ПРИНЦИПЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА, ПРАВОВЫЕ ПОЗИЦИИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И УСТАНОВЛЕНИЕ ОБЪЕКТИВНОЙ ИСТИНЫ ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ

Акутаев Р.М. — заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой уголовно-правовых дисциплин Северо-Кавказского филиала Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, заместитель председателя Конституционного суда Республики Дагестан (Махачкала).

В свете принципов уголовного права и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации исследуется вопрос о целесообразности возрождения принципа объективной истины в уголовно-процессуальном законодательстве и в правоприменительной практике.

Ключевые слова: объективная истина, принципы уголовного права, правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации.

The principles of criminal law, the legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation and the establishment of the objective truth in a criminal case

Akutaev R.M. — Makhachkala, North-Caucasian branch of the Russian Legal Academy of the Ministry of Justice of the RF.

Taking into account the principles of criminal law and legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation the author asks whether it would be relevant to revive the principle of the objective truth in the criminal procedure legislation and law enforcement practice.

Key words: objective truth, principles of criminal law, legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation.

 

В последнее время в средствах массовой информации и специальных юридических изданиях все больше внимания уделяется проблеме установления объективной истины по уголовному делу <1>. Депутат Государственной Думы А.А. Ремезков предложил рассмотреть законопроект «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу», т.е. возродить институт объективной истины <2>.

———————————

<1> Ковтун В.В. Суды fema // Уголовный процесс. 2013. N 11. С. 20 — 27; Кругликов А.П. Концепция судебной реформы в Российской Федерации и возвращение судом уголовного дела на дополнительное расследование // Рос. юстиция. 2013. N 10; Козлова Н. Обвинительный уклон // Рос. газ. 2014. 3 февр.; Колоколов Н.А. Долгожданный возврат к доследованию // Уголовный процесс. 2013. N 11. С. 28 — 35; Берсенева Т. Чайка: «объективная истина» приведет к обвинительному уклону в судах // URL: http://pravo.ru/court_report/view/104677; Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации С.М. Казанцева по делу от 2 июля 2013 г. N 16-П // СПС «КонсультантПлюс»; Муравьев К.В. Суд как орган, исправляющий ошибки в применении уголовного закона // Уголовный процесс. 2013. N 11. С. 50 — 55; Козлова Н. Следы ведут на юг // Рос. газ. 2014. 17 июня; и др.

<2> На наш взгляд, целесообразно говорить об установлении истины по делу без упоминания о ее объективности, поскольку если то или иное явление истинно, правдиво, то оно и объективно. Тем более в данном случае речь идет не об установлении истины по делу, а о сборе доказательств, свидетельствующих об истинности, правдивости тех или иных обстоятельств дела. Согласно С.И. Ожегову «справедливость есть истинность, правильность» (Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. М., 1984. С. 658). Следовательно, установление истины по делу есть не что иное, как утверждение справедливости, в том числе в ее уголовно-правовом и уголовно-процессуальном смысле. Отсюда вытекает, что без установления истины по делу не будет торжества справедливости.

 

Согласно законопроекту объективная истина представляет собой «соответствие действительности установленных по уголовному делу обстоятельств, имеющих значение для его разрешения» <1>.

———————————

<1> URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)?OpenAgent&RN=440058-6&02.

 

Наряду с реабилитацией принципа объективной истины в законопроекте предлагается возродить и принцип всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела. Общеизвестно, что без принятия мер, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом и направленных на всестороннее, полное и объективное выяснение обстоятельств, подлежащих доказыванию, установить объективную истину по уголовному делу практически невозможно.

Уголовный процесс есть закономерно сложившаяся и непрерывно совершенствующаяся форма бытия уголовного права, а объективная истина — норма-принцип уголовного процесса. Налицо взаимосвязь уголовного процесса с уголовным правом, необходимость тесной согласованности (и даже соподчиненности) процессуальных норм со смежными с ними материально-правовыми положениями, т.е. соподчиненности формы и ее содержания. Применительно к исследуемой проблеме это в первую очередь затрагивает вопросы ответственности и наказания, так же как и освобождения от них, применения иных мер уголовно-правового характера.

