

  1. Вещественные доказательства

 

(a) Положения в соответствии со старым УПК

 

  1. В соответствии со статьей 83 Уголовно-процессуального кодекса 1960 года (далее — старый УПК, или Кодекс, действовавший до 1 июля 2002 г.) «вещественные доказательства» означали предметы, которые служили орудиями преступления, или сохранили на себе следы преступления, или были объектами преступных действий обвиняемого, а также деньги и иные ценности, нажитые преступным путем, и все «другие предметы, которые могут служить средствами к обнаружению преступления, установлению фактических обстоятельств дела, выявлению виновных либо к опровержению обвинения или смягчению вины обвиняемого».
  2. В соответствии со статьей 84 старого УПК вещественные доказательства могли быть изъяты следователем для приобщения к материалам дела. Если те или иные предметы в силу их громоздкости не могли храниться при уголовном деле, они могли <2> быть переданы третьим лицам на ответственное хранение.

———————————

<2> Буквально: «должны… храниться в месте, указанном… следователем» (примеч. переводчика).

 

  1. Статья 85 старого УПК предусматривала, что эти предметы должны были храниться до вступления приговора в законную силу. Вещественные доказательства, «подвергающиеся быстрой порче, если не могут быть возвращены владельцу, сдаются в соответствующие учреждения для использования по назначению. При необходимости они возмещаются владельцу предметами того же рода и качества или последнему уплачивается их стоимость» (часть третья статьи 85 старого УПК).
  2. Согласно статье 86 старого Кодекса, суд должен разрешить в своем решении вопрос о вещественных доказательствах, изъятых следственными органами. При этом «деньги и иные ценности, нажитые преступным путем» или «бесхозяйное имущество» могут <3> быть обращены в доход государства. «Орудия преступления, принадлежащие обвиняемому», также подлежат конфискации. Вещи, запрещенные к обращению, могут быть переданы в соответствующие учреждения или уничтожены.

———————————

<3> Точнее «подлежат обращению в доход государства» (примеч. переводчика).

 

  1. Статья 167 старого УПК регулировала выемку документов и вещественных доказательств следователем. Выемка производится по мотивированному постановлению следователя. Статья предусматривала, что вещественное доказательство может быть изъято, если «имеет значение для дела».
  2. Статьи 169 — 172 старого УПК регулировали процедуру выемки и обыска и фиксацию их результатов.
  3. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 3 февраля 1978 г. N 2, «предметы контрабанды как вещественные доказательства подлежат конфискации в доход государства». Верховный Суд СССР также указал, что «подлежат конфискации перевозочные и другие средства, как орудия преступления, если они были оборудованы специальными хранилищами для сокрытия товаров или иных ценностей».
  4. Президиум Верховного Суда Российской Федерации по делу Петренко (Постановление от 10 июня 1998 г. N 446п98пр) удовлетворил протест прокурора на приговор, которым Петренко был признан виновным в контрабанде иностранной валюты, но деньги были ему возвращены на том основании, что статья 188 УК РФ не предусматривает конфискации как уголовного наказания. Президиум Верховного Суда Российской Федерации указал следующее:

«…Конфискацию имущества как дополнительное наказание следует отличать от конфискации предметов контрабанды, признанных вещественными доказательствами. Эти вопросы решаются в приговоре отдельно…

По смыслу [части первой статьи 86 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР], а также статьи 83 УПК орудия преступления — это все предметы, которые использовались преступником для достижения общественно опасной цели, независимо от основного назначения предмета. Таким образом, понятие орудия преступления включает в себя предмет преступления.

Согласно диспозиции статьи 188 УК РФ обязательным признаком данного состава преступления является предмет контрабанды, который незаконно перемещается через таможенную границу… Суд признал Петренко виновным в [покушении на контрабанду], указав, что доллары США являлись предметом преступления, поэтому суд должен был решить вопрос о судьбе вещественного доказательства в соответствии с частью первой статьи 86 УПК, то есть применительно к орудиям преступления, однако этого не сделал…».

 

(b) Положения в соответствии с УПК РФ

 

  1. Статья 82 нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (действует с 1 июля 2002 г.) регулирует хранение вещественных доказательств. Соответствующие положения, действовавшие в период, относящийся к обстоятельствам дела, могут быть кратко изложены следующим образом.
  2. При наличии спора о праве на имущество, изъятое в качестве «вещественного доказательства», он должен быть разрешен в порядке гражданского судопроизводства. Для предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе большие партии товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью, предусматриваются три варианта:

(a) такое вещественное доказательство может быть сфотографировано или снято на видеопленку, опечатано и по решению следователя передано на хранение в определенном месте;

(b) доказательство может быть возвращено их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания;

(c) такие предметы могут быть переданы для реализации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации. Средства, вырученные от реализации вещественных доказательств, зачисляются в соответствии с настоящей частью на депозитный счет следственного органа.

  1. Для скоропортящихся товаров применимы варианты (b) и (c). Кроме того, скоропортящиеся товары могут быть уничтожены, если они не могут быть использованы. Алкогольная продукция, изъятая из оборота, после проведения необходимых исследований передается для технологической переработки или уничтожения. Деньги, ценности, полученные в результате совершения преступления, подлежат аресту с целью возможной конфискации.
  2. 16 июля 2008 г. Конституционный Суд Российской Федерации (Постановление N 9-П) указал, что уничтожение или реализация вещественного доказательства не могут производиться простым решением следователя в отсутствие предварительной судебной проверки этого вопроса.
  3. Статья 38 УПК РФ определяет полномочия следователя, которые включают право производить следственные действия, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения.

 

  1. Наложение ареста на имущество в рамках уголовного разбирательства

 

  1. В соответствии со старым УПК лицо, которому был причинен материальный ущерб от преступления, вправе при производстве по уголовному делу предъявлять к обвиняемому гражданский иск. Иск может быть предъявлен с момента возбуждения уголовного дела до начала судебного разбирательства <1> (статья 29 старого УПК).

———————————

<1> Точнее до начала судебного следствия (примеч. переводчика).

 

  1. Статьи 175 и 176 старого УПК допускали наложение ареста на имущество на время судебного разбирательства в целях обеспечения гражданского иска или возможной конфискации имущества. Согласно этим положениям следователь мог наложить арест на имущество самого подозреваемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за его действия. Арест мог быть наложен также на имущество, приобретенное в результате преступной деятельности подозреваемого, но хранящееся у других лиц.
  2. Такие решения могли быть обжалованы вышестоящему прокурору, но не в суд (статьи 218 и 220). 23 марта 1999 г. Конституционный Суд Российской Федерации исключил два последних положения как неконституционные в части, препятствовавшей заинтересованным сторонам обжаловать такие решения в суд.
  3. Статья 303 старого УПК обязывала суд первой инстанции разрешать в приговоре, в частности, гражданский иск и вопрос о сумме, подлежащей выплате.

 

Примечание.

В тексте документа, видимо, допущены опечатки: имеются в виду части вторая, шестая и девятая статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса РФ, а не статьи 165.

 

  1. В соответствии с частью 1 статьи 115 УПК РФ для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий или (возможной) конфискации имущества следователь, дознаватель с согласия прокурора или прокурор возбуждают перед судом ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого. Суд рассматривает ходатайство в порядке, установленном статьей 165 УПК РФ. Наложение ареста на имущество состоит в запрете собственнику или владельцу имущества, распоряжаться и в необходимых случаях пользоваться им, а также в изъятии имущества и передаче его на хранение собственнику, владельцу имущества или третьему лицу (части вторая и шестая статьи 165 УПК РФ). Наложение ареста на имущество отменяется органом, в производстве которого находится уголовное дело, когда в применении этой меры отпадает необходимость (часть девятая статьи 165 УПК РФ).

 

  1. «Жалобы» на незаконные административные действия и «иски о возмещении вреда» против государства

 

  1. В соответствии с ГПК РФ 2002 года лицо, чьи права нарушены незаконным действием или бездействием государственного или муниципального органа, располагает двумя средствами правовой защиты: «заявление» или «иск» в отношении государства. «Иски» — например, иски о возмещении вреда — регулируются подразделом II ГПК РФ. Заявления регулируются главой 25 ГПК РФ («Производство по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих»).
  2. Положения ГПК РФ предусматривают судебную проверку решений и иных действий государственных и муниципальных служащих, если эти действия нарушают права и свободы заинтересованного лица. Согласно части третьей статьи 258 ГПК РФ, суд отказывает в удовлетворении заявления, если установит, что оспариваемое решение или действие «принято либо совершено в соответствии с законом в пределах полномочий органа государственной власти, органа местного… либо свободы гражданина не были нарушены». Поскольку в тексте ГПК РФ постоянно используется термин «граждане», и в целом он применяется лишь к разбирательствам с участием физических лиц в качестве истцов или ответчиков, неясно, может ли средство правовой защиты, предусмотренное главой 25 ГПК РФ, использоваться юридическими лицами.
  3. Статья 258 ГПК РФ указывает, что заявитель, чье обращение признано обоснованным, может добиться вынесения решения в отношении соответствующего государственного органа или должностного лица. Таким решением суд должен установить обязанность «устранить в полном объеме допущенное нарушение прав и свобод». Вместе с тем ГПК РФ умалчивает о том, разрешает ли его глава 25 заявителю требовать иного возмещения, предусмотренного законом, в частности компенсации вреда.
  4. До введения в действие ГПК РФ «жалобы» на незаконные действия органов власти или на их бездействие регулировались Федеральным законом от 27 апреля 1993 г. N 4866-1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» (далее — Закон об обжаловании) с изменениями 1995 года. Статья 3 Закона об обжаловании предусматривала, что он не применяется к ситуациям, проверка которых отнесена законодательством к другим способам судебной защиты. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 1993 г. N 10 указывается, что жалоба, предусмотренная Законом об обжаловании, не является средством правовой защиты против решений органов преследования, принятых в рамках уголовного разбирательства. Такие решения оспариваются в соответствии с положениями УПК.
  5. «Иски» с участием юридических лиц и государства рассматриваются, как правило, в арбитражных судах и регулируются положениями АПК РФ. Статья 27 АПК РФ в соответствующей части определяет подведомственность арбитражных судов следующим образом: согласно пункту 1 этой статьи, арбитражному суду «подведомственны дела по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности», согласно пункту 2, арбитражные суды разрешают дела с участием организаций, являющихся юридическими лицами, и в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, с участием Российской Федерации и государственных органов. Пункт 2 статьи 29 АПК РФ прямо предусматривает, что арбитражные суды рассматривают в порядке административного судопроизводства возникающие из административных и иных публичных правоотношений дела об оспаривании затрагивающих «права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности» ненормативных правовых актов административных органов. В соответствии с АПК РФ юридическое лицо располагает двумя видами средств правовой защиты в случае спора с государственными органами: жалобой на незаконные административные или иные «публичные» действия государственных органов (наподобие средства правовой защиты, предусмотренного главой 25 ГПК РФ для физических лиц), которая регулируется разделом III АПК РФ, или «иском», затрагивающим «экономический спор или дело, вытекающее из гражданско-правовых отношений», который регулируется его разделом II.

