§ 2. Отсрочка (рассрочка) исполнения судебного акта

В соответствии с ч. 1 ст. 324 АПК РФ при наличии обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного акта, арбитражный суд, выдавший исполнительный лист, по заявлению взыскателя, должника или судебного пристава-исполнителя вправе отсрочить или рассрочить исполнение судебного акта. Схожая норма имеется и в ст. 434 ГПК РФ: «При наличии обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного постановления или постановлений иных органов, взыскатель, должник, судебный пристав-исполнитель вправе поставить перед судом, рассмотревшим дело, или перед судом по месту исполнения судебного постановления вопрос об отсрочке или о рассрочке исполнения…» Кроме того, институт отсрочки (рассрочки) в гражданском процессе регламентирован также нормой ч. 1 ст. 203 ГПК РФ: «Суд, рассмотревший дело, по заявлениям лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя либо исходя из имущественного положения сторон или других обстоятельств вправе отсрочить или рассрочить исполнение решения суда, изменить способ и порядок его исполнения».

Несложно обнаружить, что данные процессуальные нормы применительно к институту отсрочки (рассрочки) исполнения судебного акта являют собой правила, позволяющие должнику обеспечить реализацию охраняемого законом интереса. Действительно, по своей правовой природе определение суда, которым предоставляется отсрочка (рассрочка) исполнения судебного акта, является правопреобразующим: оно, по сути, изменяет то правоотношение, которое уже установлено судом <238>. Причем такое изменение по действующему процессуальному законодательству учитывает прежде всего интерес должника, предоставляя ему легальную возможность либо исполнить обязательство по частям (при рассрочке), либо исполнить обязательство в более поздний срок (при отсрочке) <239>.

———————————

<238> Заметим, что некоторые авторы применительно к институту отсрочки (рассрочки) исполнения судебного акта говорят о конкретизирующей деятельности суда, в частности, утверждается, что «суд должен осуществить конкретизацию правоотношения в двух направлениях: оценив совокупность приведенных ответчиком фактов, прийти к определенному выводу о возможности отнесения их к причинам уважительным и в положительном случае подтвердить право на отсрочку или рассрочку; установить время, на которое предоставляется отсрочка, или определить частные сроки исполнения, указав, в каком объеме решение должно быть в частные сроки исполнено». См.: Кац А.К., Козлов А.Ф., Комиссаров К.И., Осипов Ю.К. Некоторые вопросы теории советского гражданского процесса // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии / Под ред. В.В. Яркова. Екатеринбург, 2004. С. 120.

Полагаем, что о конкретизации материального правоотношения здесь говорить нельзя. В действительности установленное судом материальное правоотношение предельно конкретно, никакой неопределенности оно в себе не несет. Суд же, вторгаясь в его содержание в рамках института отсрочки (рассрочки) исполнения судебного акта, самым непосредственным образом его преобразует, изменяя (перенося) срок уже установленной обязанности.

<239> Формально-юридически предоставление судебной отсрочки (рассрочки) может стать результатом удовлетворения ходатайства не только должника, но также взыскателя, судебного пристава-исполнителя, а также иных лиц, участвующих в деле. Уместность наделения иных (помимо должника) лиц правом ходатайствовать об отсрочке (рассрочке) должна быть поставлена под сомнение. Если применительно к взыскателю еще хоть как-то можно смоделировать ситуацию, когда его интересы изменились, и он, желая получить исполнение позднее, вместо использования института возвращения исполнительного документа, ходатайствует перед судом об отсрочке (рассрочке), то уж судебный пристав-исполнитель и иные лица, участвующие в деле, явно не должны быть инициаторами такого «препарирования».

 

Действующее гражданское законодательство формулирует общее правило, согласно которому одностороннее изменение условий обязательства не допускается, за исключением случаев, предусмотренных законом (ст. 310 ГК РФ). В этом смысле положения ч. 1 ст. 324 АПК РФ и ч. 1 ст. 203, ст. 434 ГПК РФ определенным образом корреспондируют с указанной материально-правовой нормой.

Однако полагаем, что механистическое дополнение материально-правовых оснований для одностороннего изменения условий обязательства теми, что предусмотрены ч. 1 ст. 324 АПК РФ и ч. 1 ст. 203, ст. 434 ГПК РФ (наличие обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного акта, а также имущественное положение сторон), вряд ли было бы верным. Действительно, почему должник в обязательстве, по поводу которого принят судебный акт, должен обладать преимуществом перед должником, к которому требования в судебном порядке не предъявлялись? Почему у первого из должников есть возможность, доказав наличие обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного акта (имущественное положение сторон), изменить материальное правоотношение к своей выгоде, а у второго такой возможности нет? Насколько вообще разумно установленное законодателем правило? Не провоцируют ли столь размытые правовые нормы должников к пассивности, к «творческому» отысканию затрудняющих исполнение судебного акта обстоятельств? Наконец, не является ли предусмотренная ч. 1 ст. 324 АПК РФ и ч. 1 ст. 203, ст. 434 ГПК РФ широчайшая судебная дискреция препятствием к функционированию эффективного делового оборота?

