ПЕРМАНЕНТНЫЙ КРИЗИС РЫНОЧНОГО ХОЗЯЙСТВА

Г.П.Журавлева, доктор экономических наук, профессор, руководитель научной школы «Экономическая теория» Российского экономического университета им. Г. В. Плеханова, профессор кафедры экономики отраслей и рынков Челябинского государственного университета, Москва, Россия

Н.В.Манохина, доктор экономических наук, профессор, профессор кафедры экономической теории Саратовского социально-экономического института (филиала) Российского экономического университета им. Г. В. Плеханова, Саратов, Россия

 

Современный мир характеризуется преобладанием рыночной системы хозяйствования, важнейшей чертой функционирования которой является существование кризисов.

Анализируется понятие «спираль кризиса», которая имеет отличную от фазового подхода природу и динамику развития кризиса и распространяется не только на российскую, но и на европейскую экономику. Раскручиваемая спираль кризиса может привести к хаосу, который имеет имманентные правила, то есть хаос институционализирован.

Ключевые слова: перманентный кризис, деиндустриализация, спираль кризиса, малодефицитные параметры, теория фракталов, самотождественность, грани хаоса.

 

Известно, что экономический кризис (от греч. krisis — поворотный пункт) — резкое ухудшение экономического состояния страны (мира), проявляющееся в значительном спаде производства, нарушении сложившихся хозяйственных связей, банкротстве предприятий, росте безработицы и в итоге в снижении жизненного уровня, благосостояния населения. Однако это не только спад, но и возможность обновления. В китайском языке кризис описывается двумя иероглифами, которые в переводе означают: один — шанс, а другой — угроза.

Кризисы как экономическая рецессия известны давно. В истории первый кризис связывают с кризисом в Древнем Риме 88 г. до н. э., когда грандиозный рост денежных ликвидных активов увенчался проблемами в другой стране (с азиатскими рынками).

С начала XIX столетия, то есть со времени, когда рыночные отношения становятся относительно зрелыми, экономика промышленно развитых стран с удивительной регулярностью (периодичностью) испытывала кризисы перепроизводства. Эта периодичность в экономической теории рассматривается как периодические циклы Н. Кондратьева (50—60 лет), С. Кузнеца (18—25 лет), К. Жуглара (7—12 лет), К. Маркса (10 лет), Дж. Китчина (2—4 года), Форрестера (200 лет), Тоффлера (1000—2000 лет). Последние ха- ракеризуют циклы развития цивилизации.

В реальной жизни эти циклы могут накладываться друг на друга. Например, на повышательной волне кондратьевского цикла могут быть циклы Кузнеца, Маркса, Китчина и т. д.

В XIX в. первые серьезные кризисы возникали в отдельных странах: в 1825 г. — в Великобритании, в 1836 г. — в США. Затем они стали распространяться и на другие страны: 1847 г. — всеобщий европейский кризис; 1857 г. — первый мировой кризис; 1997—1998 г. — азиатский кризис и с августа 2008 г. — первый кризис современного глобального хозяйства.

Причины экономических кризисов.

Ныне в мировой экономической литературе имеется очень много самых разных мнений по вопросу о причинах возникновения кризисов. Многие исследователи и политики ранее придерживались мнения о том, что кризисы вызываются внешними по отношению к экономике потрясениями (шоками), среди которых называют: возникновение пятен на Солнце, приводящие к неурожаю и общему экономическому спаду (У. Джевонс, В. И. Вернадский); войны, революции и другие политические потрясения; землетрясения, цунами и т. д. Именно поэтому кризисы не являются внутренне присущей родовой чертой рыночной системы хозяйствования.

Для современных теорий характерна меньшая категоричность и однозначность. Признавая наличие внешних факторов, их возрастающее значение в условиях глобализации и влияние на экономическую динамику, цикличность экономического, финансового, общественного и цивилизационного развития, ученые объясняют существование кризисов и внутренними причинами. К ним относят соотношение оптимизма и пессимизма в экономической деятельности людей (В. Парето, А. Пигу), избыток сбережений и недостаток инвестиций (Дж. М. Кейнс), противоречие между общественным характером производства и частным присвоением (К. Маркс), нарушение в области денежного спроса и предложения (И. Фишер, Р. Хоутри), перенакопление капитала (М. Туган-Барановский, Г. Кассель, А. Шпитхоф), недопотребление и бедность населения (Г. Мальтус). Среди этих пропорций профессор Г. