1.3. О действии некоторых материально-правовых институтов при применении предложенных правил процессуального правопреемства

Но могут ли быть эффективно реализованы сформулированные подходы, если целый ряд институтов материального права связывает возникновение, изменение либо прекращение материального правоотношения именно с реализацией права на судебную защиту (в частности, с фактом обращения в суд за защитой нарушенного или оспоренного права)?

Исходной посылкой здесь должна быть следующая идея: хронологически более позднее обращение к судебной защите предполагаемого материального правопреемника не влечет поражения тех правовых последствий, которые возникли для спорного материального правоотношения в период с момента обращения в суд правопредшественника (предъявления иска к его правопредшественнику) до произошедшей замены субъекта в материальном правоотношении. При ином подходе у заинтересованного субъекта (материального правопреемника) всегда возникал бы соблазн использовать возможность не вступать в уже возбужденное в суде дело в качестве процессуального правопреемника исключительно лишь в целях нейтрализации невыгодных материально-правовых последствий, вызванных возбуждением дела, в котором истцом или ответчиком является его материальный правопредшественник.

Рассмотрим, как предлагаемый подход может быть реализован применительно к конкретным материально-правовым институтам.

Если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, при определении убытков принимаются во внимание цены, существовавшие в том месте, где обязательство должно было быть исполнено, в день добровольного удовлетворения должником требования кредитора, а если требование добровольно удовлетворено не было, — в день предъявления иска (п. 3 ст. 393 ГК РФ). Если кредитор уступил требование о взыскании убытков, а приобретатель требования по каким-либо причинам не пожелал стать его процессуальным правопреемником в уже возбужденном деле (либо против такой замены заявил возражения ответчик), то при предъявлении им самостоятельного иска для целей определения убытков должны будут учитываться цены, существовавшие в день предъявления иска правопредшественником.

Аналогичным образом следует подходить и к ситуации, когда произошла замена должника в материальном правоотношении, но новый должник отказался вступить в дело в качестве процессуального правопреемника (либо не был допущен в дело в качестве процессуального правопреемника вследствие возражений кого-либо из заинтересованных лиц). При предъявлении к новому должнику самостоятельного иска для целей определения убытков будут учитываться цены, существовавшие в день предъявления иска истцом к правопредшественнику должника.

Пункт 1 ст. 395 ГК РФ устанавливает, что за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица подлежат уплате проценты на сумму этих средств. Размер процентов определяется существующей в месте жительства кредитора, а если кредитором является юридическое лицо, в месте его нахождения учетной ставкой банковского процента на день исполнения денежного обязательства или его соответствующей части. При взыскании долга в судебном порядке суд может удовлетворить требование кредитора, исходя из учетной ставки банковского процента на день предъявления иска или на день вынесения решения.

В случае если лицо, которое приобрело право требовать уплаты процентов, по какой-либо причине не стало процессуальным правопреемником первоначального кредитора, при предъявлении им самостоятельного иска ставка банковского процента будет определяться исходя из учетной ставки банковского процента на день предъявления иска или на день вынесения судебного решения по делу, рассмотренному по иску правопредшественника кредитора. Схожим образом следует поступать и в случае, когда замена должника в материальном правоотношении не привела к процессуальному правопреемству: при предъявлении к новому должнику самостоятельного иска для целей определения учетной ставки банковского процента будут учитываться ставки на день предъявления иска или на день вынесения судебного решения по делу, рассмотренному по иску к правопредшественнику должника.

Отдельно отметим, что не всякое предъявление иска материальным правопредшественником (предъявление иска к материальному правопредшественнику) должно порождать материально-правовые последствия для нового дела, рассматриваемого с участием материального правопреемника. Здесь также необходимо учитывать итоговый судебный акт, вынесенный судом первой инстанции. К примеру, если производство по делу было прекращено в связи с неподведомственностью (п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ, абз. 2 ст. 220 ГПК РФ), то совершенно очевидно, что ошибка истца в избрании надлежащего судебного органа не может влечь позитивно-правовых последствий, в том числе и материально-правовых. Поэтому при рассмотрении дела с участием материального правопреемника (будь то правопреемник кредитора или, напротив, должника) суд вообще не должен учитывать факта более раннего обращения к судебной защите материального правопредшественника.