Положения ч. 1 ст. 324 АПК РФ и ч. 1 ст. 203, ст. 434 ГПК РФ в той части, в какой они позволяют должнику, доказав наличие предусмотренных законом оснований, изменить материальное правоотношение к своей выгоде, на первый взгляд, вполне разумны: изменение установленного судом правоотношения по логике не должно происходить без участия суда. Однако это, если можно так выразиться, исключительно юридико-техническая оценка. Вместе с тем не менее важен и более глубинный, сущностный анализ. В рамках его напрашивается очевидный вопрос: а каковы разумные аргументы в пользу самого существования особой судебной процедуры для изменения материального правоотношения исключительно лишь к выгоде должника? Полагаем, что легальная продолжниковая преференция (имеется в виду указанное выше право изменить материальное правоотношение к своей выгоде) противоречит конституционному принципу равенства всех перед законом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ). Нарушение указанного принципа мы усматриваем как применительно к кредитору (он в отличие от должника не обладает правом изменить в свою пользу срок исполнения материального обязательства), так и применительно к тем должникам, к которым в схожих материально-правовых обязательствах исковые требования не предъявлялись и которые вследствие этого рассчитывать (в рамках института отсрочки (рассрочки)) на судебное преобразование материального правоотношения к своей выгоде не могут.

В этой части наших рассуждений весьма к месту был бы судебный акт Конституционного Суда РФ, который подтвердил бы высказанные сомнения. Однако, увы, такого акта не только нет; более того, по конкретной жалобе на конституционность ч. 1 ст. 324 АПК РФ указанный судебный орган пришел к выводам, хотя и не связанным с прямой проверкой соответствия ч. 1 ст. 19 Конституции РФ, но, по сути, прямо противоположным:

«Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «Об исполнительном производстве» не содержат перечня оснований для отсрочки, рассрочки или изменения способа и порядка исполнения судебного акта, а лишь устанавливают критерий их определения — обстоятельства, затрудняющие исполнение судебного акта, — предоставляя суду возможность в каждом конкретном случае решать вопрос об их наличии с учетом всех обстоятельств дела.

Иными словами, у суда имеется право принять решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения, что с учетом задачи судопроизводства в арбитражных судах по защите нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность и являющихся, в частности, сторонами исполнительного производства, само по себе не может рассматриваться как нарушение каких-либо конституционных прав и свобод.

Кроме того, предоставляя суду право принять решение о рассрочке исполнения того или иного постановления должником, федеральный законодатель предусмотрел в той же статье 324 АПК Российской Федерации в качестве гарантии соблюдения интересов взыскателя возможность принятия различных мер по обеспечению исполнения судебного акта. Тем самым достигается необходимый баланс между интересами участников спорных правоотношений» <240>.

———————————

<240> Определение Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2003 г. N 467-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества «Банк «Зенит» на нарушение конституционных прав и свобод положениями части 1 статьи 205 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 1995 года, части 1 статьи 324 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 2002 года и статьи 18 Федерального закона «Об исполнительном производстве» // СПС «КонсультантПлюс» (далее — Определение Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2003 г. N 467-О).

 

Итак, Конституционный Суд РФ не только не обнаружил формальных противоречий конституционным положениям, но и подтвердил наличие широчайшей судебной дискреции, истолковав «обстоятельства, затрудняющие исполнение судебного акта», не как основания для предоставления отсрочки (рассрочки), но как некий критерий <241>.

———————————

<241> Конечно, можно было бы отдельно поставить вопрос о том, чем «обстоятельства, затрудняющие исполнение судебного акта», как основания для предоставления отсрочки (рассрочки), отличаются от этих же обстоятельств, но уже выступающих в качестве критериев определения отсрочки (рассрочки). Но, полагаем, дело здесь не в уяснении тонкостей смысловых отличий категорий «основания» и «критерии», а в том, что итогом предпринятых Конституционным Судом РФ поисков стал именно вывод о фактически не имеющей границ судебной дискреции — «возможности в каждом конкретном случае решать вопрос… с учетом всех обстоятельств дела».

 

Однако, быть может, в правоприменительной деятельности все поставленные вопросы уже нашли должное разрешение, и вызвавшие у нас сомнения формулировки ч. 1 ст. 324 АПК РФ и ч. 1 ст. 203, ст. 434 ГПК РФ будут надлежащим образом откорректированы в будущей законотворческой работе? Итак, обратимся к практике судов общей юрисдикции и арбитражных судов.

Верховный Суд РФ, в частности, обратил внимание на необходимость учитывать требование о разумных сроках, установленное п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. <242>, применительно к институту отсрочки (рассрочки) исполнения судебного акта <243>. Один из арбитражных судов пошел дальше и предложил «внести изменения и дополнения в ст. 324 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку отсутствие указанных сроков существенным образом нарушает права взыскателя, создавая благоприятную почву для неправомерных действий должника» <244>.

———————————

<242> Собрание законодательства РФ. 2001. 8 января. N 2. Ст. 163.

<243> В п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» акцентируется внимание на том, что «при рассмотрении вопросов об отсрочке, рассрочке, изменении способа и порядка исполнения судебных решений, а также при рассмотрении жалоб на действия судебных приставов-исполнителей суды должны принимать во внимание необходимость соблюдения требований Конвенции об исполнении судебных решений в разумные сроки».