 

  1. Судебная проверка решений следователя согласно старому УПК

 

(a) В соответствии со старым УПК

 

  1. В соответствии со старым УПК решения о наложении ареста на имущество или выемке вещественных доказательств в уголовном разбирательстве могли быть обжалованы вышестоящему прокурору, но не в суд.
  2. Согласно Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 г. N 5-П, третьи лица, чьи права и законные интересы затронуты решением следственных органов, принятым в ходе уголовного расследования, могут обжаловать эти решения в суд. Любая такая жалоба должна рассматриваться отдельно от основного уголовного разбирательства, окончание которого для этого не требуется.

 

(b) В соответствии с УПК РФ (жалобы в соответствии со статьей 125)

 

  1. В соответствии со статьей 125 УПК РФ во взаимосвязи со статьей 123 УПК РФ постановления следователя могут быть обжалованы в суд лицами, которые не являются сторонами уголовного разбирательства, если данные решения затрагивают их права или законные интересы.

 

(c) Частные определения

 

  1. Статья 21.2 старого УПК устанавливает, что в случае выявления судом первой инстанции нарушения закона или прав лиц во время предварительного следствия он мог выносить «частное определение» в адрес компетентных органов и требовать от них принятия «соответствующих мер».

 

  1. Право на компенсацию в связи с уголовным преследованием

 

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации содержит главу 18 («Реабилитация») которая, в частности, предусматривает возмещение вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов, направленными против участников уголовного разбирательства.
  2. Статья 133 УПК РФ (содержащаяся в главе 18) устанавливает право требовать компенсацию материального ущерба, «причиненного гражданину в результате уголовного преследования». Компенсация выплачивается государством в полном объеме, независимо от вины правоохранительных органов или должностных лиц (объективная ответственность без вины). Согласно части третьей этой статьи, право на возмещение вреда имеет также «любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу». «Меры процессуального принуждения» определены в разделе IV УПК РФ. В нем в качестве меры процессуального принуждения упоминается наложение ареста на имущество (статья 115 нового УПК РФ), но не изъятие вещественного доказательства.
  3. Согласно части четвертой этой статьи <1>, право на компенсацию не возникает, «когда примененные в отношении лица меры процессуального принуждения… отменены или изменены ввиду… истечения сроков давности для привлечения к уголовной ответственности».

———————————

<1> Имеется в виду статья 133 УПК РФ (примеч. переводчика).

 

  1. В соответствии со статьей 139 УПК РФ («Возмещение вреда юридическим лицам», эта статья также содержится в главе 18) «вред, причиненный юридическим лицам незаконными действиями (бездействием) и решениями суда, прокурора, следователя, дознавателя, органа дознания, возмещается государством в полном объеме в порядке и сроки, которые установлены настоящей главой». Однако большинство положений главы 18 УПК РФ касается права оправданного на «реабилитацию» и возмещение ущерба и морального вреда. Неясно, каковы «порядок и срок» требования компенсации в соответствии со статьей 139 УПК РФ.

 

  1. Правила возмещения вреда государством

 

  1. Статья 1064 ГК РФ содержит общие условия о возмещении вреда. Она предусматривает, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1 статьи 1064).
  2. Статьи 1069 и 1070 ГК РФ определяют ответственность за вред, причиненный в результате незаконных действий правоохранительных органов или судов. Пункт 1 статьи 1070 устанавливает объективную ответственность государственной казны за вред, причиненный гражданам (i) в результате незаконного осуждения, (ii) незаконного привлечения к уголовной ответственности, (iii) незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, а также (iv) незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или принудительных работ. В других ситуациях, в которых вред причинен следственным органом или прокуратурой в рамках уголовного разбирательства, а не действиями, перечисленными в статье 1070 ГК РФ, применяется статья 1069 ГК РФ. Статья 1069 ГК РФ устанавливает ответственность государственной казны за вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов либо должностных лиц этих органов. Статья 1069 ГК РФ не предусматривает объективной ответственности, следовательно, ответственность государства возникает, во-первых, когда оспариваемое действие является незаконным, и, во-вторых, при наличии «вины» государственного органа или должностного лица.

 

ПРАВО

 

  1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

 

  1. Ходатайство властей Российской Федерации о прекращении дела

 

  1. Европейский Суд отмечает, что первая компания-заявительница («Уния») прекратила свое существование в 2011 году. Власти Российской Федерации утверждали, что после ликвидации первой компании-заявительницы жалобу следует исключить из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом. Власти Российской Федерации считали, что Европейский Суд не может рассматривать дело в отсутствие жертвы предполагаемого нарушения. После ликвидации ООО «Уния» его права и обязанности прекратились, соответственно, отсутствовал правопреемник, который мог бы поддерживать разбирательство вместо него и требовать справедливую компенсацию в соответствии со статьей 41 Конвенции.
  2. Европейский Суд отмечает, что не оспаривается сторонами, что первая компания-заявительница в момент подачи жалобы N 4437/03 28 декабря 2002 г. существовала, что дело от имени этой компании было надлежащим образом инициировано и эта компания существовала хотя бы формально в дату признания данной жалобы приемлемой Европейским Судом (7 октября 2010 г.). По мнению Европейского Суда, тот факт, что после его решений о приемлемости первая компания-заявительница была ликвидирована, не требует исключения жалобы из списка дел Европейского Суда в соответствии с пунктом «a» пункта 1 статьи 37 Конвенции по следующим причинам.
  3. Европейский Суд напоминает, что в таких делах, как настоящее, затрагивающих в основном имущественные требования, последние могут быть переданы другим лицам, а именно их правопреемникам (см. Постановление Европейского Суда по делу «Капитал банк А.Д.» против Болгарии» (Capital Bank AD v. Bulgaria), жалоба N 49429/99, § 78, ECHR 2005-XII (извлечения)). Кроме того, дело может поддерживаться даже в отсутствие правопреемников, если этого требует соблюдение прав человека, по причине «морального измерения» дел о защите прав человека, рассматриваемых Европейским Судом (там же).
  4. Что касается первого критерия (передаваемости требований правопреемникам) Европейский Суд учитывает, что требования, выдвинутые первой компанией-заявительницей против государства, имели прежде всего имущественный характер. В силу самой своей природы они являлись «передаваемыми», как и любая компенсация, которую могли присудить суды страны в связи с этими требованиями, или компенсация в соответствии со статьей 41 Конвенции, которую мог бы присудить по делу Европейский Суд, если бы нарушение Конвенции было установлено.
  5. Европейский Суд также напоминает, что в деле «Компания «Металко Бт.» против Венгрии» (Metalco Bt. v. Hungary) (жалоба N 34976/05, §§ 13 и 14, пересмотренное Постановление от 26 июня 2012 г.) утрата правосубъектности компанией-заявителем незадолго до вынесения постановления не лишила компанию-заявителя права обращения в Европейский Суд. В этом деле Европейский Суд также указал, что в соответствии с действующими нормами законодательства Венгрии о несостоятельности на компенсацию, выплаченную властями, распространяются правила, регулирующие процедуру распределения имущества. В деле «Металко Бт.» власти Венгрии не возражали против продолжения разбирательства. Напротив, в настоящем деле власти Российской Федерации возражали, однако, по мнению Европейского Суда, дела не могут отличаться на этом основании. Возражает ли государство-ответчик, имеет значение только в том случае, если неясно, кто вправе представлять ликвидированное юридическое лицо в Европейском Суде — его руководители, акционеры, ликвидаторы или другие лица. В настоящем деле такой вопрос не возникает.
  6. Европейский Суд также учитывает, что компания имела участника. Если даже с точки зрения внутригосударственного законодательства обязанности и требования первой компании-заявительницы формально прекратились после ее ликвидации, спор в Европейском Суде в соответствии с Конвенцией остался неразрешенным, и правопреемник компании имеет законный интерес в окончательном разрешении дела Европейским Судом (см. для сравнения Решение Европейского Суда по делу «Компания «РФ спол. с.р.о.» против Словакии» (RF spol. s.r.o. v. Slovakia) от 20 октября 2010 г., жалоба N 9926/03).
  7. Что касается второго критерия («соблюдение прав человека»), Европейский Суд учитывает, что одна из основных претензий компаний-заявительниц заключалась в длительной невозможности получения компенсации за алкогольную продукцию, изъятую и уничтоженную властями в 1998 — 2011 годах. Если бы дело было прекращено без рассмотрения требований компаний-заявительниц по существу жалоб, могло бы создаться впечатление, что власти могли бы извлечь выгоду из своих неправомерных действий при их наличии. Кроме того, дело затрагивает вопросы общего интереса относительно права властей на изъятие и уничтожение имущества в рамках уголовного разбирательства, которое выходит за рамки настоящего дела и частного интереса компаний-заявительниц.
  8. Европейский Суд заключает, что может продолжать рассмотрение жалобы N 4437/03 на основании объяснений по существу жалобы, подготовленных Е. Алексеенковой (адвоката первой компании-заявительницы, которая представляла ее до ликвидации).
  9. Что касается второй компании-заявительницы, Европейский Суд учитывает, что она изменила место своей регистрации. Власти Российской Федерации прямо не утверждали, что ее регистрация в г. Белизе препятствует Европейскому Суду в рассмотрении ее жалобы, поданной в период ее регистрации в Ирландии и США. Кроме того, «Белкорт трейдинг компани» продолжает участвовать во внутригосударственном разбирательстве в качестве истца, и ее статус никогда не ставился под сомнение. Европейский Суд заключает, что «Белкорт трейдинг компани», зарегистрированная в реестре международных бизнес-компаний г. Белиза под N 108605, может поддерживать жалобу N 13290/03.