Также не должно влечь последствий для нового дела и прекращение производства по делу в случае наличия вступившего в законную силу судебного решения (ставшего обязательным для сторон решения третейского суда) по тождественному иску (п. п. 2, 3 ч. 1 ст. 150 АПК РФ, абз. 3, 6 ст. 220 ГПК РФ) — здесь истец, по сути, проигнорировал уже ставший обязательным для спорного правоотношения судебный акт. Подобная ошибка порочит обращение к судебной защите, что, конечно же, исключает саму возможность придания позитивно-правовых последствий такому обращению.

В то же время иные основания прекращения производства по делу хронологически возникают уже после перехода прав или обязанностей к материальному правопреемнику и поэтому не могут рассматриваться как порочащие само первоначальное обращение к судебной защите. К примеру, ликвидация юридического лица, являвшегося стороной в деле, не ставит под сомнение первоначальное обращение в суд; имевшее место до такой ликвидации материальное правопреемство не должно страдать от того, что материальный правопредшественник прекратил свое существование. Следовательно, при рассмотрении нового дела (дела с участием материального правопреемника) суд, если это имеет значение с точки зрения материального права, должен соответствующим образом учесть факт предъявления иска по уже прекращенному делу.

Аналогичным образом следует расценивать и оставление искового заявления без рассмотрения. Если основанием для такой формы окончания производства в суде первой инстанции послужили факты, изначально препятствовавшие предъявлению иска (наличие тождественного судебного спора, несоблюдение истцом досудебной процедуры, обращение к исковой процедуре при наличии банкротного дела, обращение в суд при наличии третейской оговорки, отсутствие волеизъявления на обращение за судебной защитой, обращение за судебной защитой недееспособного лица — п. п. 1, 2, 4, 5, 7 ч. 1 ст. 148 АПК РФ, абз. 2 — 6 ст. 222 ГПК РФ), то было бы явно несправедливо учитывать сам факт предъявления иска при рассмотрении другого дела с участием материального правопреемника одной из сторон.

Оставление же искового заявления без рассмотрения по основаниям, возникшим после перехода прав или обязанностей к материальному правопреемнику, напротив, не должно расцениваться как порочащее само обращение к судебной защите — здесь суд, рассматривающий новое дело с участием материального правопреемника, должен будет учесть факт предъявления иска по делу с участием материального правопредшественника.

Судебное решение, принятое по делу с участием материального правопредшественника, по общему правилу не должно каким-либо образом влиять на дело, возбужденное по иску материального правопреемника (по иску к материальному правопреемнику). Иной подход к правовым последствиям законной силы судебного решения для предлагаемой нами конструкции процессуального правопреемства неприемлем концептуально: как указывалось выше, мы исходим из необходимости обеспечения материальному правопреемнику надлежащих условий для реализации права на судебную защиту, а потому распространение на него (на процессуальное правоотношение с его участием) правовых последствий юридических актов, принятых по делу с участием материального правопредшественника, делало бы такую защиту иллюзорной.

Итак, если вынесено судебное решение об отказе в иске, то ситуация предельно ясна — материальный правопредшественник к моменту принятия судебного акта по существу уже перестал быть стороной в спорном правоотношении, а потому отказ в удовлетворении требований наиболее логичен. Конечно, в иске может быть отказано и по иным основаниям (отсутствие спорного правоотношения, недоказанность фактов, входящих в предмет доказывания, и т.п.). Однако независимо от оснований сам по себе такой отказ не делает порочным первоначальное обращение истца за судебной защитой, что позволяет учитывать данный факт в деле с участием материального правопреемника.