<244> Справка о практике применения ст. 324 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (отсрочка или рассрочка исполнения судебного акта, изменение способа и порядка его исполнения)./ Подготовлена по плану работы Арбитражного суда Свердловской области на первое полугодие 2008 г. с использованием судебных актов за период январь 2005 г. — февраль 2008 г. URL: http://www.arbitr.ru/as/pract/ac_prac/20891.html (дата обращения — 22.08.2013).

 

Высший Арбитражный Суд РФ, рассматривая обоснованность предоставленной отсрочки по конкретному делу, указал на «представленные должником документы, подтверждающие его крайне тяжелое финансовое положение, сложившееся в результате продолжительной засухи, большой кредиторской задолженности по выплате заработной платы, долгов перед бюджетом и внебюджетными фондами, в том числе акт экспертного заключения об ущербе» <245>.

———————————

<245> Пункт 32 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2005 г. N 96 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов» // СПС «Гарант».

 

Этот же судебный орган, обобщая судебную практику применения арбитражными судами норм Бюджетного кодекса РФ <246>, пришел к выводу о том, что отсрочка (рассрочка) исполнения судебных актов по делам, связанным со взысканием задолженности по бюджетному кредиту, процентов (платы) за пользование и пеней, «предоставляется должнику в исключительных случаях с учетом фактических обстоятельств, при этом судам следует оценить реальность исполнения решения суда по окончании срока (выделено нами. — А.Д.), на который предоставляется отсрочка (рассрочка) исполнения…» <247>.

———————————

<246> Российская газета. 1998. 12 августа. N 153, 154.

<247> Пункт 13 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2006 г. N 23 «О некоторых вопросах применения арбитражными судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации» // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2006. N 8.

 

Еще в одном из информационных писем Высший Арбитражный Суд РФ пришел к выводу о по сути субсидиарном (по отношению к установленным материальным законодательством) характере оснований для предоставления отсрочки (рассрочки): «Статья 324 АПК РФ устанавливает самостоятельное основание, при наличии которого арбитражный суд, выдавший исполнительный лист, по заявлению взыскателя, должника или судебного пристава-исполнителя вправе отсрочить или рассрочить исполнение судебного акта, изменить способ и порядок его исполнения. При наличии обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного акта, хотя бы эти обстоятельства и не были предусмотрены пунктом 3 статьи 54 Закона об ипотеке, суд вправе предоставить отсрочку исполнения решения об обращении взыскания на заложенное имущество» <248>.

———————————

<248> Пункт 18 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 января 2005 г. N 90 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с договором об ипотеке» // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2005. N 4.

 

Некоторые арбитражные суды субъектов РФ высказывали суждения о правовой природе института отсрочки: «Поскольку в процессе исполнения судебных актов могут быть выявлены препятствующие этому обстоятельства, в частности… недостаточность средств у должника, то с целью неущемления интересов взыскателя (выделено нами. — А.Д.) законодатель в ст. 324 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрел возможность предоставления отсрочки или рассрочки исполнения судебного акта…» <249> (сразу заметим, что суждения весьма не бесспорные, так как предоставление отсрочки должнику, что называется, по определению, ущемляет интересы взыскателя, чем бы эта отсрочка ни обосновывалась — недостаточностью ли средству должника или чем-то иным).

———————————

<249> Справка о практике применения ст. 324 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (отсрочка или рассрочка исполнения судебного акта, изменение способа и порядка его исполнения). Подготовлена по плану работы Арбитражного суда Свердловской области на первое полугодие 2008 г. с использованием судебных актов за период январь 2005 г. — февраль 2008 г.

 

Более того, «творчески» развивая дискреционное начало, судебными органами высказывались следующие идеи: «Отсрочка исполнения судебного акта допустима только в тех случаях, когда это связано с имущественным положением сторон или с другими заслуживающими внимание обстоятельствами. Отсрочка может быть предоставлена в случае тяжелого финансового состояния организации; получения судебным приставом-исполнителем уведомления территориального органа ФСФО о предпринимаемых действиях по возбуждению в арбитражном суде производства по делу о признании должника несостоятельным (банкротом), являющегося обстоятельством, препятствующим совершению исполнительных действий; с учетом специфики деятельности организации-должника (например, банковская)» <250>. В свою очередь, «заявление о предоставлении рассрочки должно быть подкреплено доказательствами, подтверждающими наличие обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного акта, и наличие обстоятельств, позволяющих сделать вывод о реальной возможности исполнения судебного решения в случае предоставления рассрочки (выделено нами. — А.Д.)» <251>.

———————————

<250> Там же.

<251> Там же.

 

Другие же арбитражные суды высказывались об упомянутом в Определении Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2003 г. N 467-О «необходимом балансе между интересами участников спорных правоотношений»:

«Таким образом, необходимым условием удовлетворения заявления о предоставлении отсрочки исполнения судебного акта является выяснение факта соблюдения баланса интересов сторон.

