СДЕЛКА, ПРОТИВОРЕЧАЩАЯ СПЕЦИАЛЬНОЙ ПРАВОСПОСОБНОСТИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА

Е.А.Останина

Рассмотрены последствия совершения сделки без необходимой лицензии. Сделан вывод о том, что отказ от недействительности сделки без необходимой лицензии связан с неэффективностью гражданско-правовых способов защиты для предотвращения публичного правонарушения. Изменения норм о сделках, не соответствующих цели деятельности организации, в целом правильные, но некоторые детали нуждаются в регулировании.

Ключевые слова: недействительность сделки, реституция, лицензия,правоспособность компании.

 

Федеральный закон от 7 мая 2013 г. № 100- ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»1 внес серьезные изменения в институты сделок и сроков. Поправки вступили в силу 1 сентября 2013 г.; основные достоинства и недостатки нового закона уже обозначены судебной практикой. В целом изменения были подчинены задаче сократить возможности недобросовестного признания сделки недействительной.

При подготовке Концепции развития гражданского законодательства было отмечено: «.судебная практика признания сделок ничтожными на основании статьи 168 ГК (Гражданского кодекса РФ. — Е. О.) получила в настоящее время весьма широкое распространение. Тем самым стабильность и предсказуемость гражданского оборота поставлены под серьезную угрозу. Чтобы не допустить дальнейшего разрушения стабильности гражданского оборота, изменение законодательства должно быть направлено на сокращение легальных возможностей признавать сделки недействительными во всех случаях, когда недействительность сделки как гражданско-правовая санкция является неоправданной и явно несоразмерной характеру и последствиям допущенных при совершении сделки нарушений» (п. 5.2.1).

Согласно ст. 173 ГК РФ, сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах, может быть признана судом недействительной по иску этого юридического лица, его учредителя (участника) или иного лица, в интересах которого установлено ограничение, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать о таком ограничении.

Статья 173 ГК РФ применяется редко, так как крайне редко учредители и участники юридического лица, имеющего в силу закона общую правоспособность (например, общества с ограниченной ответственностью), устанавливают ограничения правоспособности этого юридического лица в уставе.
Можно напомнить, что коммерческие юридические лица, за исключением унитарных предприятий, имеют общую правоспособность, то есть вправе осуществлять любую деятельность, не противоречащую закону (ст. 50 ГК РФ). Отдельные законы, в том числе Закон о банках и банковской деятельности2, устанавливают, что коммерческое юридическое лицо, являющееся кредитной организацией, имеет специальную правоспособность. При этом некоммерческие юридические лица всегда имеют специальную правоспособность.

Если сделка противоречит цели деятельности юридического лица, установленной не уставом, а законом, ст. 173 ГК РФ не применяется.

В случаях противоречия сделки специальной правоспособности, установленной законом, сделка может быть признана недействительной на основании ст. 168 ГК РФ, причем эта статья применяется в совокупности с нормой, предусматривающей специальную правоспособность.

Так, например, сделка, противоречащая целям деятельности религиозных организаций, определенным уставом, может быть признана недействительной, но не в соответствии со ст. 173, а на основании ст. 168 ГК РФ [1. С. 21—22].

В судебной практике разграничение сферы действия ст. 173 ГК и 168 ГК РФ не вызывает затруднений.

2 Федеральный закон от 2 декабря 1990 г. № 395-1 (ред. от 26.07.2017) «О банках и банковской деятельности» [Электронный ресурс] // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». URL: http://www. consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5842/

Например, муниципальное унитарное предприятие обратилось в суд с заявлением к управлению Росреестра о признании недействительным отказа в государственной регистрации прекращения права хозяйственного ведения на нежилое помещение. Управление Росреестра ссылалось на то, что сделка очевидно не соответствует цели деятельности унитарного предприятия. Суд первой инстанции заявление удовлетворил, обязал Росреестр зарегистрировать прекращение права хозяйственного ведения. Суд апелляционной инстанции согласился с судом первой инстанции. Суд Уральского округа, отменяя решение и постановление суда первой и апелляционной инстанций, указал, что регистратор действовал правомерно, запрашивая у заявителя доказательства соответствия сделки цели деятельности унитарного предприятия, и поскольку такие документы предоставлены не были, регистратор правомерно отказал в регистрации прекращения права хозяйственного ведения .