В случае, когда суд, напротив, требования удовлетворил, возникает на первый взгляд очевидная коллизия — ведь место одной из сторон в спорном материальном правоотношении уже занял другой субъект, а правопредшественник сохранил свой процессуальный статус! Однако это противоречие только кажущееся — выше мы говорили, что юридическая оценка сделки или иного юридического факта, на основании которого произошло материальное правопреемство, не дается в рамках каких-то промежуточных судебных определений. Такую оценку вправе дать как суд, рассматривающий первое дело (с участием мнимого или действительного правопредшественника), так и суд, рассматривающий второе дело (с участием мнимого или действительного правопреемника). Поэтому если по первому делу суд пришел к выводу о ничтожности, к примеру, соглашения о переводе долга, то (при условии установления иных необходимых материально-правовых фактов) он просто обязан вынести судебное решение об удовлетворении исковых требований. Другое дело, что для целей стабильности оборота такое судебное решение не должно вступать в противоречие с судебным решением, вынесенным по иску к псевдодолжнику. Однако необходимый процессуальный инструментарий здесь давно известен — при рассмотрении первого дела суд, установив, что имеется соглашение о переводе долга, вправе привлечь к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика нового должника <235>. Тогда для второго дела судебное решение по первому будет иметь преюдициальное значение (это можно рассматривать как специальное правило по отношению к общему о недопустимости влияния судебного решения, принятого по делу с участием материального правопредшественника, на дело, возбужденное по иску материального правопреемника либо по иску к материальному правопреемнику).

———————————

<235> В сравнительно-правовом плане отметим, что германский законодатель ставит допуск в процесс правопреемника в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, в зависимость от согласия «противной стороны» («отчуждение вещи или уступка требования не влияют на процесс; правопреемник не вправе без согласия противной стороны вступить в процесс вместо передавшего право лица в качестве основной стороны или в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора». См.: § 265 (2) Гражданского процессуального уложения Германии // Гражданское процессуальное уложение Германии = Deutsches Buergerliches Gesetzbuch mit Einfuehrungsgesetz: Ввод. закон к Гражд. уложению / Пер. с нем.; введ., сост. В. Бергманн). М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 87).

На наш взгляд, такое ограничение малооправданно. Конечно, допуск к участию в деле нового субъекта определенным образом усложняет процесс. Однако потребность в вынесении непротиворечивых судебных актов, очевидно, должна иметь приоритет перед таким усложнением. И здесь также может быть проигнорирован и прямой интерес противной стороны — привлечение к участию в деле третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, не означает навязывание иного противостоящего в материально-правовом споре субъекта; это, если можно так выразиться, сугубо процессуальная конструкция, не имеющая прямого отношения к защите спорного права такой стороны.

 

Итак, даже если по первому делу спор был рассмотрен по существу, факт предъявления иска истцом по этому делу, безусловно, должен учитываться (опять же если это имеет значение с точки зрения материального права) при рассмотрении нового дела — дела с участием материального правопреемника.

Попутно заметим, что возможное влияние итогового судебного акта по делу на саму возможность следования правовых последствий, возникших для спорного материального правоотношения в период с момента обращения в суд правопредшественника (предъявления иска к правопредшественнику) до произошедшей замены субъекта в материальном правоотношении, должно влечь необходимость приостановления производства по тем судебным делам, где такое влияние должно учитываться при разрешении материально-правового спора. Собственно, это позволяет делать и действующее процессуальное законодательство (п. 1 ч. 1 ст. 143 АПК РФ, абз. 5 ст. 215 ГПК РФ).

Отметим, что сложность некоторых материально-правовых институтов, а также наличие возможных коллизий в интересах различных субъектов материально-правовых отношений не позволяют ограничиться лишь самым общим правилом о возможности инициирования материальным правопреемником нового судебного спора (предъявления к материальному правопреемнику самостоятельного иска). Равным образом нуждается в определенном уточнении и идея о том, что хронологически более позднее обращение к судебной защите предполагаемого материального правопреемника не влечет поражения тех правовых последствий, которые возникли для спорного материального правоотношения в период с момента обращения в суд правопредшественника (предъявления иска к его правопредшественнику) до произошедшей замены субъекта в материальном правоотношении.