В пользу соблюдения баланса интересов сторон свидетельствуют частичное исполнение судебного акта должником, представление должником доказательств реальной возможности исполнения судебного акта после истечения периода отсрочки (выделено нами. — А.Д.) или, например, возможность взыскания собственником имущества (взыскателем по исполнительному производству) с должника платы за его использование в период предоставленной отсрочки исполнения решения о возврате этого имущества. Соблюдение баланса интересов сторон может быть мотивировано и иными обстоятельствами» <252>.

———————————

<252> Анализ практики применения института отсрочки исполнения судебных актов. Одобрено Постановлением президиума Арбитражного суда Красноярского края от 27 октября 2008 г. N ПП1-16. URL: http://www.arbitr.ru/as/pract/ac_prac/20768.html (дата обращения — 22.08.2013).

 

«Поскольку… следует исходить из необходимости соблюдения баланса интересов должника и взыскателя, заявление об отсрочке исполнения решения суда может быть удовлетворено при наличии реальной возможности исполнения судебного акта в будущем (выделено нами. — А.Д.). В противном случае задержка исполнения повлечет необоснованное ограничение прав и законных интересов взыскателя» <253>.

———————————

<253> Пункт 1 Обзора практики рассмотрения споров, связанных с применением Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве». Одобрен президиумом Федерального арбитражного суда Уральского округа 11 декабря 2009 г. (документ не публиковался).

 

Итак, мы процитировали лишь избранные выдержки из документов, которые так или иначе можно принимать за некоторые обобщения, или даже больше — за руководящие рекомендации. И, собственно, основное идейное русло, в которое направилась судебная практика, просматривается совершенно четко:

— во-первых, суды ни до принятия Определения Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2003 г. N 467-О, ни после него непосредственно не применяли конституционные нормы при рассмотрении заявлений об отсрочке (рассрочке) исполнения судебных актов;

— во-вторых, общий посыл о широкой судебной дискреции применительно к основаниям отсрочки (рассрочки), имевший место в Определении Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2003 г. N 467-О, был воспринят судами в полной мере: обстоятельствами, затрудняющими исполнение судебного акта, признавались самые разные факты, хотя чаще всего в качестве таковых выступало сложное имущественное положение должника;

— в-третьих, была высказана идея о временной ограниченности предоставляемой должнику отсрочки (рассрочки) разумными сроками, установленными п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., либо конкретными предельными сроками;

— в-четвертых, в качестве условия предоставления отсрочки (рассрочки), по мнению судов, должно было выступать предполагаемое улучшение имущественного положения должника (что, в свою очередь, некоторым образом гарантирует реальное исполнение судебного акта в будущем).

Как видим, институт отсрочки (рассрочки) не только прочно обосновался в правоприменительной практике, но и приобрел некоторые содержательные дополнения.

Здесь по логике мы уже должны дать собственный развернутый критический анализ института отсрочки (рассрочки). Однако позволим себе еще одну крайне занимательную цитату: «Закон… дозволяет мировому судье рассрочивать обвиненной стороне уплату присужденной суммы не произвольно, но под такими условиями: во-первых, чтобы основанием отсрочки служило неимение у должника никаких наличных средств для внесения присужденной суммы; во-вторых, чтобы установление сроков и частей уплаты было соразмерно с количеством взыскания и со способами к уплате. Посему мировой судья нарушает закон, если принимает к рассрочке иное основание, не указанное в законе, или устанавливает сроки и количество уплаты, столь несоразмерные с присужденным взысканием, что самая сущность решения от того изменяется и исполнение по оному обессиливается» <254>.

———————————

<254> Победоносцев К.П. Судебное руководство. М.: Статут; РАП, 2004. С. 293.

 

Как видно, разъяснения К.П. Победоносцева ст. 136 Устава гражданского судопроизводства Российской империи 1864 г. <255> мало чем по своей сути отличаются от того понимания, которое сложилось в настоящее время в современном гражданском и арбитражном процессе. Поэтому можно поставить вполне резонный вопрос: быть может, действительно сложившаяся судебная практика основывается на неких глубинных, проверенных временем посылках <256>? Может, наши сомнения есть плод лишь каких-то сугубо поверхностных шероховатостей правовой регламентации? Увы, полагаем, что это не так.

———————————

<255> Полное собрание законов Российской империи: Собрание второе. Т. XXXIX. Отделение второе. 1864. N 41477.

<256> Показательно, что еще в допетровскую эпоху сложное имущественное положение должника выступало основанием для отсрочки: «А будет кто кому чем должен по кабалам, или по записям, или по иным каким крепостям, а заплатать будет ему того долгу вскоре не мощно, потому что он в убожество впал и изволением Божиим от огненаго запаления, или животы его какими мерами потонули, или его розбойники, или тати, или иные какие лихие, или воинския люди разорили, и животы его розграбили, и таким должником во всяких долгех давати сроку по разсмотренью на год и на два или на три, а больши трех лет в таких долгех сроку не давать» (ст. 203 Соборного уложения 1649 г. царя Алексея Михайловича).

