ФИЛОСОФИЯ ЗАПАДА ЧЕРЕЗ ПОНЯТИЕ «ЗАБОТА»

А.Г.Куницин

Прослеживается генезис философского понятия «забота», а также его развитие в рамках истории западной философии. Рассмотрены две диаметрально противоположные интерпретации понятия «забота» — в философии Сократа и философии Хайдеггера. Определяется роль понятия «забота» в социальной философии.

Ключевые слова: забота, духовные упражнения, практики себя, часть, целое, общество.

 

Забота (epimeleya, cura, sorge) является значимой темой западноевропейской философии, даже если это заявление может показаться чрезмерным. Значимость этой темы выражена в её поворотном значении — она возникает в точке онтологического поворота. Таких поворотов можно выделить два, их разделяет две с половиной тысячи лет, и они имеют принципиально различный характер.

Сначала принцип заботы мы обнаруживаем в точке сократовского (антропологического) поворота, когда от богов, полиса или природы, то есть сфер, на которые было обращено внимание античного человека, будь то соответственно Гесиод, Солон или Фалес, было повёрнуто внутрь того, кому само это внимание принадлежит. Иными словами, человек обратился к самому себе. Внимание и забота — понятия близкие по смыслу, и если античный человек посвящал свои думы и действия богам, заботился о делах полиса или пытался постичь природу, то Сократ, вторя Горгию, предложил обратить всё своё внимание и заботу на самого человека, который и есть мера всех вещей. В беседе со своим другом Алкивиадом (Платон, «Алкивиад I») Сократ говорит ему, что, прежде чем заботиться о делах полиса, человек должен позаботиться о себе. Причём речь идёт не о заботе о теле, а о заботе о самой таинственной части себя, о душе. Исходя из сложности данной задачи предполагается, что забота о себе будет сопряжена с поиском себя. Таким образом, совет Сократа укладывается в дельфийскую директивную максиму gnothe theoton — «познай себя!». Всё дальнейшее развитие западной философии, вероятно, вырастает как дальнейшее развитие этого принципа обращения к самому себе. Стоический героизм и эпикурейский гедонизм, которые и есть понятые под определённым углом принципы заботы о себе, находят своё продолжение в humanitas эпохи Возрождения и затем в не менее антропоцентристском ratio эпохи Просвещения.
На всех этапах развития западноевропейской философии можно обнаружить принцип заботы, который проявляется в форме познания и охранения человеческой самости — в её эмоциональной, духовной или рациональной форме.

Второй поворот происходит в начале ХХ в., и мы можем связать его с личностью Хайдеггера. В «Бытии и времени» он достаёт с «пыльного чердака» философии понятие Заботы (sorge), но вкладывает в него новый смысл, меняет само направление понимания заботы на противоположное. Человек, каким его представляет читателю Хайдеггер, казалось бы, теряет по крупицам собранное всемогущество и аристократическое достоинство. Он лишается своих благородных одежд и возвышенной позы, надевая вместо этого простое рубище простолюдина: «Он приобретает необходимую бедность пастуха, чьё достоинство покоится на том, что он самим бытием призван к сбережению его истины» [4. С. 208].

Хайдеггер видит достоинство человека в его расположении — он находится в наибольшей, среди других существ, близости к Бытию, он сосед бытия, он его хранитель. Хайдеггер видит этот поворот как верное понимание гуманизма: «Но, наверное, вы давно уже хотите мне возразить: разве такая мысль не осмысливает как раз humanitas [человечность] настоящего homo humanus [человечного человека] ? Не продумывает ли она ту же humanitas в её решающем значении, в каком ни одна метафизика не могла и никогда не сможет её продумать? Не есть ли это “гуманизм” в высшем смысле? Конечно. Это гуманизм, мыслящий человечность человека из близости к бытию. Но это вместе и гуманизм, в котором во главу угла поставлен не человек, а историческое существо человека с его истоком в истине бытия» [Там же].
Забота о себе (epimeleya heoton) Сократа или Забота о Бытии (sorge) Хайдеггера равны в одном — в размещении человека в центре, однако если философия Сократ есть начало человека, то забота Хайдеггера есть по сути конец человека, такого, каким его создала и бережно пестовала западная философия. Можно сказать, что человек Хайдеггера — это больше, чем человек. Будучи ограниченным, он оказывается в сфере безграничного и тем самым становится сущностно тождественным Бытию. Как посланник царя по сути равен царю, ибо выражает его волю и требует к себе того же почтения, так и человек, находящийся по эту сторону Бытия, должен считаться равным самому Бытию.