Абзацем 1 ст. 398 ГК РФ предусмотрено, что в случае неисполнения обязательства передать индивидуально-определенную вещь в собственность, в хозяйственное ведение, в оперативное управление или в возмездное пользование кредитору последний вправе требовать отобрания этой вещи у должника и передачи ее кредитору на предусмотренных обязательством условиях. Это право отпадает, если вещь уже передана третьему лицу, имеющему право собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления. Если вещь еще не передана, преимущество имеет тот из кредиторов, в пользу которого обязательство возникло раньше, а если это невозможно установить, — тот, кто раньше предъявил иск.

Рассмотрим случай, когда спорная вещь должником еще не передана, а установить хронологию возникновения обязательств, по которым вещь подлежала передаче, невозможно. Если правопредшественник кредитора раньше другого лица, имеющего притязание на такую индивидуально-определенную вещь, предъявил иск, однако сам материальный правопреемник не был допущен в процесс в качестве правопреемника процессуального, возникает ряд вопросов. Как поступать суду, рассматривающему дело по иску кредитора, предъявившего более поздний иск? Должен ли он дожидаться предъявления иска материальным правопреемником кредитора и вынесения судебного решения по такому иску? Если да, то как долго? Если нет, то какое значение будет иметь предъявление иска материальным правопреемником после вынесения судебного решения по иску кредитора, предъявившего более поздний иск? Можно ли пересмотреть такое судебное решение, если суд удовлетворит иск материального правопреемника?

Несложно заметить, что поставленные вопросы вытекают из факта наличия самостоятельного материально-правового притязания у совершенно постороннего лица — субъекта, который не являлся ни стороной в возбужденном деле, ни правопреемником одной из сторон, однако хоть и с опозданием, но предъявил самостоятельный иск. Игнорирование интереса такого субъекта недопустимо уже хотя бы потому, что материальное законодательство допускает защиту его субъективного права. Да, эта защита поставлена в зависимость от итогового судебного акта по первому делу. Но это только усложняет задачу.

Полагаем, что здесь необходимо учитывать следующее. Защита прав кредитора, предъявившего более поздний иск, не может быть поставлена в зависимость от расторопности материального правопреемника истца в первом иске — если он по каким-либо причинам не занял место истца в рамках института процессуального правопреемства в уже возбужденном деле, то он должен принимать на себя все риски, вытекающие из несвоевременного обращения за судебной защитой перешедшего к нему материального права. Если, к примеру, материальный правопреемник кредитора предъявил иск уже после вынесения судебного решения об удовлетворении требования об отобрании спорной вещи у должника и передаче ее кредитору, предъявившему более поздний иск, то наиболее справедливым в этой ситуации как раз было бы игнорирование тех правовых последствий, которые возникли для спорного материального правоотношения в связи с предъявлением иска материальным правопредшественником. В конце концов, кредитор, предъявивший более поздний иск, не должен страдать из-за возникших «пертурбаций» в другом спорном правоотношении.

Итак, сформулируем специальное правило. Если материальное право, определяя приоритет в судебной защите прав нескольких конкурирующих кредиторов, в качестве критерия устанавливает момент предъявления иска каждым из них, то недопуск в качестве процессуального правопреемника истца, предъявившего иск первым, приобретателя материального требования или непредъявление таким приобретателем самостоятельного иска (вплоть до вынесения судебного решения об удовлетворении иска конкурирующим кредитором) поражают правовые последствия более раннего предъявления иска; соответственно суд, рассматривающий иск конкурирующего кредитора (кредитора, предъявившего хронологически более поздний иск), не учитывает факт предъявления иска материальным правопредшественником другого кредитора.

Отдельного рассмотрения требует вопрос о судьбе давностных сроков. Статья 201 ГК РФ предусматривает, что перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления. Понятно, что логика законодателя состоит в том, что действие этой материально-правовой нормы должно порождать одинаковые правовые последствия независимо от того, имело место процессуальное правопреемство или нет.

