ПРИМЕНЕНИЕ В ОТНОШЕНИИ ПОДОЗРЕВАЕМОГО МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ НА СРОК СВЫШЕ ДЕСЯТИ СУТОК

Писарев А., Воронов Д.

В соответствии с ч. 1 ст. 100 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее — УПК) избрание меры пресечения в отношении подозреваемого возможно только в исключительных случаях. Данное предписание представляется правильным, в особенности с позиции обеспечения в уголовном судопроизводстве баланса личных и публичных интересов. Так, действия подозреваемого, препятствующие нормальному ходу уголовного процесса, необходимо предотвратить, но при этом нельзя допустить необоснованно длительного ограничения прав и свобод лица, в отношении которого не собрано доказательств, достаточных для предъявления ему обвинения. Именно поэтому закон устанавливает максимально возможную продолжительность времени применения меры пресечения к подозреваемому.

По общему правилу этот срок равен 10 суткам, а при расследовании отдельных составов преступлений — 30 суткам (ч. 1 и ч. 2 ст. 100 УПК). До истечения определенного Кодексом срока подозреваемому должно быть предъявлено обвинение, в противном случае мера пресечения немедленно отменяется.

По мнению отдельных юристов, сроки, установленные ст. 100 УПК, не соответствуют положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) <1>, поскольку ущемляют право арестованного быть незамедлительно уведомленным о любом предъявленном ему обвинении <2>. Если признать данное суждение верным, напрашивается вывод о том, что сама возможность применения в отношении подозреваемого меры пресечения противоречит нормам международного права. Однако анализ предписаний Конвенции и решений Европейского суда по правам человека (далее — Европейский суд) свидетельствует об обратном.

———————————
<1> См.: Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (с изм. и доп. от 11 мая 1994 г.) // СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.
<2> См., напр.: Антонов И.А. Новый УПК РФ: перспективы нравственного совершенствования применения мер уголовно-процессуального принуждения, связанных с лишением свободы // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2004. N 2. С. 18.

 

Так, подпункт «с» п. 1 ст. 5 Конвенции относит к случаям, допускающим лишение свободы, «законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения». Европейский суд толкует указанное положение следующим образом: «подпункт «с» п. 1 ст. 5 Конвенции не предполагает, что следственные органы должны получить достаточные доказательства для предъявления обвинения как во время ареста, так и в период пребывания арестованного под стражей. Целью допроса во время содержания под стражей… является обеспечение продвижения расследования по уголовному делу путем подтверждения или снятия конкретного подозрения, являющегося основанием для ареста. Таким образом, факты, вызывающие подозрение, не должны обладать той же степенью убедительности, как те, которые необходимы для предъявления обвинения — следующего этапа в процессе следствия по уголовному делу» <3>.

———————————
<3> Частичное решение Европейского суда по правам человека «По вопросу приемлемости жалобы N 62208/00, поданной В.М. Лабзовым против Российской Федерации» // Журнал российского права. 2003. N 3. С. 107 — 114.

 

Позиция Европейского суда была воспринята и учтена Конституционным Судом РФ <4>. Таким образом, возможность избрания в отношении подозреваемого меры пресечения нужно связывать с наличием доказательств, достаточных для подозрения лица в совершении преступления <5>. Следовательно, ч. 1 ст. 100 УПК, допускающая применение меры пресечения к лицу, в отношении которого не собраны доказательства, достаточные для предъявления обвинения, но имеются обоснованные подозрения, не противоречит нормам международного права.

———————————
<4> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 12 июля 2005 г. N 330-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мошнина Игоря Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
<5> Подобного мнения придерживаются и другие юристы. См., напр.: Жагловский В. Основания заключения подозреваемого под стражу // Уголовное право. 2008. N 2. С. 102.

 

По поводу суждения о несоответствии сроков, установленных ч. 1 и ч. 2 ст. 100 УПК, праву арестованного быть незамедлительно уведомленным о любом предъявленном ему обвинении, необходимо отметить следующее. В данном случае представляется ошибочным вкладывать в термин «обвинение» тот же смысл, который придается ему п. 22 ст. 5 УПК. Европейский суд указал, что в контексте Конвенции обвинение — это «официальное уведомление со стороны компетентного органа о том, что данное лицо считается совершившим уголовное правонарушение… в некоторых случаях оно может принимать форму иных мер, подразумевающих такую претензию и тоже влекущих за собой значительные последствия для статуса подозреваемого» <6>.

———————————
<6> Цит. по: Мельников В.Ю. Применение мер пресечения в отношении подозреваемых и обвиняемых // Российский судья. 2007. N 7. С. 31.

 

При указанном подходе к определению обвинения рассматриваемое право приобретает следующий смысл: «любое задержанное лицо должно знать, на каком основании оно было лишено свободы… речь идет здесь о минимальной гарантии от произвола… которую предоставляет статья 5 Конвенции, она обязывает сообщить такому лицу на понятном ему языке и в доступной ему форме юридические и фактические причины лишения его свободы для того, чтобы оно могло оспорить его правомерность в суде» <7>.

