В чем отличие договора перевода долга, заключенного между кредитором и новым должником, от договора, в котором новый должник дает поручительство кредитору за первоначального должника?

Вопрос: В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 391 ГК РФ в обязательствах, связанных с осуществлением их сторонами предпринимательской деятельности, перевод долга может быть произведен по соглашению между кредитором и новым должником.

При этом первоначальный и новый должники по общему правилу несут солидарную ответственность (п. 3 ст. 391 ГК РФ).

К новому должнику, исполнившему обязательство, связанное с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, переходят права кредитора по этому обязательству, если иное не предусмотрено соглашением между первоначальным должником и новым должником или не вытекает из существа их отношений (п. 3 ст. 391 ГК РФ).

В чем отличие договора перевода долга, заключенного между кредитором и новым должником, от договора, в котором новый должник дает поручительство кредитору за первоначального должника?

 

Ответ: Эта модель была заимствована с некоторыми преобразованиями из принципов УНИДРУА (ст. 9.2.5).

Некоторые отличия от договора поручительства есть, но они не очень значительны. В модели перевода долга, возможно, чуть меньше рисков. Например, рассмотрим знаменитую проблему прекращения поручительства в связи с изменением основного обязательства без согласия поручителя, которая получила серьезное развитие в судебной практике: ВС РФ и ВАС РФ практически одновременно приняли решение о том, что в случае изменения основного обязательства без согласия поручителя поручительство не прекращается, а поручитель отвечает на прежних условиях. При переводе долга риск прекращения поручительства при изменении основного обязательства в значительной степени снимается. Есть и несколько других более мелких, даже технических деталей.

Строго говоря, данный вопрос представляется политико-правовым: в некоторых деталях изменения есть, но стоило ли ради деталей создавать новую конструкцию? Видимо, надо изучать эту проблему.

Отметим, что в европейских правопорядках эта конструкция есть, в частности, в немецком праве. Европейцы разграничивают в своей практике разные цели вступления в долг (возможно, и мы придем к такой детализации). Выделяется вступление в долг в ситуации, когда у нового должника имеются собственные материальные интересы, и вступление в долг именно с обеспечительной целью. Профессор У. Дробниг в комментарии к «Проекту Европейского гражданского кодекса» (DCFR) приводит такой пример: у врача есть долг по оплате приобретенного им в клинику оборудования, другой врач той же клиники вступает в этот долг. Профессор указывает, что это вступление в долг без обеспечительного интереса, потому что у другого врача есть собственный имущественный интерес, связанный с данным оборудованием (он тоже будет его использовать, он там же работает и т.д.), поэтому здесь не срабатывают те специальные правила, которые в немецком праве есть для обеспечительного интереса (в российской правовой системе таких специальных правил нет). Другая ситуация: тот же врач приобретает оборудование, возникает долг, и его приятель-художник вступает в долг. Здесь вступление в долг имеет обеспечительный интерес. В российском правовом поле такое разграничение вроде бы пока не очень применимо: для нас два этих случая равнозначны. Возможно, отечественная правовая наука пока находится в начале пути, но в последующем практика и доктрина разделят эти случаи, чтобы можно было справедливо рассматривать связанные с этим вопросом споры.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code