Если место истца (ответчика) занимает новый кредитор (должник), то никаких сложностей не возникает — на него в полном объеме распространяются все правовые последствия уже возникших правоотношений. Прежде всего это последствия, вызванные предъявлением иска (перерыв течения срока исковой давности — ст. 203 ГК РФ) и заявлением ответчика о применении исковой давности (самостоятельное основание к вынесению судом решения об отказе в иске — п. 2 ст. 199 ГК РФ).

Также полагаем, что нет никаких видимых препятствий и для игнорирования обстоятельств, которые по действующему законодательству могут учитываться для восстановления срока исковой давности: «В исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите» (ст. 205 ГК РФ). Хотя закон и упоминает об обстоятельствах, связанных с личностью истца, вряд ли разумно было бы распространять действие положений ст. 383 ГК РФ о недопустимости перехода к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, на основания восстановления срока исковой давности. Во-первых, все-таки буквальное толкование ст. 383 ГК РФ говорит о спорном материальном обязательстве (а не об обстоятельствах, препятствовавших реализации судебной защиты). Во-вторых, есть более общее соображение: ограничивая нового кредитора (ставшего истцом) в возможности ссылаться на уважительные причины пропуска срока исковой давности его правопредшественником, мы тем самым безосновательно даем дополнительное преимущество должнику в спорном материальном правоотношении.

Но что изменится, если новый кредитор не вступит в дело в качестве процессуального правопреемника, а предъявит самостоятельный иск о том же предмете и по тем же основаниям к ответчику?

Если исходить из сформулированной выше общей посылки о недопустимости поражения правовых последствий, которые возникли для спорного материального правоотношения в период с момента обращения в суд правопредшественника до произошедшей замены субъекта в материальном правоотношении, то можно прийти к довольно парадоксальному выводу. Дело в том, что основное правовое последствие, вызванное предъявлением иска, состоит в перерыве течения срока исковой давности. Получается, что имевший место вследствие предъявления иска истцом по первому делу перерыв привел к тому, что срок исковой давности начал заново течь для требования о защите нарушенного права нового кредитора! Это, конечно, явно несправедливо по отношению к должнику, да и, по сути, подрывает идейную основу самого института исковой давности — если цессия, имевшая место до возникновения судебного дела, не влияет на течение исковой давности, то почему такая же уступка права требования уже после возбуждения судебного дела влечет совсем иное последствие?

Теперь рассмотрим противоположный подход к последствиям предъявления самостоятельного иска новым кредитором. Если допустить, что имевшее место предъявление иска по первому делу (делу с участием правопредшественника нового кредитора) вообще никак не повлияло на течение исковой давности для требования нового кредитора, то обнаружится очевидная почва для злоупотреблений со стороны ответчика. Касается это случаев, когда исковая давность (без учета факта предъявления иска по первому делу) истекает в промежуток между возбуждением первого судебного дела и цессией: здесь ответчик, конечно же, будет возражать против допуска в процесс правопреемника кредитора в качестве процессуального правопреемника истца, рассчитывая, что при предъявлении новым кредитором самостоятельного иска заявит о применении исковой давности.

Итак, если оба варианта неприемлемы, то следует отыскать некое промежуточное решение, которое бы учло как интерес ответчика в недопустимости безосновательного удлинения срока исковой давности, так и интерес нового кредитора в предъявлении «незадавненного» материально-правового требования. Полагаем, что такое решение обнаруживается лишь в том случае, когда для целей исчисления исковой давности по требованию, предъявленному новым кредитором, в полном объеме учитывается срок исковой давности, истекший к моменту предъявления иска правопредшественником (иска по первому делу), но не учитывается период времени с момента предъявления иска правопредшественником до момента перехода прав в спорном материальном правоотношении к новому кредитору.

