2. Социально-психологические аспекты соучастия в преступлении

Мы установили, что соучастие как система (определенная целостность), во-первых, обладает свойствами, отличными от свойств ее элементов и неравнозначными сумме свойств элементов (целое больше суммы своих частей), и, во-вторых, соучастие имеет собственные законы поведения, которые нельзя вывести из одних лишь законов поведения ее элементов.

В свою очередь, и психология группового преступного поведения должна отличаться от психологии преступного поведения, иметь свои особенности.

В связи с этим логичным и естественным представляется исследование психологических аспектов соучастия в преступлении. Думается, что при этом необходимо поэтапно исследовать психологию преступного поведения, психологию группового преступного поведения и, наконец, психологию организованной преступной деятельности.

Психология преступного поведения. Известно, что любая деятельность имеет две стороны: внутреннюю (психическую) и внешнюю (физическую). Эти обе стороны деятельности неразрывно связаны между собой <1>.

——————————–

<1> См.: Романов В.В. Юридическая психология. М., 1998. С. 250.

 

Как писал В.Н. Кудрявцев, “преступное поведение – это процесс, развертывающийся во времени и пространстве, включающий не только сами действия, изменяющие внешнюю среду, но и предшествующие им психологические явления и процессы, которые определяют генезис противоправного поступка” <1>.

——————————–

<1> Механизм преступного поведения / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1981. С. 31; Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М., 1978. С. 17; Он же. Борьба мотивов в преступном поведении. М., 2007. С. 7 – 8, 54.

 

Преступное поведение – итог взаимодействия социальной среды и личности преступника. Взаимодействие означает постоянное и взаимное влияние этих двух факторов друг на друга <1>.

——————————–

<1> См.: Антонян Ю.М. Причины преступного поведения. М., 1992. С. 10, 35.

 

Личность преступника является самым активным компонентом в этом взаимодействии. Внешние условия действуют лишь опосредованно, через особенности психологии личности, ее внутренний духовный мир <1>. Исторический опыт как раз свидетельствует о том, что человек совершает преступления независимо от общественной формации, формы правления, идеологии и религии <2>.

——————————–

<1> См.: Там же. С. 35.

<2> См.: Кондратюк Л.В. Антропология преступления (микрокриминология). М., 2001. С. 41.

 

В романе Ф.М. Достоевского “Преступление и наказание” Разумихин говорит: “Известно воззрение: преступление есть протест против ненормальности социального устройства – и только, и ничего больше, и никаких причин не допускается, – и ничего! Я тебе книжки ихние покажу: все у них потому, что “среда заела”, – и ничего больше! Любимая фраза! Отсюда прямо, что если общество устроить нормально, то разом и все преступления исчезнут, так как не для чего будет протестовать, и все в один миг станут праведными. Натура не берется в расчет, натура изгоняется, натура не полагается” <1>. Точки зрения, что “все от среды, а сам человек есть ничто”, в романе придерживается Лебезятников <2>. По этому поводу С.В. Познышев правильно указывал: “Нарисуйте какую угодно цепь внешних событий, все равно для того, чтобы под давлением их произошло преступление, необходимо прибавить к ним известный склад личности. Личность иного склада, в тех же условиях, или совершит иное преступление, чем данное, или вовсе не совершит преступления, а найдет иной выход из своего положения, – может быть кончит самоубийством, пойдет просить милостыню, помирится с родственниками, с которыми была в ссоре, и попросит у них прощения, переменит профессию, вступит в выгодный брак и т.д. Если же нарисовать картину таких условий, при которых для человека исчезает возможность выбора и он фатально влечется к известной форме реакции на полученные им впечатления, то к таким случаям не может быть прилагаемо понятие преступления” <3>.

——————————–

<1> Достоевский Ф.М. Преступление и наказание. Харьков, 1998. С. 275.

<2> См.: Достоевский Ф.М. Указ. соч. С. 396.

<3> Познышев С.В. Криминальная психология. Преступные типы. Л., 1926. С. 6.

 

Можно ли считать, что причины преступного поведения определены двумя линиями взаимодействующих связей: а) особенностями личности субъекта и б) конкретной жизненной ситуацией, в которой он находится? <1> Следует согласиться с Ю.М. Антоняном, что только внутренние факторы – социально отрицательные взгляды, интересы, отношения, ориентации – в конечном итоге являются причиной совершения конкретного преступления. Он правильно указывает, что если конкретная жизненная ситуация может быть причиной преступления, то следует сделать вывод, что ситуация, поскольку она является причиной преступления, иногда действует помимо воли и сознания субъекта и даже вопреки его желанию; человек в этом случае не может нести ответственность за негативные последствия <2>.

——————————–

<1> См.: Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии. М., 1968. С. 16, 45; Он же. Причинность и детерминизм в криминологии // Проблемы причинности в криминологии

<2> См.: Антонян Ю.М. Роль конкретной жизненной ситуации в совершении преступления. М., 1973. С. 21; а также: Брушлинский А.В. Психология мышления и кибернетика. М., 1970. С. 37.

 

Справедливости ради необходимо отметить, что С.В. Познышев, как и многие современные исследователи, подчас невольно (отмечая все время выдающуюся роль личности) придавал и внешним обстоятельствам исключительную роль, называя их среди причин преступной деятельности <1>.

——————————–

<1> См.: Познышев С.В. Криминальная психология. Преступные типы. С. 32; а также: Костенко А.Н. Криминальный произвол (социопсихология воли и сознания преступника). Киев, 1990. С. 21, 99.

 

Более того, отдельные авторы считают, что практика отыскания внутри человека того, что объясняет его поведение, уводит исследователя в сторону от выявления подлинных причин, поэтому следует отказаться от представления о произвольности, субъективной обусловленности противоправного поведения <1>.

——————————–

<1> См.: Яковлев А.М. Теория криминологии и социальная практика. М., 1985. С. 242; Ли Д.А. Преступность как социальное явление. М., 1997. С. 157.

 

Представляется, что социальная среда формирует личность человека, создает условия для выбора того или иного поведения, но причиной преступного поведения не является. Например, тяжелая экономическая ситуация в стране заставляет одних больше работать, а для других служит своеобразной “индульгенцией” на совершение преступлений. Свобода воли позволяет человеку, пропуская через себя сложившиеся обстоятельства, выбирать приемлемый вариант поведения и в конечном счете действовать независимо.

Преступное поведение основано на произвольном намерении нарушить существующий в обществе порядок удовлетворения человеком своих потребностей. Таким образом, причина преступного поведения – социально обусловленная личность преступника в статусе произвола (своеволия). Наверное, нелишне будет заметить, что у Ф.М. Достоевского произвол (своеволие) ассоциировался с “бесовством”. Преступник, по Ф.М. Достоевскому, – это человек, пораженный “бесом” произвола (подчеркнем: и бедный Раскольников, и богатый Свидригайлов).