 

  1. Отказ первой компании-заявительницы от части жалоб, жалоба второй компании-заявительницы относительно тех же фактов

 

  1. В письме от 25 сентября 2012 г. компании-заявительницы уведомили Европейский Суд о том, что ввиду последних событий во внутригосударственных разбирательствах и, в частности, решения Московского районного суда от 19 июля 2012 г., оставленного без изменения при рассмотрении жалобы 11 сентября 2012 г. Калининградским областным судом (см. §§ 188 — 191 настоящего Постановления), они считают «Белкорт трейдинг компани» жертвой относительно утраты второй партии алкогольных напитков. 1 марта 2013 г. компании-заявительницы подтвердили свою позицию и просили Европейский Суд рассматривать вторую компанию-заявительницу в качестве заявительницы относительно утраты второй партии алкогольных напитков.
  2. Власти Российской Федерации возражали против этого. Они отметили, что в разбирательствах, имевших место ранее, истцом являлась «Уния», а не «Белкорт трейдинг компани». Соответственно, «Уния» считала себя законным собственником данной алкогольной продукции, а «Белкорт трейдинг компани» не имела права обращения в Европейский Суд.
  3. С учетом объяснений компаний-заявительниц от 25 сентября 2012 г. и 1 марта 2013 г. Европейский Суд заключает, что первая компания-заявитель («Уния») желает отозвать свою жалобу в части, касающейся утраты второй партии алкогольных напитков. При данных обстоятельствах Европейский Суд находит, что производство в этой части жалобы N 13290/03 подлежит прекращению в соответствии с пунктом «a» пункта 1 статьи 37 Конвенции.
  4. Что касается ходатайства второй компании-заявительницы («Белкорт трейдинг компани») о замене «Унии» в разбирательстве относительно второй партии, Европейский Суд учитывает, что жалоба «Белкорт трейдинг компани» в этом отношении была подана в Европейский Суд 25 сентября 2012 г., то есть почти сразу после неудачи «Белкорт трейдинг компани» во внутригосударственном разбирательстве, которое окончилось вынесением решения Калининградского областного суда от 11 сентября 2012 г. и которое касалось компенсации за утрату второй партии. Таким образом, жалоба в отношении второй партии подана «Белкорт трейдинг компани» в пределах срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 35 Конвенции, и после исчерпания всех доступных внутригосударственных средств правовой защиты. Власти Российской Федерации имели возможность высказать мнение по всем вопросам, связанным с изъятием и уничтожением второй партии. Кроме того, власти Российской Федерации комментировали недавние жалобы второй компании-заявительницы на вторую партию и решения судов страны в связи с этими жалобами.
  5. При данных обстоятельствах и с учетом первоначальной жалобы, поданной «Белкорт трейдинг компани», и дальнейшего развития событий на уровне страны Европейский Суд полагает, что уполномочен рассматривать вопрос о том, нарушило ли уничтожение второй партии права «Белкорт трейдинг компани», предусмотренные статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.

 

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 1 КОНВЕНЦИИ И СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА N 1 К КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С УНИЧТОЖЕНИЕМ АЛКОГОЛЬНОЙ ПРОДУКЦИИ

 

  1. Компании-заявительницы жаловались на то, что изъятие и уничтожение партий алкогольных напитков нарушили их права, предусмотренные статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.
  2. Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции предусматривает следующее:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

  1. Европейский Суд неоднократно указывал, что статья 1 Протокола N 1 к Конвенции содержит три различных правила. Однако эти правила не являются «различными в смысле невзаимосвязанности» и должны толковаться в свете принципа, содержащегося в первом правиле, которое воплощает принцип уважения собственности (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Броневский против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба N 31443/96, § 134, ECHR 2004-V). Таким образом, Европейский Суд должен установить, соответствовало ли вмешательство внутригосударственного законодательства государства-ответчика и установило ли оно «справедливое равновесие» между требованиями общего интереса и требованиями защиты фундаментальных прав лица (см. в числе многих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бывший король Греции и другие против Греции» (Former King of Greece and Others v. Greece), жалоба N 25701/94, § 89, ECHR 2000-XII), с дополнительными отсылками).
  2. Европейский Суд отмечает, что жалоба компаний-заявительниц касается двух различных событий: во-первых, изъятия алкогольной продукции следственными органами и, во-вторых, уничтожения двух партий. Изъятие и уничтожение алкогольной продукции были организованы по различным правовым основаниям и преследовали различные цели. При данных обстоятельствах Европейский Суд полагает, что следует рассматривать две ситуации отдельно. Он начнет с уничтожения двух партий.

 

  1. Уничтожение первой партии

 

  1. Возражение властей Российской Федерации относительно наличия статуса жертвы нарушения Конвенции у компаний-заявительниц

 

(a) Объяснения властей Российской Федерации

 

  1. С учетом недавних событий в деле власти Российской Федерации, по-видимому, признавали, что две компании-заявительницы являлись законными собственницами первой партии и что ее уничтожение составляло незаконное вмешательство в право компаний-заявительниц на уважение собственности в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.
  2. Власти Российской Федерации сослались на решение от 27 января 2011 г. (см. §§ 108 — 111 настоящего Постановления), которым «Унии» была присуждена компенсация за уничтожение ее первой части партии. Власти Российской Федерации утверждали, что сумма, присужденная «Унии», была рассчитана правильно. Суды страны применили не обменный курс, который был определен в соглашении между первой и второй компаниями-заявительницами, но тот, что действовал в дату решения, что в любом случае выше, чем применявшийся в 1998 году, когда алкогольная продукция была изъята. В соглашении 2003 года стороны установили фиксированный курс обмена для расчета задолженности «Унии» перед «Белкорт трейдинг компани»; однако это был их выбор, не обязательный для судов. В своих последних объяснениях (от 10 мая 2012 г.) власти Российской Федерации указали, что компании-заявительницы не обжаловали решения, которыми им были присуждены компенсации за уничтожение первой партии.
  3. Власти Российской Федерации также информировали Европейский Суд о ликвидации «Унии» в связи с уклонением от сдачи налоговой отчетности. Власти Российской Федерации считали, что власти не несут ответственности за ликвидацию «Унии». Вся рабочая документация «Унии», изъятая следователем в рамках уголовного дела против М. Головкина и других, была надлежащим образом приобщена к материалам дела. М. Головкин знал об этом и, следовательно, он не мог объяснять прекращение предпринимательской деятельности «Унии» изъятием документов правоохранительными органами. Что касается суммы, присужденной «Белкорт трейдинг компани» решением от 28 декабря 2010 г. (74 418 700 рублей), которое не было обжаловано, она была выплачена второй компании-заявителю 5 апреля 2012 г., после устранения всех процессуальных недостатков, связанных с исполнительным листом (см. §§ 77 — 83 настоящего Постановления).

 

(b) Доводы компаний-заявительниц

 

  1. В своих наиболее поздних по дате объяснениях компании-заявительницы информировали Европейский Суд о последних событиях в их деле. В частности, они подтвердили, что сумма, требуемая «Белкорт трейдинг компани» в связи с изъятием первой партии алкогольных напитков, была ей выплачена. Однако компании-заявительницы утверждали, что сумма, выплаченная «Белкорт трейдинг компани» в отношении изъятия первой партии, не покрывала всех их потерь и, в частности, не компенсировала им причиненный моральный вред. Они также жаловались на недостаточность компенсации, присужденной «Унии», и на невозможность ее получения по причине ликвидации первой компании-заявительницы.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

(a) Статус жертвы второй компании-заявительницы

 

  1. Европейский Суд напоминает, что для лишения заявителя статуса жертвы власти должны исполнить два условия: признать хотя бы по существу нарушение Конвенции и предоставить заявителю «достаточное возмещение» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Амюур против Франции» (Amuur v. France) от 25 июня 1996 г., § 36, Reports of Judgments and Decisions 1996-III, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania), жалоба N 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania), жалоба N 28341/95, § 35, ECHR 2000-V). В настоящем деле незаконность уничтожения первой партии алкогольных напитков была признана вначале решением Ленинградского районного суда от 25 ноября 2005 г. (см. § 52 настоящего Постановления), а затем решением Балтийского районного суда от 28 декабря 2010 г. (см. §§ 77 — 83 настоящего Постановления). Таким образом, первое условие («признание») было достигнуто. Относительно «возмещения» Европейский Суд отмечает, что 28 декабря 2010 г. Балтийский районный суд на основании статьи 139 УПК РФ присудил первой <1> компании-заявительнице («Белкорт трейдинг компани») 74 418 700 рублей в качестве компенсации за уничтожение 337 104 бутылок алкогольных напитков из первой партии. Эта сумма была выплачена 5 апреля 2012 г. Кроме того, 27 ноября 2012 г. «Белкорт трейдинг компани» получила 596 242 рубля в качестве компенсации за несвоевременное исполнение решения от 28 декабря 2010 г.

———————————

<1> Так в оригинале. Ранее «Белкорт трейдинг компани» считалась второй компанией-заявительницей, что, в частности, указано и в § 77 настоящего Постановления (примеч. переводчика).

 

  1. Европейский Суд отмечает, что, согласно имеющейся у него информации, решение от 28 декабря 2010 г. не было обжаловано и вступило в силу в отсутствие дополнительных процедур. Хотя «Белкорт трейдинг компани» утверждала в Европейском Суде, что присужденная сумма была недостаточной, уклонение «Белкорт трейдинг компани» от подачи жалобы препятствует ей в силу пунктов 1 и 4 статьи 35 Конвенции в оспаривании адекватности компенсации, полученной на основании решения от 28 декабря 2010 г. С учетом материалов дела Европейский Суд не находит, что сумма компенсации, полученная «Белкорт трейдинг компани», была неадекватной. Отсюда следует, что нарушение прав второй компании-заявительницы в отношении уничтожения первой партии было признано и что она получила «адекватное возмещение» в этой связи. Таким образом, статус жертвы в отношении уничтожения его части первой партии отсутствует.