В итоге получается некое искусственное расщепление течения срока исковой давности: для первого судебного дела (с участием предполагаемого правопредшественника кредитора) исковая давность в обычном порядке была прервана предъявлением иска, а для второго дела предъявление иска по первому повлекло приостановление течения исковой давности, причем продолжение течения исковой давности произойдет (в отличие от классического подхода) не в силу отпадения основания для приостановления, а под воздействием совершенно самостоятельного юридического факта — перехода прав в спорном материальном правоотношении к новому кредитору.

Конечно, такой подход требует корректировки соответствующих положений института приостановления течения срока исковой давности. Необходимо также дополнение общего правила о том, что перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления (ст. 201 ГК РФ), специальным — правилом, относящимся к случаям предъявления самостоятельного иска новым кредитором.

Обратим внимание и на то, что расщепление течения срока исковой давности требует специального правила о восстановлении срока исковой давности применительно к случаю, когда материальный правопреемник истца предъявляет самостоятельный иск. Если к моменту такого обращения за судебной защитой срок исковой давности не истек, то для оставшегося срока обстоятельства, которые по действующему законодательству могут учитываться для восстановления срока исковой давности, должны устанавливаться применительно к личности материального правопреемника (истца по второму делу), а не его правопредшественника (истца по первому делу).

Наконец, необходима корректировка положений ч. 1 ст. 204 ГК РФ («если иск оставлен судом без рассмотрения, то начавшееся до предъявления иска течение срока исковой давности продолжается в общем порядке»). Выше мы сформулировали общий подход к правовым последствиям оставления искового заявления без рассмотрения (имеется в виду исковое заявление, на основании которого было возбуждено первое дело — дело по иску материального правопредшественника). Очевидно, что логика этого подхода, основанная на хронологии возникновения фактов, явившихся основанием для оставления искового заявления без рассмотрения, должна учитываться и применительно к исчислению исковой давности. Поэтому если, к примеру, производство по первому делу было окончено вынесением определения об оставлении искового заявления без рассмотрения в связи с вторичной неявкой истца (п. 9 ч. 1 ст. 148 АПК РФ, абз. 8 ст. 222 ГПК РФ), то было бы явно несправедливо не учитывать факта предъявления иска по такому делу при рассмотрении другого дела — дела с участием материального правопреемника истца. Повторимся: для института исковой давности придание правового значения факту предъявления иска материальным правопредшественником будет означать, что течение исковой давности по требованию материального правопреемника приостановлено, что период с момента предъявления иска материальным правопредшественником до момента перехода права к новому кредитору вообще не учитывается для целей исчисления срока исковой давности. Иной подход, состоящий в сохранении действия лишь общего правила ч. 1 ст. 204 ГК РФ, ставил бы защиту прав и законных интересов предъявившего самостоятельный иск нового кредитора в зависимость от процессуальной активности его материального правопредшественника: очевидно, что в большинстве случаев последний после перехода прав к иному субъекту утрачивает интерес к продолжению инициированного им судебного дела, поэтому его вторичная неявка в судебное заседание вполне объяснима.

Полагаем, что такое взаимосогласование материально-правовых норм с предлагаемыми нами правилами о порядке допуска в судебное дело процессуального правопреемника безусловно необходимо — в противном случае неизбежно возникнут проблемы с эффективной реализацией института давностных сроков.

Каковы правовые последствия имевшего место заявления ответчика о применении исковой давности в рамках первого судебного дела (дела с участием правопредшественника) для рассмотрения иска по второму судебному делу (делу с участием правопреемника)?

Здесь мы должны исходить из изложенной выше идеи о том, что хронологически более позднее обращение к судебной защите предполагаемого материального правопреемника не влечет поражения тех правовых последствий, которые возникли для спорного материального правоотношения в период с момента обращения в суд правопредшественника до произошедшей замены активного субъекта в материальном правоотношении. Итак, если заявление о применении исковой давности сделано ответчиком до перехода прав в спорном правоотношении к новому кредитору, то в новом судебном деле ответчику достаточно будет лишь представить доказательства, подтверждающие факт сделанного им заявления о применении исковой давности в рамках первого судебного дела. Напротив, если такое заявление было сделано уже после состоявшегося перехода спорного материального права, то никакого значения для второго дела оно иметь не будет: ответчик и во втором деле должен заявлять о применении исковой давности.