Иерархия норм рассматриваемых отраслей права непосредственно следует из их правовой природы, что не раз отмечалось в решениях Конституционного Суда Российской Федерации. Так, в Постановлении КС от 21 мая 2013 г. N 10-П по делу о проверке конституционности частей второй и четвертой статьи 443 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.А. Первова и запросом мирового судьи судебного участка N 43 города Кургана было указано, что «определение оснований и условий применения принудительных мер медицинского характера к лицам, совершившим в состоянии невменяемости деяния, запрещенные уголовным законом… находится в сфере уголовно-правового регулирования и уголовно-правовых отношений» <1>. Из изложенной правовой позиции логически следует, что «с положениями Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающими — с учетом целей и задач уголовного законодательства — основания и цели применения принудительных мер медицинского характера за совершение запрещенных уголовным законом деяний, виды таких мер, продление, изменение и прекращение их применения (статьи 21, 97 — 102 УК), должны быть согласованы и соответствующие положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» <2>.

———————————

<1> Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2013 г. N 354-О по жалобе Т.П. Тришкиной на нарушение ее конституционных прав положениями пункта 4 части первой статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс».

<2> Там же.

 

Приведенные положения КС РФ важны для применения уголовной ответственности и наказания, законность и справедливость которых приобретают первостепенное значение, что следует из ст. 3 и 6 УК РФ. С уголовно-правовыми принципами законности и справедливости органично согласуются принципы, лежащие в основе вынесения приговора по уголовному делу, поскольку ч. 1 ст. 297 УПК РФ указывает на законность, обоснованность и справедливость приговора, что выступает необходимым условием, обеспечивающим его правосудность. При этом КС РФ отмечает, что «неправильное применение положений Общей и Особенной частей Уголовного кодекса Российской Федерации, неправильная квалификация судом фактически совершенного обвиняемым деяния, а потому и неверное установление основания уголовной ответственности и назначения наказания (хотя и в пределах санкции примененной статьи) влекут вынесение неправосудного приговора, что недопустимо в правовом государстве, императивом которого является верховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как органу правосудия» <1>.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 16-П по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда // СПС «КонсультантПлюс».

 

Согласно ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается соответствующим указанным принципам только в случае, если он постановлен в соответствии с требованиями Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона. При этом неправильное применение уголовного закона и существенное его нарушение, повлиявшее на исход дела, являются основаниями для отмены или изменения не вступивших и вступивших в законную силу судебных решений (п. 3 ст. 389.15, ч. 1 ст. 389.18; ч. 1 ст. 401.15 и ч. 1 ст. 412.9). В том же случае, «если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, то при пересмотре приговора, определения, постановления суда в кассационной и надзорной инстанциях допускается поворот к худшему» (ст. 401.6 и ч. 2 ст. 412.9) <1>.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 16-П. См. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. N 18-П по делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан // СПС «КонсультантПлюс».

 

Приведенные правовые установки Конституционного Суда заметно расходятся с представлениями о принципе состязательности сторон уголовного процесса, если его рассматривать в так называемом чистом виде, когда суд можно сравнить со сторонним наблюдателем, который лишь на основе соперничества сторон, не имеющих никакого отношения к суду, но в то же время оказывающих решающее влияние на отправление правосудия, выносит без вмешательства в «их дела» итоговое решение. Как правило, такая соглашательская позиция сторон не имеет обвинительного уклона и не способствует ему. Если же суд, соблюдая в разумных пределах состязательность сторон, занимает активную позицию для установления истины по делу и помогает в этом сторонам и иным участникам процесса, он, видите ли, занимается несвойственным ему делом, что означает только одно: суд «подыгрывает» стороне обвинения.

