НОВЫЕ ПРАВИЛА ПРИВЛЕЧЕНИЯ К СУБСИДИАРНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ КОНТРОЛИРУЮЩИХ ДОЛЖНИКА ЛИЦ В ДЕЛЕ О БАНКРОТСТВЕ

Н.А.Новокшонова, И.Е.Гайдук

Исследуется институт субсидиарной ответственности (от лат. subsidiarus — резервный, вспомогательный), который позволяет кредитору, не получившему удовлетворения требований от основного должника, предъявить эти требования другому лицу (субсидиарному должнику) применительно к процедуре банкротства хозяйственного общества и привлечения контролирующих должника лиц.

Ключевые слова: банкротство,субсидиарная ответственность, исполнительный орган, контролирующее лицо.

 

Рациональная организация гражданского оборота признается одной из главных задач в области экономической политики государства, поскольку существование таких субъектов, как юридические лица, является важной основой функционирования современной экономической системы.

Надлежащее правовое регулирование отношений, связанных с несостоятельностью юридических лиц, позволяет сделать оборот надежным и стабильным, в разной степени защищая при этом интересы как участников юридического лица, так и его кредиторов. В то же время недостатки подобного регулирования и пробелы в законодательстве будут в значительной степени находить свое отражение во многих факторах экономического и социально-политического развития.

В качестве инструмента гражданско-правового регулирования соблюдения прав кредиторов отечественное гражданское право с принятием в 1994 г. части первой Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) закрепило общие положения о субсидиарной ответственности. Субсидиарная ответственность («subsidiarus») означает вспомогательное, резервное, дополнительное средство защиты [2. С. 78].

Данный правовой институт претерпел серьезные преобразования, продемонстрировал свою жизнеспособность и эффективность в обеспечении имущественных интересов участников гражданского оборота. Об этом свидетельствует и судебная статистика. Так, в первом полугодии 2017 г. в арбитражные суды были поданы 973 ходатайства о привлечении к субсидиарной ответственности, из них 335 — о привлечении к ответственности арбитражных управляющих, остальные 638 — о привлечении контролирующих лиц. Арбитражные суды рассмотрели по существу 844 ходатайства о привлечении к субсидиарной ответственности, 338 ходатайств удовлетворили. Следует отметить, что 916 ходатайств было подано во время процедуры конкурсного производства .

В гражданском законодательстве институт субсидиарной ответственности предполагает право взыскания долга с иного лица, если основной должник не может погасить задолженность. Главная задача субсидиарной ответственности — стать дополнительной гарантией, усилить защиту интересов кредиторов [1. С. 81].

Гражданским законодательством не установлено непосредственное определение субсидиарной ответственности в виде нормы-дефиниции. Тем не менее, институту субсидиарной ответственности в целом посвящена ст. 399 ГК РФ. Согласно п. 1 этой статьи, до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. Если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответа на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Из указанной статьи ГК РФ логически выводится понятие субсидиарной ответственности, под которой понимается дополнительная ответственность лиц по отношению к ответственности, которую несет перед потерпевшим основной правонарушитель. Она начинает действовать в случаях, установленных законом или договором, на определенное лицо, но лишь как дополнительная мера ответственности основного должника в объеме неудовлетворенного основным должником требования.

В настоящий момент ведется активная работа по совершенствованию гражданского законодательства, и многочисленные изменения в законодательстве о юридических лицах, а также о субсидиарной ответственности руководителей, участников и иных контролирующих лиц в случае несостоятельности уже вступили или в скором времени вступят в законную силу. Будучи смежным правовым институтом, субсидиарная ответственность как способ защиты имущественных прав кредитора находит широкое воплощение в рамках процедуры несостоятельности (банкротства) [4. С. 72]. В июле 2017 г. законодатель дал кредитору дополнительные права на получение возмещения задолженности не только с организации-должника в рамках процедуры банкротства, но и с лиц, контролирующих эту организацию, с помощью которых он сможет удовлетворить свои требования даже в том случае, когда суд вернул заявление о банкротстве или когда у должника нет средств оплатить процедуру банкротства.