Нельзя также забывать, что внешние обстоятельства складываются (зачастую) помимо воли и сознания субъекта, и если признать их причинами преступного поведения наряду с особенностями личности, то можно ли достоверно определить степень их влияния? Ведь на эту величину должна быть уменьшена степень ответственности человека.

Поэтому следует признать, что внешние обстоятельства (конкретная жизненная ситуация) могут выступать в качестве условия (а не причины!) совершения преступления. В то же время они могут препятствовать реализации намерения и решимости субъекта совершить преступление или не играть никакой роли (быть нейтральными).

Ранее уже отмечалось, что формы взаимосвязи явлений, не сводящиеся к причинности, охватываются понятием детерминации. Иными словами, детерминация и причинность – не одно и то же. Первое понятие является более широким, охватывает причинность как одну из разновидностей процессов детерминации <1>. Это, кстати говоря, предлагал учитывать и В.Н. Кудрявцев <2>. Поскольку детерминизм есть учение о всеобщей закономерной связи явлений природы и общества <3>, то необходимо признать, что любой акт преступного поведения детерминируется сложным взаимодействием объективных и субъективных факторов, социальной средой и личностью самого преступника <4>. Разграничение понятий детерминации и причинности позволяет нам признать правильным утверждение “человек – продукт двойной детерминации, поскольку его природа биосоциальна” <5>, и не согласиться со сделанным из этого выводом, что “следовательно, и причины индивидуального поведения необходимо рассматривать как биосоциальные” <6>.

——————————–

<1> См.: Номоконов В.А. Преступное поведение: детерминизм и ответственность. Владивосток, 1989. С. 8.

<2> См.: Кудрявцев В.Н. Причинность и детерминизм в криминологии. С. 6; Он же. Закон, поступок, ответственность. М., 1987. С. 201.

<3> См.: Философский словарь. М., 1980. С. 91.

<4> См.: Номоконов В.А. Указ. соч. С. 11.

<5> Бурлаков В.Н. Криминогенная личность: исправлять или наказывать? // Криминология – XX век. СПб., 2000. С. 202.

<6> Горшенков А.Г., Горшенков Г.Г., Горшенков Г.Н. Концептуальная модель криминологической теории. Размышления по поводу книги Л.В. Кондратюка “Антропология преступления (микрокриминология)” // Право и политика. 2002. N 4. С. 146.

 

Любой акт преступного поведения детерминируется сложным взаимодействием объективных и субъективных факторов, социальной средой и личностью самого преступника <1>.

——————————–

<1> См.: Номоконов В.А. Указ. соч. С. 11.

 

Обычно выделяют трехзвенный механизм преступного поведения: мотивация преступления; планирование преступных действий; исполнение преступления и наступление вредных последствий <1>.

——————————–

<1> См.: Механизм преступного поведения / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. С. 32.

 

В то же время можно предложить более детальное определение этапов и звеньев процесса формирования и проявления преступного поведения:

I этап:

1) появление, актуализация и персонификация потребности;

2) опредмечивание потребности и становление конкретного мотива;

3) определение цели, выбор средств и способов ее достижения;

4) прогнозирование действий, возможных последствий, выработка мер и способов защиты;

5) принятие решения;

II этап:

1) реализация решения (совершение преступления), возможная коррекция действий;

2) подведение итогов, оценка преступного результата, сравнение достигнутого с ранее намеченной целью;

3) прогнозирование дальнейшего поведения.

В основе поведения человека лежат потребности. Потребность ощущается как “состояние известной нехватки, которую организм старается восполнить” <1>. Потребности человека объективны в том смысле, что они действительно ему присущи, а не приписаны наблюдателем; вместе с тем они субъективны в той мере, в какой они зависят от сознания и воли и поддаются корректировке самим субъектом <2>. По данным некоторых исследователей, для большинства правонарушителей характерны: 1) нарушение равновесия между различными видами потребностей; 2) общая бедность потребностей и интересов; 3) извращенный характер некоторых из них; 4) аморальность способов их удовлетворения <3>. Обосновывалось это тем, что в некоторых случаях потребности могут деформироваться и даже деградировать (извращенные потребности) <4>.

——————————–

<1> Обуховский К. Психология влечений человека. М., 1972. С. 68.

<2> См.: Кудрявцев В.Н. Борьба мотивов в преступном поведении. С. 12.

<3> См.: Джекебаев У.С. Указ. соч. С. 67; Кудрявцев В.Н. Преступное поведение: норма и патология. М., 1982. С. 160 – 167; Он же. Борьба мотивов в преступном поведении. С. 13, 17, 23; Алексеев А.И., Сахаров А.Б. Причины преступлений и их устранение органами внутренних дел. М., 1982. С. 5 – 9.

<4> См.: Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика. Поведение. Ответственность. М., 1982. С. 181; Кудрявцев В.Н. Причины правонарушений. М., 1976. С. 99.

 

На сегодняшний день господствующим является мнение, что антиобщественных потребностей и мотивов как таковых не существует, как, видимо, нельзя говорить о социально полезных и даже социально нейтральных побуждениях применительно к преступному поведению <1>.

——————————–

<1> См.: Криминальная мотивация / Под ред. В.Н. Кудрявцева. М., 1996. С. 30.

 

Это понятно, поскольку, например, потребность в еде не может оцениваться отрицательно. В связи с этим нельзя согласиться с предлагаемым в литературе делением потребностей на “разумные и неразумные (безнравственные и даже преступные)” <1>. Просто под воздействием различных внешних и внутренних факторов одна и та же потребность в сознании разных людей оценивается всегда по-разному. Поэтому на определенном этапе потребность для отдельного лица становится актуальной и тем самым персонифицируется. После этого происходит опредмечивание потребности (нахождение предмета, могущего ее удовлетворить) и становление конкретного мотива. Например, А.Н. Леонтьев считал, что смыслообразующая функция мотива заключается в опредмечивании <2>.

——————————–

<1> См.: Костенко А.Н. Криминальный произвол (социопсихология воли и сознания преступника). С. 95.

<2> См.: Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975. С. 201.