 

Собственно, некоторые сущностные противоречия обнаружились уже в практике применения Устава гражданского судопроизводства Российской империи 1864 г.: «Основанием рассрочки, на осн. 136 ст. Уст. Гр. Суд., не может служить недостаточность средств, когда у ответчика есть движимое и недвижимое имущество (Касс. реш. 1874 г., N 36)» <257>. Что означает подобное изъятие? Как понимать эту оговорку о наличии у должника движимого и недвижимого имущества? Полагаем, что здесь как раз и кроется коренное противоречие: с одной стороны, законодатель предусматривает специальные процедуры принудительного исполнения, в рамках которых отсутствие у должника необходимых средств для исполнения судебного акта влечет обращение взыскания на принадлежащее ему иное имущество, а с другой — этот же факт — факт отсутствия средств — квалифицируется как препятствие к исполнению судебного акта и влечет последствие прямо противоположное (изменение материального правоотношения к выгоде должника и, как следствие, временную невозможность исполнительной процедуры).

———————————

<257> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства. М., 2003 // URL: http://civil.consultant.ru/elib/books/17/page_31.html (дата обращения — 22.08.2013).

 

Это противоречие неразрешимо: когда один и тот же юридический факт влечет взаимоисключающие последствия, возникает острая потребность в правовой определенности. Что более важно: или добиться исполнения судебного акта (пусть и путем негативных и нежелательных для должника процедур), или, что называется, войти в положение должника и предоставить ему отсрочку (рассрочку) исполнения судебного акта?

Считаем, что эффективный деловой оборот может строиться только посредством неукоснительного исполнения судебных актов. Любая проволочка в таком исполнении не только вредит конкретному кредитору (взыскателю), но и порождает негативную деловую атмосферу. В конечном итоге потенциальный кредитор, оценивая риски вступления в те или иные правоотношения, учитывает возможные проблемы и сложности принудительного исполнения и либо вообще отказывается становиться их (правоотношений) участником, либо делает это на условиях, отличных от тех, что были бы приемлемы при неукоснительном исполнении судебных актов <258>.

———————————

<258> Здесь можно привести массу примеров, но наиболее ярко это проявляется в банковской сфере. В экономике, где исполнение судебного акта может быть ограничено, по сути, лишь волей должника, ставка банковского кредита выше, чем в экономике, где указанный недостаток отсутствует. Эта разница в ставках как раз и есть следствие банковских расходов и потерь, образовавшихся в результате «работы» по кредитным обязательствам, содержание которых подверглось изменению в пользу должника.

 

Важно и другое: предоставление отсрочки (рассрочки) препятствует кредитору должным образом использовать банкротные процедуры. Получается, что даже эффективный и действенный банкротный регламент торпедируется невозможностью его применения именно по причине сложного имущественного положения должника!

Наконец, нельзя не учитывать подходы, сформулированные в практике применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.: в Постановлении по делу «Бурдов против России» применительно к задержке в исполнении вступившего в законную силу судебного акта, по которому ответчиком являлся государственный орган, Европейский суд по правам человека указал, что «орган государства-ответчика не волен ссылаться на недостаточное финансирование в оправдание неуплаты долга, установленного решением суда» <259>.

———————————

<259> Российская газета. 2002. 4 июля. N 120 (2988).

 

Итак, первым принципиальным моментом, который мы считаем необходимым выделить, является то, что не основанное на материально-правовых основаниях сложное (тяжелое, неустойчивое, критическое и т.п.) имущественное (экономическое, финансовое, производственное и т.п.) положение должника не может выступать в качестве основания для предоставления отсрочки (рассрочки) в исполнении судебного акта.

Второй момент также напрямую вытекает из требований организации эффективного делового оборота: если уж законодатель допускает саму возможность использования института отсрочки (рассрочки) исключительно лишь по воле должника, то совершенно необходимо компенсировать кредитору то, что он утрачивает (или может утратить) в связи с переносом сроков исполнения обязательства.

Здесь мы не будем подробно обсуждать конкретные компенсаторные механизмы, которые бы следовало использовать законодателю (гражданское право обладает достаточно развитым инструментарием, чтобы процессуальной науке изобретать свой «велосипед»). Отметим лишь, что ныне действующее российское законодательство, как нам кажется, весьма дефектно в этом плане, поскольку при отсутствии прямых указаний в процессуальном законе единственно возможным компенсаторным институтом видится взыскание с должника процентов по ст. 395 ГК РФ. Однако ее конструкция по буквальному толкованию предполагает, что должник удерживает денежные средства без установленных законом или договором оснований (неправомерное удержание чужих денежных средств, уклонение от их возврата, иная просрочка в их уплате либо неосновательное получение или сбережение за счет другого лица), что никак не охватывается легальным случаем предоставления отсрочки (рассрочки), предусмотренным ч. 1 ст. 324 АПК РФ и ч. 1 ст. 203, ст. 434 ГПК РФ.

Попутно также обратим внимание на то, что, к примеру, французский законодатель применительно к денежным обязательствам указал, что «специальным и мотивированным решением судья может предписать, что на суммы, соответствующие отсроченным обязательствам с наступившим сроком исполнения, начисляются проценты по льготной ставке, которая не может быть меньше законной ставки, или что платежи сначала засчитываются в счет уплаты основного долга» (ст. 1244-1 Французского гражданского кодекса <260>).