 

(b) Статус жертвы первой компании-заявительницы

 

  1. Европейский Суд напоминает, что незаконность уничтожения первой партии алкогольных напитков была подтверждена вначале решением от 25 ноября 2005 г. Ленинградского районного суда, а затем 27 января 2011 г. Балтийским районным судом в разбирательстве, возбужденном первой компанией-заявительницей («Уния», см. §§ 108 — 111 настоящего Постановления). Что касается «возмещения» за утраченное имущество, иск о возмещении вреда первой компанией-заявительницей в отношении уничтожения ее части первой партии повлек присуждение компенсации компании-заявительнице в соответствии со статьей 139 УПК РФ. Таким образом, 27 января 2011 г. Балтийский районный суд присудил «Унии» 52 665 032 рубля за 120 317 бутылок, принадлежащих ей. Первая компания-заявительница не оспаривала суммы компенсации, присужденные ей во внутригосударственном разбирательстве, так что Европейский Суд готов признать, что присужденная компенсация являлась адекватной. Однако в отличие от дела второй компании-заявительницы присужденная первой компании-заявительнице компенсация не была выплачена, поскольку она была к тому времени ликвидирована. Вопрос заключается в том, можно ли в такой ситуации утверждать, что первая компания-заявительница получила «достаточное возмещение» за нарушение ее прав, гарантированных статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.
  2. Если ликвидация компании-заявительницы связана с обжалуемым вмешательством государственного органа в права компании, гарантированные статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, Европейский Суд может продолжить рассмотрение такого дела, даже если компания формально перестала существовать (см. Решение Европейского Суда по делу «ОАО «Нефтяная компания «Юкос» против Российской Федерации» (ОАО Neftyanaya Kompaniya Yukos v. Russia) от 29 января 2009 г., жалоба N 14902/04, §§ 439 и последующие). В противном случае государства могли бы извлекать выгоду из своих неправомерных действий и уклоняться от контроля Европейского Суда в результате ликвидации компании, которая инициировала разбирательство в Страсбурге. В настоящем деле Европейский Суд не усматривает прямой причинной связи между ликвидацией компании и обжалуемым нарушением Конвенции, а именно уничтожением алкогольной продукции. Как следует из материалов дела, ликвидация первой компании-заявительницы была связана с уклонением от подачи налоговой отчетности. Таким образом, ликвидация была связана с внешней причиной, не имевшей отношения к фактам, обусловившим настоящую жалобу.
  3. Европейский Суд учитывает принцип эффективной защиты прав, гарантированных Конвенцией. Обычно для возмещения нарушения чьих-либо прав, предусмотренных статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, государство должно не только присудить адекватную компенсацию, но и действительно выплатить ее жертве. Европейский Суд подчеркивает, что денежные средства, подлежавшие выплате государством первой компании-заявительнице на основании решения суда от 27 января 2011 г., вошли в состав «активов» этой компании. Таким образом, сама компания-заявительница или ее правопреемники должны были извлечь выгоду из компенсации. Если в силу действия определенных норм внутригосударственного законодательства компания-заявительница или ее правопреемник лишены возможности получения этих денежных средств, подобная ситуация может обусловить отдельную жалобу в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. В действительности ликвидация первой компании-заявительницы и невозможность участника компании извлечь выгоду из компенсации от 27 января 2011 г. являются предметом отдельной жалобы, поданной в Европейский Суд единственным участником компании Р.
  4. Однако при конкретных обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд полагает, что эти два вопроса должны рассматриваться отдельно. Что касается ликвидации первой компании-заявительницы и последующего разбирательства, связанного с распределением ее активов, эти факты относятся к другому делу, которое будет рассмотрено отдельно. Относительно первоначальной жалобы первой компании-заявительницы на уничтожение первой партии алкоголя, Европейский Суд заключает, что, выделив денежные средства, доступные первой компании-заявительнице, власти возместили причиненный ей вред. Отсюда следует, что первая компания-заявительница утратила свой статус жертвы в отношении этой части жалобы.

 

  1. Уничтожение второй партии

 

  1. Довод властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты и мнение Европейского Суда

 

  1. Европейский Суд отмечает, что в своем решении о приемлемости от 7 октября 2010 г. он отложил до рассмотрения существа жалобы возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции. Исходя из того, что власти Российской Федерации хотели поддержать это возражение, Европейский Суд отмечает, что уничтожение второй партии было признано незаконным Балтийским районным судом в решении от 7 ноября 2005 г. Требование «Унии» относительно второй партии было отозвано (см. §§ 267 и последующие настоящего Постановления). Иск о возмещении вреда от имени «Белкорт трейдинг компани» был отклонен 19 июля 2012 г. решением Московского районного суда (подтвержденным при рассмотрении жалобы Калининградским областным судом 11 сентября 2012 г.). Данное определение вступило в силу, оно не обжаловалось, и власти Российской Федерации не ссылались на другое средство правовой защиты, которое «Белкорт трейдинг компани» могла использовать для получения компенсации за уничтожение второй партии алкогольных напитков. Европейский Суд заключает, что «Белкорт трейдинг компани» надлежащим образом исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты, как предусматривает пункт 1 статьи 35 Конвенции. Таким образом, возражение властей Российской Федерации о неисчерпании подлежит отклонению.

 

  1. Доводы сторон по существу дела

 

(a) Компании-заявительницы

 

  1. В своих первоначальных объяснениях после вынесения решения Европейского Суда о приемлемости компании-заявительницы утверждали, что уничтожение второй партии было незаконным и необоснованным и что отказ судов страны в присуждении компенсации за утраченное имущество являлся произвольным.
  2. В своих письмах от 25 сентября 2012 г. и от 1 марта 2013 г. компании-заявительницы уведомили Европейский Суд о том, что они считают вторую компанию-заявительницу («Белкорт трейдинг компани») жертвой в отношении утраты второй партии. Они утверждали, что решение от 19 июля 2012 г., которым Московский районный суд отклонил требования «Белкорт трейдинг компани» относительно второй партии алкогольных напитков, противоречило решению, вынесенному 30 марта 2010 г. Балтийским районным судом, которое, по мнению компаний-заявительниц, признало, что «Белкорт трейдинг компани» являлась законной собственницей второй партии алкогольных напитков. Если эта компания являлась собственницей, ей был причинен ущерб вследствие уничтожения второй партии и, следовательно, она имеет право на его возмещение в полном объеме.

 

(b) Власти Российской Федерации

 

  1. С учетом последних событий дела власти Российской Федерации, по-видимому, признали, что уничтожение второй партии алкогольных напитков было незаконным. Однако власти Российской Федерации настаивали на том, что компании-заявительницы не имеют права на компенсацию в связи с ее уничтожением.
  2. Так, власти Российской Федерации ссылались на решение от 30 марта 2010 г., вынесенное Балтийским районным судом, в соответствии с которым иск «Унии» о возмещении вреда к государству был отклонен. Власти Российской Федерации воспроизвели основные доводы этого решения. В частности, они повторили заключение районного суда о том, что право собственности на алкогольную продукцию должно определяться в соответствии с договором 1997 года, а не с дополнительным соглашением 1998 года. Алкогольная продукция была ввезена в Российскую Федерацию согласно договору 1997 года, это было то соглашение, на которое «Уния» и М. Головкин ссылались в других разбирательствах, уголовно-правовом и гражданско-правовых. Согласно договору 1997 года, в момент изъятия «Уния» не была законной собственницей второй партии, поскольку соглашение определяло «Унию» как агента. Районный суд не принял довод истца о том, что договор 1997 года прекращен и заменен соглашением 1998 года, поскольку «Уния» не предоставила документа в поддержку этого утверждения. Кроме того, неясно, касалось ли соглашение 1998 года той же партии, что и 62 контейнера, уничтоженные по постановлению следователя.
  3. Власти Российской Федерации проанализировали содержание договора 1997 года, который определял статус алкогольной продукции в следующих выражениях (цитируется по объяснению властей Российской Федерации от 3 февраля 2011 г.):

«…Согласно агентскому договору от 3 ноября 1997 г. от 3 ноября 1997 г., заключенному между «Белкорт трейдинг компании» (принципал) и Калининградским филиалом ООО «Уния» (агент), принципал поручает, а агент принимает исполнение следующих обязанностей: получение, таможенное оформление и ответственное хранение товаров, предназначенных для продажи [на таможенном складе «Континель»…]. Согласно пункту 5 соглашения, принципал является собственником партии до оплаты товаров. Агент отвечает перед принципалом за безопасность хранения товаров и их получение до оплаты. Согласно пункту 7 соглашения, в случае невозможности продажи товаров [агентом потребителям] они должны быть возвращены принципалу или другому лицу, указанному принципалом за счет… принципала. Следовательно, в соответствии с положениями соглашения от 3 ноября 1997 г. до момента оплаты собственником товаров не мог являться агент — ООО «Уния»…».

  1. Кроме того, «Уния» не оплатила алкогольную продукцию. Задолженность «Унии» перед «Белкорт трейдинг компани», вытекающая из решения Арбитражного суда от 4 декабря 2001 г., не была погашена в полном объеме, а срок действия исполнительного листа истек. Соответственно, «Унии» не был причинен ущерб в связи с изъятием алкогольной продукции. Власти Российской Федерации дополнительно упоминали определение Московского районного суда от 14 октября 2011 г., которым суд отказал в рассмотрении иска о возмещении вреда, предъявленного М. Головкиным от имени «Белкорт трейдинг компани».
  2. Наконец, власти Российской Федерации упоминали решение от 19 июля 2012 г., которым требования «Белкорт трейдинг компани» против государства были отклонены. В этом решении районный суд указал, что «Белкорт трейдинг компани» была законной собственницей второй партии. Как установлено во внутригосударственном разбирательстве, решение Балтийского районного суда от 7 ноября 2005 г., которым уничтожение алкогольной продукции было признано незаконным, не имело отношения к установлению права собственности на алкогольную продукцию. Что касается решения Арбитражного суда от 4 декабря 2001 г., которым «Белкорт трейдинг компани» была присуждена компенсация ущерба за счет «Унии», власти Российской Федерации утверждали, что оно не имело преюдициальной силы для разбирательства о возмещении вреда с участием «Белкорт трейдинг компани» и государства, поскольку фактические основания двух дел были различны. Тот факт, что арбитражный суд признал, что «Уния» и «Белкорт трейдинг компани» были сторонами договора купли-продажи алкогольной продукции, не означал, что было установлено право собственности какой-либо из этих компаний на алкогольную продукцию.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

(a) Составляла ли алкогольная продукция второй партии «имущество» второй компании-заявительницы

 

