Постановление ЕСПЧ от 25.07.2013 по делу Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л. (Часть 2)

Продолжение.

3. Подготовка к защите в судебном разбирательстве

 

(a) Ознакомление с материалами дел до судебного разбирательства

 

  1. На предварительной стадии уголовные дела двух заявителей расследовались отдельно. 22 августа 2003 г. предварительное следствие по делу второго заявителя было окончено, и материалы его уголовного дела были представлены ему и его адвокатам для ознакомления («период судебной подготовки»). 25 августа 2003 г. адвокаты второго заявителя — Е. Бару и А. Дрель подписали форму, подтверждавшую, что они получили 146 томов уголовного дела и 13 аудиокассет с записями допросов. Позднее прокуратура дополнила материалы дела дополнительными томами (см. §§ 126 и 127 настоящего Постановления).
  2. 25 ноября 2003 г. предварительное расследование по делу первого заявителя было окончено. Первый заявитель и его адвокаты получили доступ к 227 томам уголовного дела, содержащим примерно 55 000 листов.
  3. Заявители знакомились с материалами уголовных дел в изоляторе с участием адвокатов и самостоятельно. Как следует из форм, представленных властями Российской Федерации, адвокаты заявителей и заявители знакомились с материалами почти ежедневно. Каждая группа защитников имела доступ к одной копии соответствующих дел. Заявители имели право знакомиться с делами в следственном изоляторе в присутствии следователя. Заявители не могли фотокопировать документы, но могли делать рукописные выписки. Когда заявители хотели обсудить документы конфиденциально со своими адвокатами, следователь убирал документы. 17 октября 2003 г. второй заявитель просил следователя разрешить ему фотокопирование в следственном изоляторе, но ему в этом было отказано. Второй заявитель также жаловался на то, что график ознакомления с материалами дела не соблюдался и он мог знакомиться с делом только примерно три часа в неделю.
  4. В 2003 году, с августа по ноябрь соответственно, защитники могли знакомиться с материалами дел отдельно от клиентов в помещении Генеральной прокуратуры и делать фотокопии документов из этих дел, отобранных ими. Однако имелась только одна официальная копия материалов дела, поэтому, если конкретный том дела находился в помещении Генеральной прокуратуры, он не был доступен для ознакомления в изоляторе. Защитники могли передать фотокопии заявителям, но только после проверки администрацией изолятора. Как утверждали заявители, они не могли хранить сколько-нибудь значительное количество документов в своих камерах, поскольку камеры не были рассчитаны для этой цели.
  5. В январе 2004 года оба дела были перевезены в следственный изолятор и оставлены там. 27 января 2004 г. один из адвокатов второго заявителя, В. Краснов, жаловался следователю на то, что, хотя защитники желали знакомиться с материалами в помещении Генеральной прокуратуры, это стало невозможно, поскольку все дело оставалось в изоляторе. 2 февраля 2004 г. В. Краснов повторно подал жалобу. 3 февраля 2004 г. адвокат Т. Гриднев написал сходную жалобу, но дело осталось в изоляторе.
  6. 15 января 2004 г. второй заявитель написал жалобу на отказ следователя в разрешении изготовить копию материалов дела для его пользования.
  7. 6 февраля 2004 г. второй заявитель просил следователя разрешить ему использование увеличительного стекла и калькулятора. Однако в этом было отказано. В последующие месяцы второй заявитель несколько раз отказывался знакомиться с материалами дела без этих предметов.
  8. 16 февраля 2004 г. против второго заявителя были выдвинуты новые обвинения, ему и его защите были предъявлены 16 дополнительных томов дела для ознакомления. Таким образом, общее количество томов в деле второго заявителя достигло 162. Защита просила предоставить ей возможность знакомиться с этими материалами в помещении Генеральной прокуратуры, поскольку было невозможно делать фотокопии или производить съемку в изоляторе. 25 февраля 2004 г. один из следователей ответил адвокату второго заявителя, Е. Бару, что знакомиться с материалами дела в Генеральной прокуратуре не представляется возможным.
  9. До передачи уголовного дела в суд второму заявителю были вручены два тома обвинительного заключения, излагающего версию прокуратуры и содержащего ссылки на материалы дела. Каждый том содержал в среднем 250 листов, то есть общий объем материалов в деле второго заявителя возрос до 41 000 листов.
  10. 24 марта 2004 г. газета «Комсомольская правда» опубликовала интервью с Бирюковым, первым заместителем Генерального прокурора Российской Федерации. В этом интервью он заявил следующее:

«…Обвиняемые [Ходорковский и Лебедев] не торопятся в суд, понимая, что после приговора у них не останется способов апеллировать к общественному мнению и жаловаться на беззаконие, зато придется нести заслуженное наказание… Все они знали еще до того, как мы предъявили обвинения. Знали, когда совершали преступления! «ЮКОС» подобен эпидемии вирусной заразы, моментально разносящейся по стране. Вот география — Самара, Волгоград, Мордовия… По всей России успели наследить…».

  1. 25 марта 2004 г. ведущий следователь решил изъять материалы дела у заявителей и направить их в суд. Вместе с тем представляется, что в эту дату материалы не были изъяты.
  2. 20 апреля 2004 г. прокуратура обратилась с ходатайством в суд об ограничении срока подготовки к суду с материалами дела, предоставленного заявителям. 23 апреля 2004 г. Басманный районный суд г. Москвы дал защите срок до 15 мая 2004 г. для окончания подготовки к судебному разбирательству. Защита обжаловала это решение, утверждая, что заявителям требуется больше времени. Первый заявитель указал, что он знакомился с делом в соответствии с установленным графиком, без перерыва на обед, и готов знакомиться с ним по субботам, поэтому не его вина, что подготовка к судебному разбирательству занимает столько времени. Тем не менее 25 мая 2004 г. Московский городской суд оставил без изменения решение нижестоящего суда.
  3. Как утверждают власти Российской Федерации, 7 мая 2004 г. второй заявитель ознакомился с протоколом судебных заседаний 15, 16 и 20 апреля 2004 года. 12 мая 2004 г. он получил доступ к протоколу судебного слушания и томам 157 и 158 материалов дела.
  4. 13 мая 2004 г. Генеральная прокуратура изъяла дело у защиты. В тот же день второй заявитель подписал документ, в котором подтвердил, что ознакомился со всеми материалами дела, но 17 мая 2004 г. он отказался от этого заявления.
  5. 14 мая 2004 г. обвинение передало дела заявителей в Мещанский районный суд г. Москвы для судебного разбирательства.

 

(b) Контакты заявителей со своими адвокатами до судебного разбирательства

 

  1. На предварительной стадии каждому заявителю оказывала помощь собственная группа защитников в составе нескольких адвокатов. Хотя формально между ними отсутствовала кооперация, представляется, что они использовали одну стратегию, одни и те же процессуальные права и подвергались одним и тем же ограничениям на стадии следствия.
  2. Как утверждают заявители, документы адвокатов обычно проверялись сотрудниками тюрьмы при входе в комнаты свиданий и выходе из них. Как подтверждает один из адвокатов со стороны второго заявителя А. Мкртычев, тюремная администрация настаивала на осмотре всей письменной корреспонденции между заявителями и их адвокатами. Кроме того, собственные бумажные блокноты заявителей осматривались до и после свиданий с адвокатами. Заявители также указывали, что все свидания могли проходить только в особых совещательных комнатах (даже если это означало, что группа защиты должна была ждать, пока одна из них освободится, хотя остальные комнаты были свободны). Заявители предполагали, что эти комнаты свиданий были оборудованы скрытыми средствами прослушивания.
  3. 11 ноября 2003 г. адвокат первого заявителя О. Артюхова подверглась обыску при выходе из следственного изолятора, где содержался заявитель. В рапорте от 11 ноября 2003 г. сотрудника изолятора, который участвовал в обыске, указывалось, что обыск был назначен инспектором Б., который назначил обыск, поскольку имел достаточные основания полагать, что О. Артюхова проносила запрещенные вещи. В рапорте другого сотрудника изолятора, инспектора Ф., руководству указывалось, что он видел, что заявитель и О. Артюхова «передавали друг другу блокнот с какими-то записями, а также «делали в нем записи» во время свидания. Документы, которые она выносила, были изъяты, а лист бумаги, предположительно написанный заявителем, был изъят и направлен в прокуратуру. Все изъятые документы были приобщены к материалам дела и впоследствии использованы прокуратурой в Басманном районном суде г. Москвы в поддержку ее ходатайств о продлении срока содержания заявителя под стражей, как доказательство того, что он планировал запугивать свидетелей обвинения. Заявитель утверждал, что записка была написана О. Артюховой и была составлена до ее посещения тюрьмы, а не во время его. В записке указывалось следующее:

