Постановление ЕСПЧ от 18.12.2012 «Дело «Аслаханова и другие (Aslakhanova and Others) против Российской Федерации» (жалобы N 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08, 42509/10)

По делу обжалуются жалобы заявителей, родственники которых были похищены в г. Грозном или Грозненском районе вооруженными людьми, одетыми в камуфляжную форму и действующими способом, свидетельствующим о проведении спецопераций, на отсутствие эффективного уголовного расследования похищений со стороны внутригосударственных властей. По делу допущено нарушение требований статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Источник публикации

«Бюллетень Европейского Суда по правам человека», 2015, N 4(154)

 

Название документа

Постановление ЕСПЧ от 18.12.2012

«Дело «Аслаханова и другие (Aslakhanova and Others) против Российской Федерации» (жалобы N 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08, 42509/10)

[неофициальный перевод] <1>

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

ДЕЛО «АСЛАХАНОВА И ДРУГИЕ (ASLAKHANOVA AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>

(Жалобы N 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08, 42509/10)

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 18 декабря 2012 г.)

 

———————————

<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 29 апреля 2013 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

 

По делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:

Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,

Анатолия Ковлера,

Ханлара Гаджиева,

Мирьяны Лазаровой Трайковской,

Юлии Лаффранк,

Линос-Александра Сисилианоса,

Эрика Месе, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 4 декабря 2012 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

 

ПРОЦЕДУРА

 

  1. Дело было инициировано пятью жалобами (см. Приложение I), поданными против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) 16 гражданами Российской Федерации (далее — заявители) в даты, указанные ниже в Приложении I.
  2. Интересы заявителей в Европейском Суде представляли адвокаты из неправительственной организации «Правовая инициатива по России» («Stichting Russian Justice Initiative») (в партнерстве с неправительственной организацией «Астрея» («Astreya»)) и Д. Ицлаев, адвокат, практикующий в Республике Ингушетия. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
  3. Заявители утверждали, что в разные даты в период с 2002 по 2004 год восемь их родственников были задержаны военнослужащими в г. Грозном или в Грозненском районе Чеченской Республики и что в связи с этими фактами не было проведено эффективных расследований.
  4. В период с апреля 2008 года по январь 2011 года власти Российской Федерации были официально уведомлены о жалобах. Европейский Суд также принял решение о рассмотрении жалоб по существу одновременно с рассмотрением вопроса об их приемлемости (пункт 1 статьи 29 Конвенции).
  5. 15 июня 2011 г. Европейский Суд принял решение уведомить власти Российской Федерации о дополнительных вопросах согласно статье 46 Конвенции относительно возможно системного характера отсутствия проведения расследований по фактам исчезновений.

 

ФАКТЫ

 

  1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

  1. Жалобы были поданы пятью семьями в связи с исчезновением восьмерых мужчин, их родственников, в г. Грозном или Грозненском районе в период с марта 2002 года по июль 2004 года. Похищения произошли при схожих обстоятельствах: родственники заявителей были задержаны группами вооруженных мужчин в масках, находясь в собственных домах или на улице, задержания по своему характеру напоминали проведение спецоперации. По каждому случаю в местной прокуратуре были возбуждены уголовные дела. К концу 2011 года, когда в Европейский Суд были представлены последние позиции сторон, расследования по этим делам были все еще не завершены, не было получено каких-либо существенных результатов по установлению местонахождения родственников заявителей или по установлению личностей виновных.
  2. В своих замечаниях власти Российской Федерации не оспаривали основные факты по каждому делу в том виде, как они были изложены заявителями, но отметили, что поскольку внутригосударственные расследования не были завершены, то преждевременно делать какие-либо выводы относительно точных обстоятельств преступлений. Они утверждали, что не было установлено с достаточной степенью определенности ни то, что родственники заявителей были задержаны представителями государства, ни факт их смерти.
  3. Ниже приводится краткое изложение соответствующих фактов по каждой конкретной жалобе. Персональные данные заявителей и их исчезнувших родственников, а также некоторые ключевые факты указаны в таблице (см. Приложение I).

 

  1. ЖАЛОБА N 2944/06, «САЦИТА АСЛАХАНОВА ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (SATSITA ASLAKHANOVA V. RUSSIA)

 

  1. Похищение Апти Автаева

 

  1. Заявительница проживала в г. Урус-Мартане Чеченской Республики вместе с мужем Апти Автаевым. У них было двое дочерей, 1997 и 1999 годов рождения. Со слов заявительницы, 10 марта 2002 г., около 20.00, большая группа вооруженных военнослужащих (приблизительно 50 человек), одетых в камуфляжную форму, вооруженных автоматами, проводила спецоперацию на улице Дзержинского г. Грозного, где в то время работал муж заявительницы. Военнослужащие приехали на нескольких бронетранспортерах и военных грузовиках «Урал» без регистрационных номеров. Они заходили в дома и обыскивали их, а затем увели Апти Автаева.
  2. Заявительница не была очевидицей похищения мужа, так как в указанное время находилась в г. Урус-Мартане. Описание событий 10 марта 2002 г. было основано на изложении их заявительницей ее представителю 1 августа 2004 г., а также на показаниях свидетелей похищения Апти Автаева: М.Д. и Р.П. от 14 июля 2005 г., А.Б. от 15 июля 2005 г.

 

  1. Официальное расследование

 

  1. Заявительница приехала в г. Грозный 11 марта 2002 г. и начала поиски мужа. Она лично обратилась в местный отдел внутренних дел, военную комендатуру и прокуратуру. В последующие месяцы заявительница обращалась с письменными жалобами в различные официальные органы власти, о чем она сообщила в своих показаниях и о чем свидетельствуют некоторые ответы, полученные на ее запросы в июне 2002 года.

12.19 августа 2002 г. Ленинский районный отдел внутренних дел г. Грозного возбудил уголовное дело N 48139 по части второй статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) (похищение при отягчающих обстоятельствах). В тот же день заявительница была допрошена и признана потерпевшей по уголовному делу.

  1. Расследование приостанавливалось несколько раз. Его также передавали из одной прокуратуры в другую. Власти Российской Федерации отказались предоставить какие-либо документы из материалов дела. Вместо этого они сослались на некоторые документы, которые, по их мнению, ставят под вопрос изложенные заявительницей факты. В связи с этим заявительница представила копию рапорта с неустановленной датой, в котором начальник Ленинского районного отдела внутренних дел г. Грозного сообщил в прокуратуру г. Грозного о том, что Апти Автаев был задержан военнослужащими Ленинской районной военной комендатуры, проходившими военную службу по контракту, которые сказали (местным жителям), что они могут найти его тело в реке Сунжа. Те же военнослужащие позже вернулись и терроризировали лиц, свидетелей похищения, вынудив их спасаться бегством. В своих замечаниях власти Российской Федерации оспаривали достоверность этого документа. Кроме того, они утверждали, что А.Б., хозяйка дома в г. Грозном, где был задержан Апти Автаев, находилась в отъезде в указанный день. В свою очередь заявительница оспорила данное утверждение и представила дополнительные показания А.Б., датированные 15 сентября 2009 г., которые подтверждали ее предыдущие показания в качестве свидетельницы похищения и свидетельствовали о том, что ее не допрашивали в связи с данным преступлением.
  2. 19 сентября 2005 г. Ленинский районный суд г. Грозного удовлетворил жалобу заявительницы, касавшуюся неэффективности расследования, поручил властям возобновить расследование по уголовному делу и предоставить заявительнице копии некоторых процессуальных документов. В то же время суд счел, что заявительница может получить доступ и сделать копии с документов материалов уголовного дела только после завершения расследования. 9 ноября 2005 г. Верховный суд Чеченской Республики, действуя в качестве суда кассационной инстанции, оставил данное постановление без изменения.
  3. 11 марта 2003 г. в ответ на ходатайство заявительницы Ленинский районный суд г. Грозного объявил Апти Автаева пропавшим без вести с 10 марта 2002 г.

 

  1. ЖАЛОБА N 8300/07, «БАРШОВА И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (BARSHOVA AND OTHERS V. RUSSIA) <1>, И ЖАЛОБА N 42509/10, «АХМЕД ШИДАЕВ И БЕЛКИС ШИДАЕВА ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (AKHMED SHIDAYEV AND BELKIS SHIDAYEVA V. RUSSIA)

 

———————————

<1> Так в оригинале. В Приложениях к настоящему Постановлению данное дело указано как «Лариса Баршова против Российской Федерации» (Larisa Barshova v. Russia), и в нем только одна заявительница (примеч. редактора).

 

  1. Похищение Анзора и Сулумбека Баршовых

 

  1. 23 октября 2002 г., в 2.00, группа военнослужащих, состоявшая приблизительно из 30 человек, в масках, одетых в камуфляжную форму, вооруженных автоматами с глушителями и говоривших по-русски, ворвалась в дом заявителей в г. Грозном. Они обыскали дом и избили обоих братьев Баршовых. Затем они надели черные полиэтиленовые пакеты на головы двоих мужчин, закрепили их с помощью клейкой ленты и увезли братьев в нижнем белье и босиком. Нападавшие связали руки заявителей и заклеили им рты клейкой лентой. После того, как заявители смогли освободиться, они пошли по следам отпечатков военных сапог и босых ног, которые были отчетливо видны на мокрой земле. По этим следам заявители пришли к военному контрольно-пропускному пункту, расположенному на мосту через реку Сунжа, примерно в 700 метрах от их дома. Дежурившие там военнослужащие предположительно сказали заявителям, что их родственники увезены «федеральными военнослужащими» на автомобилях УАЗ.
  2. Заявительница представила свое заявление в ноябре 2006 года, которое было подтверждено письменными показаниями четверых ее родственников и соседей, данными в период с августа по ноябрь 2006 года, которые полностью совпадали с ее утверждениями.