  1. Основной довод властей Российской Федерации относительно второй партии касается права собственности на алкогольную продукцию. Позиция властей Российской Федерации, а также последняя позиция судов Российской Федерации в этом отношении могут быть кратко изложены следующим образом: хотя власти действовали незаконно в уничтожении второй партии алкогольных напитков, компании-заявительницы не доказали, что алкогольная продукция принадлежала им.
  2. Европейский Суд отмечает, что в течение ряда лет «Уния» рассматривалась внутригосударственными властями в качестве собственницы второй партии. Так, таможенные органы полагали, что «Уния» имеет обязанность уплаты таможенной пошлины (см. § 137 настоящего Постановления). Следователь изъял эту алкогольную продукцию в рамках уголовного разбирательства по поводу предположительно незаконных действий руководства «Унии» и, таким образом, должен был считать ее имуществом «Унии» (см. § 126 настоящего Постановления). Суды, по-видимому, исходили из того же допущения и не оспаривали статус «Унии» (см. §§ 150 и 164 настоящего Постановления). Довод о том, что «Уния» не доказала право собственности на алкогольную продукцию, появился в мотивировке внутригосударственных судов гораздо позже (см. постановление Девятого арбитражного суда от 5 сентября 2006 г., § 174 настоящего Постановления). Даже после этого постановления суды не были едины в вопросе о собственности (см. § 177 настоящего Постановления).
  3. Наконец, в 2010 году Балтийский районный суд пересмотрел этот вопрос и заключил, что «Уния» являлась лишь «хранителем и агентом» в отношении второй партии. Балтийский районный суд мотивировал это следующим (см. §§ 178 и последующие настоящего Постановления): право собственности на вторую партию должно было быть определено в договоре от 3 ноября 1997 г. между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани», а не последующими изменениями. Договор предусматривал, что «Уния» действует в качестве хранителя и агента в отношении алкогольной продукции, ввезенной «Белкорт трейдинг компани» в Российскую Федерацию. Согласно договору 1997 года, «Белкорт трейдинг компани» сохраняла право на алкогольную продукцию до получения оплаты за нее. Поскольку «Белкорт трейдинг компани» оплаты не получила, «Уния» не стала собственницей алкогольной продукции. Кроме того, алкогольная продукция не прошла таможенное оформление, поэтому не перешла во владение «Унии».
  4. Мотивировка Балтийского районного суда в 2010 году, по-видимому, расходилась с позицией внутригосударственных властей в предшествующие годы, когда «Уния» подразумевалась законной собственницей второй партии. При этом она основывалась на разумной оценке доказательств, поэтому Европейский Суд склонен согласиться с внутригосударственным судьей в этом пункте. Европейский Суд признает, что в момент изъятия второй партии «Уния» являлась не собственницей, а хранителем и торговым агентом в отношении этой части алкогольной продукции. Следовательно, вопрос заключается в том, кто был собственником.
  5. Европейский Суд напоминает, что когда «Уния» проиграла дело, «Белкорт трейдинг компани» предъявила аналогичный иск о возмещении вреда в соответствии со статьей 139 УПК РФ от своего имени (см. § 186 настоящего Постановления). «Белкорт трейдинг компани» утверждала, что если «Уния» не являлась законной собственницей алкогольной продукции, право собственности сохранялось у «Белкорт трейдинг компани», и, следовательно, она имела право на получение компенсации за незаконное уничтожение алкогольной продукции (см. § 118 настоящего Постановления). В ответ на этот довод Московский районный суд указал, что в решении Балтийского районного суда об отклонении иска «Унии» к государству не устанавливалось, что «Белкорт трейдинг компани» являлась законной собственницей алкогольной продукции (см. § 190 настоящего Постановления).
  6. Выводы решения Московского районного суда от 19 июля 2012 г. по вопросу права собственности были неопределенными. Районный суд прямо не указал, что вторая партия не принадлежала «Белкорт трейдинг компани». Решение Московского районного суда в этой части ограничивалось указанием на то, что ранее вынесенные решения относительно второй партии и, в частности, решение, вынесенное 30 марта 2010 г. Балтийским районным судом, не могут быть истолкованы как устанавливающие, что «Белкорт трейдинг компани» является законной собственницей алкогольной продукции. Таким образом, хотя «Белкорт трейдинг компани» проиграла дело, вопрос о праве собственности на вторую партию остался открытым. При таких обстоятельствах Европейский Суд вынужден рассматривать ситуацию заново.
  7. Европейский Суд отмечает, что с момента изъятия первой партии до настоящего времени никто, кроме «Унии» или «Белкорт трейдинг компани», не пытался требовать компенсации от властей Российской Федерации в связи с ее изъятием и уничтожением. Действительно, в какой-то момент «Уния» сделала попытку продать алкогольную продукцию второй партии третьему лицу — компании «Москоу уайнс энд спиритс ГМБХ» (см. § 139 настоящего Постановления). Однако представляется, что это соглашение не было исполнено, и в любом случае власти Российской Федерации не утверждали, что вторая партия принадлежала «Москоу уайнс энд спиритс».
  8. Власти Российской Федерации не оспаривали того, что вторая партия была ввезена в Российскую Федерацию на основании действительного соглашения между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани». Какова бы ни была точная роль каждой компании, ясно, что «Белкорт трейдинг компани» была «отгружающей стороной», а «Уния» была «получателем» (см. § 9 настоящего Постановления). В решении от 4 декабря 2001 г. Арбитражного суда Калининградской области (см. §§ 165 и последующие настоящего Постановления) «Белкорт трейдинг компани» последовательно именовалась «продавцом», а «Уния» — «покупателем». В момент продажи второй партии «Белкорт трейдинг компани» осуществляла свои права ее собственницы. Предполагалась, что «Уния» выплатит «Белкорт трейдинг компани» цену, соответствовавшую объявленной таможенной стоимости всей второй партии, и продаст алкогольную продукцию другим покупателям. Договор 1997 года, на который ссылались власти Российской Федерации и суды страны на последнем этапе разбирательства, предусматривал, что право собственности на вторую партию не перейдет к «Унии», пока «Уния» не оплатит ее полную стоимость, что не имело места. Хотя «Белкорт трейдинг компани» в договоре 1997 года именовалась «принципалом», в момент его подписания «Белкорт трейдинг компани» фактически выступала в роли собственницы алкогольной продукции в отношениях с «Унией» и третьими лицами в Российской Федерации.
  9. Европейский Суд не знает, как «Белкорт трейдинг компани» приобрела титул на вторую партию в месте приобретения или какие договорные обязательства «Белкорт трейдинг компани» могла иметь в отношении этого алкоголя. Однако Европейскому Суду не требуется окончательно разрешать вопрос о праве собственности в соответствии с российским или любым иным внутригосударственным законодательством. Задача Европейского Суда состоит не в определении точного правового титула на спорное имущество в соответствии с законодательством страны, а в оценке того, для целей рассматриваемого дела и на основе материалов и сведений, представленных сторонами, может ли этот объект квалифицироваться как «имущество» «Белкорт трейдинг компани» в автономном значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. «В каждом деле необходимо исследовать вопрос о том, был ли заявитель наделен при обстоятельствах дела, взятых в целом, титулом на действительный интерес, защищенный этим положением» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ятридис против Греции» (Iatridis v. Greece), жалоба N 48939/99, ECHR 2004-II, § 54, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Енерылдыз против Турции» (Oneryildiz v. Turkey), жалоба N 48939/99, § 124, ECHR 2004-XII).
  10. В настоящем деле власти, ссылаясь на соглашение 1997 года, отказались признать, что право собственности на вторую партию когда-либо переходило к «Унии». В отсутствие других претендентов и в свете обстоятельстве ее импорта в Российскую Федерацию следует сделать неизбежный вывод о том, что алкогольная продукция для всех практических целей оставалась «имуществом» продавца, то есть «Белкорт трейдинг компани». Европейский Суд перейдет к рассмотрению дела на основе этого допущения.

 

(b) Противоречило ли Конвенции уничтожение второй партии алкогольных напитков

 

  1. Власти Российской Федерации, по-видимому, утверждали со ссылкой на мотивировку внутригосударственных судов в разбирательстве о причинении вреда, что компаниям-заявительницам не был причинен материальный ущерб вследствие уничтожения второй партии и что их права в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, следовательно, не были затронуты (см. выше §§ 172 и последующие, где кратко изложены выводы арбитражных судов, а также §§ 179 и 189, где описываются выводы судов общей юрисдикции).
  2. Европейский Суд признает, что размер ущерба, причиненного вмешательством в чье-либо имущество, является отдельным вопросом, который должен разрешаться обособленно от вопроса о наличии вмешательства и его законности. Можно предположить ситуацию, в которой вмешательство в имущество имеет незначительное воздействие на материальные интересы заинтересованного лица или даже вовсе его не имеет. Однако в настоящем деле вмешательство приняло форму уничтожения имущества приблизительной стоимостью несколько миллионов долларов США (см., например, § 13 настоящего Постановления). Это имущество не было изъято из оборота и было открыто ввезено в Российскую Федерацию для продажи на розничном рынке. При таких обстоятельствах Европейский Суд не сомневается в том, что уничтожение второй партии составляло вмешательство в имущество второй компании-заявительницы, какой бы ни была точная стоимость этого «имущества».
  3. Европейский Суд напоминает, что первым и наиболее важным требованием статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции является законность вмешательства публичного органа в беспрепятственное пользование имуществом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гуизо-Галлизаи против Италии» (Guiso-Gallisay v. Italy) от 8 декабря 2005 г., жалоба N 58858/00, § 82). Европейский Суд отмечает, что на основании постановления следователя от 2 сентября 2002 г. алкогольная продукция второй партии была направлена в фирму, расположенную в г. Москве, и уничтожена. Постановление следователя было признано незаконным Балтийским районным судом в решении от 7 ноября 2005 г. Сам по себе этот факт достаточен для того, чтобы Европейский Суд заключил, что уничтожение алкогольной продукции противоречит статье 1 Протокола N 1 к Конвенции (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Бельведере Альбергьера С.р.л.» против Италии» (Belvedere Alberghiera S.r.l. v. Italy), жалоба N 31524/96, §§ 61 — 63, ECHR 2000-VI).
  4. Европейский Суд также учитывает, что хотя власти признали незаконность уничтожения, они отказались присудить второй компании-заявительнице («Белкорт трейдинг компани») компенсацию за уничтоженную алкогольную продукцию.
  5. При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к выводу, что уничтожение второй партии алкогольных напитков, а также отказ судов страны в выплате «Белкорт трейдинг компани» компенсации за ее уничтожение нарушили права второй компании-заявительницы в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.

 

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 1 КОНВЕНЦИИ И СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА N 1 К КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С ИЗЪЯТИЕМ АЛКОГОЛЬНОЙ ПРОДУКЦИИ

 

  1. Европейский Суд отмечает, что упомянутая выше жалоба компаний-заявительниц в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции имела второй аспект, а именно предположительно произвольное изъятие двух партий алкогольных напитков. Европейский Суд подчеркивает, что до уничтожения обе партии были изъяты и удержаны следственными органами для целей уголовного разбирательства по делу М. Головкина. При других обстоятельствах такие меры, как выемка или наложение ареста на имущество в рамках уголовного разбирательства, требовали бы отдельного рассмотрения в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. Однако в настоящем деле изъятая алкогольная продукция была по прошествии времени уничтожена по причинам, которые не были непосредственно связаны с причинами ее изъятия. Следовательно, временное изъятие перешло в окончательную утрату имущества, что составляло существенно более серьезное вмешательство в права компаний-заявительниц, предусмотренные статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. Несмотря на то что в национальном разбирательстве компании-заявительницы жаловались на оба вида вмешательства в их имущество, их основная цель заключалась в получении компенсации в связи с уничтожением алкогольной продукции. При таких обстоятельствах, имея в виду, что основная жалоба компаний-заявительниц относительно уничтожения была в достаточной степени рассмотрена выше, Европейский Суд находит, что вопрос об изъятии алкогольной продукции не требует отдельного рассмотрения.

