ФАКУЛЬТАТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ В РАЗЪЯСНЕНИЯХ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В статье анализируются спорные вопросы определения факультативных признаков субъективной стороны состава преступления в актах толкования Верховного Суда РФ, выделяются недостатки законодательной и интерпретационной техники при регламентации и применении норм о факультативных признаках субъективной стороны состава преступления.

Верховный Суд Российской Федерации в соответствии с Конституцией Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским делам, разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью этих судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Сформулированные конституционные положения свидетельствуют о роли и значимости разъяснительной деятельности. Разъяснительная деятельность Верховного Суда РФ осуществляется путем принятия Постановлений Пленумов Верховного Суда РФ, в которых дается толкование многообразных уголовно-правовых проблем, возникающих в процессе правоприменения <1>.

———————————

<1> См.: Шибанова Е.В. Роль Верховного Суда РФ в нивелировании пробелов законодательной техники УК РФ и УПК РФ // Российская юстиция. 2014. N 10. С. 47 — 50.

 

Отметим, что наибольшие трудности в разъяснительной деятельности уголовно-правовых предписаний вызывают правильное определение признаков субъективной стороны преступления вообще и факультативных (эмоциональное состояние, мотив, цель) в частности. Все это связано с тем, что в современных доктринальных источниках существует несколько точек зрения относительно собственно содержания субъективной стороны состава преступления (количество основных и факультативных ее признаков).

Сформулированные в науке точки зрения, не являясь официальным толкованием, вместе с тем оказывают существенное влияние на законодательную, правоприменительную, интерпретационную, процедурную практику. Более того, в указанного рода толкованиях содержатся ошибки как сущностного, так и содержательного характера. Например, неверное понимание психического отношения лица к совершенному им деянию — действию либо бездействию — и наступившим в результате этого последствиям.

В сложившейся ситуации Верховный Суд РФ, видя возникающие противоречия, пытается устранить их путем разъяснений на уровне Пленума Верховного Суда РФ, таким образом высший орган судебной власти берет на себя ответственность за правильное применение уголовно-правовых норм. Однако делается это не всегда удачно. Даваемые высшим органом российской судебной власти разъяснения не отличаются четкостью и безупречностью, изобилуют ошибками и вступают в противоречие с законодательными положениями. Складывается впечатление, что Верховному Суду РФ не всегда удается справиться с такой сверхсложной задачей <2>.

———————————

<2> Рарог А.И. Правовое значение разъяснений Пленума Верховного Суда РФ // Государство и право. 2001. N 2. С. 53; Кузнецов А.П., Степанов М.В., Ситникова М.Л. Толкование Пленумом Верховного Суда РФ уголовного законодательства об ответственности за хищения // Российский судья. 2006. N 2. С. 12 — 15.

 

Как уже отмечалось, субъективная сторона и ее факультативные признаки вызывают определенные трудности в их понимании, толковании и применении. Вместо того чтобы устранить возникшие противоречия, Пленум Верховного Суда РФ в своих постановлениях дает неверное разъяснение ряда уголовно-правовых положений.

  1. Нарушение правил грамматического толкования. Проведенное исследование показало, что в процессе разъяснительной деятельности факультативных признаков субъективной стороны (мотив, цель) Пленум Верховного Суда РФ допускает ошибки в трактовке мотивов и целей преступлений, в одном случае формулируя их в единственном числе, а в другом случае — во множественном.

Примером может служить п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» <3>, в котором устанавливается: «При рассмотрении дел о краже, грабеже и разбое, являющихся наиболее распространенными преступлениями против собственности, судам следует иметь в виду, что в соответствии с законом под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества».

———————————

<3> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 2.

 

Пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. N 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» <4> содержит следующий тезис: «Судам следует отграничивать хулиганство, ответственность за которое предусмотрена статьей 213 УК РФ, от других преступлений, в том числе свершенных лицом из хулиганских побуждений, в зависимости от содержания и направленности его умысла, мотива, цели и обстоятельств совершенных им действий». Пункт 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» <5> поясняет: «По смыслу закона квалификация по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ совершенного виновным убийства определенного лица с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства. Поэтому, если установлено, что убийство потерпевшего совершено, например, из корыстных или из хулиганских побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Под убийством, сопряженным с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера, следует понимать убийство в процессе совершения указанных преступлений или с целью их сокрытия…»

———————————

<4> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. N 1.

<5> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3.