Подобным же образом следует подходить и к случаю, когда правопреемство имело место на пассивной стороне. При предъявлении самостоятельного иска к новому должнику последний может ссылаться на заявление о применении исковой давности, сделанное его правопредшественником в первом деле, только лишь в том случае, если это имело место до момента перехода спорной обязанности. В противном случае новый должник должен сделать самостоятельное заявление о применении исковой давности.

В гражданском праве наряду с давностными сроками также выделяются сроки пресекательные (преклюзивные) — «сроки, с истечением которых преграждается путь, пресекается существование субъективного гражданского права» <236>. Для целей настоящего исследования необходимо рассмотреть лишь те пресекательные сроки, которые влекут прекращение обязательства исключительно в связи с непредъявлением в установленный промежуток времени конкретного иска. Например, п. 4 ст. 367 ГК РФ предусмотрено, что «поручительство прекращается по истечении указанного в договоре поручительства срока, на который оно дано. Если такой срок не установлен, оно прекращается, если кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иска к поручителю. Когда срок исполнения основного обязательства не указан и не может быть определен или определен моментом востребования, поручительство прекращается, если кредитор не предъявит иска к поручителю в течение двух лет со дня заключения договора поручительства».

———————————

<236> Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М.: Статут, 2001. С. 258, 259.

 

Полагаем, что, несмотря на сущностное отличие пресекательных сроков от сроков давностных, для целей настоящей работы вполне уместно использовать тот же исследовательский инструментарий, что и ранее.

Итак, если место истца (ответчика) занимает новый кредитор (должник), то главное для рассматриваемой группы пресекательных сроков последствие — предъявление иска и, как следствие, снятие угрозы прекращения спорного обязательства — в полной мере распространяется на процессуального правопреемника.

Однако если новый кредитор не вступит в дело в качестве процессуального правопреемника, а предъявит самостоятельный иск о том же предмете и по тем же основаниям к ответчику, то возникает ситуация, содержательно схожая с изложенной выше для давностных сроков.

Если исходить из того, что на приобретателя требования последствия истечения пресекательного срока не распространяются, то это, конечно же, нарушит права должника, поскольку помимо его воли на неопределенный срок «продлит жизнь» спорного правоотношения. Если же, напротив, предположить, что предъявление иска материальным правопредшественником истца никоим образом на течение пресекательного срока не повлияло, то это создаст почву для злоупотреблений, поскольку ответчик будет препятствовать вступлению в дело процессуального правопреемника истца исключительно в расчете на пропуск пресекательного срока (особенно в тех случаях, когда пресекательный срок истек в период между предъявлением иска материальным правопредшественником и переходом спорного права к другому субъекту).

Таким образом, и для пресекательных сроков имеет смысл исходить из искусственного расщепления их течения: для первого судебного дела (с участием предполагаемого правопредшественника кредитора) течение пресекательного срока было прервано предъявлением иска, а для второго дела предъявление иска по первому повлекло приостановление течения пресекательного срока, причем продолжение его течения будет иметь место с момента перехода прав в спорном материальном правоотношении к новому кредитору.

Аналогичным образом следует поступать и в случае, когда имела место замена должника в спорном материальном правоотношении. Если материальный правопреемник должника по какой-либо причине не занял место ответчика в первом деле, то при предъявлении к нему самостоятельного иска для целей исчисления пресекательного срока следует исключать промежуток времени между предъявлением иска по первому делу и моментом перехода обязанности к новому должнику.

Безусловно, легальное закрепление предлагаемого нами подхода вызовет определенные юридико-технические сложности: материальное законодательство не содержит общих положений, которые бы устанавливали правила о течении пресекательных сроков. Тем не менее согласование материально-правовых норм с предлагаемыми нами правилами о порядке допуска в судебное дело процессуального правопреемника так же необходимо, как и в случае с давностными сроками.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code