О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРОВЕДЕНИЯ ФОНОСКОПИЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ, СОВЕРШЕННЫХ В ОРГАНИЗОВАННЫХ ФОРМАХ, В СФЕРЕ НЕЗАКОННОГО ОБОРОТА НАРКОТИКОВ

Ищенко П.П., замначальника Следственного управления Следственного департамента ФСКН России, кандидат юридических наук.

Яковлев С.П., руководитель Следственного департамента ФСКН России.

В статье приводится информация о практике использования фоноскопической экспертизы при расследовании уголовных дел о наркопреступлениях, совершенных в организованных формах, и обосновывается возможность использования при производстве таких экспертиз свободных и условно-свободных образцов голоса лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.

В производстве органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ ежегодно находится до 80% от всех расследуемых правоохранительными органами России дел о наркопреступлениях, совершенных в организованных формах: в составе групп лиц по предварительному сговору, организованных групп либо преступных сообществ (преступных организаций).

Одной из наиболее опасных форм организованной преступности являются совершаемые преступными сообществами (преступными организациями) наркопреступления. Так, за последние 5 лет ФСКН России было расследовано более 200 таких уголовных дел по ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ).

Согласно п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 июня 2010 г. N 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» <1> в ходе расследования уголовных дел надлежит устанавливать, что преступное сообщество (преступная организация) осуществляет свою преступную деятельность либо в форме структурированной организованной группы, либо в форме объединения организованных групп, действующих под единым руководством.

———————————

<1> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2010. N 8. С. 3 — 8.

 

Раскрывая понятие структурированной организованной группы, Пленум особо отмечает необходимость доказывания того обстоятельства, что ее члены заранее объединились для совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений, образовав подразделения (подгруппы, звенья и т.п.), характеризующиеся стабильностью состава и согласованностью своих действий.

Структурированной организованной группе, согласно разъяснениям Пленума, кроме единого руководства присущи взаимодействие различных ее подразделений в целях реализации общих преступных намерений, распределение между ними функций, наличие возможной специализации в выполнении конкретных действий при совершении преступления и другие формы обеспечения деятельности преступного сообщества (преступной организации).

Доказывание приведенных признаков преступных сообществ (преступных организаций), как показывает практика, возможно только путем использования всего комплекса следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством и Федеральным законом от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» <2> (далее — Закон «Об ОРД»).

———————————

<2> См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. N 33. Ст. 3349.

 

При этом особое значение в выявлении преступных связей членов преступных сообществ (преступных организаций), установлении взаимоотношений между собой, системы подчинения и распределения функций в структурных подразделениях имеет анализ результатов оперативно-розыскного мероприятия — прослушивание телефонных переговоров, предусмотренное п. 10 ст. 6 Закона «Об ОРД».

Результаты названного оперативно-розыскного мероприятия после представления следователю подлежат осмотру и экспертному исследованию с целью отождествления записанного на полученных фонограммах голоса с голосом конкретного человека.

Объектами фоноскопической экспертизы являются фонограммы, приобщенные к материалам дела в качестве вещественных доказательств или иных документов. Указанные фонограммы могут быть получены из различных источников.

При проведении фоноскопических экспертиз обычно используются как экспериментальные образцы голоса, т.е. специально полученные для сравнительного экспертного исследования в порядке, установленном ст. 202 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), так и свободные образцы голоса, т.е. зафиксированные до возбуждения уголовного дела и вне связи с ним (различные бытовые аудиозаписи, записи теле- и радиопередач и т.д. или записи голоса, произведенные в процессе осуществления оперативно-розыскных мероприятий и представленные следствию в установленном порядке), а также условно-свободные образцы голоса — записи голоса, сделанные после возбуждения уголовного дела, но не специально для экспертизы (например, аудио- или видеозапись допроса).

Однако указанная практика поставлена под сомнение утвержденным Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2010 г. Обзором законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2009 г. В п. 6 этого Обзора приводится определение по конкретному уголовному делу <3>, в котором указано, что суд обоснованно исключил из числа доказательств ряд заключений фоноскопических экспертиз, поскольку органами предварительного следствия не выполнены требования ст. 202 УПК РФ в части получения образцов голосов обвиняемых для сравнительного исследования. Образцы голоса были получены оперативным путем, скрытно от обвиняемых, в отсутствие защитников, без разъяснения им процессуальных прав.

———————————

<3> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2010. N 5. С. 17.

 

Рассматривая данное решение с точки зрения его возможного прецедентного значения, нельзя не заметить, что оно фактически ограничивает круг применяемых при производстве судебных экспертиз образцов лишь экспериментальными, чем необоснованно сужает процессуальные права и возможности следователя по использованию сбора материалов для производства экспертиз. При такой постановке вопроса за рамками допустимости оказываются образцы, именуемые в криминалистике и судебной экспертизе свободными и условно-свободными, которые, как уже было отмечено, активно используются в экспертной практике.