Статья 173 ГК РФ применяется, если общая правоспособность юридического лица сужена до специальной в уставе или специальная правоспособность, установленная законом, еще больше сужена уставом: например, если в уставе спортивной организации указано, что организация вправе заниматься мероприятиями, связанными только с зимними видами спорта.

В проекте концепции совершенствования общих положений ГК РФ отмечается, что «норма призвана обеспечивать, прежде всего, защиту лиц, в интересах которых установлены соответствующие ограничения (учредители, участники юридического лица) в тех случаях, когда созданное ими для определенных целей юридическое лицо фактически начинает вести деятельность, нежелательную для указанных лиц, например, влекущую увеличение хозяйственных рисков» .

Учитывая, что сделка может быть признана недействительной только в том случае, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать о таком ограничении, предоставленную учредителям и участникам защиту можно признать разумной. Статья 173 ГК РФ не создает опасности для гражданского оборота.

До 1 сентября 2013 г. ст. 173 ГК РФ устанавливала недействительность сделки, совершенной юридическим лицом, не имеющим лицензии на осуществление соответствующего вида деятельности. Эта норма была попыткой бороться с публично-правовым нарушением (деятельность без лицензии) гражданско-правовыми способами. Гражданско-правовая эффективность нормы об оспоримости сделки, совершенной без лицензии, была, как представляется, невысокой. С 1 сентября 2013 г. такое основание недействительности, как отсутствие необходимой лицензии, в ст. 173 ГК РФ не указано. Это умолчание законодателя можно признать в целом обоснованным.

Действие без обязательной лицензии — это административное правонарушение, за которое лицо должно понести административную ответственность.

Другие специальные последствия действий без лицензии могут быть предусмотрены специальными нормами. Например, согласно ст. 13 Закона о банках и банковской деятельности осуществление юридическим лицом банковских операций без лицензии, если получение такой лицензии является обязательным, влечет за собой взыскание с такого юридического лица всей суммы, полученной в результате осуществления данных операций, а также взыскание штрафа в двукратном размере этой суммы в федеральный бюджет. Взыскание производится в судебном порядке по иску прокурора, соответствующего федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на то федеральным законом, или Банка России. Эта ответственность тоже имеет публично-правовую природу.

Осуществление деятельности без лицензии может быть основанием для ликвидации юридического лица в судебном порядке.

От недействительности сделки как последствия отсутствия лицензии ст. 173 ГК РФ отказывается.

Вместе с тем ст. 173 ГК РФ не сразу была понята судами правильно. В связи с отсутствием в ней указания на отсутствие лицензии сначала сформировалось мнение о том, что сделки, совершенные без необходимой лицензии, недействительны как нарушающие предусмотренный законом запрет (ст. 168 ГК РФ). Это мнение было выражено в разъяснении Научно-консультативного совета при Арбитражном суде Уральского округа от 15 мая 2014 г. В этом разъяснении было сказано, что «к сделке, совершенной юридическим лицом без лицензии, применяются общие положения ст. 168 ГК РФ о недействительности сделок. При наличии условий, предусмотренных в п. 2 ст. 168 ГК РФ, такая сделка является ничтожной» (п. 16) .

3 Рекомендации, разработанные по итогам заседания НКС, состоявшегося 15.05.2014 года (часть I ГК РФ). URL: http://fasuo. arbitr. ru/node/14535.

Однако Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»1 (далее — Постановление Пленума № 25) установило совершенно иную практику. В п. 89 постановления разъясняется, что по общему правилу совершение сделки лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью, не влечет ее недействительности. В таком случае другая сторона сделки вправе отказаться от договора и потребовать возмещения причиненных убытков (ст. 15, п. 3 ст. 450.1 ГК РФ). При этом указание пленума довольно осторожно, в нем сказано: «.если законом прямо не установлено иное».

Иное установлено нормами ГК РФ в отношении банковской деятельности.

Согласно ст. 835 ГК РФ, в случае, если лицом, не имеющим права на принятие вклада, приняты на условиях договора банковского вклада денежные средства юридического лица, такой договор является недействительным (ст. 168).