———————————

<260> Текст статьи приводится по: Французский гражданский кодекс: Учеб.-практич. комментарий. М.: Проспект, 2008.

 

Третий момент связан как с организацией эффективного делового оборота, так и с правом на судебную защиту: законодатель не может быть абсолютно индифферентен к предельным срокам отсрочки (рассрочки).

К.П. Победоносцев приводит пример, когда «мировой съезд, присудив ко взысканию 298 руб., рассрочил уплату по 1 руб. в месяц, т.е. почти на 25 лет…» <261>. В практике арбитражных судов имелись случаи предоставления рассрочки и на более длительный срок <262>.

———————————

<261> Победоносцев К.П. Судебное руководство. М.: Статут; РАП, 2004. С. 293.

<262> См., например: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 11 июня 2002 г. по делу N 673/02 // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. N 9.

 

В Постановлении по делу «Бурдов против России» Европейский суд по правам человека указал следующее: «Предполагается, что та или иная задержка исполнения судебного решения при определенных обстоятельствах может быть оправданна. Однако задержка не может быть такой, что нарушала бы саму суть права, гарантируемого пунктом 1 статьи 6 Конвенции» <263>. В Постановлении по делу «Горохов и Русяев против России» Европейский суд по правам человека пришел к следующим выводам: «Суд соглашается с тем, что не каждая задержка в исполнении решения суда составляет нарушение статьи 6 § 1 Конвенции. Задачей Суда будет установить, были ли задержки в исполнении решений суда, вынесенных в пользу заявителей, оправданны в конкретных обстоятельствах данного дела. Предел допуска, что касается задержки долга по решению суда, будет зависеть от других показателей, таких как, например, сложность исполнительного производства, поведение заявителя и компетентных органов, суммы и сути присужденного судом. Обращаясь к данному делу, Суд отмечает, что заявителям были присуждены суммы денег. Следовательно, решения суда не были особенно трудны для исполнения» <264>.

———————————

<263> Российская газета. 2002. 4 июля. N 120 (2988).

<264> Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 9. С. 55 — 63.

 

Полагаем, что судебная дискреция в вопросе о предельных сроках отсрочки (рассрочки) может быть ограничена законодательным указанием на вполне конкретный срок, за границы которого суд выходить не вправе <265>. При этом мы не исключаем, что этот срок может разниться в зависимости от оснований для предоставления отсрочки (рассрочки). В любом случае конкретные предельные сроки должны быть плодом компромисса между требованиями организации эффективного делового оборота и объективной потребностью в изменении установленного судом правоотношения <266>.

———————————

<265> Подчеркнем, что здесь мы ведем речь лишь о тех случаях, когда законодательство допускает изменение материального правоотношения исключительно по основаниям, указанным в процессуальных законах. Изменение материального правоотношения по основаниям, установленным гражданским законодательством, содержательно должно определяться только конструкцией самой материально-правовой нормы (в том числе и в части определения конкретных сроков исполнения гражданско-правового обязательства).

<266> К примеру, уже упоминавшаяся выше ст. 203 Соборного уложения 1649 года царя Алексея Михайловича предельный срок отсрочки ограничивала тремя годами, а ст. 1244-1 Французского гражданского кодекса — двумя.

 

Четвертый момент, на котором следует остановиться отдельно, вытекает из общетеоретических посылок о соотношении материального и процессуального права. Может ли быть подвергнуто изменению (в части сроков исполнения) установленное судом материальное правоотношение, если предусмотренные материальным законодательством основания для такого изменения возникли уже после разрешения дела по существу? Если это возможно, то должно ли такое изменение приобретать легитимную форму посредством применения норм об отсрочке (рассрочке), или же для этого должен использоваться иной процессуальный инструментарий?

К примеру, существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, является основанием для его изменения (п. 1 ст. 451 ГК РФ). Предположим, что такое существенное изменение обстоятельств возникло после вынесения судебного решения и (по мнению должника) должно привести к отсрочке исполнения денежного обязательства. Очевидно, что отказ в судебной защите такого охраняемого законом интереса должника лишен разумных оснований: должник, который признан таковым в силу судебного решения, должен обладать такими же секундарными правами (динамически понимаемой гражданской правоспособностью, правообразовательным правомочием, субъективным правом), что и должник, к которому иск не предъявлялся. От того, что в судебном порядке было подтверждено наличие конкретного обязательства, и должник принужден к его выполнению, возможность последующей динамики связывающего стороны материального правоотношения страдать не должна.