Действующий уголовно-процессуальный закон не содержит о них прямого упоминания, поскольку их возникновение как материальных объектов не связано с расследованием уголовного дела или с производством судебной экспертизы, и предоставляет их использование разумной инициативе следователя. Правильно ли лишь в силу указанной специфики налагать запрет на использование в качестве образца, например, почерка для экспертного исследования, писем обвиняемого, написанных им в предшествующий совершению преступления период, или собственноручно написанного им заявления? В случае смерти или безвестного исчезновения человека альтернативы свободным образцам просто нет. Существуют также экспертные образцы и коллекции, используемые при производстве экспертиз, возникновение которых не связано с процедурой, прописанной в ст. 202 УПК РФ.

Далеко не всегда образцы для экспертного исследования могут быть получены процессуальным путем. Так, результаты фоноскопических экспертиз в изобличении и доказывании вины участников преступных сообществ или иных форм групповой и организованной преступности имеют чрезвычайно важное значение, а в условиях отказа от дачи показаний и «круговой поруки» обвиняемых — просто незаменимы. В то же время уголовно-процессуальным законодательством не предусмотрен механизм получения образцов голоса обвиняемого (подозреваемого) в случае, если последний отказывается дать их добровольно (в отличие, например, от образцов смывов с рук, срезов ногтей, отпечатков пальцев рук, и т.п., процесс получения которых носит узаконенно принудительный характер).

Наркопреступники становятся все более информированными о методах работы правоохранительных органов и зачастую отказываются давать образцы своего голоса. Каких-либо действенных, прописанных в УПК РФ способов принудить их к этому не существует. Еще труднее получить образцы голоса на каком-то конкретном языке, одном из тех, которыми владеет обвиняемый. Обвиняемый соглашается добровольно предоставить образцы своего голоса и речи, но на другом языке, не на том, на котором он разговаривал при совершении преступления. Он заявляет, что не владеет таким языком, несмотря на всю очевидность обратного (например, этнический таджик заявляет, что не говорит по-таджикски).

В сложившейся ситуации единственным способом преодолеть противодействие обвиняемых остается обращение к возможностям, предоставленным Законом «Об ОРД» уполномоченным на то оперативным подразделениям (в том числе по сбору образцов для сравнительного исследования).

Представляется, что практика должна идти по следующему пути. В случае невозможности получения образцов голоса и речи обвиняемых в порядке, предусмотренном ст. 202 УПК РФ (что должно быть зафиксировано в материалах дела), следователь дает соответствующее поручение сотрудникам оперативных подразделений, которые, проведя необходимые оперативно-розыскные мероприятия, представляют следователю их результаты, содержащие необходимые зафиксированные образцы голоса, в порядке, предусмотренном утвержденной совместным Приказом МВД России, ФСБ России, ФСО России, ФТС России, СВР России, ФСИН России, ФСКН России и Минобороны России от 17 апреля 2007 г. N 368/185/164/481/32/184/97/147 межведомственной Инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд <4>. Полученные образцы направляются следователем эксперту для использования при производстве экспертизы. В дальнейшем в процессе доказывания в качестве доказательства используется лишь заключение экспертизы, но не полученные оперативным путем образцы.

———————————

<4> См.: Российская газета. 16.05.2007.

 

Такой вариант действий является наиболее оптимальным и, на наш взгляд, единственно возможным для разрешения проблемной ситуации данного типа.

При принятии судом в ходе рассмотрения уголовного дела решения об исключении из доказательств заключения судебно-фоноскопической экспертизы по мотивам получения образцов для сравнительного исследования «непроцессуальным» путем, как это имело место в случае, вошедшем в Обзор практики Верховного Суда Российской Федерации, государственным обвинителем должно быть заявлено ходатайство о назначении такой экспертизы судом. Обязанность обеспечить получение надлежащих образцов голоса обвиняемого при производстве экспертизы в судебном заседании в данном случае будет возложена на суд, принявший необоснованное решение об исключении заключения экспертизы из числа доказательств.

В случае если вышеупомянутое судебное решение определит дальнейшее развитие судебной практики, это будет иметь серьезные негативные последствия для борьбы с организованной преступностью. К сожалению, принятое 21 декабря 2010 г. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» <5> обошло стороной этот непростой, но очень важный комплекс вопросов.

———————————

<5> См.: Российская газета. 30.12.2010.

Информация о публикации: Ищенко П.П., Яковлев С.П. О некоторых вопросах проведения фоноскопических экспертиз по уголовным делам о преступлениях, совершенных в организованных формах, в сфере незаконного оборота наркотиков // Наркоконтроль. 2011. N 2. С. 18 — 20.

Ключевые слова: незаконный оборот наркотиков, наркопреступления, борьба с организованной преступностью, фоноскопическая экспертиза, свободные и условно-свободные образцы голоса.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code