С моей точки зрения, у такого подхода к соблюдению чистоты принципа состязательности процесса нет ничего общего с реальными предназначением и ролью суда в уголовном процессе, особенно в тех случаях, когда по тем или иным обстоятельствам стороны ведут себя пассивно, либо процесс de facto приобрел примирительный, а не состязательный характер, либо суд, ничем не мотивируя свое решение, отказывает одной из сторон принять во внимание и оценить ее доводы, имеющие существенное значение по делу. Именно так и случилось в судах общей юрисдикции по делу Б.Т. Гадаева, рассмотренному в последующем КС РФ. Заявитель Б.Т. Гадаев дважды обращался с ходатайством о возвращении прокурору уголовного дела, по которому он был признан потерпевшим. По его мнению, органы предварительного расследования квалифицировали действия обвиняемого как менее тяжкое преступление, чем следует из фактических обстоятельств дела, допустив тем самым существенное нарушение требований УПК РФ. В своих обращениях он требовал обеспечения законности и восстановления справедливости, добиться которой было невозможно без установления фактических обстоятельств дела и их правильной юридической оценки, т.е. выявления истины в ходе судебного рассмотрения. Дело Б.Т. Гадаева подтверждает исключительную важность правильного подхода к реализации принципов уголовного процесса, ибо их соблюдение является необходимой гарантией реализации принципов материального уголовного права <1>.

———————————

<1> Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. М., 1988. С. 168.

 

Из изложенного следует, что принцип состязательности как уголовно-процессуальный принцип приемлем лишь тогда, когда способствует установлению (утверждению) истины (справедливости) по делу. Иными словами, если данный принцип выступает гарантией реализации таких уголовно-правовых принципов, как законность и справедливость <1>, то он одновременно содействует реализации принципа установления истины по делу.

———————————

<1> О некоторых аспектах данного принципа см.: Акутаев Р.М., Тагаев А.У. О принципе справедливости в уголовном праве // Рос. юрид. журн. 2007. N 4. С. 120 — 123.

 

Между тем соглашательская, безынициативная позиция суда, не направленная на установление всех фактических обстоятельств дела, а лишь подражающая формально-юридической процедуре, называемой состязательностью сторон, вкупе с недостаточным профессионализмом отдельных представителей гособвинения по уголовным делам приводит к тому, что из года в год немалое количество лиц под видом, например, признания их невменяемыми избегают уголовной ответственности. Для Республики Дагестан эта проблема давно уже приобрела хронический характер.

Как мне кажется, такое либерально-индифферентное отношение суда к сложившейся ситуации в определенной мере связано и с его положением в уголовном процессе. Суд не активный участник процесса по установлению истины по делу, а пассивный участник-наблюдатель, строящий свои выводы на основе представленных сторонами доказательств.

В заключение хотелось бы отметить, что принцип установления истины по делу может и должен разумно сочетаться как с принципом состязательности сторон, так и с иными принципами уголовного и уголовно-процессуального права. Механизмы такого совмещения содержатся в уголовно-процессуальном законодательстве, о них говорится и в Постановлении КС РФ от 2 июля 2013 г. Думается, при положительном решении вопроса относительно закрепления принципа установления истины по уголовному делу в уголовно-процессуальном законодательстве эти механизмы получат дальнейшее развитие, будут отвечать требованиям соблюдения законности и справедливости и способствовать усилению борьбы с преступностью.

Список литературы

Акутаев Р.М., Тагаев А.У. О принципе справедливости в уголовном праве // Рос. юрид. журн. 2007. N 4.

Берсенева Т. Чайка: «объективная истина» приведет к обвинительному уклону в судах // URL: http://pravo.ru/court_report/view/104677.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. М., 1988.

Ковтун В.В. Суды fema // Уголовный процесс. 2013. N 11.

Козлова Н. Обвинительный уклон // Рос. газ. 2014. 3 февр.

Козлова Н. Следы ведут на юг // Рос. газ. 2014. 17 июня.