 

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

 

  1. В соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции компании-заявительницы жаловались на то, что не могли добиться эффективной судебной проверки изъятия и уничтожения алкогольной продукции. Пункт 1 статьи 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях… имеет право на справедливое… разбирательство дела… судом…».

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Власти Российской Федерации утверждали, что компании-заявительницы имели доступ к судам в связи с жалобами на изъятие и уничтожение алкогольной продукции. Суды рассмотрели их требования и даже частично их удовлетворили. Хотя эти решения были впоследствии отменены, и исход разбирательств был неблагоприятным для заявителей, это не означало, что они были лишены права на рассмотрение их требований судами. Власти Российской Федерации также считали, что компании-заявительницы надлежащим образом не использовали доступные им средства правовой защиты в связи с жалобами на изъятие и уничтожение алкогольной продукции.
  2. Компании-заявительницы утверждали, что разбирательства по поводу изъятия алкогольной продукции были неоправданно длительными. В течение многих лет арбитражные суды и суды общей юрисдикции уклонялись от проверки законности постановлений об изъятии и разрешения требований компаний-заявительниц о возмещении ущерба со ссылкой на продолжение расследования уголовного дела против М. Головкина. Компании-заявительницы полагали, что они использовали все возможные правовые средства для обжалования изъятия и уничтожения алкогольной продукции.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Перед тем как перейти к существу дела, Европейский Суд учитывает, что возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, которое было отложено до рассмотрения существа, затрагивало, в частности, их жалобу на нарушение статьи 6 Конвенции. Следовательно, рассматривая существо жалобы на нарушение статьи 6 Конвенции, Европейский Суд в то же время рассмотрит вопрос о том, использовали ли компании-заявительницы все применимые внутригосударственные процедуры и, соответственно, соблюдены ли ими требования пункта 1 статьи 35 Конвенции.

 

  1. Хронологические рамки дела

 

  1. Европейский Суд отмечает, что первая компания-заявительница («Уния») отозвала свою жалобу на изъятие и уничтожение второй партии алкогольных напитков. Европейский Суд согласился с этим отзывом, кроме того, он признал, что вторая компания-заявительница («Белкорт трейдинг компани») вправе жаловаться от своего имени на утрату второй партии в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции (см. раздел «Предварительные вопросы» настоящего Постановления). Однако ситуация с жалобой на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции относительно права на суд первой компании-заявительницы («Унии») иная. Европейский Суд учитывает, что «Белкорт трейдинг компани» участвовала в качестве истца лишь на последнем этапе разбирательства, которое окончилось 11 сентября 2012 г. Очевидно, что «Белкорт трейдинг компани» не желала выдвигать конкретных жалоб в соответствии со статьей 6 Конвенции по поводу этого последнего этапа. Что касается предыдущих этапов, которые составляют основу настоящего дела, они были инициированы первой компанией-заявительницей, которая имела исключительное право обжалования в соответствии со статьей 6 Конвенции в отношении этих разбирательств.
  2. Вопрос заключается в том, собиралась ли «Уния» поддерживать жалобу в соответствии со статьей 6 Конвенции в этой части или отказаться от нее, как она сделала в отношении жалобы в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. Европейский Суд полагает, что если вторая партия не принадлежала «Унии», все ее требования, претензии, жалобы и так далее в суды страны в этой части становятся в значительной степени отвлеченными. «Уния» в достаточной степени не продемонстрировала, имела ли она материальный интерес в этом разбирательстве. При таких обстоятельствах Европейский Суд делает вывод, что «Уния» желала отозвать свою жалобу на изъятие и уничтожение второй партии алкогольных напитков в ее совокупности не только в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, но также в соответствии со статьей 6 Конвенции.
  3. Отсюда следует, что Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, имели ли компании-заявители право на суд по жалобам на изъятие и уничтожение первой партии. Анализируя данный вопрос, Европейский Суд будет учитывать разбирательство, в котором рассматривались изъятие и уничтожение второй партии.

 

  1. Общие принципы

 

  1. Европейский Суд напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции гарантирует право каждого в случае спора о его гражданских правах и обязанностях на обращение в суд или иной орган правосудия. Таким образом, это положение воплощает «право на суд», в составе которого право на доступ к суду, а именно право на возбуждение дела судом по гражданским делам, представляет только один аспект (см. Постановление Европейского Суда по делу «Голдер против Соединенного Королевства» (Golder v. United Kingdom) от 21 февраля 1975 г., p. 18, § 36, Series A, N 18, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Уэйт и Кеннеди против Германии» (Waite and Kennedy v. Germany), жалоба N 26083/94, § 50, ECHR 1999-I). «Право на суд» не является абсолютным и может подвергаться ограничениям. Государство пользуется некоторыми пределами усмотрения в регулировании этого права. Однако эти ограничения не должны умалять его сущность (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу «Меликян против Армении» (Melikyan v. Armenia) от 19 февраля 2013 г., жалоба N 9737/06, § 45, Постановление Европейского Суда по делу «Зборовский против Словакии» (Zborovsky v. Slovakia) от 23 октября 2012 г., жалоба N 14325/08, § 47, и Постановление Европейского Суда по делу «Герен против Франции» (Guerin v. France) от 29 июля 1998 г., § 37, Reports 1998-V).
  2. Чаще всего Европейский Суд затрагивает «право на суд» в ситуациях, в которых рассмотрению гражданского требования полностью препятствует процессуальный барьер, такой как срок давности или иммунитет ответчика. Однако возможны ситуации, в которых Европейский Суд сталкивается с ограничениями и препятствиями, которые делают «право на суд» фактически неэффективным, в отсутствие формального лишения лица данного права. В Постановлении по делу «Компания «Вестберга такси актиеболаг» и Вулич против Швеции» (Vastberga Taxi Aktiebolag and Vulic v. Sweden) от 23 июля 2002 г. (жалоба N 36985/97, § 102) Европейский Суд указывал в контексте разбирательства о начислении налогов, что ненадлежащая задержка разрешения судом основного вопроса о начислении налогов и штрафов сделала доступ к судам неэффективным. В Постановлении по делу «Станков против Болгарии» (Stankov v. Bulgaria) от 12 июля 2007 г. (жалоба N 68490/01, §§ 59 и последующие) Европейский Суд решил, что возложение существенного финансового бремени на истца после окончания разбирательства могло служить ограничением права на суд (см. также Постановление Европейского Суда по делу «Клауз против Хорватии» (Klauz v. Croatia) от 18 июля 2013 г., жалоба N 28963/10, §§ 86 и последующие).
  3. В настоящем деле компании-заявительницы добились разрешения их требований по поводу изъятия и уничтожения алкогольной продукции. Однако в течение многих лет суды страны отказывали в рассмотрении их требований в ожидании окончания разбирательства по уголовному делу М. Головкина по другим причинам. По существу, компании-заявительницы утверждали, что они не имели «ясной практической возможности оспаривать действие, которое [составляло] вмешательство в [их] права» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Белле против Франции» (Bellet v. France) от 4 декабря 1995 г., p. 42, § 36, Series A, N 333-B).

 

  1. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

  1. Европейский Суд отмечает, что компании-заявительницы и М. Головкин предприняли множество попыток обжалования изъятия и уничтожения алкогольной продукции. Они также предъявили несколько исков о возмещении вреда в различные суды с требованием компенсации ущерба со стороны государства. Некоторые жалобы компаний-заявительниц не были рассмотрены по существу, поскольку суды страны нашли их преждевременными, признали компании-заявительницы не имеющими права обращения в суд или по другим причинам. Тем не менее Европейский Суд не находит нужным рассматривать все разбирательства, которые компании-заявительницы возбудили по этому делу. Вместо этого Европейский Суд сосредоточится на двух основных эпизодах, которые, по его мнению, в наибольшей степени обусловили задержку рассмотрения требований компаний-заявительниц.

 

(a) Последствия «частного определения» от 24 ноября 2000 г.

 

  1. Мотивировка судов Российской Федерации позволяет предположить, что для требования возмещения ущерба в связи с изъятым и впоследствии уничтоженным имуществом компании-заявительницы должны были добиться признания незаконности действий следователя и только после этого предъявлять иск о возмещении вреда против государства (см., в частности, статью 1069 ГК РФ, § 257 настоящего Постановления).
  2. Обычно признание незаконности административного действия может быть обеспечено в рамках разбирательства, регулируемого главой 25 нового ГПК РФ («разбирательство на основании главы 25», до введения в действие ГПК РФ аналогичная процедура была предусмотрена Законом об обжаловании 1993 года). Однако глава 25 ГПК РФ не применяется, если оспариваемое административное действие произведено в рамках уголовного расследования (см. решение Балтийского районного суда от 29 декабря 2005 г., § 43 настоящего Постановления, а также с необходимыми изменениями Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 1993 г., упомянутое в § 43 настоящего Постановления). В таких ситуациях признание незаконности должно производиться в рамках отдельного разбирательства, регулируемого УПК РФ.
  3. Компании-заявительницы полагали, что «частное определение», вынесенное Балтийским районным судом 24 ноября 2000 г. в соответствии со статьей 21.2 старого УПК, было достаточным для установления незаконности действий следователя. Толкование закона компаниями-заявительницами не было необоснованным: действительно, в «частном определении» Балтийский районный суд указал на различные недостатки в действиях следователя по поводу первой партии и по существу признал эти действия незаконными (см. § 31 настоящего Постановления, см. также статью 21.2 старого УПК, определяющую цель частного определения, кратко изложенную в § 249 настоящего Постановления).
  4. Однако суды страны решили иначе — см. постановления от 15 ноября 2002 г. и 6 ноября 2003 г., вынесенные Арбитражным судом Калининградской области (§§ 55 и 88 настоящего Постановления), и определение того же суда от 21 мая 2002 г. (§ 170 настоящего Постановления). Арбитражные суды решили, что компании-заявительницы должны вновь обратиться в суды общей юрисдикции и добиться нового признания незаконности, на этот раз в рамках разбирательства, регулируемого статьей 125 УПК РФ. Статья 125 УПК РФ предусматривает судебную проверку законности действий следователя, совершенных по уголовному делу. Хотя старый УПК не содержал положения, аналогичного статье 125 УПК РФ, такой способ защиты существовал с 1999 года благодаря Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 г. N 5-П (см. § 247 настоящего Постановления). Европейский Суд будет именовать это средство правовой защиты как «разбирательство в соответствии со статьей 125 УПК РФ», независимо от периода, к которому оно относилось.
  5. Европейский Суд готов согласиться с тем, что «частное определение» не составляло формального признания незаконности, требуемого внутригосударственным законодательством в качестве предпосылки для удовлетворения иска о возмещении вреда к государству. С другой стороны, даже если суды правильно толковали законодательство страны, такое толкование объективно влекло чрезмерное усложнение процедуры требования возмещения ущерба со стороны государства. Так, получив «частное определение», подтвердившее незаконность действий следователя, компании-заявительницы должны были вновь обращаться в тот же суд и требовать повторного признания незаконности, в этот раз в рамках разбирательства в соответствии со статьей 125 УПК РФ.