Согласно логике законодателя, Закон о несостоятельности (банкротстве)1 различает контролирующих лиц в целом — как лиц, которые фактически руководили организацией-должником и могли довести ее до банкротства, и руководителя должника или учредителя (участник) должника, собственника имущества должника — унитарного предприятия, а также членов органов управления должника, членов ликвидационной комиссии (ликвидатора), которые в случае нарушения положений Закона о банкротстве обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

В законе также прописаны презумпции контроля, в соответствии с которыми к контролирующим лицам можно отнести:
1) руководителя, управляющую организацию, членов коллегиального исполнительного органа, ликвидаторов, членов ликвидационной комиссии;
2) тех, кто извлекал выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, которые вправе выступать от имени должника;
3) тех, кто имел право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей уставного капитала) общества или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица.

1 Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ (ред. от 25.11.2017) «О несостоятельности (банкротстве)» [Электронный ресурс] // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». URL: http://www. consultant.ru/document/cons doc LAW 39331/

Однако, исследуя нововведения в положениях о контролирующем лице в Законе о банкротстве, требуется отметить, что для признания лица контролирующим суд может исходить из фактических обстоятельств конкретного дела, ссылаясь на п. 5 ст. 61.10 Закона о банкротстве. Однако возникает обоснованный вопрос: а достаточно ли этого для создания рационального гражданского оборота путем соблюдения гарантий прав кредиторов в процессе банкротства юридического лица? Исследователь полагает, что ответ на этот вопрос могут дать изучение практики и сравнительный анализ применения норм о субсидиарной и солидарной ответственности контролирующих должника лиц в хозяйственных обществах.

Однако, поскольку нововведения стали действовать столь недавно, что не дают возможности изучить практику применения субсидиарной ответственности по новым правилам, стоит обратить внимание на ранее действовавшую ст. 10 Закона о несостоятельности (банкротстве).

Так, Арбитражный суд Челябинской области в деле № А76-3695/2014 пришел к выводу об удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности директора общества «Уралэнергострой», которым в преддверии банкротства были совершены действия по выводу имущества, а именно был выдан заем и уступлено право требования по договору лизинга в отношении дорогостоящего автомобиля в сумме 10 тыс. руб. Результатом отчуждения имущества стала невозможность удовлетворения должником требований кредиторов и расчет по имеющимся долгам, что и явилось результатом наступления признаков банкротства должника. Суд в соответствии с новыми правилами презумпции вины контролирующего лица установил, что пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии следующего обстоятельства: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в ст. 61.2 и 61.3 Федерального закона о несостоятельности (банкротстве).

В деле № А76-861/2015 Арбитражный суд Челябинской области, рассмотрев заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности, пришел к выводу, что функции единоличного исполнительного органа (генерального директора) общества в период осуществления спорных сделок осуществлял Е. В. Саввин; учредителями (участниками) общества являлись Е. В. Саввин и И. Н. Свеженцев; И. М. Положенцев являлся техническим директором. Следовательно, применительно к положениям ст. 2 Закона о банкротстве Е. В. Саввин и И. Н. Свеженцев в указанный период времени являлись контролирующими должника лицами. Из решения налогового органа следует, что договоры и акты выполненных работ от имени общества «ЧЗПСН-строй» подписывал генеральный директор, им же подписана налоговая отчетность, платежные поручения на перечисление денежных средств; доказательств обратного суду не представлено. Содержание в документах недостоверной информации выявлено лишь в ходе налоговой проверки.

В ходе анализа суд пришел к выводу: все вышеизложенное свидетельствует, что генеральный директор нарушил обычную процедуру выбора и контроля контрагентов; не предпринял надлежащих и простых мер для получения сведений о контрагенте, наличии у него работников, техники, материальных ресурсов.

Таким образом, в своем определении суд полагал, что при ведении строительного бизнеса (где все основано на сроках, санкциях и безопасности строительства) привлечение субподрядчика, руководителя и потенциал которого никто не знает, невозможно по определению. В данном случае именно генеральный директор обязан был доказывать отсутствие своей вины; ссылки на тот факт, что акты приемки выполненных работ сначала подписывали мастера (прорабы), а лишь потом — директор, судом были отклонены, поскольку это лишь последствия выбора ненадлежащего контрагента, под который можно подписать любой документ.

Автором поддерживается позиция законодателя в части перекладывания бремени доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам подконтрольной организации при наличии доказательств, свидетельствующих о существовании причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, на контролирующее лицо.

Отдельным положительным фактором, который должен уже сейчас быть воспринят судебной практикой, может послужить признание статуса контролирующего должника лица по иным основаниям (п. 5 ст. 61.10 Закона о банкротстве). Этими основаниями могут служить, например, любые неформальные личные отношения, в том числе установленные оперативно-розыскными мероприятиями: например, совместное проживание (в том числе состояние в так называемом гражданском браке), длительная совместная служебная деятельность (в том числе военная служба, гражданская служба), совместное обучение (одноклассники, однокурсники) и т. п.

Нововведения также предполагают возможность, предусмотренную п. 8 ст. 61.11 и п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве: если к субсидиарной ответственности привлекаются несколько лиц, они отвечают солидарно. Дальнейшее разделение «солидаритета» между ними не должно входить в предмет доказывания для заявителя и должно возлагаться на этих ответчиков.

Конкурсный управляющий возлагает тем самым на себя обязанность контролировать этот процесс для недопущения неосновательного возложения максимальной ответственности на ответчика, обладающего минимальным объемом активов, как разновидности злоупотребления правом, а также дробления задолженности между всеми лицами, которая бы привела к невозможности исполнения.

Ранее такие положения законодательства уже встречались в практике. Так, Арбитражный суд города Москвы 9 октября 2017 г. в решении по делу № А40-187875/16-175-282 «Б» привлек к субсидиарной ответственности солидарно трех руководителей должника . Их вина, по мнению суда, в частности, проявилась в том, что один из руководителей должника знал или должен был знать при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, о наличии у общества признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества ранее, чем подано было заявление. Кроме того, двое других руководителей не исполнили возложенную на них обязанность по передаче бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В данном деле суд руководствовался разъяснениями, данными в Постановлении Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 ноября 2012 г. № ВАС-9127/12 по делу № А40-82872/10, где было определено, что ответственность, предусмотренная п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве, корреспондирует нормам об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдению законодательства при выполнении хозяйственных операций, организации хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (п. 1 ст. 6, п. 3 ст. 17 Федерального закона от 21 ноября 1996 г. № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете» ), с учетом обязанности руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию должника (п. 3.2 ст. 64, п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве), направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем общества указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Автор полагает, что институт субсидиарной ответственности в отечественном гражданском праве вскоре (или даже уже) займет свое место в доктрине «снятия корпоративной вуали» [5. С. 63]. Более того, наличие данной доктрины не только выводится исследователями гражданского права из содержания законодательных предписаний, но также прямо отмечается в судебных актах высших инстанций.

Так Высший Арбитражный Суд РФ употребил термин «корпоративная вуаль» в Постановлении от 24 апреля 2012 г. № 16404/11 по делу Parexbanka, указав следующее: «Предпринимательскую деятельность на территории РФ осуществляют именно ответчики, используя аффилированных лиц» .

Тем не менее, несмотря на то что доктрина «снятия корпоративной вуали» известна российскому праву, нормы о субсидиарной или иной ответственности контролирующих лиц, в том числе в случае банкротства дочернего общества, на данном этапе разработаны не так основательно, как в зарубежных правопорядках, и практика их применения пока недостаточно обширна.

Если же доктрина гражданского права признает институт субсидиарной ответственности контролирующих лиц, тем самым она внесет существенные изменения в принцип автономии юридического лица.

Обоснование этого можно рассмотреть в нескольких теоретических примерах.

1. Создание и воплощение противоправной цели в ходе деятельности хозяйственного общества. Оно заключается в том, что в сделках, заключенных во исполнение указаний контролирующего лица, отсутствуют коммерческий смысл, деловая цель, направленность на коммерческую выгоду. Например, в указанном Постановлении Высшего Арбитражного Суда РФ суд установил цель обхода российского законодательства о банковском контроле.