———————————
<7> Постановление Европейского суда по правам человека от 12 апреля 2005 г. «Дело «Шамаев (Shamayev) и другие против Грузии и Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

 

Выявленная суть права арестованного на незамедлительное сообщение ему предъявленного обвинения позволяет утверждать, что его обеспечение не зависит от продолжительности времени применения меры пресечения. Указанное право предполагает доведение до подозреваемого сведений, на основании которых произведено его задержание или заключение под стражу. Оно действительно подлежит осуществлению в срок, максимально приближенный к моменту лишения свободы. Учитывая изложенное, считаем, что отсрочка предъявления обвинения на срок 10 или 30 суток при реализации меры пресечения в отношении подозреваемого вполне согласуется с требованиями международного права.

Обратим внимание на то, что ч. 2 ст. 100 УПК, допускающая применение меры пресечения к лицу, подозреваемому в совершении конкретного преступления, на срок до 30 суток, была введена в закон только в 2004 г. <8>. Это не первый случай в истории отечественного уголовного судопроизводства, когда государство устанавливает сходные по сути отступления из общих правил реализации принудительных мер. Так, Положением к охранению государственного порядка и общественного спокойствия 1881 г. закреплялось право полиции «проводить задержание на срок до двух недель всех лиц, внушающих основательное подозрение в совершении государственных преступлений или в прикосновении к ним, а равно в принадлежности к противозаконным сообществам» <9>. Указом Президента РФ «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» органам расследования предоставлялась возможность по соответствующей категории уголовных дел производить задержание на срок до тридцати суток <10>. В этой связи весьма интересным представляется вопрос о цели введения в УПК нормы, увеличивающей срок применения меры пресечения в отношении подозреваемого до 30 суток.

———————————
<8> См.: Федеральный закон от 22 апреля 2004 г. N 18-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 2004. N 17. Ст. 1585.
<9> Жандармы России / Сост. В.С. Измозик. СПб., 2002. С. 283.
<10> См.: Указ Президента РФ от 14 июня 1994 г. N 1226 «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» // СЗ РФ. 1994. N 8. Ст. 804.

 

Анализ содержания ч. 2 ст. 100 УПК, а также положений названных нормативно-правовых актов изначально может привести к выводу о том, что возможность реализации меры пресечения на срок более 10 суток обусловлена исключительно тяжестью и характером преступлений, в совершении которых изобличается подозреваемый. Однако это не так. Полагаем, увеличение срока применения меры пресечения к подозреваемому имеет только одну цель — предоставить следователю достаточное время для доказывания виновности лица и решения вопроса о предъявлении ему обвинения в условиях, сводящих к минимуму действия изобличаемого, препятствующие нормальному ходу уголовного процесса.

Именно к такому выводу приводит и изучение решения Европейского суда, в котором рассматривается вопрос о сроке лишения свободы подозреваемых при их задержании и аресте. В частности, Правительство Северной Ирландии мотивировало увеличение срока задержания подозреваемого до семи суток сложностью получения доказательств для предъявления обвинения по уголовным делам, связанным с терроризмом. Обосновывалось это тем, что лица, причастные к данным преступлениям, обучены поведению на допросах. Кроме того, требуется время для выполнения необходимых экспертиз, сопоставления информации, полученной от разных задержанных, и для взаимодействия с другими службами безопасности. Приведенные доводы были восприняты Европейским судом, в решении которого указано: «Учитывая обстоятельства ареста заявителей и особые проблемы, с которыми связано расследование террористических актов, некоторое продление срока задержания по сравнению с обычными случаями было оправданно» <11>.

———————————
<11> Постановление Европейского суда по правам человека от 29 ноября 1988 г. «Броуган (Brogan) и другие против Соединенного Королевства» // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000. С. 610 — 636.

 

Нужно признать, что сбор доказательств виновности подозреваемого действительно затруднен по уголовным делам о так называемых террористических преступлениях. Органы государственной власти Российской Федерации, комментируя содержание ч. 2 ст. 100 УПК, пояснили, что 10-суточный срок предъявления преследуемому лицу обвинения не всегда является достаточным при расследовании преступлений террористического характера. Следователи во многих случаях не успевают в этот срок установить личность подозреваемого, что препятствует предъявлению ему обвинения <12>. Аналогичные доводы были приведены и в пояснительной записке к проекту Федерального закона о дополнении ст. 100 УПК частью второй <13>. Однако анализ перечня террористических преступлений, закрепленного в ч. 2 ст. 100 УПК, не позволяет проследить логику законодателя и четко выявить критерии, с учетом которых то или иное деяние возможно рассматривать как террористическое и, соответственно, при его расследовании применить к подозреваемому меру пресечения на срок до 30 суток. Например, к числу этих преступлений отнесено создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации (ч. 1 ст. 209 УК РФ), в то время как создание преступного сообщества для совершения тяжких или особо тяжких преступлений (ч. 1 ст. 210 УК РФ) осталось без внимания.