 

(b) Временный запрет жалоб в соответствии со статьей 125 УПК РФ

 

  1. Как видно из решений арбитражных судов, разбирательство в соответствии со статьей 125 УПК РФ составляло необходимую предварительную стадию для требования возмещения вреда согласно ГК РФ (см., в частности, постановления от 15 ноября 2002 г. Арбитражного суда Калининградской области, от 4 марта 2003 г. Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа и от 21 мая 2002 г. Арбитражного суда Калининградской области).
  2. Компании-заявительницы последовали этому указанию и подали жалобу в соответствии со статьей 125 УПК РФ. Однако суды страны точно не установили, когда это средство правовой защиты могло быть использовано и кто мог подать такую жалобу.
  3. Так, когда Головкин подал жалобу в соответствии со статьей 125 УПК РФ на изъятие и уничтожение первой партии алкогольных напитков, Балтийский районный суд отклонил его жалобу прежде всего по причине того, что (a) уголовное разбирательство против М. Головкина еще продолжалось и (b) его личное имущество не было затронуто изъятием и уничтожением, поэтому он не имел права обжаловать действия следователя (см. решение от 17 июня 2003 г., оставленное без изменения при рассмотрении жалобы 22 июля 2003 г. Калининградским областным судом, указанное в §§ 36 и последующих настоящего Постановления).
  4. Аналогичная жалоба, поданная «Белкорт трейдинг компани» в 2003 году, была оставлена без рассмотрения на том основании, что «Белкорт трейдинг компани» не являлась стороной уголовного разбирательства против М. Головкина и других (см. письмо Балтийского районного суда от 16 июня 2003 г., § 44 настоящего Постановления).
  5. Некоторые из решений арбитражных судов также можно рассматривать как предположения, что жалобы, касающиеся конфискации и уничтожения спирта, не могут быть определены до завершения производства по уголовному делу в отношении Головкина (см. § 55 настоящего Постановления).
  6. Напротив, все жалобы М. Головкина в соответствии со статьей 125 УПК РФ по поводу изъятия второй партии алкогольных напитков были рассмотрены по существу и отклонены в 1999 — 2002 годах (см. выше разделы, начинающиеся с §§ 125, 133 и 143). Точно так же, когда «Уния» жаловалась на уничтожение второй партии алкогольных напитков, эта жалоба была рассмотрена по существу и отклонена Балтийским районным судом 22 октября 2004 г. (см. § 150 настоящего Постановления) до окончания уголовного разбирательства по делу М. Головкина.
  7. Наконец, решение от 22 октября 2004 г. по поводу второй партии алкогольных напитков содержало взаимоисключающие выводы. В этом решении Балтийский районный суд указал, что изъятие алкогольной продукции было законным, и в то же время нашел преждевременным разрешение вопроса о судьбе вещественных доказательств до окончания уголовного разбирательства по делу М. Головкина (см. § 150 настоящего Постановления).
  8. Европейский Суд напоминает, что уже в 1999 году Конституционный Суд Российской Федерации установил правило о том, что третье лицо, чьи права были затронуты решением следственных органов, может оспаривать это решение в суде и что такая жалоба подлежит рассмотрению независимо от основного разбирательства и без ожидания его окончания (см. § 249 настоящего Постановления).
  9. Европейский Суд учитывает, что в разбирательстве по поводу второй партии алкогольных напитков суды, по-видимому, следовали этому правилу: так, жалобы в соответствии со статьей 125 УПК РФ разрешались по существу без ожидания исхода разбирательства по делу М. Головкина (см., например, решение от 22 октября 2004 г., вынесенное Балтийским районным судом, § 150, а также §§ 125, 133 и 143 настоящего Постановления). Напротив, жалобы в соответствии со статьей 125 УПК РФ по поводу первой партии алкогольных напитков не рассматривались до окончания уголовного разбирательства по делу М. Головкина. Кроме того, суды отказали М. Головкину или «Белкорт трейдинг компани» в праве на подачу таких жалоб без объяснения того, кто, если не собственник или обвиняемый по уголовному делу, может иметь такое право.
  10. Европейский Суд учитывает, что разбирательство в деле М. Головкина продолжалось свыше семи лет. Эта ситуация вызвала нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции в упоминавшемся выше деле «Головкин против Российской Федерации», §§ 35 и 44. В течение всего этого периода компании-заявительницы были лишены возможности обжалования в соответствии со статьей 125 УПК РФ законности действий следователя по поводу первой партии алкогольных напитков. Европейский Суд подчеркивает, что решения об изъятии и уничтожении алкогольной продукции принимались следователем единолично, без какого-либо участия заинтересованных сторон и без предварительной судебной проверки. Тот же следственный орган, который санкционировал изъятие и уничтожение алкогольной продукции, осуществлял уголовное разбирательство против М. Головкина. Соответственно, затягивая разбирательство, следователь откладывал судебную проверку законности собственных действий и таким образом избегал эффективного контроля. Данная ситуация усугублялась тем фактом, что незаконность действий следователя уже была признана «частным определением», вынесенным в соответствии со статьей 21.2 старого УПК, однако арбитражные суды отказались рассматривать его как надлежащее «признание незаконности», требуемое в соответствии с законодательством страны.
  11. Власти Российской Федерации не предложили разумного объяснения этим процессуальным препятствиям, которые отсрочили рассмотрение исков компаний-заявительниц о возмещении вреда. Также представляется, что сами суды Российской Федерации не были уверены относительно правильного толкования соответствующих положений внутригосударственного законодательства. С учетом значения этого вопроса для компаний-заявительниц Европейский Суд заключает, что эти процессуальные препятствия были неоправданными.
  12. Что касается возражения властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, Европейский Суд отмечает, что не усматриваются другие средства правовой защиты, которые компании-заявительницы могли использовать для более быстрой или эффективной защиты своих прав и разрешения своих требований. Европейский Суд заключает, что возражение властей Российской Федерации подлежит отклонению.
  13. По существу жалобы Европейский Суд отмечает, что уничтожение первой партии алкогольных напитков было признано незаконным в рамках разбирательства в соответствии со статьей 125 УПК РФ (см. решение от 25 ноября 2005 г. Ленинградского районного суда). Это решение создало условия для разбирательства о возмещении вреда против государства в соответствии со статьей 1069 ГК РФ, которое продолжалось несколько лет и окончилось в 2010 — 2011 годах (см. §§ 77 и 108 настоящего Постановления).
  14. Таким образом, если компании-заявительницы впоследствии добились окончательного разрешения своих требований к государству, Европейский Суд не упускает из виду тот факт, что обе компании-заявительницы являлись коммерческими организациями, чей бизнес был парализован изъятием и уничтожением алкогольной продукции первой партии. При данных обстоятельствах для них было крайне важно добиться быстрой судебной проверки действий следователя и в случае успеха предъявить иск о возмещении вреда к государству.
  15. Однако в течение нескольких лет суды Российской Федерации препятствовали им в требовании компенсации. В частности, суды (a) отказались учитывать «частное определение» 2000 года, (b) отказали компаниям-заявительницам в праве участия в судебных разбирательствах в соответствии со статьей 125 УПК РФ и (c) отказали в проверке законности действий следователя до окончания уголовного разбирательства по делу М. Головкина, которое было неоправданно затянуто.
  16. В итоге Европейский Суд приходит к выводу, что вышеизложенные процессуальные препятствия лишили компаний-заявителей эффективного «права на суд». Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в этой части.

 

  1. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Компании-заявительницы

 

  1. Первая компания-заявительница («Уния») требовала 56 412 995 рублей в связи с изъятием и уничтожением ее части первой партии алкогольных напитков. Вторая компания-заявительница («Белкорт трейдинг компани») требовала 105 924 818 рублей в связи с изъятием и уничтожением ее части первой партии. Сумма, требуемая в связи с уничтожением второй партии, составляла 548 450 322 рубля.
  2. В своих дополнительных объяснениях от 8 февраля 2012 г. компании-заявительницы указали, что с учетом последних событий по делу сумма 548 450 322 рубля должна быть присуждена второй компании-заявительнице как собственнице алкогольной продукции второй партии.
  3. Кроме того, каждая компания-заявительница требовала 500 000 евро за утрату соответствующего бизнеса в связи с действиями следователя.
  4. Компании-заявительницы также указывали, что им следует присудить компенсацию «нематериального» вреда, связанного с «годами унижения, повлекшими неприкрытое присвоение имущества [компаний], за непривлечение виновных к ответу».
  5. В части судебных издержек первая и вторая компании-заявительницы требовали 27 400 долларов США и 23 200 долларов США соответственно. Компании-заявительницы предоставили соглашение об оказании юридических услуг, которое предусматривало часовую ставку адвоката в размере 200 долларов США. Они также предоставили счета, в которых указывалась работа, выполненная адвокатом на уровне страны и при подготовке дела в Европейском Суде.

 

  1. Власти Российской Федерации

 

  1. Власти Российской Федерации утверждали, что права компаний-заявительниц в отношении изъятия и уничтожения первой партии алкогольных напитков были полностью восстановлены на уровне страны. Что касается второй партии алкогольных напитков, она не являлась имуществом «Унии», и «Уния» его не оплачивала, поэтому ей не мог быть причинен ущерб в связи с его изъятием и уничтожением. Власти Российской Федерации также указывали с учетом выводов судов страны, что «Белкорт трейдинг компани» не имеет права на компенсацию в отношении второй партии алкогольных напитков.
  2. Требования компаний-заявителей в связи с утратой бизнеса чрезмерны и необоснованны. Кроме того, компании-заявительницы никогда не пытались предъявить такие требования в судах Российской Федерации.
  3. Что касается судебных издержек, возмещения которых требовали компании-заявительницы, они были чрезмерными, и отсутствовали доказательства того, что суммы, подлежавшие уплате компаниями-заявительницами в соответствии с соглашением об оказании юридических услуг, действительно были уплачены адвокату. Кроме того, компании-заявительницы не пытались взыскать эти издержки в судах страны.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Европейский Суд начнет с краткого обзора выводов по существу настоящего дела. Европейский Суд установил, что с учетом компенсации, присужденной двум компаниям-заявительницам на уровне страны в связи с уничтожением первой партии алкогольных напитков, они утратили свой статус жертвы в этом отношении. Европейский Суд также установил, что уничтожение второй партии алкогольных напитков, которая составляла имущество второй компании-заявительницы, было незаконным и потому противоречащим статье 1 Протокола N 1 к Конвенции. Европейский Суд также установил нарушение «права на суд» компаний-заявительниц ввиду длительного и необоснованно сложного юридического разбирательства, в рамках которого разрешались их требования по поводу утраты первой партии алкогольных напитков.