 

Одновременно с этим п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. N 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» <6> определяет: «Если убийство совершено после окончания изнасилования или насильственных действий сексуального характера либо покушений на них в целях сокрытия совершенного преступления, либо по мотивам мести за оказанное сопротивление, содеянное виновным лицом следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «к» части 2 статьи 105 УК РФ и соответствующими частями статьи 131 или статьи 132 УК РФ либо частью 3 статьи 30 УК РФ и соответствующими частями статей 131 и 132 УК РФ». Пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. N 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» <7> устанавливает: «Исходя из положений примечания 2 к статье 282.1 УК РФ к числу преступлений экстремистской направленности относятся преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации (например, статьями 280, 282, 282.1, 282.2 УК РФ, пунктом «л» части 2 статьи 105, пунктом «е» части 2 статьи 111, пунктом «б» части 1 статьи 213 УК РФ), а также иные преступления, совершенные по указанным мотивам, которые в соответствии с пунктом «е» части 1 статьи 63 УК РФ признаются обстоятельством, отягчающим наказание».

———————————

<6> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 8.

<7> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 9.

 

Подобное имеет место быть не только в различных разъяснениях высшего органа судебной власти РФ, но и в рамках одного акта толкования. Так, п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 апреля 1994 г. N 2 «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг» (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 апреля 2001 г. N 1 «О внесении изменений и дополнений в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 апреля 1994 г. N 2 «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег и ценных бумаг») <8> поясняет: «Обратить внимание судов на то, что изготовление в целях сбыта или сбыт поддельных денег или ценных бумаг приобретает повышенную общественную опасность в условиях становления рыночной экономики, подрывая устойчивость отечественной валюты и затрудняя регулирование денежного обращения». Пункт же 2 этого правового акта противоречит п. 1: «Изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных денег, государственных ценных бумаг или других ценных бумаг в валюте Российской Федерации либо иностранной валюты или ценных бумаг в иностранной валюте могут совершаться только с прямым умыслом; отсутствие при изготовлении цели сбыта исключает уголовную ответственность».

———————————

<8> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. N 6.

 

Такой подход противоречит самой конструкции субъективной стороны состава преступления, где эмоциональное состояние, мотив, цель всегда упоминаются в единственном числе, и вторит нормам действующего уголовного закона РФ, содержащим юридико-технические несовершенства.

  1. Подмена понятий «мотив преступления» и «цель преступления» другими словосочетаниями. В большинстве случаев при обозначении факультативных признаков субъективной стороны состава преступления в актах Верховного Суда РФ употребляются существительные «мотив», «цель», но есть и исключения — в ряде указаний использованы другие формулировки: «побуждение», «заинтересованность», «на почве» <9>.

———————————

<9> См.: Тютюнник И.Г. Особенности корыстного мотива в преступлениях против свободы личности // Российский следователь. 2014. N 11. С. 21 — 25.

 

Побуждение не имеет четкого определения в словарях, оно дефиницируется иногда сквозь желание, но чаще через ощущение недостатка в чем-либо (потребность), имеющее направленность, намерение действовать <10>. Важно отметить здесь, что наличие побуждения в конструкции состава еще не говорит о присутствии мотива преступления в нем, поскольку мотив — не всякое, а только осознанное побуждение. Если же побуждение индивидуально не осознано, то стоит говорить лишь об импульсе преступления, и в этой связи только о неосторожной форме вины.

———————————

<10> См., например: Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: избранные статьи: В 6 т. М., 2005. Т. 2. С. 163; Ожегов С.И. Словарь русского языка. Изд. 7-е. М., 1968. С. 679.

 

Так, п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. N 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» говорит: «При производстве по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности судам необходимо иметь в виду, что согласно пункту 2 части 1 статьи 73 УПК РФ подлежат доказыванию мотивы совершения указанных преступлений. Квалификация преступлений против жизни и здоровья, совершенных по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, по пункту «л» части 2 статьи 105, или по пункту «е» части 2 статьи 111, или по пункту «е» части 2 статьи 112, или по пункту «б» части 2 статьи 115, или по пункту «б» части 2 статьи 116 УК РФ исключает возможность одновременной квалификации содеянного по другим пунктам указанных частей этих статей, предусматривающим иной мотив или цель преступления (например, из хулиганских побуждений). Преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, следует отграничивать от преступлений, совершенных на почве личных неприязненных отношений. Для правильного установления мотива преступления следует учитывать, в частности, длительность межличностных отношений подсудимого с потерпевшим, наличие с ним конфликтов, не связанных с национальными, религиозными, идеологическими, политическими взглядами, принадлежностью к той или иной расе, социальной группе». Если приводить пример, в частности, о хулиганских побуждениях, не ясно, какой факультативный признак субъективной стороны имеет в виду Пленум — мотив преступления или цель преступления.

