Проблема реализации норм, принципов и запретов международного гуманитарного права в условиях существующих вооруженных конфликтов

А.В.Алтухов

Аннотация. В статье рассматриваются существующие виды вооруженных конфликтов, а также анализируется выполнение норм, специальных принципов и запретов международного гуманитарного права на примере вооруженного конфликта в Украине.

Ключевые слова: вооруженный конфликт; Украина; международное гуманитарное право; нормы, принципы и запреты.

 

Международное гуманитарное право, то есть его основные документы – Женевские конвенции 1949 г. и Дополнительные протоколы к ним 1977 г. – признают две категории вооруженных конфликтов, конкретно указывая, какие нормы применяются в каком типе конфликта.

Как отмечает Х.-П. Гассер, признаком различия здесь выступает государственная граница: война между двумя и более государствами считается международным вооруженным конфликтом, а вооруженные столкновения в пределах территории одного государства – немеждународными (внутренними) вооруженными конфликтами [2, с. 32].

В соответствии с общей ст. 2 Женевских конвенций 1949 г. положения, касающиеся международных вооруженных конфликтов, применяются в случае объявленной войны или другого вооруженного конфликта, который возникает между двумя или несколькими государствами, даже в том случае, если одно из них не признает состояния войны, а также в случаях оккупации всей либо части территории государства.

Ситуации, о которых говорится выше, являются конфликтами между государствами. В зависимости от конкретного случая эти ситуации могут принимать форму либо открытого конфликта между государствами, либо вмешательства в существовавший ранее внутренний конфликт. В последнем случае конфликт «интернационализируется» (об этом см. ниже).

Но сфера применения права международных вооруженных конфликтов не ограничивается межгосударственными конфликтами. В ст. 1 Дополнительного протокола I уточняется, что к ситуациям, которые имеются в виду в общей ст. 2, относят также вооруженные конфликты, в которых народы ведут борьбу против колониального господства, иностранной оккупации и расистских режимов в осуществлении своего права на самоопределение, то есть вооруженные конфликты, не имеющие международного характера и считавшиеся таковыми до 1977 г.

Однако ни Женевские конвенции 1949 г., ни Дополнительный протокол I не содержат реального определения понятия «международный вооруженный конфликт».

Некоторое разъяснение дал Международный комитет Красного Креста (далее – МККК), определив, что любое разногласие, которое возникает между двумя государствами и приводит к действиям со стороны вооруженных сил, является вооруженным конфликтом по смыслу общей ст. 2 … продолжительность конфликта, масштаб кровопролития и численность участвующих в нем сил не имеет значения, поскольку достаточно, чтобы вооруженные силы одной из сторон захватили противников, попадающих в сферу действия ст. 4 [10, с. 23]. Как видно, данное определение применимо лишь к международным вооруженным конфликтам.

Что касается определения понятия «немеждународный вооруженный конфликт», то анализ международно-правовых актов, применимых к таким конфликтам, показал в некоторых из них элементы определения.

Так, в Дополнительный протокол II сферой своего применения признает такие немеждународные вооруженные конфликты, при которых на территории государства друг другу противостоят правительство и организованные вооруженные группы, контролирующие часть территории (ст. 2 ДП II).

При этом Римский статут Международного уголовного суда 1998 г. применяется к тем немеждународным вооруженным конфликтам, при которых на протяжении длительного времени правительство ведет борьбу с организованными вооруженными группами или такие группы воюют друг с другом (п. 2 (f) ст. 8 Статута МУС).

Общая ст. 3 Женевских конвенций 1949 г. сферу своего применения толкует намного шире, подразумевая любой немеждународный вооруженный конфликт.

Из вышесказанного следует, что немеждународные вооруженные конфликты – это те конфликты, в которых, по крайней мере, одна из участвующих сторон не представляет правительство, а в каждом конкретном случае военные действия происходят либо между правительственными силами и одной или более вооруженными группировками, либо исключительно между такими группировками.

Важно указать на одну особенность, которая характерна для большинства названных международно-правовых актов, применимых к немеждународным вооруженным конфликтам: начиная с 1977 г. уточняется, что они не применяются к случаям нарушения внутреннего порядка и ситуациям внутренней напряженности.

Итак, определение характера вооруженного конфликта – международного или немеждународного – носит важное значение для выявления норм, подлежащих применению в условиях того или иного вида вооруженного конфликта, определения статуса покровительствуемых лиц и установление эффективного правового режима их защиты.