 

Обычно в психологии под мотивом понимают внутреннее побуждение, направленное на удовлетворение значимой для субъекта потребности. Сами по себе мотивы не могут быть преступными. По одним и тем же мотивам совершаются и преступления, и подвиги. Здесь все зависит от того, какие средства и способы (преступные или правомерные) выбраны для реализации мотивов, т.е. от поведения человека. Поэтому нельзя согласиться с утверждением, что “одновременно существуют противостоящие и взаимоисключающие мотивы, которые борются между собой, и от того, какие мотивы побеждают и становятся центром личности, зависит характер поведения (преступное или законопослушное)” <1>. Из указанного утверждения можно заключить, что существуют преступные и непреступные мотивы, и от того, какие из них побеждают, зависит характер поведения личности (преступное или законопослушное). Борьба мотивов, конечно, возможна (это связано с полимотивированностью и об этом ниже), но не мотивы определяют характер поведения (преступное или законопослушное), а, наоборот, социальная оценка мотивов зависит от избранного характера поведения. Иными словами, социальная оценка мотива зависит не от того, каков он по своему абстрактному содержанию, а от того, в систему каких общественных отношений включен и каким общественным отношениям противопоставлен <2>. И вот если субъект избрал криминальные средства и способы для реализации мотивов, то можно говорить о мотивах преступления и преступного поведения в целом. Тогда мотив – то внутреннее побуждение, которое вызывает у лица решимость совершить преступление и руководит им при его осуществлении <3>; побуждение, которым руководствовалось лицо, совершая преступление <4>; чувство (переживание), превратившееся в стимул к виновному поведению <5>.

——————————–

<1> См.: Гримак Л.П. Резервы человеческой психики. М., 1989. С. 170; а также: Кургузкина Е.Б. Теория личности преступника и проблемы индивидуальной профилактики преступлений: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 2003. С. 39.

<2> См.: Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. М., 1991. С. 50.

<3> См.: Механизм преступного поведения / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. С. 47.

<4> См.: Волков Б.С. Мотивы преступлений (уголовно-правовое и социально-психологическое исследование). Казань, 1982. С. 6; Саркисов Г.С. Мотив и цель преступления // Советское государство и право. 1979. N 3. С. 78 – 82; Кузнецова Н.Ф. Проблемы криминологической детерминации. М., 1984. С. 56 – 58.

<5> См.: Брайнин Я.М. Основания уголовной ответственности: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Харьков, 1963. С. 17.

 

При этом в свете изучения проблем бессознательного в психологии следует, пожалуй, согласиться с предложением Ю.М. Антоняна различать два уровня мотивов преступного поведения:

1) “верхний”, рациональный (разумный, сознательный), когда ставятся вполне определенные, ясные, долгосрочные цели, для достижения которых ведется тщательная подготовка и планирование;

2) глубинный, смысловой, определяемый бессознательными влечениями и нуждами, тревожностью и страхами.

Теснейшим образом переплетаясь, взаимодействуя, взаимодополняя, эти уровни усиливают друг друга и мощно детерминируют преступное поведение <1>.

——————————–

<1> См.: Антонян Ю.М. Причины преступного поведения. С. 6; Он же. О методологической концепции причин преступности // Преступное поведение (новые исследования): Сборник научных трудов ВНИИ МВД России. М., 2002. С. 9 – 10.

 

Т.Н. Исаенкова даже считает, что среди всего множества мотивов, определяющих поведение человека, именно ведущий мотив, как правило, оказывается неосознанным и, следовательно, недоступным для субъекта <1>. Такое, в принципе, возможно (хотя вряд ли это можно считать правилом). Например, при совершении убийств, сопряженных с разбоем и вымогательством, нередко применяется особая жестокость. Она неразрывно связана с наличием у преступника тенденций к разрушительным действиям. В очень многих случаях ими движет не столько желание завладеть какой-то ценностью, даже имеющей большую стоимость, сколько унизить, оскорбить, просто уничтожить, стереть с лица земли ее владельца. В подобном стремлении проявляется вековая ненависть к лицу, обладающему тем, чего нет “у тебя”, и бессознательная потребность хоть на время сбросить с себя повседневное напряжение, “выпустить из себя пар”, сделать кого-то несчастнее, хуже себя, чтобы психологически возвыситься самому <2>. Поэтому вряд ли можно согласиться с Л.В. Кондратюком, что мотив санкционируется сознанием <3>. Во всяком случае, так происходит не всегда. Однако тогда возникает вопрос о законности уголовной ответственности лица, мотивы преступления которого оказываются неосознанными. Объяснение данному факту можно найти в том, что даже если мотив преступления в большей степени состоит из неосознанных побуждений и установок, то запрещенный уголовным законом способ совершения преступления осознается всегда. В противном случае просто невозможна ответственность <4>.

——————————–

<1> См.: Исаенкова Н.Т. Мотивы убийств, сопряженных с разбоем и вымогательством // Преступное поведение (новые исследования): Сборник научных трудов ВНИИ МВД России. М., 2002. С. 214.

<2> См.: Антонян Ю.М. Жестокость в нашей жизни. М., 1995. С. 248; Кургузкина Е.Б. Теория личности преступника и проблемы индивидуальной профилактики преступлений: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. С. 33, 38, 39.

<3> См.: Кондратюк Л.В. Указ. соч. С. 203.

<4> См.: Кургузкина Е.Б. Вопросы мотивации преступного поведения // Преступное поведение (новые исследования): Сборник научных трудов ВНИИ МВД России. М., 2002. С. 125.

 

Как указывает Ю.М. Антонян, поведение человека обычно полимотивировано, т.е. определяется рядом мотивов, но они не равнозначны. Одни являются ведущими, основными, другие выступают в роли дополнительных <1>. Если учесть, что часть из них не осознается, то понятно, с какими трудностями сопряжено их выявление. Кроме того, понятно, что виновный зачастую стремится оправдать свои преступные действия, скрывая истинные мотивы. Можно согласиться с В.В. Лунеевым, что это объясняется действием защитных психологических механизмов, которые отгораживают психику человека от разрушительного действия и неприятных влияний мыслей, моральных оценок, которые в той или иной мере свойственны всем людям <2>. Так или иначе, но в результате следствие, а затем и суд, как правило, имеют дело не с мотивами, а с мотивировкой преступного поведения. Мотивировка – рациональное объяснение причин действия посредством указания на социально приемлемые для данного субъекта и его окружения обстоятельства, побудившие к выбору данного действия <3>. Между тем только мотивы раскрывают внутренний смысл действий личности, в то время как мотивировка преступного поведения затушевывает его истинный смысл. Следовательно, следственные и судебные органы должны устанавливать мотивы преступного поведения, а не удовлетворяться предложенной виновным мотивировкой своего преступного поведения.

——————————–

<1> См.: Антонян Ю.М. Причины преступного поведения. С. 46. См. также: Кургузкина Е.Б. Теория личности преступника и проблемы индивидуальной профилактики преступлений: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. С. 39.

<2> См.: Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. С. 21.

<3> См.: Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Указ. соч. С. 103; Кудрявцев В.Н. Борьба мотивов в преступном поведении. С. 56.

 

Становлению конкретного мотива сопутствуют процессы целеобразования, когда определяется цель, к достижению которой будет стремиться лицо. Мы согласны с утверждением, что “цель – это вариант удовлетворения исходной потребности, выбранный из некоторого множества альтернатив, сформированных на основе специального знания” <1>. В результате цель становится “непосредственной побудительной причиной любых действий людей” <2>.

——————————–

<1> Карташев В.А. Указ. соч. С. 67.

<2> Чинакова Л.И. Указ. соч. С. 23.

 

Мотив и цель всегда находятся в тесной связи и взаимозависимости. Предметы, существующие в окружающем человека мире или подлежащие реализации в нем, становятся целями человеческой деятельности через соотношение с ее мотивами; с другой стороны, переживания человека становятся мотивами человеческой деятельности через соотношение с целями, которые он себе ставит <1>.

——————————–

<1> См.: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1989. С. 8.

 

После определения цели происходит выбор средств и способов ее достижения. На этом уровне происходит отказ от возможного законопослушного поведения в пользу преступного и для реализации мотивов и достижения цели выбираются преступные средства и способы. Представляется в связи с этим правильным утверждение, что основой мотивов преступного поведения является выбор криминального способа реализации составляющих мотивов целей, установок, побуждений, а также нравственная направленность криминальной личности и степень принятия или отвержения уголовно-правовых норм как регулятора поведения в обществе <1>.

——————————–

<1> См.: Кургузкина Е.Б. Учение о личности преступника. М., 2002. С. 204.

 

Далее происходит прогнозирование действий, возможных последствий, разрабатывается “сценарий” преступного поведения, вырабатываются меры и способы защиты.

Наконец, взвесив все за и против, субъект принимает решение совершить преступление. При принятии этого решения важную роль играют такие факторы, как сила желания разрешить стоящие перед потенциальным преступником проблемы, поддержка или давление окружающих, общий стиль поведения (например, склонность к риску) и т.д. <1>.

——————————–

<1> См.: Розин В.М. Преступление как проблема современного правосознания // Преступное поведение (новые исследования): Сборник научных трудов ВНИИ МВД России. М., 2002. С. 209.

 

После принятия решения наступает этап его реализации (совершение преступления). Причем между принятием решения и его реализацией, как правило, существует временной интервал. При совершении преступления возможна определенная корректировка действий в зависимости от складывающейся ситуации.

Совершение преступления влечет наступление преступного результата, который может и не совпадать с ранее намеченной целью <1>.

——————————–

<1> См.: Петелин Б.Я. Психология правонарушения. М., 1974. С. 19 – 21. См.: Романов В.В. Юридическая психология. М., 1998. С. 258 – 259.

 

В подобной ситуации (кроме случаев, когда цель и результат совпадают) возможны следующие варианты:

– цель оказалась “недовыполненной”: результат полностью или частично не достигнут в силу объективных и субъективных факторов;

– цель оказалась “перевыполненной”: достигнутый результат в ходе совершения преступных действий превзошел ранее поставленную цель (например, в результате разбойного нападения наступила смерть потерпевшего от полученных телесных повреждений), т.е. имел место первоначально не запланированный результат, который в ходе совершения преступления виновный тем не менее мог или должен был предвидеть, но не сумел внести коррективы в свои действия, отказаться от ранее задуманного замысла, будучи в состоянии избыточной психической напряженности либо просто из-за рассогласованности совместных действий (в случае группового преступления) или по каким-то другим причинам.

Особой разновидностью криминальной ситуации может быть ситуация, когда от противоправных действий возникает побочный результат, который вообще не охватывался целью. Такие противоправные действия могут носить и неосторожный характер.

Перечисленные выше процессы завершаются оценкой виновным достигнутого результата, прогнозированием своего дальнейшего поведения <1>.

——————————–

<1> См.: Романов В.В. Юридическая психология. М., 1998. С. 258 – 259.

 

Прогнозирование дальнейшего поведения следует выделить как отдельное звено механизма преступного поведения. Это связано с появлением новой актуальной потребности избежать разоблачения и наказания.

Эта потребность порождает такой сильный эмоционально насыщенный мотив, как страх перед наказанием. Он в свою очередь является мощным “мотиватором” всей последующей, в том числе противоправной, деятельности, направленной на достижение вновь возникающих (теперь уже в связи с совершенным преступлением) целей: уничтожить следы преступления, скрыться от органов правосудия, укрыть от них нажитые преступным путем ценности, устранить свидетелей преступления и т.д. <1>.

——————————–

<1> См.: Романов В.В. Указ. соч. С. 259.

 

Психология группового преступного поведения. Для того чтобы понять психологию группового преступного поведения, необходимо прежде установить, что представляет собой группа с точки зрения социальной психологии, и выявить общие закономерности групповой деятельности (выше мы эти вопросы вскользь уже затрагивали). После этого будет возможно исследование психологии группового поведения в зависимости от предусмотренных УК РФ форм соучастия.

В 10 – 20-гг. XX в. В.М. Бехтерев и М.В. Ланге в России, В. Меде в Германии, Ф. Олпорт в США на основе большого эмпирического материала приходят к единому выводу: ситуация непосредственного контакта существенно влияет на протекание психических процессов, результативность деятельности человека и сопровождается возникновением “надындивидуальных”, или собственно групповых, психологических феноменов, свойственных некоторой совокупности лиц как целому <1>. По словам французского психолога Ж. Монмолен, это было подлинным переворотом в разработке проблемы социального влияния: оно “перестало расцениваться как явление психологии индивида и было понято как феномен социального взаимодействия (выделено нами. – А.А.)” <2>. Что же следует понимать под взаимодействием? Американский ученый М. Дойч различает два типа взаимодействия: кооперативное и конкурентное. В первом случае продвижение каждого к своей цели способствует реализации цели партнера (позитивная взаимосвязь целей), во втором – затрудняет или исключает ее. Понятно, что при конкурентном взаимодействии речь идет о противоборстве, а не о совместной деятельности.

——————————–

<1> См.: Донцов А.И. Психология коллектива. С. 13.

<2> Цит. по: Там же. С. 13 – 14.

 

Позитивная взаимосвязь целей, как сущность кооперативного взаимодействия, служит тому, чтобы члены группы (участники взаимодействия) с большей легкостью, чем в одиночку, могли реализовать собственные намерения и потребности.

В силу этого и возникает психологическое единство ранее незнакомых и безразличных друг другу людей. Как известно, близость ценностей, установок, позиций является основой тяготения одного человека к другому. Отсюда можно сделать вывод, что психологическое единство – это близость ценностей, установок, позиций. По аналогии человек должен в большей степени тяготеть к группе, ценности которой он разделяет и где его собственные взгляды находят сочувствие и поддержку. Западные психологи объясняют данную закономерность индивидуально-психологическими особенностями личности и социально-психологическими особенностями группы.

Поиски согласия с мнением других людей обусловлены весьма значимой потребностью в социальном признании, обеспечивающем личности защищенность и эмоциональный комфорт. Потребность соотнести себя с определенной структурой ценностей, правил, норм для оценки своих и чужих действий дает человеку возможность ориентироваться в социальной среде, подсказывает, чего и кого следует опасаться, к чему стремиться, за что он будет вознагражден, а за что порицаем и наказан.

Понятие “согласие”, по Т. Ньюкому, например, подразумевает существование у двух или более личностей сходных ориентаций по отношению к чему-нибудь. Если несогласие сопровождается эмоциональной напряженностью во взаимоотношениях, то согласие, напротив, уменьшает возможность ее возникновения <1>.

——————————–

<1> См.: Ньюком Т. Понятие согласия // Социология сегодня. М., 1965. С. 304.

 

По мнению Ю.М. Антоняна, группу (преступную. – А.А.) следует рассматривать не только как объединение тех, кто помогает друг другу совершать преступления, но и как общность, в которой личность получает возможность самовыражения, поддержку и признание <1>. Не надо еще забывать, что каждый человек расположен к подражанию и эта особенность достигает максимума у людей, собранных вместе <2>.

——————————–

<1> См.: Антонян Ю.М. Причины преступного поведения. С. 58.

<2> См.: Сигеле С. Преступная толпа. Опыт коллективной психологии // Преступная толпа. М., 1998. С. 32.

 

С другой стороны, отметим, забегая несколько вперед, что внутригрупповое “бытие” человека порождает целесообразность подчинения. Удовлетворение потребностей каждого члена группы обеспечивается совместной деятельностью, успех которой зависит от согласованности мнений о ее целях, способах и средствах. Как правило, член группы жертвует собственным мнением в пользу мнения большинства и слепо подчиняется групповому давлению. В социальной психологии такой тип взаимоотношений человека с группой именуется конформизмом. Целесообразность такого подчинения, по мнению некоторых авторов, продиктована тремя обстоятельствами. Во-первых, переубеждать других менее “экономично” для личности, чем изменить свою позицию. Во-вторых, присоединившись к мнению большинства, пусть явно неверному, но единодушному, человек не несет индивидуальной ответственности за общий исход дела. В-третьих, длительно упорствуя на своем, человек оказывается перед угрозой изгнания из группы, поскольку его “уговаривание” становится чрезмерно хлопотным для остальных <1>. Противопоставление позиции большинства (нонконформизм) не устраивает группу.

——————————–

<1> См.: Донцов А.И. Психология коллектива. С. 59.

 

Таким образом, можно заключить, что после вступления в группу человек зачастую подчинен групповому давлению и ему бывает попросту отказано в праве на собственное мнение.

По образному выражению П.Н. Шихирева, его “можно уподобить несчастной крысе “гамма”, занимающей нижнюю ступеньку в иерархии крысиной стаи, то есть существу забитому, безответному и всеми вышестоящими закусанному” <1>.

——————————–

<1> Шихирев П.Н. Современная социальная психология США. М., 1979. С. 138.

 

Тем не менее, как правило, многих это устраивает. Человек боится потерять связь с группой как единственной нитью, дающей возможность приспособиться для жизни в обществе.

Похоже, прав А.И. Донцов, что меняется только “вывеска”: на место индивидуального эгоизма приходит групповой, источником которого является все тот же прагматизм, но уже “совместный” <1>.

——————————–

<1> См.: Донцов А.И. Психология коллектива. С. 59.

 

Главное для человека, что он удовлетворяет свои потребности и делает это, действуя совместно, с меньшим напряжением сил, чем в одиночку. В то же время не следует все-таки забывать, что тот же соучастник обладает большим количеством свойств, одни из которых могут в группе подавляться, а другие, напротив, усиливаться. Однако степень подавления незначимых свойств (качеств) соучастника, как правило, не бывает полной, в связи с чем при формировании и деятельности группы возникают не только “полезные” функции, обеспечивающие сохранение группой ее качественных особенностей, но и дисфункции, негативно влияющие на функционирование группы.

Кстати говоря, психологические исследования показали зависимость податливости групповому давлению от величины группы. С увеличением группы до 3 – 4 человек податливость увеличивается, а увеличение группы до 10 – 15 человек на податливость влияния не оказывает. Прибавление третьего лица к паре имеет более существенные последствия, чем увеличение триады до группы, состоящей из 4, 5, 6 и более участников <1>.

——————————–

<1> См.: Петровский А.В. Личность. Деятельность. Коллектив. М., 1982. С. 67.

 

Для того, поясняет М. Дойч, чтобы некоторое собрание индивидов превратилось в группу, необходимо соблюдение как минимум четырех условий. Во-первых, индивиды должны быть уверены в существовании друг друга (как тут не вспомнить о невозможности односторонней связи между соучастниками. – А.А.). Во-вторых, они должны иметь некоторые мотивы, интересы или ценности, реализацию которых они видят возможной через кооперативное взаимодействие. В-третьих, такое взаимодействие должно строиться и развиваться так, чтобы стимулировать у каждого потребность и в дальнейшем контактировать на основе кооперации. В-четвертых, индивиды должны расценивать группу как особую целостность <1>.

——————————–

<1> См.: Донцов А.И. Психология коллектива. С. 23.

 

Хотелось бы прежде всего выделить самое главное в контексте нашего исследования: группа рассматривается не как простая совокупность индивидов, а как некоторая целостность, система. Система не может быть исследована только на основании знаний о входящих в нее индивидах. Более того, даже анализ этих знаний возможен лишь в контексте совместной деятельности. Совместная деятельность, следовательно, должна рассматриваться как главный системообразующий признак группы.

Совместная деятельность позволяет выделить две основных тенденции, взаимодействие которых и является в свою очередь ее основным признаком. “Первая – интеграция единичных производительных сил, вследствие которой их совокупность становится коллективной производительной силой, отличной от своих составляющих. Вторая – дифференциация единичных производительных сил, предполагающая их специализацию и иерархизацию, вне которых невозможно достичь цели совместной деятельности” <1>.

——————————–

<1> Донцов А.И. Психология коллектива. С. 114. См. также: Безбородов Д.А. Уголовно-правовое регулирование ответственности за совместное совершение преступления. С. 154.

 

С учетом сказанного справедливым представляется понимание группы как совокупного субъекта совместной деятельности, поскольку только групповой субъект воплощает особые интегративные свойства, возникающие на основе совместной деятельности. Например, Р.Л. Кричевский и Е.М. Дубовская связывают совместную деятельность с ее коллективным субъектом – группой, а также с получением в результате осуществления групповой цели некоторого группового продукта <1>.

——————————–

<1> См.: Кричевский Р.Л., Дубовская Е.М. Психология малой группы. М., 1991. С. 35 – 36.

 

Особые интегративные свойства аналогичны характеристикам индивидуального субъекта. В их числе потребности, интересы, цели совокупного субъекта, обусловленные местом группы в системе общественных отношений <1>. Причем психологические образования, которые возникают в группе, не сводятся к сумме психологических характеристик входящих в группу индивидов <2>. В этом контексте групповые потребности, интересы и цели, удовлетворяемые совместной деятельностью группы, можно рассматривать как ее собственные признаки, формирующие целостность и субъектность. Индивидуальные потребности, интересы и цели трансформируются в групповые потребности, интересы и цели, поскольку удовлетворяются совместной деятельностью легче, быстрее, с меньшим напряжением сил. В результате общая цель становится основой индивидуальной мотивации участия в совместной деятельности, стержнем психологического единства. “Цель принимается всеми именно как общая и вместе с тем каждым – как своя” <3>.

——————————–

<1> См.: Буева Л.П. Деятельность как объект социальной психологии // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975. С. 59.

<2> См.: Андреева Г.М. Социальная психология. С. 179.

<3> Ломов Б.Ф. К проблеме деятельности в психологии // Психологический журнал. 1981. N 5. С. 19.

 

Наличие цели – предвосхищаемого результата, ориентирующего активность субъекта, – конституирующий признак социальной деятельности. Например, К.К. Платонов понимает совместную деятельность как деятельность, выполняемую вместе двумя или несколькими людьми на основе их взаимодействия и взаимозависимости в процессе достижения их общей цели. Исходя из этого автор считает, что для совместной деятельности характерна общая цель, которой подчинены частные цели отдельных действий у каждого члена группы, выполняющего совместную деятельность <1>.

——————————–

<1> См.: Платонов К.К. Структура и развитие личности. М., 1986. С. 86, 211.

 

Таким образом, цель служит организующим и системообразующим началом совместной деятельности <1>.

——————————–

<1> См.: Анохин П.К. Указ. соч. С. 33; Донцов А.И. Психология коллектива. С. 119 – 120; Прангишвили И.В. Указ. соч. С. 13, 23.

 

Социальная группа – это “целеустремленная система, участниками которой являются целеустремленные индивиды, умышленно спродуцирующие достижение общей цели” <1>. Если с таким пониманием группы согласиться, то следует признать невозможной неосторожную совместную деятельность и, в контексте нашего исследования, неосторожное соучастие.

——————————–

<1> Акофф Р., Эмери Ф. О целеустремленных системах. М., 1974. С. 203.

 

Цикл исследований по изучению ценностно-ориентационного единства привел к ряду существенных выводов о природе групповой интеграции. Во-первых, показано, что ценностно-ориентационное единство варьирует в группах разного уровня развития: в сложившихся группах оно выше, чем во вновь образованных. Во-вторых, выявлено, что между “продуктивностью” группы и степенью ее единства существует прямая связь: самые работоспособные и организованные группы оказались в числе наиболее сплоченных. В-третьих, установлено, что высокая степень совпадения позиций индивидов по значимым для группы вопросам может не сопровождаться выраженной эмоциональной взаимоприемлемостью между людьми <1>.

——————————–

<1> См.: Петровский А.В., Шпалинский В.В. Групповая сплоченность как ценностно-ориентационное единство // Психологическая теория коллектива. М., 1979. С. 246.

 

Из этого можно заключить, что любая группа, строго говоря, изначально сплочена. Такой вывод следует и из представлений западных авторов, которые изучали проблему сплоченности даже раньше наших исследователей. Наиболее распространенное и употребляемое определение групповой сплоченности как “результирующей всех сил, действующих на членов группы с тем, чтобы удержать их в ней” принадлежит Л. Фестингеру <1>. Поскольку феномен сплоченности прочно базируется на “законе” взаимного подкрепления как движущей силы любых человеческих отношений, то средства поддержания группового единства, предлагаемые западными авторами, включают, во-первых, все, что способствует повышению индивидуальных “выигрышей” и позволяет членам группы достичь результата, необходимого для удовлетворения их частных интересов. Во-вторых, все, что уменьшает размер “издержек”, затрачиваемых каждым в процессе реализации совместной цели. В-третьих, все, что поддерживает у членов группы ожидания получить дополнительные преимущества от пребывания в ней (престиж группы, ясность целей, четкость средств, особые качества составляющих группу лиц). Причем, по справедливому замечанию А.И. Донцова, ни “во-первых”, ни “во-вторых” не могут быть реализованы вне перестройки функционального взаимодействия членов группы. Оба эти средства интеграции предполагают лучшую организацию совместной деятельности, более эффективную кооперацию, требуют полно использовать умения и компетентность каждого, что исключит дублирование усилий, и т.п. Только такие меры приводят к радикальному улучшению в соотношении “выигрышей” и “издержек” и повышают долю “прибыли” каждого <2>. Таким образом, группа удовлетворяет индивида только в том случае, если она обеспечивает превосходство выигрышей над проигрышами, причем большее, чем какая-либо другая группа. Следовательно, силы сплочения группы имеют две образующих: во-первых, степень привлекательности собственной группы, во-вторых, сила притяжения других доступных групп <3>.

——————————–

<1> Цит. по: Донцов А.И. Психология коллектива. С. 39.

<2> См.: Там же. С. 42 – 43.

<3> См.: Там же. С. 40; Он же. Личность в группе: проблема сплоченности // Социальная психология. Хрестоматия. М., 1999. С. 230.

 

Если исходить из положения, что любая группа изначально сплочена, то как это соотнести с положениями ст. 35 УК РФ? Ведь признак сплоченности предусмотрен в ней только для преступного сообщества. Между тем, на наш взгляд, противоречия тут нет, потому что все зависит от того, как сплоченность в той или иной группе поддерживается во времени (насколько она постоянна) и каков ее уровень. В связи с этим мы полагаем целесообразным устанавливать эту зависимость при исследовании каждой формы соучастия.

Поскольку УК РФ (ст. 35) четко дифференцировал формы соучастия в преступлении, полагаем необходимым с учетом выявленных общих закономерностей групповой деятельности отдельно рассмотреть психологические особенности группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы и преступного сообщества.