Колоколов Н.А. Долгожданный возврат к доследованию // Уголовный процесс. 2013. N 11.

Кругликов А.П. Концепция судебной реформы в Российской Федерации и возвращение судом уголовного дела на дополнительное расследование // Рос. юстиция. 2013. N 10.

Муравьев К.В. Суд как орган, исправляющий ошибки в применении уголовного закона // Уголовный процесс. 2013. N 11.

О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу: Законопроект // URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)?OpenAgent&RN=440058-6&02.

Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. М., 1984.

Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2013 г N 354-О по жалобе Т.П. Тришкиной на нарушение ее конституционных прав положениями пункта 4 части первой статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс».

Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации С.М. Казанцева по делу от 2 июля 2013 г. N 16-П // СПС «КонсультантПлюс».

Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 16-П по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда // СПС «КонсультантПлюс».

Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. N 18-П по делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан // СПС «КонсультантПлюс».

References

Akutaev R.M., Tagaev A.U. O principe spravedlivosti v ugolovnom prave // Ros. yurid. zhurn. 2007. N 4.

Berseneva T. Chajka: «ob»ektivnaya istina» privedet k obvinitel’nomu uklonu v sudax // URL: http://pravo.ru/court_report/view/104677.

Kelina S.G., Kudryavcev V.N. Principy sovetskogo ugolovnogo prava. M., 1988.

Kolokolov N.A. Dolgozhdannyj vozvrat k dosledovaniyu // Ugolovnyj process. 2013. N 11.

Kovtun V.V. Sudy fema // Ugolovnyj process. 2013. N 11.

Kozlova N. Obvinitel’nyj uklon // Ros. gaz. 2014. 3 fevr.

Kozlova N. Sledy vedut na yug // Ros. gaz. 2014. 17 iyunya.

Kruglikov A.P. Koncepciya sudebnoj reformy v Rossijskoj Federacii i vozvrashhenie sudom ugolovnogo dela na dopolnitel’noe rassledovanie // Ros. yusticiya. 2013. N 10.

Murav’ev K.V. Sud kak organ, ispravlyayushhij oshibki v primenenii ugolovnogo zakona // Ugolovnyj process. 2013. N 11.

O vnesenii izmenenij v Ugolovno-processual’nyj kodeks Rossijskoj Federacii v svyazi s vvedeniem instituta ustanovleniya ob»ektivnoj istiny po ugolovnomu delu: Zakonoproekt // URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)?OpenAgent&RN=440058-6&02.

Opredelenie KS RF ot 6 marta 2013 g. N 354-O po zhalobe T.P. Trishkinoj na narushenie ee konstitucionnyx prav polozheniyami punkta 4 chasti pervoj stat’i 24 Ugolovno-processual’nogo kodeksa Rossijskoj Federacii // SPS «Konsul’tantPlyus».

Osoboe mnenie sud’i Konstitucionnogo Suda Rossijskoj Federacii S.M. Kazanceva po delu ot 2 iyulya 2013 g. N 16-P // SPS «Konsul’tantPlyus».

Ozhegov S.I. Slovar’ russkogo yazyka / Pod red. N.Yu. Shvedovoj. M., 1984.

Postanovlenie KS RF ot 2 iyulya 2013 g. N 16-P po delu o proverke konstitucionnosti polozhenij chasti pervoj stat’i 237 Ugolovno-processual’nogo kodeksa Rossijskoj Federacii v svyazi s zhaloboj grazhdanina Respubliki Uzbekistan B.T. Gadaeva i zaprosom Kurganskogo oblastnogo suda // SPS «Konsul’tantPlyus».

Postanovlenie ot 8 dekabrya 2003 g. N 18-P po delu o proverke konstitucionnosti polozhenij statej 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 i 408, a takzhe glav 35 i 39 Ugolovno-processual’nogo kodeksa Rossijskoj Federacii v svyazi s zaprosami sudov obshhej yurisdikcii i zhalobami grazhdan // SPS «Konsul’tantPlyus».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code