 

  1. Похищение Абуязида Шидаева

 

  1. Ахмед (заявитель) и Абуязид (его отец) Шидаевы были задержаны 25 октября, в 2.30, в своем доме предположительно той же группой военнослужащих, что и братья Баршовы (жалоба N 8300/07). Ахмед Шидаев был освобожден 30 ноября 2002 г. в лесу недалеко от г. Грозного и представил в Европейский Суд и следственные органы подробные показания о том, что его с завязанными глазами привезли на контрольно-пропускной пункт, посадили в автомобиль УАЗ и впоследствии содержали на военной базе. В ночь похищения во время транспортировки на автомобиле УАЗ и позднее на военной базе он содержался вместе с братьями Баршовыми.
  2. Со слов заявителей, когда заявитель был освобожден, на его теле и голове обнаружили многочисленными синяки, у него были шрамы на внутренней стороне ног и опухшие половые органы. Он боялся обратиться за медицинской помощью в Чеченской Республике и проходил курс стационарного лечения в течение трех месяцев за пределами республики под чужим именем. Заявителю рекомендовали сделать хирургическую операцию травмированных половых желез. Заявители не представили каких-либо медицинских документов в подтверждение своих утверждений о телесных повреждениях, причиненных заявителю.
  3. Кроме подробных показаний, данных внутригосударственным следственным органам (см. ниже), заявители представили три свидетельских показания, датированных июнем 2010 года, в которых были подробно описаны рассматриваемые события.

 

  1. Официальное расследование

 

  1. Расследование по факту похищения братьев Баршовых [во многих материалах дела фамилия пишется также как «Боршов»] и двух членов семьи Шидаевых было возбуждено 31 октября 2002 г. Ленинским районным отделом внутренних дел г. Грозного. Расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, но не дало существенных результатов. В мае 2011 года власти Российской Федерации представили 592 листа — все материалы уголовного дела N 48188. В ноябре 2010 года (дата, стоявшая на последних документах) производство по делу еще не было завершено: каких-либо результатов относительно поиска пропавших мужчин или установления личностей нападавших получено не было. Несколько свидетелей сообщили, что нападавшие доставили задержанных мужчин к автомобилям УАЗ, которые были припаркованы недалеко от контрольно-пропускного пункта на мосту «Жуковский», однако очевидно, что личности дежуривших на контрольно-пропускном пункте военнослужащих не были установлены, и они не были допрошены.
  2. 18 ноября 2002 г. Баршова была признана потерпевшей по делу. После этого ее несколько раз допрашивали. Белкис Шидаева была допрошена и признана потерпевшей по делу 28 июля 2003 г.
  3. Ахмед Шидаев был допрошен 30 мая 2003 г. и 23 мая 2005 г. Он утверждал, что содержался под стражей вместе с тремя мужчинами, которых считали пропавшими. Он подробно описал его задержание, избиение, допросы и освобождение с базы, предположительно принадлежавшей военным. Он ссылался на тот факт, что похитители были в черной камуфляжной форме, у них были автомобили УАЗ, а также на то, что он слышал звуки взлетавшего и садившегося вертолета над «ямой», в которой его держали. 30 июля 2003 г. его признали потерпевшим по уголовному делу. Отвечая на вопросы в сентябре 2009 года, Ахмед Шидаев дал разъяснения о том, что после освобождения он боялся обратиться за медицинской помощью, но что в течение некоторого времени после избиения он страдал от острой боли в области груди и у него было затрудненное дыхание. Очевидно, что не было предпринято каких-либо дальнейших действий, таких как составление заключения судебно-медицинской экспертизы или проведение медицинского обследования с целью подтвердить его жалобы на жестокое обращение.
  4. Следователи получили в основном отрицательные ответы на свои запросы о предоставлении информации о задержанных лицах. Различные государственные органы, в том числе Министерство внутренних дел <1> и Федеральная служба безопасности Российской Федерации, отрицали наличие у них каких-либо сведений о событиях, судьбе исчезнувших мужчин или иной информации об их причастности к криминальной деятельности. В материалах дела содержится написанный от руки документ, датированный июнем 2005 года, названный «Отчет», составленный военнослужащим Ленинского районного отдела внутренних дел г. Грозного, старшим лейтенантом Х. В отчете утверждалось, без последующих ссылок, что братья Баршовы являлись членами незаконной вооруженной группировки под командованием «эмира Мурада Ю.», действовавшей в Ленинском районе г. Грозного. В нем были указаны имена 10 других мужчин, членов той же группировки, некоторые из которых были убиты или находились в розыске. Согласно отчету осенью 2004 года братья Баршовы участвовали в тайном захоронении эмира Ю., после чего были похищены неизвестными военнослужащими.

———————————

<1> Так в тексте (примеч. переводчика).

 

  1. Другой документ, написанный от руки, без даты, озаглавленный «Объяснение», был подписан М.Ч., одним из мужчин, чье имя было упомянуто в «Отчете». Согласно этому документу в какой-то момент в 2002 году М.Ч. и «Сулумбек» (Баршов), выполняя приказ Мурада Ю., заложили самодельное взрывное устройство рядом с контрольно-пропускным пунктом в г. Грозном, в результате взрыва были ранены трое военнослужащих. Далее в документе указывалось, что преступления, совершенные группировкой, стали предметом отдельного расследования, в 2009 году некоторые улики были признаны недопустимыми вследствие серьезных процессуальных нарушений, и расследование было приостановлено. Сулумбеку Баршову никогда официально не предъявлялось обвинение, и он не подозревался в какой-либо преступной деятельности.
  2. Из протоколов также следует, что свидетели и Ахмед Шидаев были допрошены в связи с их возможной связью с Мурадом Ю. Согласно заявлению, сделанному сестрой Ахмеда Шидаева в Европейском Суде в июне 2010 года, другой их брат, Магомед Шидаев, находился в числе боевиков, захвативших в г. Москве в октябре 2002 года театр на улице Дубровка, в котором шел мюзикл «Норд-Ост», и был там убит.
  3. В июне 2006 года заявительница Лариса Баршова представила следователям написанную от руки записку, предположительно переданную ей мужчиной, который был освобожден из-под стражи и который опознал ее сына Анзора Баршова по фотографии. Следствие не установило личность этого человека. В записке говорилось, что Анзор Баршов был обвинен в незаконном обращении взрывчатых веществ и переводился в разные места содержания под стражей в Южном федеральном округе в период с декабря 2002 года по декабрь 2003 года. В записке также указывались имена и должности двух сотрудников Федеральной службы безопасности Российской Федерации, которые предположительно вели расследование. По-видимому, в связи с этим не было сделано каких-либо выводов, не были установлены личности этих двух сотрудников, администрация мест содержания под стражей отрицала наличие сведений об Анзоре Баршове и других исчезнувших мужчинах в своих регистрационных журналах.
  4. В ходе рассмотрения жалобы, поданной Баршовой согласно статье 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), 7 ноября 2006 г. Ленинский районный суд г. Грозного постановил возобновить приостановленные разбирательства, а также подверг критике бездействие следственных органов за предыдущий период. Суд оставил без изменения отказ прокуратуры предоставить заявительнице доступ ко всем материалам уголовного дела, поскольку расследование не было завершено. 7 февраля 2007 г. Верховный суд Чеченской Республики подтвердил данное решение. Он также поручил прокурору выдать заявительнице требуемые ею копии процессуальных документов.
  5. 16 октября 2008 г. прокурор Ленинского района г. Грозного раскритиковал ход расследования, признал его неэффективным и приказал возобновить производство по делу.
  6. 7 мая 2010 г. в ходе рассмотрения жалобы Белкис Шидаевой Ленинский районный суд г. Грозного отменил постановление о приостановлении расследования от 20 ноября 2008 г. Суд установил, что следователю не удалось провести тщательного расследования.

 

  1. ЖАЛОБА N 50184/07, «МАЛИКА АХМАДОВА И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (MALIKA AKHMADOVA AND OTHERS V. RUSSIA)

 

  1. Похищение Аюба Темерсултанова

 

  1. 1 июля 2004 г., в период между 7.00 и 8.00, от 15 до 20 человек в масках, вооруженных автоматами, одетых в камуфляжную форму, ворвались в квартиру заявительниц в г. Грозном. Некоторые из них были экипированы металлическими щитами для защиты своих тел и металлическими сферическими шлемами, типичными для сотрудников отряда милиции особого назначения. Они говорили по-русски и переговаривались с кем-то из их команды по рации. Военнослужащие обыскали квартиру заявительниц и соседние квартиры, проверили документы жильцов и избили заявительниц. Они надели на головы Аюба Темерсултанова и двух других мужчин полиэтиленовые пакеты и их собственную одежду и провели к колонне из шести автомобилей, состоявшей из белой автомашины «Волга», автомашин «Нива» и «Газель» и трех автомобилей УАЗ серого цвета без регистрационных номеров. Колонна проследовала, по меньшей мере, через два контрольно-пропускных пункта. На следующий день двое родственников заявительниц, которых задержали вместе с Аюбом Темерсултановым, были освобождены в Грозненском районе в непосредственной близости от военной базы в п. Ханкала. Они дали подробные показания о том, что их везли с завязанными глазами в неизвестное место в течение около часа, и там допрашивали об их родственниках.
  2. Заявительницы представили шесть свидетельских показаний, полученных в 2006 и 2007 годах, которые дали они, их соседи и родственники, которые являлись свидетелями похищения.

 

  1. Официальное расследование

 

  1. Расследование по факту похищения было возбуждено Ленинской районной прокуратурой г. Грозного 9 августа 2004 г., хотя ряд следственных мероприятий был выполнен еще в июле 2004 года. Производство по делу приостанавливалось и возобновлялось несколько раз без каких-либо существенных результатов. Власти Российской Федерации представили 75 листов из материалов дела. Вторая заявительница была признана потерпевшей 10 августа 2004 г. Свидетели утверждали, что несколько автомобилей (в том числе «Газель» и УАЗ) были бронированными и что похищение происходило на глазах военнослужащих, дежуривших на контрольно-пропускном пункте. Двое мужчин, которые были увезены, а затем освобождены, были допрошены в августе и октябре 2004 года. Один из них сообщил, что его допрашивали в связи с террористическим актом, совершенным 9 мая 2004 г. в г. Грозном. Последние документы, представленные властями Российской Федерации, относятся к октябрю 2007 года, когда расследование еще не было завершено. Заявительницы обращались с жалобами в органы прокуратуры, но не в суд.

 

  1. ЖАЛОБА N 332/08, «САГАИПОВА И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (SAGAIPOVA AND OTHERS V. RUSSIA)

 

  1. Похищение Аюба Налбиева, Бадрудина Абазова и Рамзана Тепсаева

 

  1. 22 февраля 2003 г., между 00.00 и 3.00, группа, состоявшая примерно из 10 человек в масках, одетых в камуфляжную форму, вооруженных автоматами, ворвалась в три дома в селе Дачу-Борзой Грозненского района. Мужчины говорили по-русски и переговаривались со своим командиром по рации. Они приехали на нескольких (до пяти) бронетранспортерах и автомобилях УАЗ. Вооруженные мужчины избили Аюба Налбиева, Бадрудина Абазова, Рамзана Тепсаева и нескольких заявителей, намотали на головы задержанных их собственную одежду и увели из дома. Все задержанные были в нижнем белье и босиком. Заявители утверждали, что на следующий день видели на снегу следы от шин бронетранспортера, которые вели через мост к селу Дуба-Юрт и проходили в стороне от военной базы и постоянного военного блокпоста, расположенного на мосту через реку Аргун, между селами Дачу-Борзой и Дуба-Юрт.
  2. В 2007 году трое заявителей представили в Европейский Суд показания свидетелей, где были описаны обстоятельства похищения и их попытки найти своих родственников.

 

  1. Официальное расследование

 

  1. 12 марта 2003 г. прокуратура Грозненского района возбудила уголовное дело по факту похищения троих мужчин. Власти Российской Федерации представили 422 листа из материалов этого дела. Документы содержали многочисленные ссылки на военную технику и причастность военнослужащих к похищению, но расследование не было передано в военную прокуратуру.
  2. В феврале 2003 года глава администрации села Дачу-Борзой подтвердил показания заявителей, касавшиеся обстоятельств похищения. В своем заявлении он также утверждал, что через год сотрудник Федеральной службы безопасности Российской Федерации показал ему список разыскиваемых лиц, в котором также упоминались имена троих задержанных. По-видимому, личность этого сотрудника не была установлена. Другие свидетельские показания, содержавшиеся в материалах дела, были даны заявителями и их родственниками.
  3. Место происшествия было осмотрено 26 февраля 2003 г. В марте 2003 года члены семей исчезнувших мужчин были признаны потерпевшими по делу. 17 мая 2007 г. представитель заявителей получил доступ к материалам уголовного дела. К тому времени расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз.
  4. Судя по ответам, полученным из Министерства внутренних дел <1> и военной прокуратуры, их сотрудничество было минимальным: большинство ответов содержали стандартные фразы об отсутствии соответствующей информации.

———————————

<1> Так в тексте (примеч. переводчика).

 

  1. По крайней мере, в двух случаях в 2003 году ход расследования дела обсуждался на рабочих совещаниях, проводившихся заместителем прокурора Грозненского района совместно с сотрудниками внутренних дел и военным командованием. В протоколах этих совещаний содержатся ссылки на отсутствие взаимодействия между военными и Министерством внутренних дел в ходе расследования и, в частности, на отсутствие информации о том, какой государственной структуре, возможно, принадлежали пять бронетранспортеров и автомобиль УАЗ.
  2. 23 марта 2007 г. из Центрального архива Министерства внутренних дел Российской Федерации следователям сообщили следующее:

«…В соответствии с Законом Российской Федерации от 21 июля 1993 г. N 5485-1 «О государственной тайне», Указом Президента Российской Федерации от 30 ноября 1995 г. N 1203 «Об утверждении перечня сведений, отнесенных к государственной тайне» и Приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 2 марта 2002 г. N 200 [секретно] все документы, поступившие в Центральный архив внутренних войск Министерства внутренних дел от воинских формирований, выполнявших задачи по наведению конституционного порядка и ликвидации [незаконных вооруженных формирований] на территории Чеченской Республики, отнесены к сведениям, содержащим государственную тайну, и имеют степень секретности.

Согласно требованиям статьи 30 Федерального закона от 6 февраля 1997 г. N 27 «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» распространение сведений о местах дислокации воинских частей внутренних войск, а также о выполнении служебно-боевых задач воинскими частями и подразделениями внутренних войск, принимавших участие в пресечении деятельности незаконных вооруженных формирований, не допускается.

Информация о служебно-боевой деятельности войсковых частей (подразделений) внутренних войск может предоставляться только с разрешения соответствующего командира в порядке, определенном Министром внутренних дел Российской Федерации.

В соответствии со статьей 16 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. N 5485-1 «О государственной тайне» данные сведения не могут быть переданы без санкции органа государственной власти, в распоряжении которого находится архив. Для разрешения сложившейся ситуации вам необходимо обратиться в Министерство внутренних дел Российской Федерации для принятия решения о передаче документов, составляющих государственную тайну. После получения санкции передача необходимых документов из [Центрального архива] в ваш адрес будет произведена…».

  1. Расследование по делу было приостановлено в 2007 году. Власти Российской Федерации утверждали, что оно еще не завершено.

 

  1. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА

 

  1. УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 1996 ГОДА

 

  1. Статья 105 УК РФ гласит, что убийство наказывается лишением свободы на срок от шести до 15 лет. Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах в случае совершения организованной группой лиц наказывается лишением свободы, в том числе пожизненным сроком или смертной казнью.
  2. Согласно статье 126 УК РФ похищение лица наказывается лишением свободы сроком до восьми лет. Похищение при отягчающих обстоятельствах, совершенное, например, группой лиц с применением оружия, наказывается лишением свободы сроком до 15 лет.
  3. Статья 78 УК РФ предусматривает освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения тяжкого преступления истекло 10 лет (карается тюремным сроком до 10 лет лишения свободы) или 15 лет после совершения особо тяжкого преступления (карается тюремным сроком более 10 лет лишения свободы). Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу. Течение сроков давности приостанавливается, если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда. Вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, решается судом. К лицам, совершившим преступления против мира и безопасности человечества, сроки давности не применяются.

 

  1. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

  1. До 1 июля 2002 г. действовал Уголовно-процессуальный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики 1960 года, согласно которому органы в пределах своей компетенции обязаны возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления. Компетентные органы были обязаны принять меры к установлению события преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию. Постановление о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела должно было быть принято в срок не более трех суток после получения заявления или сообщения о преступлении (статьи 3, 108 и 109).
  2. 1 июля 2002 г. вместо Уголовно-процессуального кодекса 1960 года стал действовать Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.
  3. Согласно УПК РФ уголовное дело может быть возбуждено следователем или прокурором по индивидуальной жалобе или по инициативе следственных органов при наличии повода или основания полагать, что было совершено преступление (статьи 146 и 147). Компетентные органы обязаны принять решение о возбуждении уголовного дела в срок не позднее трех суток со дня поступления сообщения о преступлении, и этот период может быть продлен от 10 до 30 дней с обязательным указанием на конкретные, фактические обстоятельства, послужившие основанием для такого продления (статья 144 УПК РФ).
  4. Статья 42 УПК РФ определяет процессуальный статус потерпевшего по уголовному делу и перечисляет его права и обязательства. Она предусматривает, что по окончании предварительного расследования потерпевший может ознакомиться со всеми материалами уголовного дела. Статья 42 УПК РФ гласит, что потерпевший может получать копии постановлений о возбуждении уголовного дела, признании его потерпевшим или об отказе в этом, о прекращении уголовного дела, приостановлении производства по уголовному делу. Копии процессуальных постановлений должны быть направлены потерпевшему. Потерпевший имеет право ознакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы и заключением эксперта (см. статью 198 УПК РФ).
  5. Прокурор является должностным лицом, уполномоченным осуществлять надзор за предварительным следствием (см. статью 37 УПК РФ). Он или она могут назначать проведение конкретных следственных действий, передавать дело от одного следователя другому или назначать дополнительное расследование. Если нет оснований для возбуждения уголовного дела, следователь выносит мотивированное постановление по этому вопросу, которое должно быть передано заинтересованной стороне. В соответствии со статьей 124 УПК РФ прокурор может рассмотреть жалобу, касающуюся действий или бездействия различных должностных лиц, отвечающих за уголовное расследование. После того, как жалоба рассмотрена, заявитель должен быть незамедлительно уведомлен о принятом по жалобе решении и дальнейшем порядке его обжалования.
  6. Статья 125 УПК РФ устанавливает судебный порядок рассмотрения жалоб. Постановления дознавателя, следователя, прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные их решения и действия или бездействие, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд, который имеет право провести проверку законности и оснований названных постановлений.
  7. Статья 151 УПК РФ предусматривает, что следователи Следственного комитета Российской Федерации (с 2007 года) несут ответственность за расследование серьезных преступлений, включая убийства и похищения.
  8. Часть первая статьи 161 УПК РФ запрещает разглашение данных предварительного следствия. Они могут быть переданы гласности лишь с разрешения прокурора, следователя и только в том объеме, в каком разглашение не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и не противоречит интересам предварительного расследования (часть третья статьи 161 УПК РФ).

 

  1. ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

  1. Статья 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации (соответствующая часть принята в 1995 году) (далее — ГК РФ) устанавливает, что вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий или бездействия государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Ущерб возмещается за счет федерального или регионального бюджета.
  2. Согласно статье 1070 ГК РФ вред, причиненный незаконным задержанием, уголовным преследованием и наказанием, должен быть возмещен государством независимо от вины вовлеченных в это государственных органов или их должностных лиц по основаниям и в порядке, определенным в статье 1069 ГК РФ.
  3. Статьи 151 и 1099 — 1101 ГК РФ предусматривают выплату компенсации за причиненный моральный вред. Статья 1099 ГК РФ, в частности, гласит, что моральный вред должен быть возмещен независимо от возмещения материального ущерба.

 

  1. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО, КАСАЮЩЕЕСЯ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ МЕР

 

  1. Федеральный закон от 25 июля 1998 г. N 130-ФЗ «О борьбе с терроризмом», который 1 января 2007 г. был заменен Федеральным законом «О противодействии терроризму» (N 35-ФЗ), устанавливал основные принципы борьбы с терроризмом. В статье 2 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» говорилось, inter alia <1>, о конфиденциальности сведений о специальных средствах, технических приемах, тактике осуществления мероприятий по борьбе с терроризмом, а также о составе их участников. Пункт 10 статьи 2 Федерального закона «О противодействии терроризму» содержит аналогичное положение.

———————————

<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

 

  1. 1 августа 2011 г. Следственный комитет Российской Федерации издал приказ N 113, в котором подробно описал процедуру получения сведений о лицах, принимавших участие в антитеррористических операциях. Любые запросы о предоставлении подобной информации необходимо подавать с указанием причин, по которым информация должна быть раскрыта, и они должны быть санкционированы заместителем руководителя Следственного комитета Российской Федерации. Материалы уголовного расследования, содержащие такую информацию, должны рассматриваться как секретные.
  2. Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. N 40-ФЗ «О Федеральной службе безопасности», с последующими изменениями и дополнениями, устанавливает, что персональные данные сотрудников и лиц, сотрудничающих с Федеральной службой безопасности Российской Федерации, следует хранить в центральном архиве. По состоянию на 2008 год данная информация могла быть раскрыта только на основании федерального закона или по специальному указанию руководителя соответствующего регионального отделения службы безопасности.

 

III. МЕЖДУНАРОДНЫЕ И СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ О НАСИЛЬСТВЕННЫХ ИСЧЕЗНОВЕНИЯХ

 

  1. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

 

  1. Парламентская ассамблея Совета Европы в Резолюции N 1463 (2005 год) по насильственным исчезновениям указала на следующие моменты, которые важны для использования в качестве международных инструментов в этой области:

«…Определение насильственных исчезновений… не должно содержать субъективного элемента, который было бы слишком сложно доказать на практике. Трудности, неминуемо присущие доказательству насильственного исчезновения, можно было бы преодолеть, заставив соответствующих государственных чиновников, несущих ответственность за исчезновения, доказать свою невиновность;

10.2) члены семьи исчезнувших лиц должны рассматриваться как независимые жертвы насильственных исчезновений и пользоваться «правом на истину», то есть правом получать информацию о судьбе своих родственников;

10.3) в данном документе должны предусматриваться следующие гарантии от безнаказанности:

10.3.1) обязательство государств включить в свои национальные уголовные кодексы указание преступления насильственных исчезновений и предусмотреть соответствующее наказание;

10.3.2) распространение принципа универсальной юрисдикции на все случаи насильственных исчезновений;

10.3.3) признание насильственных исчезновений в качестве продолжающегося преступления до тех пор, пока лица, виновные в совершении этого преступления, продолжают скрывать информацию о судьбе исчезнувшего лица, а связанные с этим факты остаются нераскрытыми; соответственно, к насильственным исчезновениям неприменимы положения закона об истечении срока давности;

10.3.4) разъяснение того, что никакой приказ вышестоящего руководства или указание какого-либо государственного органа не может рассматриваться в качестве аргумента, оправдывающего акты насильственного исчезновения;

10.3.5) нераспространение на лиц, виновных в насильственных исчезновениях, любых амнистий или аналогичных мер и лишение их всех привилегий, иммунитетов или специальных изъятий из обвинения;

10.3.6) проведение судебных разбирательств в отношении лиц, виновных в насильственных исчезновениях, лишь в судах общей юрисдикции, а не в военных трибуналах…

10.3.8) непроведение эффективного расследования любых сообщений о насильственных исчезновениях должно рассматриваться как самостоятельное преступление, влекущее надлежащее наказание. Министр и/или руководитель ведомства, отвечающего за расследования, должен нести уголовную ответственность за непроведение указанного расследования…».

  1. Международная Конвенция Организации Объединенных Наций для защиты всех лиц от насильственных исчезновений, принятая 20 декабря 2006 г., вступила в силу в декабре 2010 года. Статья 2 Конвенции определяет «насильственные исчезновения» следующим образом:

«…арест, задержание, похищение или лишение свободы в любой другой форме представителями государства или же лицами или группами лиц, действующими с разрешения, при поддержке или с согласия государства, при последующем отказе признать факт лишения свободы или сокрытии данных о судьбе или местонахождении исчезнувшего лица, вследствие чего это лицо оставлено без защиты закона».

Международная Конвенция Организации Объединенных Наций для защиты всех лиц от насильственных исчезновений обязывает государства-участников расследовать такие акты, привлекать к уголовной ответственности любое лицо, совершившее акт насильственного исчезновения, или руководителя лиц, совершивших преступление (см. статью 6), а также криминализировать насильственное исчезновение во внутригосударственном уголовном праве (статьи 4 и 7). Срок давности за эти преступления должен быть продолжительным и должен исчисляться с момента, когда преступление насильственного исчезновения становится окончательным, с учетом его длящегося характера (см. статью 8). Конвенция также устанавливает право родственников жертв знать правду и получить компенсацию (статья 24).

  1. Статья 5 Международной Конвенции Организации Объединенных Наций для защиты всех лиц от насильственных исчезновений и статья 7 Римского статута Международного уголовного суда от 17 июля 1998 г. определяют широко распространенную или систематическую практику насильственных исчезновений как преступления против человечности.
  2. Российская Федерация подписала Римский статут, но не подписала Международную Конвенцию Организации Объединенных Наций для защиты всех лиц от насильственных исчезновений и не ратифицировала ни один из этих документов.
  3. Международные правозащитные структуры, например, Комитет по правам человека Организации Объединенных Наций и Межамериканский суд по правам человека, рассматривают насильственные исчезновения как комбинацию нескольких нарушений охраняемых прав. Они часто влекут за собой нарушение как материальной, так и процессуальной составляющей права на жизнь, нарушение права родственников на защиту от унижающего достоинство обращения вследствие длящихся страданий, причиненных отсутствием сведений о судьбе своих близких, а также нарушение прав похищенных лиц на свободу и безопасность. Краткое изложение этих принципов, подчеркивающих длящийся характер некоторых нарушений, о которых идет речь, можно найти в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey», жалобы N 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90, ECHR 2009-… §§ 93 — 107).

 

  1. ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА ДРУГИХ ГОСУДАРСТВ, РАНЕЕ ОПИСАННАЯ В ПОСТАНОВЛЕНИЯХ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА

 

  1. Европейский Суд ранее уже рассматривал жалобы на насильственное исчезновение и непроведение расследования по данному факту в других государствах — участниках Конвенции. В своих постановлениях по этим жалобам Европейский Суд обобщил внутригосударственные законодательные и практические меры, направленные на решение этих проблем.
  2. Так, Европейский Суд рассматривал «факты насильственных исчезновений», имевших место преимущественно в период с 1992 по 1996 год, на территории Юго-Восточной Турции (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Османолу против Турции» (Osmanoglu v. Turkey) от 24 января 2008 г., жалоба N 48804/99, Постановление Европейского Суда по делу «Акдениз против Турции» (Akdeniz v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 25165/94, Постановление Европейского Суда по делу «Ипек против Турции» (Ipek v. Turkey), жалоба N 25760/94, ECHR 2004-II (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу «Акдениз и другие против Турции» (Akdeniz and Others v. Turkey) от 31 мая 2001 г., жалоба N 23954/94, Постановление Европейского Суда по делу «Таш против Турции» (Tas v. Turkey) от 14 ноября 2000 г., жалоба N 24396/94, Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» (Timurtas v. Turkey), жалоба N 23531/94, ECHR 2000-VI, Постановление Европейского Суда по делу «Эртак против Турции» (Ertak v. Turkey), жалоба N 20764/92, ECHR 2000-V, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чакыджи против Турции» (Cakici v. Turkey), жалоба N 23657/94, ECHR 1999-IV). В Постановлении Европейского Суда по делу «Ипек против Турции», в частности, охарактеризованы соответствующие внутригосударственные рамки законодательства, в том числе положения о проведении уголовных расследований и границы гражданско-правовой ответственности представителей государства за материальный ущерб и моральный вред, причиненный их действиями, а также детали антитеррористического законодательства и распределение ответственности в связи с преступлениями, предположительно совершенными спецслужбами (см. §§ 92 — 106).
  3. В 1960-х и 1974 годах в результате Кипрского конфликта большое число людей пропало без вести. Данный вопрос следует рассматривать в контексте весьма длительного исторического этапа. Соответствующие выводы можно найти в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey) (жалоба N 25781/94, ECHR 2001-IV) и упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции». Из этих Постановлений следует, что изначально предпринимались попытки создать механизм для решения проблемы, связанной с исчезновениями. В 1981 году под эгидой Организации Объединенных Наций был создан Комитет по пропавшим без вести лицам на Кипре. Фактически работа началась в 1984 году, и в последующие годы были проведены некоторые следственные действия. С 2004 года Комитет по пропавшим без вести лицам на Кипре организовал работу по обнаружению, эксгумации и идентификации останков (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 168). Более 230 тел пропавших без вести в настоящее время эксгумированы, опознаны и переданы родственникам. Уголовные расследования по данным фактам еще не завершены (см. Решение Европейского Суда по делу «Хараламбус и другие против Турции» (Charalambous and Others v. Turkey) от 3 апреля 2012 г., жалобы N 46744/07 и последующие, и Решение Европейского Суда по делу «Эмин против Кипра» (Emin v. Cyprus) от 3 апреля 2012 г., жалобы N 59623/08 и последующие).
  4. Список законодательных и практических мер, направленных на решение проблемы с насильственными исчезновениями и военными преступлениями в Боснии и Герцеговине, можно найти в Постановлении Европейского Суда по делу «Палич против Боснии и Герцеговины» (Palic v. Bosnia and Herzegovina) от 15 февраля 2011 г., жалоба N 4704/04, §§ 7, 8 и 36 — 40). Европейский Суд постановил, в частности:

«…Хотя справедливо, что в первые годы после войны внутригосударственные власти продемонстрировали небольшой прогресс, с тех пор они приложили значительные усилия, чтобы найти и установить личности пропавших без вести во время войны и чтобы бороться с безнаказанностью. Во-первых, власти Боснии и Герцеговины провели комплексную проверку благонадежности назначенных сотрудников полиции и судебных органов… Во-вторых, в соответствии с Законом о пропавших без вести 2004 года был создан внутригосударственный институт по розыску пропавших без вести (см. § 40 настоящего Постановления). Им проведено большое количество эксгумаций и идентификаций останков, например, за семь месяцев 2009 года сотрудники института по розыску пропавших без вести установили личности 833 человек. В-третьих, в 2002 году был создан суд Боснии и Герцеговины и его секции по военным преступлениям в 2005 году, которые дали новый импульс для внутригосударственного уголовного преследования за военные преступления. К настоящему времени этот суд установил виновность более 40 человек. Более того, количество обвинительных приговоров региональных и районных судов, которые сохраняют юрисдикцию над менее значимыми делами, значительно возросло. В-четвертых, в декабре 2008 года внутригосударственные власти разработали национальную стратегию в отношении военных преступлений, которая обеспечивает системный подход к решению большого количества дел, касающихся военных преступлений. Она определяет сроки, силу, критерии и механизмы управления при расследовании этих дел, стандартизирует судебную практику, вопросы регионального сотрудничества, защиты и поддержи жертв и свидетелей, а также финансовые вопросы и надзор за процессом реализации стратегии… В заключение внутригосударственные власти способствовали успешной работе международных органов, занимающихся вопросами насильственных исчезновений и другими серьезными нарушениями международного гуманитарного права, совершенными на территории Боснии и Герцеговины…».

 

  1. МЕЖДУНАРОДНЫЕ И ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДОКЛАДЫ ОБ ИСЧЕЗНОВЕНИЯХ ЛЮДЕЙ НА ТЕРРИТОРИИ ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ И РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

 

  1. ОТЧЕТЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ И НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

 

  1. Документы Комитета министров Совета Европы

 

  1. В соответствии с документом CM/Inf/DH(2010)26E от 27 мая 2010 г., озаглавленным «Действия сил безопасности в Чеченской Республике Российской Федерации: меры общего характера, направленные на соблюдение постановлений Европейского Суда по правам человека» (Action of the security forces in the Chechen Republic of the Russian Federation: general measures to comply with the judgments of the European Court of Human Rights), для решения вопросов, поднятых в постановлениях Европейского Суда, в Управлении Следственного комитета Российской Федерации по Чеченской Республике было создано специальное подразделение. В информационном документе, представленном властями Российской Федерации в марте 2011 года (DH-DD(2011)130E), было указано, что из 136 обсуждавшихся дел (так называемый список «группы дел Хашиева», касающийся нарушения основных прав человека на Северном Кавказе), только в двух случаях уголовные дела были завершены (одно дело было прекращено в связи со смертью подозреваемого). Остальные дела не были завершены, большинство из них были приостановлены вследствие неустановления лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности.
  2. В соответствующей части Промежуточной резолюции CM/ResDH(2011)292 от 2 декабря 2011 г. «Исполнение постановлений Европейского Суда по правам человека по 154 делам против Российской Федерации, касающимся действий сил безопасности в Чеченской Республике Российской Федерации» (Execution of the judgments of the European Court of Human Rights in 154 cases against the Russian Federation concerning actions of the security forces in the Chechen Republic of the Russian Federation) говорится следующее:

«…2. Розыск лиц, пропавших без вести

Учитывая, что во всех постановлениях, касающихся исчезновений лиц, Европейский Суд также установил нарушение статьи 3 Конвенции в связи со страданиями заявителей в результате исчезновения их родственников и отсутствием у них возможности выяснить, что с ними случилось;

отмечая меры, направленные на усовершенствование нормативно-правового регулирования розыска исчезнувших лиц в целом и на повышение эффективности розыска таких лиц в Чеченской Республике, в частности, путем использования ДНК-тестов родственников исчезнувших лиц;

однако с особой обеспокоенностью отмечая, что пока в этом отношении не достигнуто значительного прогресса, и новые жалобы, касающиеся исчезновений людей, продолжают поступать в Европейский Суд;

полагая, что многочисленные факты исчезновений людей, имевшие место в Чеченской Республике, представляют собой особенную ситуацию, которая требует применения дополнительных методов и средств;

подчеркивая в этой связи необходимость усилить меры по розыску исчезнувших лиц, в частности, путем налаживания взаимодействия между различными компетентными органами, сбора, централизации и обмена всей информацией и данными, касающимися фактов исчезновения лиц, между различными компетентными органами, укрепления местных судебно-экспертных учреждений, усиления взаимодействия с родственниками исчезнувших лиц, установления возможных мест захоронения и других практических мер;

подчеркивая, что необходимость таких мер особенно актуальна в делах, в которых неустановление местонахождения и судьбы лиц, пропавших без вести, приводит к длящемуся нарушению Конвенции…

подчеркивая необходимость дальнейших усилий по обеспечению тесного взаимодействия с семьями потерпевших и дальнейшего расширения нормативно-правовых рамок регулирования участия потерпевших в расследовании на внутригосударственном уровне…

ПРИЗЫВАЕТ власти Российской Федерации прилагать больше усилий для проведения независимых и тщательных расследований всех нарушений, указанных в постановлениях Европейского Суда, в частности, обеспечить, чтобы следственные органы в полной мере использовали все доступные им полномочия и средства, и гарантировать эффективное и безусловное взаимодействие между всеми правоохранительными и военными органами в ходе таких расследований;

НАСТОЯТЕЛЬНО ПРИЗЫВАЕТ власти Российской Федерации незамедлительно предпринять все необходимые меры для более тщательного розыска исчезнувших лиц;

ПРИЗЫВАЕТ власти Российской Федерации продолжить прилагать усилия для обеспечения участия потерпевших в расследованиях и повышения эффективности доступных им в соответствии с внутригосударственным законодательством средств правовой защиты;

ПРИЗЫВАЕТ власти Российской Федерации предпринять все необходимые меры для того, чтобы сроки давности не оказывали негативного влияния на исполнение постановлений Европейского Суда…».

 

  1. Доклады других органов Совета Европы

 

  1. В период с 2001 по 2007 год Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания опубликовал три заявления в отношении Чеченской Республики, выразив сожаление по поводу отсутствия сотрудничества при проведении расследований предполагаемых нарушений. В своем публичном заявлении от 13 марта 2007 г. он признал, что «похищения (насильственные исчезновения) и связанная с этим проблема незаконного содержания под стражей… продолжают оставаться тревожным явлением на территории Чеченской Республики».
  2. 4 июня 2010 г. Комитет Парламентской ассамблеи Совета Европы по правовым вопросам и правам человека представил доклад под названием «Средства правовой защиты в случаях нарушений прав человека в Северо-Кавказском регионе» (Legal remedies for human rights violations in the North-Caucasus Region). На основании этого доклада 22 июня 2010 г. Парламентская ассамблея Совета Европы приняла Резолюцию N 1738 и Рекомендацию N 1922, в которых выразила сожаление по поводу непроведения эффективного расследования и непривлечения к ответственности в связи с серьезными нарушениями прав человека в указанном регионе, в том числе исчезновениями людей. Ею было установлено, что «боль близких тысяч лиц, пропавших без вести в регионе, и их неспособность перешагнуть через свою скорбь составляют основное препятствие для подлинного примирения и прочного мира». В числе прочих мер в указанной Резолюции власти Российской Федерации были призваны:

«…13.1.2. Привлекать к суду в соответствии с законодательством всех нарушителей прав человека, включая сотрудников правоохранительных органов, и раскрыть многочисленные оставшиеся безнаказанными преступления…

13.1.3. Активизировать сотрудничество с Советом Европы в исполнении постановлений Европейского Суда, особенно тех из них, которые касаются исполнения мер индивидуального характера, направленных на раскрытие преступлений, в частности, похищений, убийств и пыток, по которым Европейский Суд констатировал отсутствие надлежащего расследования;

13.1.4. Следовать примеру других стран, столкнувшихся с терроризмом, особенно в том, что касается применения мер, способствующих сотрудничеству подозреваемых с органами правосудия для нейтрализации террористических сетей и преступных образований в органах правопорядка, а также для предотвращения других актов насилия…

13.1.6. Реализовать предложения Международного Комитета Красного Креста, направленные на решение, насколько это возможно, серьезной проблемы исчезнувших лиц и создать благоприятные условия для возобновления посещения представителями Международного Комитета Красного Креста лиц, арестованных и содержащихся под стражей в связи с ситуацией в Северо-Кавказском регионе…

13.2. Обе палаты российского парламента должны уделять самое пристальное внимание ситуации на Северном Кавказе, требовать от органов исполнительной и судебной власти исчерпывающих объяснений по поводу инцидентов, наблюдаемых в регионе и упомянутых в настоящей Резолюции, а также требовать применения необходимых мер…».

В Рекомендации N 1922 Парламентская ассамблея Совета Европы призвала Комитет министров Совета Европы:

«…2.1. Уделять самое пристальное внимание развитию ситуации с правами человека на Северном Кавказе;

2.2. При обеспечении исполнения постановлений Европейского Суда (Суда), касающихся этого региона, делать упор на скорейшее и полное раскрытие дел, в которых Европейский Суд констатировал непроведение эффективного расследования…».

  1. В Резолюции N 1787 (2011), озаглавленной «Исполнение постановлений Европейского Суда по правам человека» (Implementation of judgments of the European Court of Human Rights), Парламентская ассамблея Совета Европы пришла к мнению, что убийства и жестокое обращение со стороны сотрудников российских правоохранительных органов в условиях непроведения эффективного расследования считаются одним из четырех «основных системных недостатков, которые являются причиной большого количества случаев неоднократного установления фактов нарушения Конвенции и серьезно подрывают принцип верховенства права в данных государствах».
  2. В докладе от 6 сентября 2011 г. Комиссара Совета Европы Томаса Хаммарберга (Thomas Hammarberg), подготовленном по итогам визита в Российскую Федерацию в период с 12 по 21 мая 2011 г., говорится о ряде позитивных изменений, направленных на улучшение повседневной жизни в тех республиках, где он побывал. Несмотря на эти позитивные меры, Комиссар назвал в числе наиболее серьезных проблем антитеррористические мероприятия, похищения, исчезновения людей и жестокое обращение, борьбу с безнаказанностью и положение правозащитников. В докладе содержатся замечания Комиссара и его рекомендации по решению указанных проблем.
  3. В частности, Комиссар был крайне обеспокоен тем, что по-прежнему продолжают поступать сообщения и иная информация об имеющих место на Северном Кавказе похищениях, исчезновениях и случаях жестокого обращения с лицами, лишенными свободы. Несмотря на то, что за последнее время в Чеченской Республике сократилось количество похищений и исчезновений (по сравнению с 2009 годом), ситуация по-прежнему остается весьма напряженной. Указывая на то, что такие трагедии, как исчезновение, имеют далеко идущие последствия и отрицательно влияют на общество в целом, он поддержал предложение Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека о создании межведомственной федеральной комиссии по установлению судьбы лиц, пропавших без вести на протяжении всего срока проведения антитеррористических операций на Северном Кавказе. Комиссар также подчеркнул важность систематического применения правил, запрещающих ношение масок и нестандартной формы без знаков отличия, а также использование автомобилей без номерных знаков в ходе проведения следственных действий.
  4. Комиссар также указал на то, что систематическая безнаказанность в связи с серьезными нарушениями прав человека является одной из самых трудноразрешимых проблем и продолжает вызывать у него значительное беспокойство. Разумеется, существуют и некоторые положительные изменения, например, создание соответствующих структур Следственного комитета, поощрение участия потерпевших в уголовном судопроизводстве, а также принятие различных нормативно-правовых актов, регламентирующих проведение расследований. Несмотря на указанные меры системного, законодательного и регулятивного характера, сведения, собранные в ходе визита, убеждают Комиссара в том, что в действительности, по сравнению с его предыдущим визитом в сентябре 2009 года, ситуация изменилась незначительно. Комиссар призвал власти Российской Федерации содействовать тому, чтобы у следователей по рассматриваемым делам появилась необходимая решимость, сделав однозначное заявление о недопустимости безнаказанности в дальнейшем.

 

  1. Доклад Международного Комитета Красного Креста

 

  1. В августе 2009 года Международный Комитет Красного Креста опубликовал доклад «Семьи лиц, пропавших без вести, и их потребности» («Families of Missing Persons: Responding to their Needs»). На Северном Кавказе были опрошены 100 семей. Главным образом, похищения произошли в период с 2000 по 2004 год. В докладе, в частности, говорится:

«…Как правило, семьи не могут жить нормально, не вспоминая постоянно пропавшего без вести родственника. Многие ограждают себя от общества, игнорируя собственные нужды и потребности своих детей (например, в некоторых семьях не разрешается отмечать дни рождения детей), поскольку они сосредоточены исключительно на поиске своих родных, и эти люди часто ощущают вину, если делают что-то просто для себя, и в итоге оказываются в социальной и физической изоляции…».

В докладе также отмечалось, что 90% семей обратились в местные органы прокуратуры с заявлением о возбуждении уголовного дела в связи с исчезновением их родственников, но большинство дел позднее были приостановлены. Тот факт, что семьи не могли получить ответы на свои вопросы, «вызывал у них чувство безнадежности». В докладе подчеркивалось то, насколько важно людям найти тела родственников и совершить погребальные обряды, поскольку большинство семей не готово примириться с мыслью о смерти до тех пор, пока им не возвращено тело погибшего. Международный Комитет Красного Креста пришел к выводу, что семьи лиц, пропавших без вести, «справляются со своим трудным положением в одиночку или внутри семьи». Международный Комитет Красного Креста дал ряд рекомендаций властям Российской Федерации, в частности, о необходимости создания государственной комиссии высокого уровня по делам лиц, пропавших без вести, которая должна быть прозрачным и вызывающим доверие органом с четким гуманитарным мандатом, не зависящим от судебных органов. Власти должны взаимодействовать с семьями лиц, пропавших без вести, на протяжении всего процесса, информировать их обо всех важных аспектах любого достигнутого прогресса, а также о шансах на успех. Международный Комитет Красного Креста также предложил изменить законодательство, в котором были бы более четко прописаны обязательства Российской Федерации с целью предотвращения насильственных исчезновений в будущем, а также защиты семей исчезнувших лиц. Доклад содержал ряд других конкретных рекомендаций по улучшению психологической, социально-экономической и правовой поддержки таким семьям.

 

  1. Доклады неправительственных организаций

 

  1. В сентябре 2009 года неправительственная организация «Хьюман Райтс Вотч» (Human Rights Watch) опубликовала доклад под названием «Кто мне скажет, что случилось с моим сыном? Исполнение Российской Федерацией решений Европейского Суда по правам человека по жалобам заявителей из Чеченской Республики» («Who Will Tell Me What Happened to My Son? Russia’s Implementation of European Court of Human Rights Judgments on Chechnya»), в котором было подвергнуто резкой критике отсутствие прогресса в расследовании дел об исчезновениях.
  2. 20 апреля 2011 г. организация «Хьюман Райтс Вотч» и две российские неправительственные организации: «Комитет против пыток» и правозащитный центр «Мемориал», — опубликовали совместное открытое письмо Президенту Российской Федерации. Они заявили о «полном провале следственных органов Чеченской Республики в борьбе с похищениями жителей Чеченской Республики местными правоохранительными и силовыми структурами», о «систематическом саботаже расследований со стороны правоохранительных органов Чеченской Республики и неспособности Следственного комитета выполнять свои непосредственные обязанности по расследованию преступлений».

 

  1. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ДОКЛАДЫ И ЗАЯВЛЕНИЯ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫХ ОРГАНОВ ВЛАСТИ

 

  1. Уполномоченный по правам человека в Чеченской Республике Н.С. Нухажиев за несколько лет издал ряд документов по фактам исчезновения лиц. В его специальном докладе от 16 апреля 2009 г., в частности, говорится следующее:

«Проблема установления местонахождения похищенных и пропавших без вести граждан… становится темой моего третьего специального доклада. С первым специальным докладом «Проблемы бесследного исчезновения людей в Чеченской Республике и поиска механизма установления местонахождения насильственно увезенных и удерживаемых лиц» я выступил 20 апреля 2006 г. на заседании обеих палат парламента Чеченской Республики. В докладе были проанализированы причины и условия, которые способствовали бесследному исчезновению людей. В частности, было отмечено, что из возбужденных на то время органами прокуратуры республики 1 949 уголовных дел по фактам похищения людей были приостановлены в связи с неустановлением лиц, причастных к их совершению, 1 649 дел. И это при том, что во многих случаях были известны даты, время задержания, номера военной техники, имена, фамилии, отчества и радиопозывные военнослужащих, участвовавших в задержании, наименования и номера воинских подразделений, проводивших спецоперации и так далее.

При очевидной подследственности таких уголовных дел военной прокуратуре они расследуются территориальными прокуратурами, которые не имеют возможности получить необходимую информацию о лицах, причастных к исчезновению людей, или не могут их допросить…

По информации Прокуратуры Чеченской Республики, с начала антитеррористической операции [с октября 1999 года] ею были возбуждены 2 027 уголовных дел по фактам похищения 2 826 человек. Из них 1 873 дела были приостановлены в связи с неустановлением лиц, причастных к похищению людей, и лишь 74 уголовных дела переданы в военную прокуратуру…

Проблема идентификации эксгумированных тел тесно связана с проблемой установления местонахождения пропавших без вести граждан. По данным различных источников, в Чеченской Республике существует около 60 мест массовых захоронений людей, погибших в период двух военных кампаний, в которых ориентировочно находятся 3 000 тел. Также массовое захоронение находится в г. Моздоке Республики Северная Осетия — Алания… В связи с необходимостью эксгумации тел из мест массовых захоронений возникла проблема, связанная с отсутствием в Чеченской Республике лаборатории по идентификации эксгумированных тел…».