Психология группы лиц, состоящей из двух и более исполнителей без предварительного сговора, может быть охарактеризована следующим образом. Психологические связи между членами такой группы выражены слабо. Это обусловлено тем, что члены группы не знают психологического состояния партнеров и детерминант их действий. Деятельность членов группы носит слабо координируемый характер, согласование действий осуществляется стихийно. Поведение членов группы основано на одной интегральной функции. Преступление совершается без предварительного сговора. В группе отсутствует иерархическая структура. Сплоченность в такой группе поддерживается исключительно во время совершения преступления, поэтому имеет очень низкий уровень и совершенно справедливо не учитывается законодателем.

В литературе отмечается, что такая группа совершает преступление внезапно, часто поддавшись брошенному кем-то призыву типа: “Наших бьют!”, либо просто под влиянием общего эмоционально-волевого настроя. В подобных случаях однородные действия, направленные на достижение одной или нескольких целей, совершаются одновременно. Поскольку степень групповой сплоченности между членами такой группы весьма низкая, взаимная зависимость, поддержка, защита у них в случае разоблачения проявляется слабо <1>. Иными словами, в трудных условиях такого уровня группы обнаруживают депрессивный синдром (безразличие, апатию), дезорганизуются, взаимообщение приобретает конфликтный, агрессивный характер. Деятельность группы при этом дезинтегрируется, следует отказ от выполнения задачи или резкое снижение результативности ее выполнения. Группа не способна не самовосстановление.

——————————–

<1> См.: Васильев В.Л. Психологические аспекты преступных формирований и расследования совершаемых ими преступлений. СПб., 1994. С. 11 – 12.

 

Тем не менее деятельность такой группы характеризуется как совместная, а сама группа может рассматриваться как совокупный (общий) субъект совместной деятельности.

Психология группы лиц по предварительному сговору характеризуется следующими особенностями. Поскольку члены такой группы предварительно договариваются совместно совершить преступление, то деятельность каждого из них в целом мотивирована поиском оптимального способа взаимодействия с другими членами группы. При принятии группового решения эмоций, как правило, бывает больше, чем в индивидуальном случае, но эти эмоции отражают волю группы в целом, уравновешены оценками ситуации и конечного результата. Групповой разум является гарантией против случайностей, поэтому решения группы менее субъективны, более точны и дальновидны. В таких группах уже существует, хотя и не сложилась до конца, психологическая структура, поэтому они отличаются как произвольной, так и целенаправленной активностью ее членов. Группа находится в промежуточном состоянии между гармонией и дисгармонией. Согласование функций вызывает определенные трудности и носит, как правило, стихийный характер. Это связано с тем, что в группе пока еще нет признанного всеми лидера и жесткой системы подчинения, хотя кто-то из членов группы уже может выделяться своей активностью. Члены группы строят отношения на личных симпатиях, эмоциональной близости. Причем “связи, необходимо возникающие в групповой деятельности, еще не способны оказать существенного влияния на личностные отношения членов группы, тогда как личностные отношения (симпатия и антипатия, большая или меньшая податливость влиянию и т.д.) легко деформируют связи, образующиеся в деятельности” <1>. Этими обстоятельствами может быть обусловлен широкий диапазон разброса результатов деятельности. В трудных условиях “сопротивляемость” такой группы выше, чем у группы без предварительного сговора. Как правило, группа такого уровня в тех же условиях характеризуется толерантностью и адаптируется, не снижая эффективности деятельности. Группа лиц по предварительному сговору имеет более высокий, чем группа лиц без предварительного сговора, уровень сплоченности, поскольку сплоченность поддерживается еще и во время предварительного сговора, однако не носит постоянного характера и угасает после совершения преступления.

——————————–

<1> Петровский А.В. Указ. соч. С. 60.

 

В целом группа лиц по предварительному сговору характеризуется более высоким (по сравнению с группой лиц без предварительного сговора) уровнем координации совместной деятельности, а групповой (общий) субъект имеет выраженные признаки интеграции.

Психология организованной преступной деятельности. Здесь прежде всего необходимо иметь в виду следующее. Существуют общесистемные закономерности возрастания и убывания энтропии. Из энтропийной закономерности вытекает важное следствие – зависимость потенциала группы от степени ее организованности, которая может быть минимальной, а может характеризоваться полным взаимодействием. Степень организации снижает степень энтропии.

Организованная преступная деятельность – это высший уровень состояния группового субъекта деятельности, который характеризуется активной, сознательной организацией групповой психологии. Это уровень волевой регуляции деятельности членов группы, при котором достигается оптимальное сочетание целевых функций всей группы и каждого ее члена. Члены организованных групп, преступных сообществ объединены общими ценностями, целями и задачами деятельности, значимыми для группы (сообщества) в целом и для каждого ее члена в отдельности, поэтому отношения между ними опосредуются ценным для группы и личностно значимым содержанием совместной деятельности. В связи с этим организованные группы и преступные сообщества выступают совокупным субъектом целостных психологических феноменов. Целостных, т.е. не распадающихся на индивидуальные свойства отдельных членов группы (сообщества) и из них не выводимых. Целостных, т.е. порождаемых всей системой совместной деятельности группы (сообщества). Это означает, что влияние групповых мотивов, группового самосознания, лидеров на деятельность индивида становится определяющим. В соотношении целого и части есть такая закономерность: чем сильнее и сложнее связи между частями, тем больше роль целого по отношению к своим частям и, следовательно, меньше относительная независимость частей от целого. Уже отмечалось, что, например, в группе лиц по предварительному сговору личностные отношения легко деформируют связи, образующиеся в деятельности. Для организованных групп и преступных сообществ характерна обратная зависимость: деловые отношения оказывают определяющее влияние на личностные связи, но сами почти не подвержены их возможному деструктивному воздействию.

Организованные группы и преступные сообщества на сложные ситуации, как правило, отвечают возрастанием активности, эффективность их деятельности не только не снижается, но даже повышается.

Для организованных групп и преступных сообществ почти исключен разброс результатов деятельности (например, эксцесс исполнителя), поскольку они предполагают формирование органов управления и, соответственно, очень высокую долю координации действий своих членов.

В связи с изложенным мы поддерживаем предложение М.Г. Миненка, что общие интересы и цели, стабильность и сплоченность состава, специфика психологических связей между участниками позволяют считать преступное объединение (речь идет об организованных группах и преступных сообществах. – А.А.) единым, самостоятельным субъектом преступления <1>.

——————————–

<1> См.: Миненок М.Г. Указ. соч. С. 7.

 

Организованные группы и преступные сообщества отличаются антипатией и враждебностью к другим преступным формированиям. Это связано с тем, что по ходу деятельности они сталкиваются с разного рода трудностями и проблемами. Они порождают напряженность и противоречия внутри группы (сообщества), которые, накапливаясь, могут вызвать агрессивность отдельных членов группы. Полного “выхода” внутри группы (сообщества) агрессивность иметь не может, так как это чревато распадом преступного формирования. В результате появляется жертва – чужая группа, на которую и “выплескивается” агрессивность. С другой стороны, межгрупповые конфликты служат внутригрупповой сплоченности, мобилизуют защитные механизмы группы (сообщества), которая сплачивает ряды, готовясь отразить опасность.