В соответствии с общими правилами языкового толкования нельзя придавать без достаточного основания разным терминам одно и то же значение <11>, поэтому необходимо во всех случаях, где в тексте документа есть указание на мотив или цель преступления, употреблять одинаковые формулировки (только слово «мотив», только слово «цель») и использовать идентичные конструкции одного и того же мотива, одной и той же цели в разных составах. Это позволит избежать ошибок при толковании и применении уголовно-правовых норм.

———————————

<11> См.: Кашанина Т.В. Юридическая техника: Учебник. М., 2007. С. 348.

 

  1. Искажение содержательной сущности используемых в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ понятий, в частности понятия «хищение». Постановления Пленума Верховного Суда РФ противоречивы, имеют изъяны содержательного характера <12> в отношении значения факультативных признаков субъективной стороны состава преступления.

———————————

<12> Кузнецов А.П., Степанов М.В., Ситникова М.Л. Указ. соч.

 

Так, Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже, разбое», исходя из распространенности преступлений против собственности, разъяснил понятие хищения, упомянув вслед за законодателем в качестве одного из признаков любого хищения корыстную цель. Тем не менее п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. N 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» <13>, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 мая 1998 г. N 9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными сильнодействующими и ядовитыми веществами» <14> ничего не говорят о корыстной цели завладения оружием и предметами, указанными в Постановлении от 12 марта 2002 г., наркотическими средствами, психотропными сильнодействующими и ядовитыми веществами.

———————————

<13> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. N 5.

<14> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 7.

 

Об этом свидетельствует и положение п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. N 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» <15>: «Судам необходимо иметь в виду, что посягательство на жизнь и здоровье другого человека путем производства взрыва, поджога или иных действий подобного характера, совершенное по мотиву мести или личных неприязненных взаимоотношений и не преследующее цель воздействовать на принятие решения органами власти или международными организациями, не образует состав преступления, предусмотренный статьей 205 УК РФ, и квалифицируется по соответствующим статьям Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации». Одновременно с этим отметим, что действующему уголовному закону РФ неизвестно словосочетание «личные неприязненные взаимоотношения». Употребление в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ формулировок, отличных от законодательных, не облегчает, а, напротив, осложняет работу судебных органов.

———————————

<15> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 6.

 

В этой связи можно констатировать: Пленум Верховного Суда РФ, не имея правотворческих функций, вместо разъяснения смысла юридических норм образовал фактически новые правовые предписания.

Изложенные замечания свидетельствуют о том, что, несмотря на активность Пленума Верховного Суда РФ в разъяснении положений уголовного закона, касающихся факультативных признаков субъективной стороны состава преступления, существует еще достаточно проблем. В отсутствие законодательных дефиниций состава преступления, его элементов и признаков компетентное разъяснение дискуссионных правовых положений является важнейшим направлением деятельности высшего органа судебной власти — Верховного Суда РФ.

 

Литература

 

  1. Шибанова Е.В. Роль Верховного Суда РФ в нивелировании пробелов законодательной техники УК РФ и УПК РФ // Российская юстиция. 2014. N 10. С. 47 — 50.
  2. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: Избранные статьи: В 6 т. М., 2005. Т. 2. С. 163.
  3. Кашанина Т.В. Юридическая техника: Учебник. М., 2007. С. 348.
  4. Кузнецов А.П., Степанов М.В., Ситникова М.Л. Толкование Пленумом Верховного Суда РФ уголовного законодательства об ответственности за хищения // Российский судья. 2006. N 2. С. 12 — 15.
  5. Тютюнник И.Г. Особенности корыстного мотива в преступлениях против свободы личности // Российский следователь. 2014. N 11. С. 21 — 25.
  6. Ожегов С.И. Словарь русского языка. Изд. 7-е. М., 1968. С. 679.

7. Рарог А.И. Правовое значение разъяснений Пленума Верховного Суда РФ // Государство и право. 2001. N 2. С. 53.

_______________________________

Ключевые слова: акты толкования, правоприменение, факультативные признаки субъективной стороны состава преступления, законодательная техника, интерпретационная техника.

Е.В. МАСЛОВА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code