 

  1. Материальный ущерб

 

(a) «Утрата бизнеса»

 

  1. Обе компании-заявительницы требовали примерно 500 000 евро за утрату соответствующего бизнеса в результате действий следователя. Однако в отсутствие конкретных расчетов и документов, которые характеризовали бы «бизнес», предположительно утраченный компаниями-заявительницами, Европейский Суд полагает, что он не может оценить этот ущерб и, соответственно, не может присудить компенсацию в этой части.

 

(b) Утрата первой партии алкогольных напитков

 

  1. Что касается требований компаний-заявительниц по поводу первой партии алкогольных напитков, Европейский Суд учитывает, что «Белкорт трейдинг компании» и «Уния» утратили свой статус жертвы в этом отношении (см. §§ 281 и 283 настоящего Постановления). Соответственно, Европейский Суд не может присудить компаниям-заявительницам компенсацию в этой части.

 

(c) Утрата второй партии алкогольных напитков

 

  1. Что касается требований компаний-заявительниц по поводу второй партии алкогольных напитков, Европейский Суд напоминает свой вывод в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции о том, что в момент изъятия она составляла «имущество» «Белкорт трейдинг компани». Европейский Суд учитывает, что после прекращения уголовного дела против М. Головкина алкогольная продукция, изъятая следователем, должна была быть возвращена собственникам. Однако поскольку к этому времени эта продукция была незаконно уничтожена, реституция в натуре была невозможна. При таких обстоятельствах «Белкорт трейдинг компани» имеет право на получение денежной суммы, соответствующей стоимости алкогольной продукции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Антриш против Франции» (Hentrich v. France) от 22 сентября 1994 г., § 71, Series A, N 296-A), а также компенсации за косвенные убытки.
  2. «Белкорт трейдинг компани» требовала 548 450 322 рубля за 1 170 312 бутылок алкогольных напитков. Представляется, что эта сумма включает пени, которые «Белкорт трейдинг компани» могла получить от «Унии» в связи с уклонением последней компании от оплаты второй партии алкогольных напитков и которые были присуждены Арбитражным судом Калининградской области 4 декабря 2001 г. Однако, учитывая обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд не находит, что эти пени, предусмотренные соглашением между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани», могут связываться с потерями «Белкорт трейдинг компани», которые следовали из незаконной экспроприации ее имущества властями.
  3. Европейский Суд учитывает, что в 1997 — 1998 годах алкогольная продукция была задекларирована по цене 7,25 и 7,41 доллара США за бутылку (см. § 9 настоящего Постановления). Дополнительное соглашение 1998 года между «Белкорт трейдинг компани» и «Унией», которое касалось второй партии алкогольных напитков, установило цену алкогольной продукции в размере 7,35 доллара США за бутылку (см. § 119 настоящего Постановления). Европейский Суд также учитывает, что в разбирательстве о возмещении вреда «Унии» и «Белкорт трейдинг компани» суды страны оценили стоимость второй партии алкогольных напитков в размере 8 601 793 долларов США, что примерно соответствовало 7,35 доллара США за бутылку (см. §§ 165 и последующие настоящего Постановления).
  4. При этом Европейский Суд отмечает, что чистый материальный ущерб «Белкорт трейдинг компани» по всем признакам не достигал суммы в размере 8 601 793 долларов США по следующим причинам.
  5. Во-первых, Европейский Суд напоминает, что его выводы по существу касались только уничтожения второй партии алкогольных напитков. Алкогольная продукция была уничтожена в 2002 году, и остается неясным, могла ли «Уния» в это время продать всю алкогольную продукцию по цене, зафиксированной соглашениями между «Унией» и «Белкорт трейдинг компани» в 1998 году. Европейский Суд также отмечает, что деятельность «Белкорт трейдинг компани» заключалась в оптовой торговле алкоголем. Ввиду цен, по которым алкогольная продукция приобреталась в Европе, а именно от 1,09 до 1,12 немецкой марки за бутылку (см. § 9 настоящего Постановления), динамики изменений цен на алкогольные напитки в Российской Федерации, принимая во внимание природу коммерческих сделок между первой и второй компаниями-заявительницами и учитывая иные имеющиеся у него относимые факторы и экономические данные, Европейский Суд полагает, что цена 7,35 доллара США за бутылку, предусмотренная соглашениями 1998 года, была избыточной.
  6. Во-вторых, представляется, что «Белкорт трейдинг компани» должна была уплачивать налоги и таможенные пошлины, покрывать расходы по хранению и транспортировке, а также нести иные издержки в целях продажи алкогольной продукции в Российской Федерации в 2002 году. Таким образом, очевидно, что чистая прибыль «Белкорт трейдинг компани» от операций со второй партией алкогольных напитков после уплаты всех налогов, пошлин, несения издержек и расходов была бы меньше полной стоимости второй партии алкогольной продукции.
  7. С другой стороны, Европейский Суд учитывает, что незаконное вмешательство в имущество «Белкорт трейдинг компани» имело место в 2002 году, и до настоящего времени компенсация не была уплачена. При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что к стоимости алкогольной продукции следует добавить процент, который мог быть начислен.
  8. Европейский Суд полагает, что с учетом множества значимых факторов сумма материального ущерба, причиненного второй компании-заявительнице, не поддается точному исчислению, и вместо этого Европейскому Суду следует произвести общую оценку (см. Постановление Европейского Суда по делу «Негрепонтис-Зияннисис против Греции» (Negrepontis-Giannisis v. Greece) от 5 декабря 2013 г. (справедливая компенсация), жалоба N 56759/08, § 27). В свете всех предоставленных материалов и доступных ему данных, принимая во внимание возможные издержки и расходы «Белкорт трейдинг компани», включая налоговые платежи и таможенные пошлины, Европейский Суд присуждает второй компании-заявительнице 3 050 000 долларов США (три миллиона пятьдесят тысяч долларов США) в качестве компенсации материального ущерба. Эта сумма включает компенсацию косвенных убытков в связи с уничтожением второй партии алкогольных напитков в 2002 году. Поскольку «Белкорт трейдинг компани» является иностранной компанией, Европейский Суд находит целесообразным присудить компенсацию в долларах США.

 

  1. Моральный вред

 

  1. Европейский Суд отмечает, что компании-заявительницы, по-видимому, требовали компенсации морального вреда (см. § 346 настоящего Постановления). Однако при обстоятельствах дела Европейский Суд считает, что установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда.

 

  1. Судебные расходы и издержки

 

  1. Первая и вторая компании-заявительницы требовали 27 400 долларов США и 23 200 долларов США соответственно в качестве компенсация адвокатских гонораров. Европейский Суд напоминает, что заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. Европейский Суд подчеркивает, что крайняя сложность настоящего дела оправдывает общую сумму, требуемую в части адвокатской помощи, оказанной в судах страны и при подготовке объяснений компаний-заявителей в Европейском Суде.
  2. Власти Российской Федерации полагали, что в действительности эти суммы не были выплачены адвокату компаний-заявителей. Европейский Суд напоминает, что даже если гонорары еще не выплачены клиентом, они могут быть взысканы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фадеева против Российской Федерации» (Fadeeva v. Russia), жалоба N 55723/00, § 147, ECHR 2005-IV <1>). Европейский Суд не сомневается, что эти суммы могут быть «взысканы» с «Белкорт трейдинг компани». Европейский Суд заключает, что общая сумма, требуемая второй компанией-заявительницей в части юридических расходов — 23 200 долларов США (двадцать три тысячи двести долларов США), должна быть выплачена «Белкорт трейдинг компани». Поскольку она является иностранной компанией, Европейский Суд считает целесообразным присудить компенсацию в долларах США.

———————————

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 3/2006.

 

  1. Напротив, суммы, требуемые «Унией», не «могут быть взысканы» с этой компании, так как «Уния» ликвидирована и формально ее долги прекратились. Однако это не препятствует Европейскому Суду в присуждении компенсации в части «юридических издержек». Европейский Суд полагает, что сумма, требуемая «Унией», — 27 400 долларов США (двадцать семь тысяч четыреста долларов США) — должна быть выплачена в полном объеме и переведена непосредственно адвокату первой компании-заявительницы после перевода в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) отклонил требование властей Российской Федерации о прекращении производства по жалобе первой компании-заявительницы;

2) решил прекратить производство по жалобе первой компании-заявительницы в части утраты второй партии алкогольных напитков в соответствии с пунктом «a» пункта 1 статьи 37 Конвенции и продолжить рассмотрение этой части жалобы в отношении второй компании-заявительницы как предполагаемой жертвы;

3) постановил, что компании-заявительницы утратили статус жертв в части уничтожения первой партии алкогольных напитков;

4) отклонил возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты относительно жалобы второй компании-заявительницы на нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части уничтожения второй партии алкогольных напитков и постановил, что имело место нарушение этого положения в данном отношении;

5) постановил, что отсутствует необходимость обособленного разрешения жалоб компаний-заявительниц в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции по поводу изъятия двух партий алкогольных напитков;

6) отклонил возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты относительно жалобы компаний-заявительниц на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части отсутствия возможности эффективного и своевременного разрешения их требований в связи с изъятием и уничтожением первой партии алкогольных напитков и постановил, что имело место нарушение этого положения в данном отношении;

7) постановил, что установление факта нарушения Конвенции составляет достаточную справедливую компенсацию морального вреда;

8) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить второй компании-заявительнице следующие суммы;

(i) 3 050 000 долларов США (три миллиона пятьдесят тысяч долларов США) в качестве компенсации материального ущерба, а также любой налог, который может быть начислен на эту сумму второй компании-заявительнице;

(ii) 23 200 долларов США (двадцать три тысячи двести долларов США), а также любой налог, который может быть начислен на эту сумму второй компании-заявительнице, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(b) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить непосредственно адвокату первой компании-заявительнице 27 400 евро (двадцать семь тысяч четыреста евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты;

(c) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

9) отклонил оставшуюся часть требований компаний-заявительниц о справедливой компенсации. Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 19 июня 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Председатель Палаты Суда
ИЗАБЕЛЬ БЕРРО-ЛЕФЕВР

Секретарь Секции Суда
СЕРЕН НИЛЬСЕН

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code