Уполномоченный по правам человека главным образом рекомендовал создать в Чеченской Республике единый межведомственный орган, ответственный за расследование дел об исчезновении людей, провести парламентское расследование с привлечением опытных юристов, в том числе из аппарата Уполномоченного по правам человека, в распоряжении которых имеется база данных лиц, пропавших без вести, создать на территории Чеченской Республики лабораторию по идентификации эксгумированных тел, а также базу данных образцов ДНК родственников лиц, пропавших без вести, которая необходима для проведения систематического сравнительного исследования эксгумированных тел. В своем заявлении от 30 августа 2011 г., посвященном Международному дню пропавших без вести людей, Н.С. Нухажиев заявил, что в ходе антитеррористической операции в Чеченской Республике пропали без вести около 5 000 человек. Он повторил свои рекомендации о создании единого межведомственного органа для решения этой проблемы.

  1. Заместитель руководителя Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Чеченской Республике С. Пашаев опубликовал в «Вестнике Следственного комитета Российской Федерации», N 2 (8) 2010, статью под названием «Проблемы расследования уголовных дел, ставших предметом рассмотрения в Европейском Суде по правам человека». Он отметил, что чаще всего раскрываются преступления, совершенные членами незаконных вооруженных формирований. С. Пашаев назвал некоторые повторяющиеся проблемы при расследовании нераскрытых преступлений, предположительно совершенных военнослужащими: необходимость заполнять информационные пробелы через несколько лет после совершения преступления, сложности с получением доступа к архивам различных силовых и воинских подразделений, отсутствие единой базы данных пропавших без вести лиц, низкий уровень оснащенности судебно-медицинских лабораторий, в которых невозможно проводить генетические исследования, неясная нормативно-правовая база для разграничения компетенций военных и гражданских следственных органов, неудовлетворительные результаты военных следственных органов при сборе доказательств, связанных с потенциальными виновными среди военнослужащих, а также отсутствие каких-либо механизмов для возмещения ущерба родственникам при отсутствии результатов расследования по уголовным делам.
  2. 24 мая 2010 г. пресс-служба президента и Правительства Чеченской Республики сообщила о выступлении прокурора Чеченской Республики М. Савчина на встрече на высоком уровне, посвященной проблеме розыска лиц, пропавших без вести. Прокурор упомянул об отсутствии политической воли для расследования преступлений, предположительно совершенных военнослужащими. Он рекомендовал создать единый федеральный межведомственный орган для проведения розыска лиц, пропавших без вести, и расследования преступлений. Этот орган имел бы неограниченный доступ к соответствующим архивам и принимал бы решения, касающиеся конфиденциальности содержащихся в них данных. Что касается конфликта полномочий военных и гражданских следственных органов, он предложил внести изменения в соответствующее законодательство и назначить военных прокуроров ответственными за установление подозреваемых среди военнослужащих.
  3. В письме министру внутренних дел Чеченской Республики (N 396-201/2-191-10) за август 2010 года руководитель Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Чеченской Республике сообщил, что «оперативное сопровождение со стороны отделов внутренних дел по уголовным делам, [возбужденным по фактам похищений], осуществляется ненадлежащим образом, поручения о производстве оперативно-розыскных мероприятий и запросы следователей исполняются с нарушением сроков или не в полном объеме, а поступающие ответы в основном носят формальный характер и не содержат запрашиваемых сведений». Он просил Министерство внутренних дел по Чеченской Республике разъяснить своим сотрудникам о важности таких дел и обеспечить надлежащее взаимодействие.
  4. В марте 2011 года заместитель прокурора Чеченской Республики направил письмо председателю Межрегиональной неправительственной организации «Комитет против пыток» И. Каляпину. Заместитель прокурора Чеченской Республики подверг острой критике работу Следственного комитета по расследованию похищений людей в Чеченской Республике:

«Органами следствия своевременно не проводятся неотложные следственные действия, не организовано надлежащее взаимодействие с оперативными службами с целью раскрытия преступлений, ведомственный контроль за расследованием уголовных дел со стороны руководства Следственного комитета фактически не осуществляется. Конкретных мер к устранению выявленных нарушений закона, на которые указывается органами прокуратуры, не принимается. Виновные лица… к установленной ответственности не привлекаются. Имеют место факты сокрытия преступлений, связанных с похищениями граждан, непосредственно самими следователями [Следственного комитета]… В результате несвоевременного возбуждения уголовных дел, бездействия и отсутствия прогресса в расследовании виновные лица скрываются, местонахождение [похищенных] не устанавливается…».

 

ПРАВО

 

  1. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ

 

  1. В соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда Европейский Суд принял решение объединить производства по жалобам, учитывая их схожие фактические и правовые обоснования.

 

  1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ВЛАСТЕЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

  1. ДОВОДЫ СТОРОН

 

  1. Власти Российской Федерации настаивали на том, что жалобы должны быть признаны неприемлемыми в связи с неисчерпанием заявителями внутригосударственных средств правовой защиты. Они также утверждали, что расследования по фактам исчезновений все еще не завершены. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что заявители могли оспорить в суде любые действия или бездействие следственных или иных правоохранительных органов, однако не воспользовались ни одним из доступных средств правовой защиты. Власти Российской Федерации также утверждали, что заявители могли подать гражданские иски, но не сделали этого.
  2. Заявители оспорили данное возражение. Ссылаясь на правоприменительную практику Европейского Суда, они указали на то, что не были обязаны подавать гражданские иски, что расследование уголовных дел было неэффективным и расследование по их жалобам не дало результатов.

 

  1. МНЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА

 

  1. Европейский Суд рассмотрит доводы сторон с учетом положений Конвенции и своей соответствующей правоприменительной практики (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации» (Estamirov and Others v. Russia) от 12 октября 2006 г., жалоба N 60272/00, §§ 73 — 74 <1>).

———————————

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 4/2008.

 

  1. Что касается подачи гражданского иска с целью возмещения ущерба, причиненного предположительно незаконными действиями или противоправным поведением представителей государства, Европейский Суд уже установил в ряде аналогичных дел, что данная процедура не может сама по себе считаться эффективным средством правовой защиты в контексте жалоб, поданных согласно статье 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы N 57942/00 и 57945/00, §§ 119 — 121 <2>, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», § 77). Следовательно, Европейский Суд подтверждает, что заявители не были обязаны использовать гражданско-правовые средства защиты. Таким образом, предварительное возражение в этой связи отклоняется.

———————————

<2> Там же. N 12/2005.

 

  1. Что касается уголовно-правовых средств защиты, Европейский Суд отмечает, что расследования уголовных дел в настоящее время не завершены. Стороны разошлись во мнении относительно их эффективности.
  2. Европейский Суд считает, что возражение властей Российской Федерации поднимает вопросы, касающиеся эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалоб. Следовательно, Европейский Суд принимает решение объединить рассмотрение данного возражения с рассмотрением существа дела и исследует этот вопрос ниже.

 

III. ОЦЕНКА ЕВРОПЕЙСКИМ СУДОМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ И УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ

 

  1. ДОВОДЫ СТОРОН

 

  1. Заявители утверждали, что было установлено «вне всяких разумных сомнений», что лица, похитившие их родственников, являлись представителями государства. В поддержку этого довода они ссылались на достаточные доказательства, имевшиеся в их заявлениях и материалах уголовных дел, в том объеме, в котором они были раскрыты властями Российской Федерации. Заявители также отмечали, что каждый из них сообщил о жалобе, подкрепленной достаточно серьезными доказательствами для возбуждения дела, — о деле prima facie <3> (prima facie case), заключавшейся в том, что их родственники были похищены представителями государства, и существенные факты, лежавшие в основе их жалоб, не были оспорены властями Российской Федерации. Принимая во внимание отсутствие каких-либо сведений об их родственниках в течение длительного времени, и ввиду того, что негласные задержания в рассматриваемое время в Чеченской Республике носили угрожающий для жизни характер, заявители просили Европейский Суд считать их родственников погибшими.

———————————

<3> Prima facie (лат.) — явный, очевидный, с первого взгляда (примеч. переводчика).

 

  1. Власти во всех случаях утверждали, что отсутствовали достаточные доказательства, чтобы сделать вывод о том, что родственники заявителей были похищены представителями государства или что они погибли. Власти Российской Федерации указывали на результаты внутригосударственных уголовных расследований, а также на отсутствие официальных свидетельств о смерти. Внутригосударственные расследования не получили подтверждений того, что исчезнувшие люди были задержаны в ходе проведения каких-либо спецопераций в указанной местности, или факта проведения таких операций. Власти Российской Федерации считали, что факты того, что похитители были одеты в камуфляжную форму, были вооружены, говорили по-русски, не доказывали, что они являлись военнослужащими. Ссылка на транспортные средства, использовавшиеся в ходе некоторых похищений, таких как УАЗ, «Газель», «Нива» и даже бронетранспортеры, по их мнению, однозначно не свидетельствовала о причастности к похищениям представителей военных или правоохранительных структур, поскольку такие транспортные средства могли находиться в распоряжении преступных группировок. Никто из свидетелей не упоминал о знаках различия на формах преступников или другие подробности, которые могли бы указать на их причастность к определенным воинским подразделениям или правоохранительным структурам. В заключение, так и не были найдены останки родственников заявителей, и утверждения заявителей о том, что они мертвы, основывались исключительно на их умозаключениях.
  2. Европейский Суд напомнит общие принципы, применимые к делам, в которых сторонами оспариваются фактические обстоятельства, и рассмотрит поочередно каждое дело.