Что же касается процессуальных вопросов реализации секундарных прав (динамически понимаемой гражданской правоспособности, правообразовательного правомочия, субъективного права) — в ситуации, когда по поводу спорного правоотношения уже есть судебный акт, в котором на должника возложена материально-правовая обязанность, — то, полагаем, это требует отдельных размышлений. Ныне действующее процессуальное законодательство четкого ответа на вопрос о том, как следует поступать должнику, намеревающемуся изменить установленное судом материальное правоотношение, не дает. Вместе с тем очевидно, что формальных оснований для отмены судебного акта в вышестоящей инстанции нет (существенное изменение обстоятельств возникло после вынесения судебного решения, следовательно, суд не мог и не должен был это учитывать при разрешении спора). Ранее, рассматривая вопросы систематизации исследований применительно к проблемам взаимовлияния судебных актов и юридических фактов материального права в цивилистическом процессе, мы указали, что к числу случаев изменения установленного материального правоотношения по основаниям, предусмотренным материальным законодательством, должны быть также отнесены и те, когда по другому судебному делу вынесено, в частности, судебное решение об изменении договора <267>. Считаем, что вполне допустим вариант самостоятельного иска должника об изменении договора — при его удовлетворении должник должен иметь возможность в упрощенной процедуре требовать от суда предоставления отсрочки исполнения, ссылаясь на судебное изменение договора.

———————————

<267> См.: § 1 гл. I настоящей работы.

 

Пятый момент связан с обнаруженным в судебной практике дополнительным (не вытекающем из буквального толкования ч. 1 ст. 324 АПК РФ и ч. 1 ст. 203, ст. 434 ГПК РФ) условием, при наличии которого предоставляется отсрочка (рассрочка). Речь идет о предполагаемом улучшении имущественного положения должника, которое должно повлечь возможность реального исполнения судебного акта. Несложно обнаружить, что бремя доказывания данного вероятностного факта возлагается на заинтересованное лицо, т.е. на должника.

Напомним, что указанное условие предоставления отсрочки (рассрочки), по мнению судов, направлено на обеспечение баланса интересов должника и взыскателя. Действительно, можно предположить, что для взыскателя «реальная возможность исполнения судебного акта в будущем» <268> некоторым образом скрашивает негативные последствия от переноса сроков исполнения обязательства.

———————————

<268> Пункт 1 Обзора практики рассмотрения споров, связанных с применением Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве». Одобрен президиумом Федерального арбитражного суда Уральского округа 11 декабря 2009 г.

 

Однако все же позволим себе высказать определенные сомнения по поводу необходимости включения в фактический состав для предоставления отсрочки (рассрочки) такого обстоятельства.

Во-первых, если сравнить правовые последствия возможного исполнения должником обязательства по истечении более длительного срока с теми, что предусмотрены законодательством об исполнительном производстве, то обнаружится, что интересам взыскателя как раз более соответствует «обычное» (не отсроченное на основании судебного акта) исполнение. Действительно, при легальной отсрочке (рассрочке) должник в действительности не имеет никакого стимула к скорейшему исполнению: он не платит за пользование чужими денежными средствами, ему не угрожает возможность взыскания исполнительского сбора, обращение взыскания на имущество должника невозможно.

Во-вторых, то, что в материалах судебного дела имеются доказательства «реальной возможности исполнения судебного акта в будущем», никоим образом не делает такое исполнение реальным. Более того, даже если должник злоупотребил своим процессуальным правом и ввел суд в заблуждение, никаких негативных правовых последствий для него (должника) не наступит.

В-третьих, и это тоже важно, ориентирование на необходимость обоснования улучшения финансового положения должника по истечении некоего срока фактически стимулирует его к совершению мнимых сделок (сделок, по которым предполагается исполнение обязательств контрагентами должника к определенной дате). Учитывая, что в таких сделках сторонами выступают и иные (помимо должника) лица, тем самым возникает ситуация втягивания в порочное поведение.

Подчеркнем: мы не сомневаемся, что в ряде случаев должники, получив отсрочку (рассрочку), затем действительно исполняют свои обязательства. Однако это имеет весьма малое отношение к деятельности суда: никакого стимулирующего эффекта определение об отсрочке (рассрочке) на должника не оказывает. По большому счету должник по мере наступления срока сам для себя решает, что ему выгоднее: то ли изыскать денежные средства и рассчитаться с кредитором, то ли допустить возможность обращения взыскания на свое имущество.

Таким образом, сложившаяся в судах практика, предполагающая, что заявление об отсрочке (рассрочке) исполнения решения суда может быть удовлетворено при наличии реальной возможности исполнения судебного акта в будущем, не только не основана на законе, но и по своей сути ущербна.

Шестой момент, на который мы бы также хотели обратить пристальное внимание, связан с вопросом допустимости изменения судебного определения об отсрочке (рассрочке) судом, его вынесшим, при отпадении оснований, повлекших вынесение такого определения.

Очевидно, что интерес должника к изменению материального правоотношения к своей выгоде не может и не должен исключать противоположный интерес кредитора (взыскателя), направленный на дезавуирование невыгодных для него правовых последствий. Действительно, ведь по логике законодателя отсрочка (рассрочка) должнику должна предоставляться именно с учетом длительности неких негативных факторов, которые выступают основанием для такой отсрочки (рассрочки). Суд же, вынося определение об отсрочке (рассрочке), устанавливает наличие оснований исключительно на строго определенный момент. Есть ли разумные доводы, чтобы отказать кредитору (взыскателю) в судебном порядке защитить свой интерес к изменению материального правоотношения к своей выгоде? Полагаем, что нет. Суд по заявлению кредитора (взыскателя) вполне способен проверить, не отпали ли основания, повлекшие вынесение определения об отсрочке (рассрочке), и если данный факт будет установлен, то ничто не мешает суду вынести новое преобразовательное судебное определение. Такое новое судебное определение отменяет действие определения об отсрочке (рассрочке), вынесенного ранее по заявлению должника, лишь на будущее. Иначе говоря, следует считать, что в период с момента предоставления отсрочки (рассрочки) до момента вынесения соответствующего судебного определения по заявлению кредитора (взыскателя) действовала легальная отсрочка (рассрочка), но с отпадением оснований она прекратилась досрочно.