В связи с тем, что ст. 173 ГК РФ с 1 сентября 2013 г. действует в новой редакции, а ст. 835 не была изменена, сложилась любопытная коллизия. Согласно ст. 835 ГК РФ, в случае принятия вклада от гражданина лицом, не имеющим на это права, или с нарушением порядка, установленного законом или принятыми в соответствии с ним банковскими правилами, вкладчик может потребовать немедленного возврата суммы вклада, а также уплаты на нее процентов, предусмотренных ст. 395 ГК РФ, и возмещения сверх суммы процентов всех причиненных вкладчику убытков. Если таким лицом приняты на условиях договора банковского вклада денежные средства юридического лица, такой договор является недействительным (ст. 168 ГК РФ).

Таким образом, из совокупного толкования ст. 173 и 835 ГК РФ следует, что договор, поименованный сторонами как договор банковского вклада, но заключенный лицом, не имеющим лицензии на привлечение вкладов, является недействительным, если привлечены денежные средства юридического лица, однако тот же договор является действительным, если «во вклад» привлечены денежные средства гражданина. Причем признание договора недействительным не позволяет «вкладчику» требовать предусмотренных договором процентов.

Представляется, что конструкция недействительности договора банковского вклада, совершенного без лицензии, в ст. 835 ГК РФ осталась ошибочно — просто потому, что изменение ст. 173 ГК РФ не отразилось на изменении ч. 2 кодекса.

1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» [Электронный ресурс] // Справочная правовая система «Консуль- тантПлюс». URL: http://www.consultant.ru/document/ cons doc LAW 181602/

В проекте Концепции совершенствования общих положений ГК РФ отмечалось, что действительность сделки и предоставление другому участнику сделки права в любой момент отказаться от договора и потребовать возмещения убытков «в большей степени защищает лицо, к которому не предъявляется специальных требований, поскольку оно имеет возможность самостоятельно выбрать вариант последующих действий исходя из своих интересов и готовности принять на себя соответствующие риски: продолжать договорные отношения и требовать надлежащего исполнения при наступлении срока либо расторгнуть договор и потребовать возврата исполненного и возмещения убытков» (п. 1.3.2 проекта) . Это предложение реализовано в ст. 173 ГК РФ. Очевидно, следует ожидать и соответствующего изменения ст. 835 кодекса.

Статья 173 ГК РФ сегодня действует в совокупности с п. 3 ст. 450.1 кодекса. В случае отсутствия у одной из сторон договора лицензии на осуществление деятельности или членства в саморегулируемой организации, необходимых для исполнения обязательства по договору, другая сторона вправе отказаться от договора (исполнения договора) и потребовать возмещения убытков (п. 3 ст. 450.1 ГК РФ).
Из материалов опубликованной судебной практики следует, что в случае, когда договор заключен без необходимой лицензии и вознаграждение, предусмотренное договором, не уплачено, может быть предъявлен иск о взыскании долга.

Само по себе отсутствие лицензии не служит достаточным основанием для отказа платить.
Так, по одному из дел было указано, что «вопреки доводу апелляционной жалобы, отсутствие у истца лицензии на выполнение работ по установке пожарных гидрантов не является основанием для отказа от оплаты выполненных и принятых работ.

В силу ст. 173 ГК РФ сделка, совершенная юридическим лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью, может быть признана судом недействительной по иску этого юридического лица, его учредителя (участника) или государственного органа, осуществляющего контроль или надзор за деятельностью юридического лица, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о ее незаконности. В установленном порядке договор строительного подряда от 03.09.2015 не оспорен.

Таким образом, поскольку отсутствие у истца соответствующей лицензии не влечет недействи
тельности договора, договор не признан недействительным в рамках самостоятельного производства, в спорный период действовал, условия договора подлежат применению к отношениям сторон. Кроме того, в любом случае признание сделки недействительной не является безусловным основанием для отказа от оплаты фактически выполненных работ по цене, определенной договором» .

По другому делу была взыскана задолженность по договору на оказание охранных услуг. Ответчик при этом ссылался на то, что у истца отсутствовала лицензия. Требование было удовлетворено, так как оказание услуг и их неоплата были подтверждены. Суд отметил, что «отсутствие у исполнителя лицензии на осуществление частной и охранной деятельности не влечет недействительность договора» .
Означает ли отсутствие в ст. 173 ГК РФ указания на недействительность сделки без обязательной лицензии меньшую, чем раньше, защищенность участника гражданского оборота? Представляется, что добросовестный участник теперь защищен не меньше. Достаточно рассмотреть вполне житейскую ситуацию: при заключении договора страхования страхователь не знал, что у страховой организации нет лицензии на определенный вид страхования. При прежней редакции ст. 173 ГК РФ в иске о признании договора страхования недействительным было бы отказано в связи с отсутствием доказательств осведомленности страхователя .