 

  1. ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ

 

  1. Бремя доказывания

 

  1. В правоприменительной практике Европейского Суда разработан ряд принципов в отношении жалоб, где перед Европейским Судом ставится задача установить факты, по которым у сторон имеются разногласия. Что касается оспариваемых фактов, Европейский Суд напоминает о своей правоприменительной практике, согласно которой при оценке доказательств он руководствуется стандартом доказывания «вне всякого разумного сомнения» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции» (Avsar v. Turkey), жалоба N 25657/94, ECHR 2001-VII, § 282). Такое доказательство может следовать из совокупности достаточно веских, ясных и согласованных выводов или из аналогичных неопровержимых презумпций фактов. В этой связи необходимо учитывать действия сторон при получении доказательств (см. Постановление Европейского Суда по делу «Таниш и другие против Турции» (Tanis and Others v. Turkey), жалоба N 65899/01, ECHR 2005-VIII, § 160).
  2. Европейский Суд осознает субсидиарный характер своих полномочий и признает, что не может необоснованно принимать на себя роль суда первой инстанции, рассматривающего факты по делу, если только данный шаг не является неизбежным в связи с обстоятельствами конкретного дела (см. среди прочих примеров Решение Европейского Суда по делу «Маккерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. United Kingdom) от 4 апреля 2000 г., жалоба N 28883/95). Однако если жалобы касаются нарушений статей 2 и 3 Конвенции, Европейский Суд должен особенно внимательно рассматривать дело (см., mutatis mutandis <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., Series A, N 336, § 32, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции», § 283), даже если уже были проведены определенные внутригосударственные разбирательства и расследования.

———————————

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

 

  1. В соответствии со сложившейся правоприменительной практикой Европейского Суда на заявителя возлагается обязанность представлять достаточно серьезные доказательства для возбуждения дела. Если в ответ на утверждения заявителей власти государства-ответчика не раскрывают ключевых документов, которые могли бы позволить Европейскому Суду установить факты, или не приводят иного удовлетворительного и убедительного объяснения, на основании таких действий могут быть сделаны серьезные выводы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 184 с последующими ссылками). На государство возлагается ответственность за предоставление убедительного объяснения в случае причинения травм или смерти лицам, находящимся под стражей (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы N 43577/98 и 43579/98, ECHR 2005-VII, § 147). В случаях, касающихся вооруженных конфликтов, Европейский Суд распространил данное обязательство на ситуации, когда лицо получило травмы, убито или пропало без вести в районах, находящихся под исключительным контролем властей, и когда имеются достаточно очевидные для возбуждения дела доказательства — доказательства prima facie (prima facie evidence), свидетельствующие о причастности к этому представителей государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), жалоба N 21894/93, ECHR 2005-II (извлечения), § 211, Постановление Европейского Суда по делу «Тоджу против Турции» (Togcu v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 27601/95, § 95, Постановление Европейского Суда по делу «Махаури против Российской Федерации» (Makhauri v. Russia) от 4 октября 2007 г., жалоба N 58701/00, § 123 <2>, Постановление Европейского Суда по делу «Гандалоева против Российской Федерации» (Gandaloyeva v. Russia) от 4 декабря 2008 г., жалоба N 14800/04, § 89, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 184).

———————————

<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 7/2009.

 

  1. Достаточно очевидные для возбуждения дела доказательства — доказательства prima facie (prima facie evidence) осуществления контроля государством

 

  1. Европейский Суд вынес решения по ряду дел, касающихся заявлений об исчезновениях на территории Северного Кавказа в Российской Федерации, в частности, в Чеченской Республике и Республике Ингушетия. Применяя указанные принципы, Европейский Суд пришел к выводу, что заявителям достаточно сообщить о жалобе, подкрепленной достаточно серьезными доказательствами для возбуждения дела — о деле prima facie (prima facie case), что их родственники были похищены военнослужащими, попадая, таким образом, в сферу контроля властей, и тогда власти Российской Федерации должны исполнить свое бремя доказывания либо путем раскрытия документов, находящихся в их исключительном владении, либо путем предоставления удовлетворительного и убедительного объяснения того, как произошли рассматриваемые события (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Азиевы против Российской Федерации» (Aziyevy v. Russia) от 20 марта 2008 г., жалоба N 7626/01, § 74, Постановление Европейского Суда по делу «Уцаева и другие против Российской Федерации» (Utsayeva and Others v. Russia) от 29 мая 2008 г., жалоба N 29133/03, § 160 <1>, и Постановление Европейского Суда по делу «Хуцаев и другие против Российской Федерации» (Khutsayev and Others v. Russia) от 27 мая 2010 г., жалоба N 16622/05, § 104 <2>).

———————————

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 7/2009.

<2> Там же. N 5/2011.

 

  1. При рассмотрении подобных дел Европейский Суд принимал во внимание сложности, связанные с получением доказательств, а также тот факт, что часто заявителями в подтверждение их жалоб могут быть представлены малочисленные доказательства. Уровень подтвержденности жалобы, необходимый для возбуждения дела, достигался главным образом за счет письменных свидетельских показаний, включая объяснения заявителя, представляемые в Европейский Суд и во внутригосударственные органы, а также других доказательств, подтверждавших присутствие военнослужащих или сотрудников сил безопасности в рассматриваемом регионе в соответствующее время. Европейский Суд не упускал из виду ссылки на военные транспортные средства и экипировку, беспрепятственный проезд похитителей через военные блокпосты, в частности, во время комендантского часа, действия, типичные при проведении секретных операций, такие как оцепление территории, проверка документов, удостоверяющих личность, обыск помещений, допрос жителей и общение в порядке субординации, а также на другую соответствующую информацию о проведении специальных операций, например, на материалы средств массовой информации и доклады неправительственных организаций. Учитывая наличие таких элементов, Европейский Суд пришел к выводу, что рассматриваемые территории находились под исключительным контролем государственных властей, принимая во внимание проводившиеся там военные операции или операции по обеспечению безопасности и присутствие там военнослужащих (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ибрагимов и другие против Российской Федерации» (Ibragimov and Others v. Russia) от 29 мая 2008 г., жалоба N 34561/03, § 8, Постановление Европейского Суда по делу «Абдулкадырова и другие против Российской Федерации» (Abdulkadyrova and Others v. Russia) от 8 января 2009 г., жалоба N 27180/03, § 120 <3>, и Постановление Европейского Суда по делу «Косумова и другие против Российской Федерации» (Kosumova and Others v. Russia) от 7 июня 2011 г., жалоба N 27441/07 <4>). Если власти Российской Федерации не опровергают данную презумпцию, это влечет за собой признание нарушения статьи 2 Конвенции в ее материальной части. И наоборот, если заявителям не удалось представить достаточно подтвержденное серьезными доказательствами дело, тогда бремя доказывания не может быть перенесено на власти государства-ответчика (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Товсултанова против Российской Федерации» (Tovsultanova v. Russia) от 17 июня 2010 г., жалоба N 26974/06, §§ 77 — 81 <5>, Постановление Европейского Суда по делу «Мовсаевы против Российской Федерации» (Movsayevy v. Russia) от 14 июня 2011 г., жалоба N 20303/07, § 76 <6>, и Постановление Европейского Суда по делу «Шафиева против Российской Федерации» (Shafiyeva v. Russia) от 3 мая 2012 г., жалоба N 49379/09, § 71).

———————————

<3> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» N 4/2009.

<4> Там же. N 1/2013.

<5> Там же. N 2/2011.

<6> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 11/2012.

 

  1. Могут ли исчезнувшие лица считаться погибшими

 

  1. Даже в случае, если ответственность государства за неподтвержденное задержание установлена, судьба пропавшего без вести лица остается неизвестной. Европейский Суд неоднократно приходил к выводам о том, что лицо, пропавшее без вести, может считаться погибшим. Как правило, подобное заключение делается в ответ на заверения властей государства-ответчика, что человек все еще жив или что его смерть в результате действий представителей государства не доказана. Презумпция смерти не является автоматической и может применяться только после рассмотрения обстоятельств дела, при этом существенным фактором является время, прошедшее с момента, когда человека видели живым либо получали о нем какие-либо известия (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 43, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции», §§ 82 — 83).
  2. Принимая во внимание многочисленные дела об исчезновении людей в Чеченской Республике и Республике Ингушетия, рассмотренные Европейским Судом ранее, Европейский Суд пришел к выводу, что в конкретном контексте конфликта, когда лицо задерживается неустановленными представителями государства без какого-либо последующего признания факта задержания, такая ситуация может рассматриваться как угрожающая жизни (см. среди прочих примеров по событиям в Чеченской Республике: Постановление Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации» (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба N 69481/01 <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02, ECHR 2006-XIII (извлечения) <2>, Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба N 69480/01, ECHR 2006-VIII (извлечения) <3>, Постановление Европейского Суда по делу «Байсаева против Российской Федерации» (Baysayeva v. Russia) от 5 апреля 2007 г., жалоба N 74237/01 <4>, Постановление Европейского Суда по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации» (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia) от 10 мая 2007 г., жалоба N 40464/02 <5>, Постановление Европейского Суда по делу «Алихаджиева против Российской Федерации» (Alikhadzhiyeva v. Russia) от 5 июля 2007 г., жалоба N 68007/01 <6>, и Постановление Европейского Суда по делу «Дубаев и Берснукаева против Российской Федерации» (Dubayev and Bersnukayeva v. Russia) от 11 февраля 2010 г., жалобы N 30613/05 и 30615/05 <7>); по событиям в Республике Ингушетия: Постановление Европейского Суда по делу «Хатуева против Российской Федерации» (Khatuyeva v. Russia) от 22 апреля 2010 г., жалоба N 12463/05, Постановление Европейского Суда по делу «Муцолгова и другие против Российской Федерации» (Mutsolgova and Others v. Russia) от 1 апреля 2010 г., жалоба N 2952/06 <8>, и Постановление Европейского Суда по делу «Велхиев и другие против Российской Федерации» (Velkhiyev and Others v. Russia) от 5 июля 2011 г., жалоба N 34085/06 <9>).

———————————

<1>, <2> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» N 2/2008.

<3>, <4> Там же. N 3/2008.

<5> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 12/2006.

<6> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» N 3/2008.

<7> Там же. N 3/2010.

<8> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 10/2010.

<9> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» N 1/2013.

 

102. Европейский Суд делал выводы о презумпции смерти при отсутствии каких-либо достоверных сведений о пропавших лицах в течение срока от четырех (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», § 137) до более чем 10 лет.

Читать далее

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code