Помимо указанных общих признаков организованным группам и преступным сообществам присущи и некоторые “статусные” особенности.

Организованной группе присущ уровень сплоченности, который законодатель посчитал необходимым обозначить как устойчивость. Условием существования организованной группы является ее определенная устойчивость к тем возмущающим воздействиям, которым она постоянно подвергается. Несмотря на “возмущение” организованная группа сохраняет неизменными некоторые свои свойства и характеристики, которые делают ее организованной группой. Устойчивость, таким образом, следует понимать как способность к изменению и адаптации. Это выражается в том, что организованная группа сплочена в течение длительного времени, обеспечивая членам группы преимущества от объединения большие, чем можно получить вовне. Во всяком случае, для отдельного индивида в организованной группе превосходство выигрышей над проигрышами значительно большее, чем в группе по предварительному сговору.

Как указывает Ю.М. Антонян, организованная преступная группа дает возможность быстрого, иногда даже небывалого обогащения и повышения социального статуса без применения собственно систематического труда. Это полностью соответствует архетипическим представлениям и образам, в частности образу Иванушки-дурачка, который только благодаря своей хитрости, ловкости, уму и, конечно, везению вдруг становится богат и знатен. Подобные образы имеются в мифологии многих народов, они лежат в основах их культуры. Такое желание скрыто, но очень активно живет в народной толще и движет человеком толпы. Степень живучести этого алчного стремления в немалой мере определяет степень живучести организованной преступности <1>.

——————————–

<1> См.: Антонян Ю.М. Психологические проблемы организованной преступности // 10 лет борьбы с организованной преступностью, коррупцией и терроризмом: Материалы научно-практического семинара. М., 2000. С. 84 – 85.

 

Изложенное позволяет заключить, что организованная группа характеризуется высоким уровнем совместной деятельности и выступает как единый (общий) субъект преступной деятельности.

Наконец, самый высокий уровень сплоченности поддерживается в преступном сообществе. Именно поэтому законодатель посчитал необходимым указать признак сплоченности в качестве основного для его характеристики. По С.И. Ожегову, сплоченный – дружный, единодушный, организованный <1>. Сплочение – объединение в одно неразрывное целое <2>.

——————————–

<1> См.: Ожегов С.И. Указ. соч. С. 754.

<2> См.: Словарь трудностей русского языка. М., 1986. С. 580.

 

С точки зрения социальной психологии сплоченность обозначает, что данный состав группы не просто возможен, но что он интегрирован наилучшим образом, что в нем достигнута особая степень развития отношений, а именно такая степень, при которой все члены группы в наибольшей мере разделяют цели групповой деятельности и те ценности, которые связаны с этой деятельностью <1>.

——————————–

<1> См.: Андреева Г.М. Социальная психология. С. 213.

 

Мы полностью солидарны с О.Д. Ситковской, что сплоченность как характеристика организованной преступной структуры включает в себя устойчивость как объективное состояние, но не сводится к ней. К устойчивости здесь добавляется осознанное стремление к сплоченности, готовность приложить усилия, чтобы ее поддержать <1>.

——————————–

<1> См.: Ситковская О.Д. Указ. соч. С. 84 – 85.

 

Сплоченность преступного сообщества достигается в том числе и за счет существующих в нем правил поведения (специфических социальных норм), которые связывают его членов в единую системную сеть и придают преступному образованию наивысшую степень интеграции. Без соблюдения этих правил поведения его членами преступное сообщество не могло бы существовать как организованная управляемая система. Член преступного сообщества занимает в нем определенное положение, имеет свой статус и выполняет соответствующие статусу функции, поэтому, выбирая ту или иную линию поведения в конкретной ситуации, он прежде всего руководствуется интересами преступного сообщества. Это происходит потому, что в преступном сообществе субъективная ценность получаемых членом сообщества выигрышей превосходит субъективную значимость затрачиваемых усилий. Дополнительные преимущества в виде “престижности” от пребывания в преступном сообществе, усиления собственной значимости также имеют важное значение. Можно сказать, что у членов преступного сообщества полностью меняется психика. Возникает феномен причастности, когда человек ощущает себя частью целого и его сознание сливается с сознанием сообщества. Ю.М. Антонян отмечает по этому поводу, что преступная организация дает возможность отдельному человеку многократно усилить свою значимость, свою самоценность, представление о самом себе и в глазах ближайшего окружения за счет принадлежности к организации. Это исключительно важный момент, в нем воплощено неустранимое влечение к повышению статуса своего “Я”, без чего человек не может принять себя и что способно стать причиной тяжких психотравмирующих переживаний. Повышение значимости “Я” преступная организация обеспечивает в намного большей степени, чем любое другое противоправное объединение <1>.

——————————–

<1> См.: Антонян Ю.М. Психологические проблемы организованной преступности // 10 лет борьбы с организованной преступностью, коррупцией и терроризмом: Материалы научно-практического семинара. С. 85.

 

Данные обстоятельства обеспечивают успешную реализацию программы совместной деятельности участников преступного сообщества, обязывают последних совершать строго определенные действия, позволяющие реализовать цели преступного сообщества, и, за редким исключением, не допускают совершения членами преступной организации действий, угрожающих целостности сообщества и ведущих к его распаду.

Тем не менее для профилактики борьбы с организованной преступностью необходимо иметь в виду следующее.

Преступное сообщество, как любая социальная система, имеет жизненный цикл. В этом цикле можно выделить следующие этапы: период становления организации; период быстрого роста организации, формирование стратегии развития; период стабилизации развития; период замедления роста; период спада. Таким образом, любое преступное сообщество в конечном счете обречено. Но нельзя ведь спокойно ждать окончания жизненного цикла того или иного преступного сообщества. Любая организация подвержена дуализму развития. С одной стороны, это заключается в развитии неэнтропийных тенденций (повышение стабильности, порядка), а с другой стороны, имеет место стремление к возрастанию энтропии. В зависимости от преобладания неэнтропийных или энтропийных тенденций преступное сообщество может развиваться в направлении к более высокому уровню или, напротив, может происходить энтропийный процесс упадка и распада. Нам представляется, что на развитие энтропийных тенденций можно влиять извне, ускоряя тем самым процесс упадка и ликвидации преступного сообщества. Внешнее воздействие разрушает преступное сообщество, если его сила становится больше силы внутренних связей сообщества. Из-за дезорганизующих внешних воздействий происходит возрастание энтропии сообщества, что приводит к полному развалу сообщества.

Содержание

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 136

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code