Однако, по мнению некоторых ученых, такое различие сводит на нет гуманитарную цель международного гуманитарного права в большинстве случаев вооруженных конфликтов [13, с. 465].
Речь идет, в частности, о констатации наличия в международном гуманитарном праве еще одной категории вооруженного конфликта, в котором имеются элементы как международного, так и немеждународного характера, – интернационализированного (или смешанного).

Понятие «интернационализированный вооруженный конфликт» обозначает военные действия внутри страны, которые принимают характер международных [6, с. 131].

Ситуации, при которых может быть достигнута интернационализация конфликта, многочисленны и зачастую сложны. Д. Шиндлер выделяет три основных обстоятельства:

1) конфликт возникает между двумя внутренними вооруженными группировками, каждую из которых поддерживают разные государства;

2) прямые военные действия между двумя иностранными государствами, осуществляющими военное вмешательство во внутренний вооруженный конфликт в поддержку противостоящих друг другу сторон;

3) война с иностранным вмешательством в поддержку повстанческой группировки, которая воюет против существующего правительства [14, с. 255].

Прежде всего, встает вопрос о правовом определении описанных ситуаций, которые не укладываются в стандартные категории вооруженных конфликтов, устанавливаемые международным гуманитарным правом.

Поскольку ни Женевские конвенции 1949 г., ни Дополнительные протоколы к ним 1977 г. не содержат каких-либо специальных положений относительно интернационализированных вооруженных конфликтов, правовая квалификация таких конфликтов вынуждена основываться главным образом на практике государств и судебных органов.

Д. Шиндлер исходит из того, что при интернационализированном вооруженном конфликте необходимо проводить различие между ее международными и немеждународными компонентами: в зависимости от того, кто является сторонами конфликта, право, которое применяется в таких ситуациях, будет разным. Например, межгосударственные отношения должны регулироваться нормами международного вооруженного конфликта, в то время как другие сценарии подлежат регулированию нормами немеждународного вооруженного конфликта [14, с. 255-264].

Однако по мнению С. Вите, в результате применения такого дифференцированного подхода возникают некоторые практические проблемы.

Например, при вооруженном конфликте, где существует союз иностранных правительственных сил и повстанческой группировки, он задается следующими вопросами: «какой статус следует предоставить гражданским лицам, захваченным иностранными силами и переданным затем местной группировке?

Должны ли применяться по отношению к ним соответствующие нормы Женевской конвенции IV … или нормы, вытекающие из права немеждународного вооруженного конфликта .? Должны ли применяться различные своды норм в зависимости от того, были ли эти лица арестованы иностранными силами или непосредственно местной группировкой?» [1, с. 115].

В свете таких трудностей, многие ученые высказываются в пользу адаптации международного гуманитарного права для применения к немеждународным вооруженным конфликтам с иностранным вмешательством, требуя, чтобы нормы международного вооруженного конфликта применялись ко всем случаям, когда иностранное государство предпринимает действия в пользу одной из сторон в конфликте.

Э. Давид считает это приемлемым, поскольку начиная с того момента, когда иностранное вмешательство достигает уровня, способного оказывать решающее влияние на продолжение конфликта, разграничение международного и немеждународного конфликта становится искусственным [3, с, 172].

Хотя глобальная точка зрения является положительной как в практическом, так и гуманитарном плане, она вступает в противоречие с тем фактом, что мировое сообщество отклонило предложение МККК [11, с. 49] о принятии в Дополнительном протоколе I четкого положения о применимости международного гуманитарного права в полном объеме в случае немеждународного вооруженного конфликта с вмешательством иностранных войск [11, с. 51], а также с тем, что в судебной практике принято склоняться к фрагментарному применению международного гуманитарного права.

Резюмируя, необходимо сказать, что, с одной стороны, «смешанный» подход к применению международного гуманитарного права к интернационализированным вооруженным конфликтам теоретически приемлем, однако практически труднореализуем, с другой стороны, «глобальный» подход видится эффективным с практической точки зрения, но юридически на данный момент пока никак не оформлен.

Итак, рассмотрев виды вооруженных конфликтов, необходимо перейти к анализу выполнения норм, принципов и запретов международного гуманитарного права в условиях существующих вооруженных конфликтов на примере Украины, параллельно определив вид данного конфликта.