2. Расхождение между формальным статусом лица (правоотношений, в которых оно участвует) и его реальной ролью. Так, в делах о снятии корпоративной вуали чаще всего переоценивается формально независимый статус контролирующего или подконтрольного лица. Если сама по себе организационная структура не имеет иного коммерческого смысла, чем обеспечение формальной независимости одного лица от другого, то такая структура и отношения внутри нее рассматриваются исходя из фактической, а не формально-юридической ситуации.

Определяя момент начала течения срока исковой давности по заявлению о привлечении собственника имущества должника к субсидиарной ответственности в процедуре банкротства, необходимо учитывать следующее. Размер ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента, когда имущество должника будет реализовано. В связи с этим срок давности может исчисляться не ранее чем с даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы. Поэтому срок исковой давности по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности собственника имущества предприятия, находящегося в процессе банкротства, начинает течь не ранее даты завершения реализации этого имущества и окончательного формирования конкурсной массы .

Таким образом, можно сделать вывод, что субсидиарная ответственность при банкротстве в российском праве преследует во многом ту же цель, что и доктрина снятия корпоративного покрова в зарубежных правопорядках, и по сути является ее проявлением. Однако на фоне иностранных концепций субсидиарная ответственность, по российскому праву, представляет собой пока еще недостаточно разработанный правовой институт, обладающий рядом изъянов.

3 Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 7 июня 2012 г. № 219/12 по делу № А21- 10191/2005 [Электронный ресурс] // Федеральные арбитражные суды Российской Федерации : сайт. URL: http://www.arbitr.ru (дата обращения: 16.10.2017).

Некоторые исследователи отмечают, что главный его недостаток в том, что он отвлекает внимание от классического возмещения убытков в форме деликтной, или договорной ответственности соответствующего лица, виновного в уменьшении активов юридического лица, признанного впоследствии банкротом. Вместе с тем привлечение к субсидиарной ответственности не исключает возможности взыскания убытков с контролирующих должника лиц в рамках ст. 53 и 53.1 ГК РФ, но не в объеме оставшейся неудовлетворенной суммы долга должника, а в объеме причиненных убытков.

Следует отметить, что субсидиарная ответственность при банкротстве кроме положительных черт, таких как защита прав кредиторов, несет в себе также угрозу для стабильности оборота, поскольку из-за недостатков правового регулирования велик риск ее применения во всех случаях неудачного ведения бизнеса юридическим лицом, например при применении мер санации.

Вследствие этого классическая конструкция юридического лица, в котором участники не несут имущественной ответственности по его долгам, окажется размытой, что не может не влечь негативных последствий для гражданского оборота в целом [3. С. 68].

Список литературы

1. Алексеев, С. С. Гражданское право / С. С. Алексеев, С. А. Степанов. — М. : Проспект ; Екатеринбург : Ин-т част. права, 2015. — 130 с.
2. Витрянский, В. В. Комментарий к статье 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» / В. В. Витрянский // Научно-практический комментарий (постатейный) к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)». — М. : Статут, 2004. — 450 с.
3. Волкова, М. С. Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц в рамках процедуры несостоятельности (банкротства) / М. С. Волкова // Актуальные проблемы предпринимательского права и арбитражного процесса : материалы ежегод. науч.-практ. конф. молодых ученых, г. Пермь, 8 мая 2014 г. — Пермь, 2014. — 246 с.
4. Грибанов, В. П. Осуществление и защита гражданских прав / В. П. Грибанов. — М., 2001. — 411 с.
5. Трухина, А. А. Субсидиарная ответственность контролирующих лиц по обязательствам должника в процедуре банкротстве / А. А. Трухина // Актуальные вопросы юридической науки, права и правосудия : сб. материалов Всерос. межвуз. студенч. науч.-практ. конф., г. Н. Новгород, 14 апр. 2017 г. — Н. Новгород, 2017. — С. 354 — 355.

Библиографическое описание: Новокшонова, Н. А. Новые правила привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в деле о банкротстве / Н. А. Новокшонова, И. Е. Гайдук // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2017. — Т. 2, вып. 4. — С. 40 — 45.

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 56

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code