Считаем, что отсутствие в АПК РФ и ГПК РФ механизма, позволяющего кредитору (взыскателю) при отпадении оснований для отсрочки (рассрочки) в судебном порядке защитить свой интерес к изменению материального правоотношения к своей выгоде, является довольно серьезным упущением.

В то же время полагаем, что нет никаких препятствий для применения внутриотраслевой аналогии. Часть 1 ст. 97 АПК РФ устанавливает, что обеспечение иска по ходатайству лица, участвующего в деле, может быть отменено арбитражным судом, рассматривающим дело. Схожая норма имеется и в гражданском процессе («обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению ответчика либо по инициативе судьи или суда» — ч. 1 ст. 144 ГПК РФ). Как видно, обе нормы допускают возможность защиты интереса лица, которое было стеснено обеспечительной мерой. Причем такая защита, во-первых, распространяется на будущее (законность обеспечительного определения должна проверяться только вышестоящей инстанцией), что предполагает правомерность действия обеспечительной меры с момента ее избрания до момента ее отмены, а, во-вторых, хотя об этом в нормах напрямую и не упоминается, поводом для такой отмены должно выступать отпадение обеспечительных оснований.

Таким образом, до внесения соответствующих изменений в АПК РФ и ГПК РФ суды, применяя по аналогии ч. 1 ст. 97 АПК РФ и ч. 1 ст. 144 ГПК РФ, должны рассматривать заявления кредиторов (взыскателей) об отмене ранее предоставленной должнику отсрочки (рассрочки) и, установив отпадение оснований для нее, обеспечивать защиту интереса кредиторов (взыскателей) к изменению материального правоотношения к своей выгоде.

Наконец, последнее, на что следует обратить внимание в рамках данной части работы, это проблема легальных оснований для предоставления отсрочки (рассрочки) в исполнении судебного акта.

Выше мы критически высказались о широчайшей судебной дискреции, которая содержится в конструкции ч. 1 ст. 324 АПК РФ и ч. 1 ст. 203, ст. 434 ГПК РФ. В то же время с точки зрения законодателя выбор невелик: либо доверить суду самому определять основания для предоставления отсрочки (рассрочки), либо же нормативно сформулировать эти основания. Полагаем, что второй путь является более верным: усмотрение должно использоваться только тогда, когда нет возможности осуществлять определенное, четкое правовое регулирование.

Правда, здесь необходимо сделать важное замечание: с позиций отраслевой принадлежности следовало бы установить соответствующие основания в материально-правовых источниках. По большому счету вопрос о том, какие юридические факты должны оказывать влияние на материальное правоотношение, не является вопросом процессуальной отрасли (исполнительного производства). Более того, как указывалось нами ранее, нет никаких веских доводов в пользу того, почему должники, к которым в схожих материально-правовых обязательствах исковые требования не предъявлялись, должны (в плане использования оснований для преобразования материального правоотношения к своей выгоде) ставиться в неравное положение с должниками, по поводу обязательств которых уже принят судебный акт.

В то же время очевидно, что сложившаяся за столетия традиция вряд ли в какой-то ближайшей перспективе позволит перестроиться на материально-правовые «рельсы». Кроме того, закрепление оснований отсрочки (рассрочки) в материально-правовых источниках потребует необходимой — притом синхронной — корректировки материального законодательства.

Возможно, что ближайшим направлением в совершенствовании процессуального законодательства могла бы стать конкретизация оснований для предоставления отсрочки (рассрочки). В частности, ничто не мешает выделить универсальные (применимые для всех материальных правоотношений) основания <269>.

———————————

<269> Ранее, рассматривая основные направления систематизации научных исследований применительно к вопросам взаимовлияния судебных актов и юридических фактов материального права в цивилистическом процессе (§ 1 гл. I настоящей работы), мы указали на необходимость самостоятельного исследования вопросов закрепления материально-правовых норм в процессуальных нормативных актах и процессуально-правовых норм в материальных нормативных актах. Рамки настоящей работы не позволяют углубиться в данную проблематику, тем не менее отметим, что в отечественной процессуальной науке указанные вопросы обсуждаются уже достаточно давно. См., например: Юдельсон К.С. Соотношение гражданских и процессуальных норм, сосредоточенных в гражданских процессуальных кодексах и кодексах материального права // Проблемы применения Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Калинин, 1974; Чечина Н.А. Система гражданского процессуального права и систематизация законодательства // Правоведение. 1984. N 2. С. 32; Шерстюк В.М. Система советского процессуального права (вопросы теории). М., 1989. С. 55 — 57.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code