———————————
<12> См.: Официальный отзыв Правительства РФ «На проект Закона N 319049-4 «О внесении изменения в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс»; решение Комитета Государственной Думы Российской Федерации по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству от 12 апреля 2007 г. N 115 (5) «О проекте Федерального закона N 319049-4 «О внесении изменения в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
<13> См.: Пояснительная записка к проекту Федерального закона N 371610-3 «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

 

Законодательные инициативы и предложения по дополнению перечня статей, предусмотренного ч. 2 ст. 100 УПК, и его расширению за счет включения преступлений, совершенных организованными группами, были отклонены <14>. При этом Государственная Дума РФ в отзывах на законопроекты указала, что продление срока применения меры пресечения по преступлениям нетеррористического характера приведет к нарушению конституционных прав, будет противоречить основному замыслу ч. 2 ст. 100 УПК <15>. Каких-либо аргументов в пользу этого вывода приведено не было. Вместе с тем следует отметить, что и другое отечественное законодательство не содержит конкретного перечня преступлений террористического характера или четких критериев их отграничения. Кроме того, конституционно-правовой режим применения мер пресечения не предполагает каких-либо исключений из общих правил при расследовании деяний, совершенных с террористическими целями.

———————————
<14> См.: Постановление Государственной Думы РФ от 18 мая 2007 г. N 4582-4 ГД «О проекте Федерального закона N 319049-4 «О внесении изменения в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. N 22. Ст. 2584; Постановление Государственной Думы РФ от 13 декабря 2006 г. N 3901-4ГД «О проекте Федерального закона N 261586-4 «О внесении изменений в статьи 100 и 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2006. N 52 (ч. 3). Ст. 5520.
<15> См., напр.: решение Комитета Государственной Думы РФ по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству от 12 апреля 2007 г. N 115 (5) «О проекте Федерального закона N 319049-4 «О внесении изменения в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

 

Учитывая изложенное, полагаем, что необходимость применения меры пресечения в срок до 30 суток может потребоваться для доказывания виновности подозреваемого и по другим видам преступлений, а не только отнесенных законодателем к числу террористических. В частности, далеко не каждый случай захвата заложника (ст. 206 УК РФ) сопряжен с возникновением больших сложностей в расследовании и соответственно с необходимостью применения мер пресечения на срок до 30 суток для обеспечения предъявления законного и обоснованного обвинения, чем, например, установление вины организаторов финансовой пирамиды. Сложность доказывания виновности преследуемого лица может быть вызвана рядом обстоятельств — большим количеством соучастников преступления, сложным механизмом его совершения, дифференциацией преступных ролей, необходимостью производства многочисленных экспертиз, оказанием противодействия расследованию, в том числе путем влияния на участников уголовного процесса.

Подчеркнем, что такой критерий, как сложность расследования, неоднократно встречается в нормах уголовно-процессуального закона (ч. 2 ст. 109, ч. 5 ст. 162, ч. 1 ст. 163, ч. 18 ст. 328 УПК). Например, в соответствии с ч. 2 ст. 109 УПК содержание обвиняемого под стражей свыше 6 месяцев возможно только в случаях особой сложности уголовного дела. Представляется, что указанный признак целесообразно взять за основу и для определения допустимости применения меры пресечения в отношении подозреваемого на срок до 30 суток. Необходимо также учитывать, что длительность ограничения прав названного участника процесса должна определяться тяжестью деяния, расследование которого вызывает затруднения. В этой связи, на наш взгляд, увеличение времени применения меры пресечения к подозреваемому при осложненном доказывании может иметь место только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях. Подтверждается данная позиция и тем, что трудности сбора доказательств виновности лица, как правило, возникают при расследовании деяний, при юридической оценке которых выявляются такие квалифицирующие признаки, как совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, совершение организованной группой.

Поэтому полагаем целесообразным закрепить в ч. 2 ст. 100 УПК такую оценочную категорию, как «иное тяжкое или особо тяжкое преступление, расследование которого представляет особую сложность». Это позволит расширить спектр действия анализируемой нормы и внесет в порядок принятия решения о ее использовании элемент усмотрения следователя. Причем в целях защиты прав лица, преследуемого за совершение иного, «нетеррористического» преступления, необходимо установить обязанность субъекта расследования выносить мотивированное постановление о продлении применения меры пресечения к подозреваемому на срок свыше 10 суток (до 30 суток). Предложенный порядок позволит обеспечить соблюдение прав и свобод лица, подозреваемого в совершении преступления, предоставит следователю необходимое время и возможность собрать доказательства, достаточные для предъявления обвинения, по тем уголовным делам, при расследовании которых установление виновности подозреваемого действительно представляет особую сложность.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code