При актуальной редакции ст. 173 ГК РФ договор страхования не был бы признан недействительным, но страхователь вправе отказаться от договора (ст. 450.1 ГК РФ). Если же договор был исполнен лицом, не имеющим лицензии, но исполнение не соответствовало закону или договору, контрагент вправе требовать расторжения договора в связи с существенным нарушением (ст. 450 ГК РФ).
Таким образом, нельзя признать, что защита добросовестного участника гражданского оборота от деятельности без лицензии существенно ухудшилась. Скорее, приходится сделать вывод о том, что прежняя конструкция недействительности сделки при отсутствии лицензии достаточную защиту не предоставляла.

В связи с внутренней взаимосвязью между ст. 173 и 450.1 ГК РФ возникает любопытный вопрос о действии норм во времени.

Норма ст. 173 ГК РФ в действующей редакции действует с 1 сентября 2013 г. Норма п. 3 ст. 450.1 ГК РФ (введенная Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42 ) действует с 1 июня 2015 г. Если сделка совершена без необходимой лицензии после 1 сентября 2013 г., отсутствие лицензии не влечет (само по себе) недействительности сделки. Право на отказ от договора, предусмотренное п. 3 ст. 450.1 ГК РФ, до 1 июня 2015 г. следовало, по мнению судов, из содержания принципов гражданского права. Например, по одному из дел, стороны заключили договор возмездного оказания охранных услуг, при этом договор был заключен в апреле 2015 г., то есть после изменения ст. 173 ГК РФ, но до введения в силу поправок в ст. 450.1. Лицензия на осуществление охранной деятельности у исполнителя отсутствовала. Заказчик не оплатил оказанные услуги, исполнитель обратился в суд с иском о взыскании долга. В процессе рассмотрения дела суд обратил внимание на то, что отсутствие лицензии обычно дает стороне право отказаться от договора по п. 3 ст. 450.1 ГК РФ, но в момент заключения договора (апрель 2015 г.) п. 3 ст. 450.1 ГК РФ в законе еще отсутствовал. Суд указал, что п. 3 ст. 450.1 ГК РФ действительно введен после заключения договора и не имеет обратной силы. Однако эта норма «во-первых, наглядно демонстрирует общие принципы законодательного регулирования российского гражданского права, во-вторых, данный правовой подход сформировался в судебной практике до его законодательного закрепления»5.

В судебной практике возник весьма любопытный вопрос: как третьи лица, на которые возложены определенные патерналистские обязанности, должны относиться к такой сделке?

Например, если собственники помещений не проводят общее собрание и не выбирают управляющую организацию, орган местного самоуправления обязан провести торги по выбору управляющей организации (п. 4 ст. 161 Жилищного кодекса РФ). А если собственники выбрали управляющую организацию, не имеющую лицензии?

Так, общество обратилось в суд с заявлением к администрации города и управляющей организации о признании незаконными действий администрации по организации и проведению открытого конкурса в части отбора управляющей организации для управления многоквартирным домом.

4 Федеральный закон от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» [Электронный ресурс] // Справочная правовая система «Консуль- тантПлюс». URL: http://www.consultant.ru/document/ cons_doc_LAW_176165/

5 Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 27 сентября 2016 г. № Ф09-8172/16 по делу № А60-62406/2015.

Из обстоятельств дела следовало, что заявитель заключил с собственниками помещений договор управления общим имуществом многоквартирного дома, но у заявителя нет лицензии, хотя документы для получения лицензии заявителем поданы. Администрация, считая, что собственники помещений управляющую организацию не выбрали, провела конкурс по выбору управляющей организации.

Победителем конкурса объявлена управляющая организация, привлеченная к делу в качестве соответчика. Собственники помещений от договора с заявителем не отказывались. На основании ст. 173 ГК РФ и п. 89 Постановления Пленума № 25 отсутствие лицензии само по себе не влечет недействительности. При этих условиях могла ли администрация игнорировать заключенный без лицензии договор и провести конкурс. Суд посчитал, что доводы заявителя следует отклонить, поскольку наличие у заявителя договора управления спорным домом при отсутствии лицензии не может свидетельствовать об отсутствии законных и фактических оснований для проведения конкурса1.