«- Кодиров [сокамерник заявителя] повторно ждет адвоката Соловьева;

— проработать вопрос санкций по поводу нарушений правил содержания в СИЗО (активные <-> пассивные формы поведения (например, голодовки);

— проработать вопрос о получении денег за консультации по приобретению акций различными компаниями в инвестиционной деятельности;

— экспертиза подписей, проработать этот вопрос, поскольку представленные документы — не подлинники, а ксерокопии (экспертиза ксерокопий подписи М.Б.);

— проработать вопрос со свидетелями Дондоновым, Воструховым, Шапошниковым (допрос 6 ноября 2003 г. — по обстоятельствам);

— по поводу участия в РТТ Лебедев должен дать отрицательный (неопределенный) ответ;

— полномочия управляющих «Роспрома» и «Менатепа» — показать объем полномочий, каким образом назначены;

— контроль свидетелей защиты (бывших менеджеров и управляющих «Роспрома», «Менатепа», позиция около 100, суть показаний:

1) отсутствие умысла;

2) отсутствие указаний, советов по методам инвестиционной и налоговой деятельности.

Необходимо проработать показания свидетелей Федорова, Шапошникова, Мишеля Субмера, налоговиков.

Другое — провести западными аудиторскими и юридическими фирмами аудит личных средств следующего содержания: «Я имею право на получение доходов по решению собрания акционеров совета… в случае…».

  1. 4 декабря 2003 г. второй заявитель встретился с одним из его адвокатов, Е. Бару. Как утверждают власти Российской Федерации, сотрудник изолятора, который надзирал за свиданием, отметил, что второй заявитель передал Е. Бару рукописную записку, которая не являлась частью какого-либо «процессуального документа». Е. Бару порвал записку на куски и спрятал обрывки в карман своих брюк. В конце свидания сотрудник изолятора информировал Е. Бару о том, что все письменные жалобы и обращения на имя адвоката должны быть осмотрены администрацией изолятора и переданы адвокату в трехдневный срок. Е. Бару было предложено выдать «запрещенный предмет», но он отказался. Сотрудники изолятора обыскали одежду Е. Бару и обнаружили обрывки записки. Эти обрывки были изъяты.
  2. Согласно собственноручным объяснениям Е. Бару, данным в тот же день, у него действительно были в кармане обрывки записей, которые он делал во время встречи с клиентом. Данные обрывки были изъяты сотрудником изолятора со ссылкой на статью 34 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». 5 декабря 2003 г. обрывки записей были направлены администрацией следователю. Они содержали отрывочные рукописные заметки, в которых упоминались имена Генерального прокурора Российской Федерации Устинова и его заместителя Бирюкова, кампания в средствах массовой информации, имена адвокатов, ссылка на Европейский Суд, некоторые намеки на текущую политическую ситуацию и так далее.
  3. 11 марта 2004 г. документы были изъяты у адвоката первого заявителя Ю. Шмидта, когда он покидал изолятор после консультаций с первым заявителем. Инспектор на первом контрольном посту потребовала, чтобы Ю. Шмидт передал ей для проверки прозрачный пластиковый пакет для бумаг. Ю. Шмидт отказался, пояснив, что это адвокатский материал. В ответ инспектор принудительно изъяла у него бумаги. Как утверждает первый заявитель, изъятый документ состоял из двух листов. Первый лист был написан руководителем фонда защиты гласности Симоновым. Он был составлен Симоновым от руки и содержал черновик предполагаемого письма в поддержку заявителя — это письмо было опубликовано несколько позднее. Второй лист был написан самим Ю. Шмидтом. Обе записки были написаны до посещения заявителя 11 марта. 13 марта 2004 г. ведущий следователь Каримов написал Денисову в Министерство юстиции Российской Федерации, сообщив, что изъятая записка «содержит инструкцию по противодействию следствию путем влияния на следствие через средства массовой информации». 26 марта 2004 г. Денисов написал руководителю Главного управления Министерства юстиции и требовал принять меры против Ю. Шмидта. 7 мая 2004 г. Главное управление Министерства юстиции обратилось с письмом в Адвокатскую палату г. Санкт-Петербурга с требованием о возбуждении дисциплинарного производства против Ю. Шмидта за нарушение профессиональной этики. Ю. Шмидт был впоследствии освобожден от дисциплинарной ответственности, поскольку было установлено, что он имел право вносить документ в изолятор и из него и что он был защищен адвокатской тайной.
  4. Власти Российской Федерации представили рапорт сотрудника изолятора Мс. от 15 июля 2010 г. В своих рукописных объяснениях он утверждал, что не имели места изъятия компьютеров или документов у адвокатов второго заявителя. Аналогичные письменные заявления сделали сотрудники изолятора Сл. и Зх.

 

  1. Суд над Шахновским

 

  1. 5 февраля 2004 г. Шахновский был осужден Мещанским районным судом г. Москвы под председательством судьи Колесниковой за уклонение от уплаты подоходного налога. В этом разбирательстве Шахновский не признал себя виновным, однако он возместил государству сумму задолженности по налогам и санкциям, рассчитанной налоговой службой. Судья приговорила его к условному наказанию.
  2. Судья Колесникова установила, что Шахновский умышленно предоставил ложную информацию в своей личной декларации о подоходном налоге указанием на получение платежа от «Статус сервисиз» за некоторые «консультационные услуги», хотя сознавал, что в действительности получал вышеуказанные суммы за свою работу в «ЮКОСе» (страницы 22 — 23 приговора). В поддержку этих выводов судья Колесникова упомянула, в частности, служебную записку на имя первого заявителя, написанную Кантович, одной из сотрудников «ЮКОС-Москва» по поручению Алексаняна, в то время руководителя правового управления «ЮКОСа». В этой записке анализировались различные методы минимизации налогов, в частности, схема «индивидуального предпринимателя». Судья также сослалась на аналогичные договоры между «Статус сервисиз» и другими руководителями «ЮКОСа», включая второго заявителя, и на корпоративные кредитные карты на имя второго заявителя, направленные ему в качестве главы «Статус сервисиз» и изъятые во время обыска в Жуковке 3 октября 2003 г.

 

  1. Начало судебного разбирательства по делу заявителей. Условия, в которых действовали участники

 

  1. 8 июня 2004 г. судья Колесникова решила, что дело первого заявителя должно рассматриваться совместно с делами второго заявителя и Крайнова (директора «Волны», фирмы, которая участвовала со стороны «Менатепа» в приватизации «Апатита»). После объединения дел первый заявитель получил копию дела второго заявителя (165 томов). Второй заявитель получил копию дела первого заявителя (227 томов). Дело достигло 392 томов в самом начале судебного разбирательства. Впоследствии юридические группы заявителя сделали копии этих дел для своего использования.
  2. Суд первой инстанции по объединенному делу состоял из трех судей: Колесниковой (председателя, профессиональной судьи), Клинковой и Максимовой (народные заседатели, непрофессиональные судьи). Суд обслуживали семь секретарей, которые вели краткий протокол судебных заседаний. Стенограмма не осуществлялась, но защита вела аудиозапись всего судебного разбирательства. Сторону обвинения представляли Шохин и Архипов. Объединенная группа защитников включала Алексаняна, Бару, Дрель, Гриднева, Краснова, Липцер, Львову, Мкртычева, Москаленко, Падву, Ривкина, Шмидта (который скончался в 2012 году) и нескольких других адвокатов.
  3. Слушания по делу были публичными. Они проходили в зале судебных заседаний, который, по данным заявителей, вмещал до 30 человек. Защита ходатайствовала о слушании дела в более просторном зале судебных заседаний, но суд на это не реагировал. Защита также просила разрешить телевизионную съемку или осуществлять аудиозапись судебного разбирательства. Однако внешняя запись слушаний не была разрешена. Ряд журналистов присутствовал в зале судебных заседаний.
  4. 16 июня 2004 г. суд провел первое слушание, которое было немедленно отложено из-за болезни одного из защитников.
  5. 23 июня 2004 г., на втором слушании, первый заявитель просил суд предоставить ему больше времени для ознакомления с материалами дела второго заявителя. Это ходатайство поддержали защитники первого заявителя, которые указали, что также нуждаются в дополнительном времени. Защита утверждала, что ей требуется не меньше месяца для знакомства с материалами дополнительного дела. Суд дал защите время до 12 июля 2004 г.
  6. 12 июля 2004 г. К. Москаленко (одна из защитников первого заявителя) жаловалась в суд на недостаточность предоставленного времени. Она указала, что за время, отведенное судом, она смогла ознакомиться только с 72 томами уголовного дела второго заявителя. Мещанский районный суд г. Москвы отказал в предоставлении дополнительного времени.
  7. До начала выступления стороны обвинения суд обсуждал порядок будущего рассмотрения дела. Суд указал, что слушания будут начинаться в 11.00 и что по средам заседаний не будет, что даст возможность участникам подготовиться к судебному разбирательству. Данный порядок действовал на первом этапе разбирательства, когда доказательства представляла прокуратура (июль — ноябрь 2004 года).
  8. Оба заявителя содержались в решетчатом ограждении, напоминавшем металлическую клетку, под охраной вооруженных конвоиров. Третий подсудимый, Крайнов, который не был заключен под стражу, находился в зале судебных заседаний вне клетки. Заявители могли общаться с защитниками через решетки. Разговор могли слышать конвойные, а иногда прокуроры, и конвойные не позволяли заявителям и их адвокатам обмениваться документами.
  9. 23 августа 2004 г. защитники жаловались в суд на невозможность показа подсудимым материалов дела в зале судебных заседаний и невозможность конфиденциального обсуждения с ними обстоятельств дела. Конвойные требовали, чтобы адвокаты не подходили к клетке, в которой содержались заявители, ближе чем на 50 см. Падва, ведущий защитник первого заявителя, объяснил, что на таком расстоянии ему приходится говорить слишком громко, чтобы клиент его услышал. Первый заявитель, в свою очередь, просил предъявить суду инструкции или правила, которые устанавливают это расстояние, или в целом определяют условия общения между подсудимым и его адвокатом в зале судебных заседаний. Прокурор ответил, что подсудимые должны решать этот вопрос не с судьей, а с администрацией изолятора или конвойной службой. Судья Колесникова объяснила сторонам, что не возражает против их общения в перерывах. Однако, по ее словам, вопрос о передаче документов между защитниками и заявителями не относится к компетенции суда, обвиняемые содержатся под стражей, и все вопросы обмена документами относятся к компетенции соответствующего учреждения, в частности, конвойной службы, и регулируются внутренними правилами. Если обмен документами допускается этими правилами, суд не возражает против этого.
  10. На слушании 26 августа 2004 г. Г. Падва вновь просил суд разрешить ему показать документы своему клиенту. Он согласился представить судье все документы, которые хотел показать своему клиенту. По его словам, администрация изолятора не возражала против такого способа коммуникации, если он удовлетворяет судью. Судья проверила эту информацию у начальника конвоя и постановила, что суд будет знакомиться со всеми документами, которые защитники хотят показать своим клиентам. Г. Падва согласился с тем, что, если документы существуют в электронном виде, он их распечатает и покажет судье заблаговременно.
  11. 27 августа 2004 г. защитники вновь жаловались на невозможность эффективного общения с заявителями во время допроса свидетелей, подчеркивая, что, если перерыв будет объявляться каждый раз, когда требуется обсудить с заявителями тот или иной вопрос в судебном заседании, судебное разбирательство будет продвигаться очень медленно. Суд ответил в том смысле, что обсуждение любых вопросов с заявителями возможно только в перерыве.
  12. 31 августа 2004 г. первый заявитель лично жаловался в суд на трудности, которые он испытывал. Он жаловался на то, что его адвокатам первоначально разрешалось стоять примерно в 50 см от его клетки, но что это положение изменилось, и теперь от них требуют стоять в одном метре, тогда как между адвокатами и клеткой размещены дополнительные надзиратели. Заявитель пояснил, что теперь вообще невозможны конфиденциальные обсуждения с адвокатами в зале судебных заседаний. В ответ начальник конвоя сослался на «план безопасности», в соответствии с которым необходим такой порядок.
  13. В последующие месяцы защита представила несколько ходатайств, направленных на облегчение контактов с заявителями в зале судебных заседаний, но суд отказал в изменении мер безопасности. Так, три раза (28 декабря 2004 г., 14 и 15 февраля 2005 г.) первый заявитель готовил проект письменных объяснений. Каждый раз его адвокаты могли ознакомиться с текстом после того, как суд проверял проекты.
  14. 28 сентября 2004 г. Лойтхойсер-Шнарренбергер (Leutheusser-Schnarrenberger), специальный докладчик, назначенный Парламентской Ассамблеей Совета Европы, посетила Мещанский районный суд г. Москвы. Она просила суд через адвокатов первого заявителя разрешить ей беседу с первым заявителем. Однако суд отказал в разрешении.
  15. В ноябре 2004 года суд перешел к рассмотрению доказательств, представленных защитой. 11 ноября 2004 г. суд изменил свой рабочий график и решил начинать слушания в 9.30 вместо 11.00. В результате время, которое заявители проводили в суде, увеличилось.
  16. В конце 2004 года порядок судебного разбирательства вновь изменился. 31 декабря 2004 г. Мещанский районный суд г. Москвы постановил, что заседания будут проводиться также по средам. 18 января 2005 г. защита пыталась добиться отложения слушания по средам, но ходатайство по этому вопросу было отклонено. Вместе с тем судья разъяснила сторонам, что они могут просить об отложении в любой момент. Защита успешно использовала эту возможность, по крайней мере, дважды: 25 января и 22 февраля 2005 г.
  17. 9 марта 2005 г. защита заявила отвод судьям на том основании, что их решения нарушают законодательство Российской Федерации и международное право. Они ссылались на односторонний подход к доказательствам, серьезные ограничения контактов между заявителями и их адвокатами, несправедливый отказ в предоставлении достаточного времени для подготовки к делу и так далее. Этот отвод был отклонен.

 

  1. Позиция защиты по некоторым пунктам обвинения

 

  1. Заявители не признали себя виновными. Защита настаивала, во-первых, на том, что все дело было политически мотивированным и что Генеральная прокуратура действовала недобросовестно. Кроме того, они обжаловали допустимость доказательств, на которые ссылалась сторона обвинения, в частности, что касается документов, изъятых во время обысков в Жуковке, в офисах А. Дреля и доме второго заявителя в 2003 году.
  2. Что касается обвинений по поводу уклонения от уплаты налога на прибыль организаций относительно торговых компаний г. Лесной, заявители утверждали, что они не имели отношения к этим компаниям, никогда не слышали о них, не управляли их деятельностью или не участвовали в их учреждении.
  3. В качестве альтернативы защита утверждала, что снижение налогов было предоставлено торговым компаниям законно, что законодательство в тот период допускало уплату налогов векселями и что все векселя были впоследствии оплачены, поэтому государственному бюджету не был причинен ущерб. Даже если некоторые финансовые операции, изложенные в обвинительном заключении и вменявшиеся заявителям, имели место, они не содержали состав преступления. Законодательство, применявшееся в тот период, считало эти финансовые методы вполне законными или, по крайней мере, допускало их. В поддержку данных утверждений защита пыталась представить большое количество документов, экспертных заключений и свидетельских показаний.
  4. Что касается обвинения в уклонении от уплаты подоходного налога физических лиц, первый заявитель настаивал на том, что оказывал услуги «Статус сервисиз» и «Хинчли», но отказался сообщить дополнительные подробности по этому вопросу, сославшись на свое право отказаться от дачи показаний, предусмотренное статьей 51 Конституции Российской Федерации. Он не мог сообщить подробностей заключения соглашений об оказании услуг с этими двумя фирмами и не пояснил, где именно он оказывал им услуги. Второй заявитель дал показания аналогичным образом. Кроме того, он оспорил утверждение прокуратуры о том, что он являлся руководителем «Статус сервисиз». В судебном разбирательстве первый заявитель сообщил, что решил получить патент и стать индивидуальным предпринимателем по совету своих адвокатов.

 

  1. Представление доказательств стороной обвинения

 

(a) Письменные экспертные заключения

 

  1. Сторона обвинения ссылалась на экспертные заключения, посвященные анализу предпринимательских сделок с участием заявителей и компаний, аффилированных с ними, налоговых платежей и налоговых процедур в соответствующие периоды. Эксперты стороны обвинения были назначены следователем на предварительной стадии расследования, и их письменные заключения были представлены в Мещанский районный суд г. Москвы совместно с обвинительным заключением.
  2. Так, Елоян и Куприянов подготовили всего три заключения: первое, касавшееся оценки чистой прибыли «Апатита» в 2000 — 2002 годах и январе — сентябре 2002 года от продажи апатитового концентрата (см. § 68 настоящего Постановления), второе по поводу обвинений в уклонении от уплаты подоходного налога физических лиц против первого заявителя и третье по поводу обвинений в уклонении от уплаты подоходного налога физических лиц против второго заявителя.
  3. Иванов, Кувалдин, Мельников и Школьников подготовили экспертное заключение по оценке на 1 июля 1994 г. и 1 октября 2002 г. 20-процентного пакета акций «Апатита».
  4. Думнов, Кротов, Ханжян и Семаго подготовили экспертное заключение по поводу материала, который был извлечен из компьютерного сервера, изъятого в Жуковке в октябре 2003 года.
  5. 27 декабря 2004 г. защита подала ходатайство о приобщении к материалам дела нотариально удостоверенного и апостилированного показания Прокофьева, который находился в деловой поездке в Соединенном Королевстве. Указанный свидетель был допрошен в ходе расследования, и его имя было включено в список свидетелей обвинения. Суд отклонил ходатайство на том основании, что это был запрос о правовой помощи. Через некоторое время защита просила суд направить в Соединенное Королевство запрос о правовой помощи, на основании которого Прокофьев мог быть допрошен в Соединенном Королевстве. Данное ходатайство было также отклонено.
  6. 30 декабря 2004 г. защита оспорила выводы, сделанные Елояном и Куприяновым, ссылаясь на следующие соображения. В отношении заключения по «Апатиту» экспертам требовалось изучить огромное количество документов, превышавшее 4 000 страниц, но, тем не менее, они смогли представить заключение в течение двух дней после поручения Генеральной прокуратуры. Кроме того, заключение было составлено в помещении Генеральной прокуратуры, что порождало дополнительные вопросы по поводу беспристрастности экспертов.
  7. Защита подала три ходатайства о вызове Елояна и Куприянова для дачи устных показаний: 11 и 21 января, 9 марта 2005 г. Так, 11 января 2005 г. защитник второго заявителя К. Ривкин утверждал, что защита намерена допросить двух экспертов по поводу методов учета, примененных в их исследованиях, и первичных материалов, использованных ими, а также допросить их по поводу выводов заключения. Такие же ходатайства были поданы 21 января и 9 марта 2005 г. Защита настаивала на том, что для обеспечения равенства сторон ей должно быть разрешено допросить двух экспертов, поскольку Генеральная прокуратура имела возможность задавать вопросы экспертам при составлении заключений. Во всех трех случаях суд отклонил ходатайства стороны защиты. 9 марта 2005 г. суд постановил, что не имеется оснований для личного допроса экспертов, и пояснил, что оценка экспертных заключений будет дана судом, когда он удалится в совещательную комнату.
  8. 1 марта 2005 г. защита просила суд вызвать заместителя начальника Федеральной налоговой службы Российской Федерации Шульгина для дачи показаний в суде. Шульгин был допрошен на предварительном следствии и первоначально включен в список свидетелей обвинения. Ходатайство было подано после решения суда принять письмо Шульгина, которое дискредитировало эксперта со стороны защиты Щекина (в решении суд упомянул письмо Шульгина в качестве одной из причин, по которым он не принял показания Щекина). Кроме того, Шульгин ранее отменил налоговую проверку, поскольку не была принята во внимание директива Министерства юстиции Российской Федерации и Министерства по налогам и сборам Российской Федерации, указывающая, что векселя могли быть приняты в 1999 году. Его показания, таким образом, непосредственно касались обвинения в уклонении от уплаты налога с организаций. Суд отклонил ходатайство, указав, что Шульгин не может давать показания, поскольку он является представителем гражданского истца (Федеральной налоговой службы) в этом деле.

 

(b) Другие документальные доказательства

 

  1. В поддержку обвинений прокуратура также ссылалась на большое количество документов: акты налоговых проверок, служебную переписку между компаниями, аффилированными с «ЮКОСом», банковские платежные поручения, учредительные документы и так далее. Защита утверждала, что значительная часть письменных доказательств, представленных прокуратурой, должна быть исключена из материалов дела как полученная незаконно или содержащая серьезные противоречия. Суд отклонил все ходатайства защиты об отклонении доказательств в ходе разбирательства или в тексте самого приговора.
  2. Так, на слушании 12 января 2005 г. защита просила суд исключить доказательства, полученные при обысках в Жуковке 3 и 9 октября 2003 г. Защита утверждала, что обыски проводились с такими нарушениями, что заинтересованные лица и понятые не могли следить за действиями следственной группы. Например, обыски проводились одновременно на трех этажах административного здания. Следователи, участвовавшие в обыске, переходили из одной комнаты в другую, оставляя их и возвращаясь. Один из понятых, Моисеев, удерживался вне офиса следователями. Документы, изъятые в офисе Дубова, показывались свидетелям <1> не в момент изъятия, а лишь когда они вернулись в комнату. Члены следственной группы продолжали вносить неизвестные папки с документами в комнаты, где продолжался обыск.

———————————

<1> Здесь и далее, вероятно, имеются в виду понятые (примеч. переводчика).

 

  1. Защита также отметила, что подверглись обыску офисы депутата Государственной Думы Дубова. Согласно утверждениям защиты прокуратура не получила предварительную санкцию от Государственной Думы и Верховного Суда Российской Федерации, как требуется в таких случаях. Защита также утверждала, что следователи знали, чьи офисы обыскивают, на двери имелась табличка, прямо указывающая на то, что офисы принадлежат Дубову. Суд заслушал двух свидетелей, Ардатову и Морозову, уборщиц административного здания в Жуковке, которые подтвердили факты, указанные защитой.
  2. На слушании 17 января 2005 г. защита вновь просила суд исключить материалы, полученные в результате обыска 9 октября 2003 г. в офисе А. Дреля в Жуковке. В это время А. Дрель был ведущим представителем второго заявителя в уголовном разбирательстве. Он также оказывал услуги первому заявителю и присутствовал при встрече первого заявителя с представителями Генеральной прокуратуры 5 июля 2003 г., когда этот заявитель был допрошен в качестве свидетеля по уголовному делу против второго заявителя. Прокуратура не могла не знать, что обыскивает офис адвоката. Несмотря на специальный статус А. Дреля, прокуратура не получила санкцию, необходимую в соответствии с законом. Суд допросил свидетеля Рахманкулова, который присутствовал в помещении юридической фирмы «АЛМ Фельдманс» во время обыска. Он сообщил, что А. Дрелю не был разрешен доступ к офису во время обыска. Кроме того, адвокату фирмы «Джи-Эл-Эм менеджмент сервисиз С.А.» (GLM Management Services S.A.) Пшеничной также не было разрешено присутствовать при обыске.
  3. Наконец, защита отметила, что обыски 3 и 9 октября 2003 г. в Жуковке проводились на основании одного постановления об обыске от 3 октября 2003 г., что противоречило закону. Они утверждали, что Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — УПК РФ) требует вынесения отдельного постановления для каждого обыска. Кроме того, некоторые изъятые при этих обысках документы были осмотрены следователем и приобщены к материалам дела только через несколько месяцев. Наконец, защита ссылалась на различные неформальные выражения и противоречия в протоколах обыска и изъятия документов.
  4. На основании данных доводов защита просила районный суд исключить эти материалы из дела. Суд отклонил ходатайства как преждевременные. Впоследствии районный суд отклонил возражения защиты в приговоре (см. ниже раздел 9 (a), §§ 241 и последующие).
  5. 21 января 2005 г. защита просила исключить материалы, изъятые в июле — августе 2003 года в ходе различных обысков в помещениях банка «Менатеп Санкт-Петербург». Прокуратура утверждала, что эти обыски были санкционированы заместителем Генерального прокурора Российской Федерации 8 июля 2003 г. Однако защита утверждала, что только один обыск был санкционирован этим постановлением, а не все последующие обыски. На том же основании защита просила исключить доказательства, изъятые во время обыска в банке «Траст инвестмент» 11 ноября 2003 г. Кроме того, защита ссылалась на различные противоречия в протоколах обыска.
  6. В тот же день защита просила исключить документы, изъятые во время обысков в банке «Траст инвестмент» 11 ноября 2003 г. и в налоговой инспекции N 5, проводившиеся 5 и 16 декабря 2003 г. Так, по мнению защиты, изъятие документов из налоговой службы было незаконным, поскольку следователь не получил предварительной санкции прокурора, как требуется по закону, поскольку было ясно, что следователь изъял в инспекции документы, составляющие «налоговую тайну».
  7. В тот же день защита также просила исключить материалы, полученные в результате обыска в помещении «Русские инвесторы» 29 июля 2003 г. Как утверждала защита, обыск начался в 14.20, но письменная отметка в протоколе обыска подтверждала, что следователь осмотрел изъятые документы уже в 9.15.
  8. 8 февраля и 10 марта 2005 г. защита просила суд исключить данные, полученные в компьютерах, изъятых в результате обыска в Жуковке 9 октября 2003 г., а именно распечатки компьютерных файлов. Защита ссылалась на различные противоречия в обвинительном заключении, в списке файлов, извлеченных из компьютеров, и так далее, кроме того, она критиковала методы, которые применяла прокуратура для извлечения информации из жестких дисков этих компьютеров. В частности, 22 марта 2005 г. Думнов подтвердил суду, что электронные файлы с жестких дисков, изъятые во время обысков 9 октября 2003 г., были записаны на «перезаписываемые» диски, предоставленные Генеральной прокуратурой, и переданы экспертам без надлежащего опечатывания. В то же время понятые, которые присутствовали при осмотре дисков экспертами Генеральной прокуратуры, также участвовали в четырех других следственных действиях, что вызывало сомнения в их независимости. При осмотре жестких дисков следователи обнаружили на 4 939 файлов больше, чем на дисках, исследованных экспертами. Имелись противоречия в документах, содержавших сведения об изъятых материалах. Суд отклонил возражения защиты против этих доказательств на том основании, что данные возражения преждевременны.
  9. 10 марта 2005 г. защита оспорила доказательства, полученные в результате обыска в Фонде государственного имущества в г. Мурманске 8 июля 2003 г. Защита отметила, что протокол обыска содержит определенные противоречия относительно места и времени проведения обыска.
  10. Несколько раз защита просила районный суд признать документы обвинения недопустимыми, в частности, поскольку документы не поддавались прочтению, не были заверены, не переведены с иностранных языков или не отвечали требованиям закона. Например, 18 февраля 2005 г. прокурор просил о приобщении трех документов, ни один из которых не отвечал установленным требованиям к подписи, печати или официальному бланку. Защита возражала против приобщения таких документов к делу, но суд отклонил возражение и приобщил документы.

 

(c) Допрос свидетелей обвинения

 

  1. В обвинительном заключении прокуратура указала, что привлекает примерно 240 свидетелей, из них 83 были допрошены в суде. Из них протоколы допросов 32 свидетелей были впоследствии оглашены по требованиям прокуратуры в дополнение к устным показаниям. Так, прокуратура настаивала на оглашении показаний Щавелева, Позднякова, Рашиной, Гидаспова, Вострухова, Добровольского, Кучинской, Анилиониса и многих других.
  2. 13 сентября 2004 г. защита выдвинула возражения относительно практики оглашения протоколов допросов свидетелей на стадии предварительного следствия. Защита утверждала, что это возможно только при наличии существенных противоречий между свидетельскими показаниями, данными в судебном заседании и на предварительном следствии. Однако прокуратура не указала на такие противоречия. Кроме того, защита просила суд воздействовать на свидетелей Щавелева, Красноперова и других с целью подтверждения их прежних показаний, данных следователям Генеральной прокуратуры. Мещанский районный суд г. Москвы отклонил возражения защиты.
  3. 14 сентября 2004 г. Антипина была допрошена судом. Она была освобождена после частичного допроса. В тот же день следователь Генеральной прокуратуры вызвал и допросил ее в Генеральной прокуратуре. 23 сентября 2004 г. Антипина была вновь допрошена судом первой инстанции. Прокурор задавал ей те же вопросы, что и следователь за девять дней до этого.
  4. 30 сентября 2004 г. Липатников сообщил, что до дачи показаний следователю Генеральной прокуратуры к нему пришел сотрудник ФСБ России, который сказал ему, что он должен говорить.
  5. 30 сентября 2004 г. защита представила новое возражение против практики оглашения письменных показаний свидетелей обвинения и требование о подтверждении ими показаний. Суд отклонил это возражение.
  6. 4 октября 2004 г. Абрамов был допрошен судом. На слушании он, в частности, пояснил, что только некоторые его ответы включены в протокол допроса следователем Генеральной прокуратуры.
  7. 11 октября 2004 г. Классен сообщил, что следователь задавал ему наводящие вопросы и что запись его показаний была не совсем точна. Как утверждали заявители, эта реплика Классена была впоследствии опущена в протоколе судебного заседания, хотя и отражена на аудиозаписи защиты, которая была представлена суду.
  8. 15 октября 2004 г. Кобзарь был вызван и допрошен следователем Генеральной прокуратуры. Ему было предложено подписать письменное обязательство не разглашать содержание его допроса. В тот же день он давал показания в суде.
  9. 18 октября 2004 г. А. Устинов был допрошен следователем Генеральной прокуратуры. На следующий день А. Устинов давал показания в суде о тех же событиях.
  10. 14 марта 2005 г. прокуратура ходатайствовала об оглашении показаний свидетелей Петраускаса, Станкевичюса, Сурмы и Рысева на том основании, что они являются иностранными гражданами, которые отказались явиться в суд. Защита возражала против оглашения их показаний, поскольку ни один из свидетелей не был допрошен по уголовному делу N 18/41-03. Они были допрошены по другому уголовному делу, которое не являлось предметом рассмотрения Мещанского районного суда г. Москвы. Суд первой инстанции отклонил возражения защиты и разрешил оглашение показаний. Впоследствии Мещанский районный суд г. Москвы сослался на эти доказательства в своем приговоре (страницы 265 и 271 — 272 приговора). В судебном заседании 17 марта 2005 г. прокуратура ходатайствовала об оглашении показаний Карташова, Спиричева и Карасевой, а также постановлений о привлечении их в качестве обвиняемых. Прокуратура утверждала, что ходатайство основано на статье 281 УПК РФ. Защита возражала против удовлетворения ходатайства, поскольку ни показания обвиняемых, ни постановления о привлечении в качестве обвиняемых не относятся к кругу показаний, которые могут быть оглашены в соответствии со статьей 281 Уголовного <1> кодекса Российской Федерации. Мещанский районный суд г. Москвы отклонил возражения защиты и удовлетворил ходатайство стороны обвинения. Эти доказательства были использованы впоследствии Мещанским районным судом г. Москвы в приговоре (страницы 501, 502 — 503 и 521 приговора).

———————————

<1> Так в оригинале. Европейский Суд имел в виду «Уголовно-процессуального» (примеч. переводчика).

 

  1. 1 марта 2005 г. защита вновь просила суд вызвать заместителя начальника Федеральной налоговой службы Российской Федерации Шульгина для дачи показаний. Что касается статуса этого свидетеля, заявители утверждали, что Шульгин сам пояснит, в каком статусе он будет выступать. 1 марта 2005 г. суд отказался вызвать Шульгина. Суд сослался на статью 56 УПК РФ, которая определяет «свидетеля» как «лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела». Суд также сослался на статьи 44 и 45 УПК РФ, предусматривающие, что представитель гражданского истца имеет право давать показания, но не обязан делать это.

 

(d) Материалы, которыми Генеральная прокуратура предположительно обладала, но не раскрыла их защите

 

  1. 30 сентября 2004 г. защита второго заявителя просила суд потребовать от прокуратуры объяснения причин исчезновения из материалов дела корпоративных карт «Американ экспресс», принять меры к обнаружению этих карт и приобщить их к материалам дела, представить суду документы, на основании которых Генеральная прокуратура решила, что второй заявитель предположительно являлся руководителем «Статус сервисиз». 11 октября 2004 г. защита второго заявителя подала ходатайство о получении из архива Мещанского районного суда г. Москвы уголовного дела против Шахновского с целью обнаружения корпоративных карт «Американ экспресс», на основании которых Генеральная прокуратура заключила, что второй заявитель предположительно являлся руководителем «Статус сервисиз», а также других документов относительно действий заявителя в качестве налогоплательщика. После получения второй заявитель указал, что будет просить о приобщении к своему делу оригиналов или удостоверенных копий из дела Шахновского.
  2. 27 декабря 2004 г. защита ходатайствовала о раскрытии прокуратурой переписки между Генеральной прокуратурой и Администрацией Президента по поводу поручения Президента от декабря 2003 года по поводу продажи 20% акций «Апатита». Прокуратура возражала, ссылаясь, прежде всего, на то, что эти документы не имеют отношения к делу и, кроме того, если защита знала о существовании этих документов, она могла запросить их у компетентных органов. Ходатайство было отклонено судом. Во всех случаях, кроме одного, ходатайства отклонялись без указания мотивов.
  3. 28 января 2005 г. защита просила о раскрытии дополнительных материалов в связи с приобретением «Апатита». Требовались два письма: одно от Генеральной прокуратуры в Российский фонд федерального имущества (РФФИ) от 1 марта 1999 г., а второе от помощника Генерального прокурора Российской Федерации Фомичева в ОАО «Акрон» от января 2003 года. Эти письма упоминались в материалах дела, но не были приобщены к нему. Данные письма также подтверждали, что спор по поводу приобретения 20% акций затрагивал гражданско-правовые, а не уголовно-правовые вопросы. Защитники просили о раскрытии непосредственно Генеральную прокуратуру. Начальник надзорного отдела Генеральной прокуратуры Азарченков ответил, что «все документы, необходимые для осуществления защиты, могут быть истребованы судом после обсуждения со сторонами и подачи соответствующего ходатайства». Суд отклонил ходатайство, указав, что не видит оснований для удовлетворения ходатайства.
  4. 9 марта 2005 г. защитники просили о раскрытии заключения экспертизы, предположительно назначенной в контексте уголовного расследования деятельности администрации г. Лесной (дела, прекращенного в 2002 году). Для защиты было неясно, было ли это заключение (упомянутое в некоторых документах Генеральной прокуратуры, а именно в постановлении о возобновлении дела от 18 июля 2003 г.) тем же документом, который был подготовлен Уральским отделением Российской академии наук по заказу администрации г. Лесной (см. § 30 настоящего Постановления), копия которого находилась у Бочко и была ранее представлена в суд защитой (см. § 214 настоящего Постановления). Прокуратура возражала против раскрытия заключения экспертизы, утверждая, что суд не вправе требовать его раскрытия. 9 марта 2005 г. суд решил, что защита не указала, какие правовые и экономические данные могут быть получены в материалах уголовного дела 2002 года. Кроме того, суд отметил, что заказанная экспертная оценка была проведена в контексте уголовного дела, которое до сих пор находится на стадии предварительного следствия.

 

  1. Представление доказательств защитой

 

(a) «Экспертные данные» и другие материалы, приобщенные к материалам дела защитой, но впоследствии отклоненные как недопустимые

 

  1. Защита направила в суд письменные заключения ряда специалистов в областях налогообложения, финансового права и учета. В частности, были представлены заключения Щекина (профессора Московского государственного университета), Семенова (профессора налогового права Московского государственного университета), Петровой (квалифицированного аудитора с 1994 года, профессора Московского государственного университета и генерального директора аудиторской фирмы «Экспертаудит»), Гречишкина (директора аудиторской фирмы «Аудит-Премьер») и Лубенченко (бывшего директора юридического департамента, а затем руководителя <1> Центрального банка Российской Федерации, профессора налогового права Московского государственного университета).

———————————

<1> Так в оригинале. Точнее, заместителя председателя Центрального банка Российской Федерации (примеч. переводчика).

 

  1. Щекин представил два заключения: одно об уклонении от уплаты подоходного налога и другое об уклонении от уплаты налога с организаций. Оба заключения были получены защитой 10 января 2005 г. В заключении об уклонении от уплаты налога с организаций Щекин сообщил, что в 1999 году уплата налогов векселями являлась распространенной и допустимой практикой. Он ссылался, в частности, на письмо от декабря 1999 года министра финансов и первого заместителя министра по налогам и сборам и на решение Федерального арбитражного суда от 24 декабря 2001 года. Щекин также пояснил, что торговые компании заключали законные соглашения с местной администрацией об уплате налогов за счет векселей. По мнению Щекина, не имелось оснований рассматривать торговые компании как подставные компании. Он указал, что вопрос о том, где производились и хранились нефтяные продукты, продаваемые этими компаниями, не имел значения для предоставления им сокращения налогов. В поддержку этого довода он сослался на решение Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа, который в постановлении от 5 июня 2002 г. по делу N А42 6604/00-15-818/01 нашел предоставление сокращения налогов <2> в сходной ситуации законным.

———————————

<2> В данном постановлении речь шла о предоставлении индивидуальной льготы организации, зарегистрированной, вставшей на налоговый учет и осуществляющей предпринимательскую деятельность на территории ЗАТО (примеч. переводчика).

 

  1. Семенов в своем заключении от 7 апреля 2004 г. проанализировал действующее законодательство и пришел к выводу о том, что налоговые органы не могли ретроспективно отменить налоговые соглашения, заключенные с властями. Он также сослался на практику, указывающую, что то, в чем обвинялись заявители, считалось законным в соответствующий период, включая уплату налога в неденежной форме, и такие действия не оказывали отрицательного влияния на бюджет. Налоговые проверки, проведенные налоговыми инспекциями в рассматриваемый период, не выявили нарушений в этом отношении, налоговые органы регистрировали и фиксировали неденежные налоговые платежи в соответствии с установленным порядком (в частности, путем заполнения формы, утвержденной Постановлением от 23 декабря 1998 г.). Он объяснил, что векселя являлись высоколиквидными ценными бумагами, которые при процентной ставке 28% годовых могли составлять инвестиции для муниципальной администрации. Оплата по таким векселям была гарантирована Доверительным и инвестиционным коммерческим банком, который заключил соглашение с администрацией г. Лесной о выкупе ценных бумаг по требованию.
  2. Петрова в своем заключении от 10 ноября 2004 г. анализировала стандартные процедуры учета в балансе налоговых платежей, излишне уплаченных налогов и уплаты налогов в неденежной форме. Вопросы, рассмотренные Петровой по просьбе защиты, затрагивали, в частности, следующие пункты:

(a) принятый в 2000 — 2001 годах порядок отражения в балансе налоговых платежей, включая излишне уплаченные налоги;

(b) учитывали ли налоговые органы неденежные платежи в 1999 — 2000 годах.

  1. Гречишкин в заключении от 25 января 2005 г. указал, что векселя, использованные торговыми компаниями, были полностью погашены даже с превышением номинальной стоимости и что компании уплачивали налоги за счет векселей только в 1999 году.
  2. Лубенченко в своем заключении от 30 декабря 2004 г. высказал мнение о законности выдачи гарантий «Менатепом» в ходе приватизационного аукциона по поводу 20% акций «Апатита».
  3. Вышеизложенные заключения были представлены защитой в суд в различные даты в январе — марте 2005 года. Данные заключения были вначале приобщены судом к материалам дела. Однако позднее суд признал эти заключения недопустимыми доказательствами (см. ниже изложение приговора в разделе 11 (b)).

 

(b) Материалы, приобщенные к делу, но впоследствии отклоненные в качестве недостоверных

 

  1. 8 февраля 2005 г. суд принял у защиты ряд документов относительно торговых компаний г. Лесной. Это были акты налоговых проверок, проведенных налоговой инспекцией г. Лесной, с приложением документов по поводу численности сотрудников, работавших в торговых компаниях «Бизнес-Ойл», «Митра», «Форест-Ойл» и «Вальд-Ойл», платежные ведомости сотрудников, данные о недвижимом имуществе и так далее. Документы об оплате всех векселей и отсутствии споров между администрацией г. Лесной и «ЮКОСом» в 1999 — 2004 годах были также приобщены к материалам дела. Указанные материалы относились к вопросу о том, были ли торговые компании добросовестными или подставными компаниями, как утверждала прокуратура, и был ли причинен ущерб государственному или муниципальному бюджету. Суд позднее отклонил в приговоре эти доказательства как недостоверные (см. ниже раздел 9 (b), §§ 261 и последующие).

 

(c) Материалы, не приобщенные к уголовному делу

 

  1. 27 декабря 2004 г. защита подала ходатайство о приобщении к делу нескольких документов, в частности:

(a) исследования, из которого следовало, что в 1999 — 2003 годах выручка от продажи продуктов, работ и услуг «ЮКОСом» составила 50,569 млрд долларов США, из которых прибыль составила 15,821 млрд долларов США. Данные документы демонстрировали, что в этот период акционеры направили 13,193 млрд долларов США на развитие «ЮКОСа». По мнению защиты, это подрывало позицию обвинения по поводу мотивов заявителей и, в частности, корыстного умысла, в отсутствие которого отпадает уголовная ответственность;

(b) письма от директора Ачинского нефтеперерабатывающего завода, в котором указывалось, что «Митра» (одна из торговых компаний) не являлась управляющей компанией Ачинского нефтеперерабатывающего завода, как утверждалось в обвинительном заключении. Такой ответ опровергал утверждение прокуратуры о том, что заявители контролировали все сделки, приписанные компаниям «Митра», «Бизнес-Ойл», «Вальд-Ойл» и «Форест-Ойл», «о чем, в частности, свидетельствует тот факт, что «Митра» являлась управляющей компанией Ачинского нефтеперерабатывающего завода»;

(c) документов, свидетельствующих о том, что заявители получали дивиденды по акциям «ЮКОСа» в 1999 — 2002 годах, с указанием сумм дивидендов и уплаченного подоходного налога. Защита полагала, что эти документы имеют значение в контексте обвинений в уклонении от уплаты налога;

(d) копий запросов защиты и ответов на них относительно оказания управленческих и консультационных услуг заявителями (в связи с обвинением в уклонении от уплаты подоходного налога);

(e) письменных ответов Прокофьева, бывшего переводчика первого заявителя, на вопросы, заданные ему защитой. Прокофьев проживал в г. Лондоне и не мог давать показания лично.

Суд отказался приобщить вышеуказанные документы к материалам дела. В частности, что касается письменных показаний Прокофьева, суд отметил, что последний не был надлежащим образом информирован защитой о его процессуальных правах. Суд нашел, что допрос свидетеля за границей должен осуществляться в особом порядке, а именно на основании поручения суда Российской Федерации суду Соединенного Королевства.

  1. 28 декабря 2004 г. защита просила приобщить к материалам дела другие документы, которые включали:

(a) ответ налоговой инспекции г. Лесной, включавший налоговый акт по «Бизнес-Ойл» от 7 марта 2000 г., в котором устанавливалось, что компания не допустила нарушений Налогового кодекса Российской Федерации (далее — НК РФ);

(b) подтверждение финансового управления г. Лесной о том, что ему не был причинен ущерб вследствие уплаты налогов векселями в 1999 году, что в 2000 году налоги векселями не уплачивались и что в 1999 году администрация г. Лесной приняла векселя не менее чем от 55 других налогоплательщиков;

(c) официальную документацию Думы г. Лесной с 1 июля 1998 г. по 31 декабря 2000 г., подтверждавшую предоставление и использование налоговых льгот для всех видов налогов всех налогоплательщиков, являвшихся юридическими лицами, расположенными в ЗАТО г. Лесной. Данные документы опровергали довод прокуратуры о незаконном получении льгот;

(d) адвокатский запрос и ответ на него из Министерства экономического развития Российской Федерации по поводу методологии определения ущерба, причиненного государству в связи с невозвращением акций «Апатита». Этот ответ касался обвинений против заявителей по поводу «Апатита»;

(e) копию письма от председателя Российского фонда федерального имущества Малина Председателю Правительства Российской Федерации Касьянову, в котором подробно излагались обстоятельства, сопровождавшие судебное разбирательство между Фондом федерального имущества г. Мурманска и «Волной» по поводу отмены договора купли-продажи 20% акций «Апатита»;

(f) копию письма от 3 марта 2003 г. заместителя министра финансов Российской Федерации в Российский фонд федерального имущества, в котором, в частности, указывалось, что при оценке предполагаемого ущерба бюджету Российской Федерации и невозвращения 20% акций «Апатита», вызванного неисполнением «Волной» ее инвестиционных обязательств, подлежит применению Федеральный закон от 29 июля 1998 г. N 152 («Об оценочной деятельности» <1>) и в случае спора относительно достоверности размера оценки или другой стоимости этот спор рассматривается арбитражным судом в соответствии с установленной юрисдикцией или в порядке, установленном законом, регулирующим оценочную деятельность;

———————————

<1> Так в оригинале. По-видимому, имелся в виду Федеральный закон N 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» (примеч. переводчика).

 

(g) копию письма в Министерство природных ресурсов Российской Федерации от 27 февраля 2003 г., в котором указывалось, что проверка условий недропользования и соблюдения природоохранного законодательства не выявила нарушений со стороны «Апатита»;

(h) копию адвокатских запросов и ответов на них из Мещанского районного суда г. Москвы и Московского городского суда по поводу представления карт «Американ экспресс» из дела Шахновского. Защита пыталась продемонстрировать, что защита исчерпала все варианты получения корпоративных карт «Американ экспресс» или, по крайней мере, информации о месте их нахождения. Они были поданы, поскольку суд ранее отклонил ходатайство о получении дела Шахновского из архива Мещанского районного суда, в частности, на том основании, что защита не исчерпала все возможности получения этих карт своими средствами.

Все перечисленные ходатайства были отклонены, и документы не были приобщены к материалам дела. Суд сослался, в частности, на тот факт, что текст ответа налоговой инспекции был неясен и что приложенный акт не имел надлежащей официальной печати. Что касается прочих документов, суд отказал в их приобщении со ссылкой на статьи 286 и 252 УПК РФ.

  1. 21 января 2005 г. защита представила заключение Гуляева (профессора Московской академии экономики и права) по поводу законности обысков, проведенных на стадии предварительного расследования дела. Гуляев указал на необходимость вынесения отдельного постановления следователя по поводу каждого дела. Районный суд отказал в приобщении этого заключения к делу, отметив, что замечания Гуляева относятся к вопросам, целиком относящимся к компетенции суда.
  2. 7 февраля 2005 г. защита просила Мещанский районный суд г. Москвы приобщить к делу письмо из Арбитражного суда Читинской области. Письмо касалось «Инвестпроекта», правопреемника торговых компаний г. Лесной. В нем указывалось, что решение арбитражного суда о ликвидации компании «Инвестпроект» и исключении ее из налогового реестра не было отменено или обжаловано кем-то на дату письма. Арбитражный суд Читинской области подтвердил, что решение по-прежнему имеет силу. Несмотря на это решение, налоговые органы восстановили «Инвестпроект» в реестре. Защита полагала, что решение арбитражного суда имеет отношение к обвинениям по поводу уклонения от уплаты налога на прибыль организаций, выдвинутым против заявителей.
  3. 8 февраля 2005 г. суд отклонил ходатайство на том основании, что письмо неправильно заверено, поскольку подпись не подтверждена официальной печатью. Защита направила письмо в Арбитражный суд Читинской области с просьбой прислать ответ, заверенный официальной печатью суда. Арбитражный суд ответил, что правила прямо запрещают ставить печать на таких письмах.
  4. В ту же дату защита просила принять документы из рейтингового агентства, подтверждавшие платежеспособность «Мост-Банка» в период, относящийся к обстоятельствам дела, и письмо московского управления налоговой службы <1>, подтверждавшее, что в тот период «Мост-Банк» имел надлежащую лицензию. Защита нуждалась в этих документах для доказывания того, что векселя «Мост-Банка» имели реальную рыночную цену. Суд отказал в удовлетворении ходатайств, поскольку документы были сочтены не имеющими отношения к делу.

———————————

<1> Так в оригинале. По-видимому, имеется в виду Управление Федеральной налоговой службы по г. Москве (примеч. редактора).

 

  1. Суд также отклонил ходатайство о принятии документов «Метамедиа» о приобретении здания по адресу: г. Москва, Палашевский переулок, 5/1Б. Документы представляли собой два судебных решения, полученных от «Метамедиа», которые подтверждали законность сделок. Защита утверждала, что приобретение этого здания имело целью погасить задолженность «Мост-Банка» перед «ЮКОСом» в связи с денежными переводами 1999 и 2000 годов.
  2. 1 марта 2005 г. суд заслушал эксперта Бочко со стороны защиты. Бочко являлся заместителем директора Института экономики Уральского отделения Российской академии наук (далее также — УрОРАН) и участвовал в 2002 году в подготовке «технико-экономического исследования» УрОРАН (см. § 30 настоящего Постановления). Это исследование было изъято Генеральной прокуратурой, но не приобщено к материалам дела. Бочко предоставил суду копию этого заключения, и защита просила суд приобщить его к материалам дела. Это исследование содержало вывод о том, что предоставление налоговых льгот не только не причинило ущерб, но было выгодным. Предоставление налоговых льгот позволило спасти экономику г. Лесной от состояния постоянного кризиса. В частности, эксперты заключили, что возмещение налоговых переплат векселями «ЮКОСа» «не причинило ущерба городскому и федеральному бюджету» и что торговые компании г. Лесной имели право платить налоги заранее, поскольку это «безусловное право налогоплательщика». Кроме того, эксперты решили, что администрация г. Лесной имела право принимать уплату налогов за счет векселей в 1999 году. В исследовании содержался вывод о том, что торговые компании, зарегистрированные там, имели законное право требовать предоставления налоговых льгот в соответствии с федеральным законом о налогообложении на закрытых административных территориях.
  3. 5 марта 2005 г. защита представила в суд заключения «Эрнст энд Янг» (Ernst and Young), которые оценили 20-процентный пакет акций «Апатита» в 1994 и 2002 годах и проанализировали инвестиционную программу, предпринятую в г. Лесной с 2000 года. За счет этого заключения защита стремилась доказать, что бюджету города не был причинен ущерб.
  4. 14 марта 2005 г. защита представила в суд заключение «Прайсуотерхаус Куперс» (Price Waterhouse Coopers), в котором анализировалась цена продажи апатитового концентрата «Апатита» ряду торговых компаний Российской Федерации в период 2000 — 2002 годов с точки зрения требований статей 20 и 40 НК РФ. Заключение содержало вывод о том, что в соответствующий период «Апатит» установил цены на 23% выше, чем мировые компании, осуществлявшие такую же деятельность, которые были признаны конкурентами «Апатита». Защита утверждала, что данное заключение как таковое имело большое значение для установления размера предполагаемого ущерба и явно имело отношение к обвинениям против заявителя по поводу «Апатита».
  5. Определениями от 1 марта (в отношении заключения УрОРАН), от 4 и 5 марта (в отношении заключения «Эрнст энд Янг») и 14 марта 2005 г. (в отношении заключения «Прайсуотерхаус Куперс») суд отказал в приобщении этих заключений к материалам дела.
  6. В частности, что касается исследования, полученного от Бочко (заключение УрОРАН), суд указал, что оно было подготовлено по требованию третьих лиц и содержало элементы правового анализа и не могло квалифицироваться как заключение «эксперта» или «специалиста» в значении УПК РФ. Оно также не относилось к «иным документам», которые сторона может просить приобщить к материалам дела.
  7. Что касается заключения компании «Эрнст энд Янг», суд вначале сослался на ряд отступлений от формы в заключении, в частности, на тот факт, что заключение упоминало двух лиц, составлявших заключение, хотя фактически другие специалисты также участвовали в его подготовке. В заключении не упоминались их имена, и оно не было подписано ими. Гейдж (Gage), партнер компании «Эрнст энд Янг», дававший показания в суде, назвал этих лиц в своих устных объяснениях, но, поскольку они не подписали заключение, было невозможно установить их роль в подготовке заключения и их квалификацию. Единственная подпись под заключением принадлежала генеральному директору. Кроме того, заключение было выполнено по заказу юридической фирмы «АЛМ Фельдманс», которая не участвовала в уголовном разбирательстве. Сопроводительное письмо, которым заключение направлялось в «АЛМ Фельдманс», не имело значения. Наконец, заключение содержало анализ и потому не могло рассматриваться как «документ» в значении УПК РФ. Точно также оно не могло рассматриваться как заключение «специалиста» в значении УПК РФ.
  8. Что касается заключения «Прайсуотерхаус Куперс», суд отметил, что защита не указала, к какому виду доказательств, предусмотренных УПК РФ, принадлежит это заключение. Данное заключение было первоначально заказано «Апатитом» не в рамках уголовного разбирательства по делу заявителей, поэтому не могло считаться экспертным заключением или заключением специалиста. Кроме того, верность копии заключения была удостоверена управляющим «Апатита», а не самим «Прайсуотерхаус Куперс» и не содержала подписи лиц, проводивших исследование. Данное заключение также содержало выводы по правовым вопросам.
  9. После решений суда о недопустимости этих заключений в качестве «экспертных заключений» защита подала дополнительное ходатайство на основании того, что эти заключения относятся к категории «иных документов» в соответствии с пунктом 6 части второй статьи 74 и статьей 84 УПК РФ. Мещанский районный суд г. Москвы отклонил и это ходатайство защиты.
  10. 14 марта 2005 г. защита представила заключение Плешкова, старшего экономиста исследовательского института «Гиперруда» <1>. Он дал экспертную оценку (под названием «технико-экономическое обоснование») экономической осуществимости инвестиционной программы к плану приватизации «Апатита». В тот же день суд отказался принять этот документ в качестве доказательства. Суд отметил, что «иные документы», упомянутые в статье 74 УПК РФ, должны иметь отношение к делу. Рассмотрев заключение Плешкова, суд нашел, что оно «содержит мнения некоторых лиц, основанных на исследованиях и оценке документов по вопросам, заданным защитой, часть которых составляли вопросы правового характера». Соответственно, суд не принял эту «оценку» в качестве доказательства. Вместе с тем суд отметил, что УПК РФ не предусматривает такой метод сбора доказательств, как «заказ исследования». Что касается других документов, представленных защитой вместе с заключением Плешкова, суд решил, что они «не имеют значения для уголовного дела».

———————————

<1> Возможно, имеется в виду институт «Гипроруда», занимающийся комплексным проектированием горнодобывающих предприятий (примеч. переводчика).

 

223. 16 марта 2005 г. защита подала новое ходатайство в районный суд с приложением ответа из Арбитражного суда Читинской области, в котором подтверждалось, что приложение печати не допускается действующими правилами. Суд вновь отклонил ходатайство защиты, утверждая, что печать важна во всех инстанциях и что Герб Российской Федерации на официальном бланке не был изображен на геральдическом щите, как того требует действующее законодательство.

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5   Часть 6   Часть 7   Часть 8   Часть 9   Часть 10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code