О чём же идёт речь? Человек, осознав себя не как ограниченное существо, вещь среди вещей, проникается чувством ответственности — теперь он ответствен за весь мир, за бытие в его проявленном аспекте. Такое понимание не является новым, а скорее, наоборот, его следует отнести к забытым истокам философии. Пьер Адо пишет об этом так: «Никто лучше Бернара Гретойзена (Groethuysen) не описывал отношения античного мудреца и мира: “То, как мудрец осознает мир, есть его отличительная особенность. Только у мудреца в разуме постоянно присутствует всё, он никогда не забывает мир, мыслит и действует относительно космоса. Мудрец является частью мира, он космичен, он не позволяет себе отворачиваться от мира, отделяться от космической целокупности…” Фигура мудреца и представление мира в определённом свете составляют неразрывное целое» [1. С. 319]. Эта целостность восприятия является высшим достижением, которое может оказаться доступным человеку.

Ответственность за всё и есть забота обо всём. Если Сократ предлагает Алкивиаду позаботиться о самом себе, оставив в стороне заботы о сущем, будь то дела города, власть, политика, то Хайдеггер призывает повернуться лицом к Бытию. Повернуться к Бытию не означает отвернуться от вещей, а означает повернуться к сути вещей, увидеть их истинное лицо и позаботиться об их истинной природе.
В этом свете интересной представляется заочная дискуссия между двумя французскими философами — Мишелем Фуко (который вновь во второй половине ХХ в. возродил, казалось бы, потухшую идею Заботы о себе в своей одноимённой книге) и Пьером Адо, автором «Духовных упражнений». Дискуссия носила заочный характер из-за преждевременной смерти Фуко.

Фуко, и это звучит и сегодня очень современно, изначально предлагает идею «технологий себя», которую он всё же называет «практикой себя», что не менее привлекательно. Под этими технологиями или практиками Фуко видит определённые «концепции себя», в основу которых он кладёт идеи стоиков и эпикурейцев. В действительности под этими названиями мы находим своеобразный дендизм, эстетизацию своего «Я», выступающую в качестве противовеса вульгаризации человеческой природы. Он пишет: «Обращение к себе может заменить эти неистовые, неверные и преходящие удовольствия безмятежным и неизменным наслаждением собою» [3. С. 75].

Важно понимать, что Фуко предлагает, ссылаясь на Сенеку, искать радость в «лучшей части себя». На это возражает Пьер Адо. Суть его возражения состоит в ином понимании лучшей части себя человеком современным и человеком античным. С точки зрения П. Адо, «”лучшая часть” себя, это в конечном итоге трансцендентная самость. Сенека находит свою радость не в “Сенеке”, но, трансцендируя Сенеку, открывая для себя, что он имеет в себе разума, часто универсального Разума, внутренний для всех людей и для самого космоса» [1. С. 301].

Это понимание целого, с точки зрения Адо, «радикальным образом преобразует чувство, которое мы можем иметь о самих себе» [Там же].

Позиция Пьера Адо представляется более глубокой и позитивной. Если мы попробуем думать о целостности не как о неком экстремуме, а как о многослойной организации смыслов, о самом Бытии, слоящемся как торт, то мы обнаружим множество целокупностей, не достигающих вершины смысла, но поднимающихся выше долины индивидуальной человеческой самости. И на пути к вершине мы обнаружим социальное измерение. Со времён Демокрита мир как целое носит имя макрокосм, а человек как его миниатюрная копия есть микрокосм, значит, человеческое общество, тоже обладающее формой, пребывает посередине, может быть названо мезокосм (от слова «меза» — между): общество — это то ли большой человек, то ли небольшой космос. Недаром для грека полис был воплощением космоса. Таким образом, в заботе об обществе как о целом (на определённом уровне целостности) мы можем обнаружить заботу о лучшей части самого человека. Социальные действия, связанные с заботой о политическом, забота о социальном, забота о гражданском или других измерениях социального, может быть понята как забота о Бытии. Конечно, это станет возможным только тогда, когда представление о высшем целом будет оставаться пусть недостижимым, но горизонтом человеческого мышления. А для этого требуются постоянная работа над собой и поиск разных уровней своего «Я» в этой бесконечной пирамиде Бытия.

Список литературы

1. Адо, П. Духовные упражнения и античная философия / П. Адо. — М. ; СПб. : Степной ветер : Коло, 2005. — 448 с.
2. Платон. Диалоги / Платон. М. : Мысль, 1986. 208 с.
3. Фуко, М. История сексуальности-III: Забота о себе / М. Фуко. — Киев ; М. : Дух и литера : Грунт : Рефл-бук, 1998. — 288 с.
4. Хайдеггер, М. Письмо о гуманизме / М. Хайдеггер // Время и бытие. — М. : Республика, 1993. — 447 с.

Вестник Челябинского государственного университета. 2017. № 1 (397). Философские науки. Вып. 43. С. 70— 72.

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 45

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code