Как видно из приведенного дела, орган местного самоуправления действовал по такому принципу: выбор управляющей организации, не имеющей лицензии, не соответствует закону, а потому не учитывается.
Если в уставе юридического лица всего лишь повторяются ограничения, предусмотренные законом, сделка оспаривается на основании ст. 168 ГК РФ, а не на основании ст. 173. При этом в предмет доказывания не включается тот факт, что контрагенту известно об установленных ограничениях. Предполагается, что закон известен каждому.

Напротив, если ограничения предусмотрены не законом, а уставом, в предмет доказывания входит осведомленность контрагента об установленных ограничениях.

Судебной практики, в которой обсуждалось бы, в каких именно случаях следует предполагать контрагента осведомленным, немного (просто потому, что сама по себе ст. 173 ГК РФ применяется нечасто).

Тем не менее, из общего смысла Постановления Пленума №25, и в частности из смысла п. 22 этого постановления, следует, что контрагент по общему правилу обязан принять во внимание те сведения, которые содержатся в Едином государственном реестре юридических лиц (ЕГРЮЛ). Если же из ЕГРЮЛ не следует, что юридическое лицо вправе осуществлять только определенные виды деятельности, предполагается, что контрагент не знал и не должен был знать о предусмотренных уставом ограничениях.

1 Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 13 октября 2016 г. № Ф09-9176/16 по делу № А50-25636/2015.

Возможно, следует рассмотреть еще один аспект — название юридического лица. Практически все юридические лица, имеющие специальную правоспособность, должны включать слова, указывающие на их специальную правоспособность, в свое наименование или фирменное наименование. Это следует как из п. 1 ст. 54 ГК РФ, так и из ряда иных федеральных законов (ст. 15 Федерального закона от 27 июня 2011 г. № 161-ФЗ «О национальной платежной системе», ст. 7 Закона о банках и банковской деятельности, ст. 4.1 Закона РФ от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации»). Из наименования юридического лица контрагенты могут узнать об установленных ограничениях правоспособности: например, о цели деятельности унитарного предприятия контрагенты могут узнать из названия унитарного предприятия.

Истцом по иску о признании сделки недействительной является лицо, в интересах которого в уставе предусмотрены ограничения правоспособности, в том числе учредители (участники).

По одному из дел, одно унитарное предприятие (истец) заявило о том, что другое предприятие (ответчик) совершило с третьим лицом сделку, противоречащую предусмотренным уставом целям деятельности. Суд вполне обоснованно указал, что истец не является лицом, в интересах которого уставом ответчика установлены ограничения .

В предмет доказывания входят: 1) факт ограничения правоспособности, установленный не законом, а уставом; 2) факт противоречия сделки этим ограничениям; 3) осведомленность другой стороны о таких ограничениях.

В п. 71 Постановления Пленума № 25 указано, что оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абз. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ). При этом не требуется доказывания наступления указанных последствий в случаях оспаривания сделки по основаниям, указанным в ст. 173.1, п. 1 ст. 174 ГК РФ, когда нарушение прав и охраняемых законом интересов лица заключается соответственно в отсутствии согласия, предусмотренного законом, или нарушении ограничения полномочий представителя или лица, действующего от имени юридического лица без доверенности.

Перечень ситуаций, когда нарушение прав и законных интересов истца предполагается, является исчерпывающим.

Из этого можно сделать вывод, что истцу необходимо доказать, что совершаемая сделка не просто выходит за пределы специальной правоспособности, но и нарушает права и законные интересы истца.

Таким образом, нормы о сделках, совершенных без необходимой лицензии, претерпели в целом удачное изменение, но детали правового регулирования нуждаются в уточнении.

Список литературы

1. Сергеев, П. В. Правовое значение внутренних установлений религиозных организаций в регулировании коммерческих отношений / П. В. Сергеев // Право и экономика. — 2016. — № 9. — С. 21—26.

Библиографическое описание: Останина, Е. А. Сделка, противоречащая специальной правоспособности юридического лица / Е. А. Останина // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2017. — Т. 2, вып. 4. — С. 46 — 51.

Rating: 5.0/5. From 1 vote.
Please wait...

Просмотров: 28

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code