Ситуация в Украине. По мнению автора, с точки зрения международного гуманитарного права, сложившееся вооруженное противостояние в Украине между правительственными вооруженными силами и вооруженным ополчением в лице непризнанных Донецкой Народной Республики и Луганской Народной Республики (далее – ДНР, ЛНР), носит все черты вооруженного конфликта немеждународного характера.

Как уже было сказано, сторонами немеждународного вооруженного конфликта могут выступать либо правительство и вооруженная группа (группы), либо несколько противоборствующих вооруженных групп.

Для целей международного гуманитарного права «стороной конфликта» в таком случае могут выступать организованные вооруженные группы, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью территории страны, который позволяет им вести непрерывные и согласованные военные действия и применять Дополнительный протокол II (ст. 1 ДП II).

Вооруженное ополчение ДНР и ЛНР полностью соответствует всем признакам воюющей стороны, поскольку, во-первых, имеет каждая собственную четкую командную структуру, показывая достаточный уровень самоорганизации, и, во-вторых, по настоящее время демонстрирует свою способность осуществлять контроль над частью территории Украины, позволяющей им вести непрерывные и согласованные военные действия, что соответствует всем признакам воюющей стороны.

Позиция МККК, высказанная в 2014 г., также основывается на том, что конфликт в Украине носит немеждународный характер [12]. На это в п. 1 Рекомендаций по вопросу международной защиты, связанных с событиями в Украине, ссылается и Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (далее – УВКБ) [7].

Кроме того, в докладах о ситуации с правами человека в Украине Управление Верховного комиссара ООН по правам человека (далее – УВКПЧ) анализирует нарушения норм международного гуманитарного права, применяемых именно при немеждународных вооруженных конфликтах, а именно нарушения общей ст. 3 Женевских конвенций 1949 г. и положений Дополнительного протокола II [8].

Отличной является позиция Международного уголовного суда, который в п. 169 своего отчета о действиях по предварительному расследованию дела «Ситуация в Украине» предполагает наличие в Украине международного вооруженного конфликта одновременно с существованием немеждународного вооруженного конфликта [4], таким образом придерживаясь мнения о возможной интернационализации конфликта. Данной точки зрения придерживаются международные неправительственные организации Amnesty International и Human Rights Wateh, одновременно отмечая, что факты, говорящие об осуществлении третей стороной «общего руководства» всеми силами ополчения либо их частью, на данный момент не установлены [9, с. 9, 13].

При этом официальные лица Украины отрицают наличие и гражданской войны в стране.

Так или иначе, не придавая политического аспекта данному вопросу, автор будет анализировать выполнения норм, принципов и запретов международного гуманитарного права с позиции вооруженного конфликта между правительственными вооруженными силами и вооруженным ополчением ДНР и ЛНР, то есть носящего немеждународный характер, на основании данных, которые изложены в докладах УВКПЧ (основанных на работе Мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине) и Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ в Украине (далее – СММ).

Итак, согласно докладам, УВКПЧ на постоянной основе фиксировал случаи нарушения международного гуманитарного права обеими сторонами конфликта:
– нарушение принципа различия между гражданским населением и теми, кто принимает активное участие в боевых действиях;
– размещение военных объектов в густонаселенных районах или вблизи таких районов;
– размещение военных позиций в больницах либо вблизи них;
– неуважение со стороны правительственных вооруженных сил к защите журналистов во время боевых действий;
– неуважение со стороны правительственных вооруженных сил к специальной защите медицинских работников, эвакуирующих раненых, и учреждений здравоохранения во время боевых действий;
– минирование территорий, в том числе противопехотными минами, что приводит к жертвам среди гражданского населения;
– использование гражданских строений и объектов в военных целях, подвергая опасности гражданское население;
– разрушение из-за обстрелов водохозяйственных сооружений и прочих объектов базовой инфраструктуры, необходимых для выживания гражданского населения;
– обстрелы неизбирательного характера [8].

При этом во всех докладах УВКПЧ фиксирует постоянные жертвы среди гражданского населения, а также внесудебные казни, насильственные исчезновения, незаконные и произвольные задержания, пытки и жестокое обращение, что нарушает положения общей ст. 3 Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительного протокола II.

Кроме того, СММ в ежедневных отчетах часто фиксирует нарушения основных норм международного гуманитарного права и международного права прав человек. В Отчете «Тяжелое положение гражданского населения, пострадавшего от конфликта на востоке Украины» СММ отмечает, что продолжаются нарушения «международных стандартов в области прав человека и норм обычного международного гуманитарного права, вследствие чего гражданское население подвергается неоправданным страданиям» [5].

Соблюдение, как форма имплементации, заключается в реализации субъектами своих юридических обязанностей посредством отказа от совершения неправомерных действий, запрещенных нормами международных договоров. То есть данная форма имплементации осуществляется с помощью ряда так называемых «норм-запретов», содержащихся в международно-правовых источниках международного гуманитарного права. Для реализации данных норм необходимо лишь бездействие (пассивность) субъектов.

Таким образом, исходя из приведенных выше примеров, приходится констатировать, что нормы, специальные принципы и международно-правовые запреты международного гуманитарного права в условиях вооруженного конфликта в Украине зачастую нарушаются и нарушаются обеими противоборствующими сторонами.

При этом автор отмечает, что соблюдение международного гуманитарного права в данном случае зависит не только от проблемы объективного определения характера вооруженного конфликта – международный, немеждународный, интернационализированный. Проблема, по всей видимости, еще и в принципиальном неравенстве между «законным» государством, действующим в целях самообороны, и «преступными» повстанцами.

Государства, которые столкнулись с такими ситуациями, стремятся к отрицанию самого существования повстанческих группировок или возможности того, чтобы такие группировки имели права или обязанности. Это напрямую влияет на соблюдение международного гуманитарного права к отношениям между государством и повстанческими силами и права, защищающего гражданских лиц в этих обстоятельствах, что, возможно, еще более важно.

Библиографический список

1. Вите С. Типология вооруженных конфликтов в международном гуманитарном праве: правовые концепции и реальные ситуации // Международный журнал Красного Креста. МККК. 2009. Т. 91. № 873.
2. Гассер Х.-П. Международное гуманитарное право. Введение. 2-е изд. – М.: МККК, 1999.
3. Давид Э. Принципы права вооруженных конфликтов: Курс лекций, прочитанных на юридическом факультете Открытого Брюссельского университета. – М.: МККК, 2011.
4. МУС. Отчет о действиях по предварительному расследованию (2016 г.) [Электронный ресурс] // МУС: офиц. сайт. URL: https:// www.icc-cpi.int/iccdocs/otp/
5. СММ. Тематический отчет о тяжелом положении гражданского населения, пострадавшего от конфликта на востоке Украины (февраль, 2017) [Электронный ресурс] // ОБСЕ: офиц. сайт. URL: http:// www.osce.org/ru/ukraine-smm/
6. Стюарт Д.Г. К единому определению вооруженного конфликта в международном гуманитарном праве: анализ интернационализированного вооруженного конфликта // Международный журнал Красного Креста. МККК, 2003. № 849-852.
7. УВКБ. Рекомендации по вопросу международной защиты, связанные с событиями в Украине – дополненная версия II (январь 2015 г.) [Электронный ресурс] // УВКБ: офиц. сайт. http://www.refworld.org.ru
8. УВКПЧ. Доклады № 13-17 о ситуации с правами человека в Украине (16 ноября 2015 г. – 15 февраля 2017 г.) [Электронный ресурс] // УВКПЧ: офиц. сайт. URL: http://www.ohchr. org/RU/
9. AI, HRW. Вас не существует: Произвольные задержания, насильственные исчезновения и пытки в ходе конфликта на востоке Украины: Доклад (июль 2016 г.).
10. Commentaries on the Geneva Conventions of 12 August 1949 / Ed. by Jean de Preux [et al.]. Geneva: ICRC, 1960. Vol. 3: Geneva Convention relative to the Treatment of Prisoners of War.
11. ICRC. Report on the Work of the Conference of Government Experts on the Reaffirmation and Development of International Humanitarian Law Applicable in Armed Conflicts. Geneva: ICRC, 1971.
12. ICRC. Ukraine: ICRC calls on all sides to respect international humanitarian law [Электронный ресурс] // ICRC: official site. URL: https://www.icrc.org/eng/resources/docu ments/news-release/
13. Reisman W.M., Silk J. Which law applies to the Afghan conflict? // American Journal of International Law. 1988. Vol. 82.
14. Schindler D. International humanitarian law and internationalized internal armed conflicts // International Review of the Red Cross. ICRC, 1982. №. 230.

Источник: Научно-информационный журнал “Вестник Международного юридического института” № 2 (61) 2017

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 54

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code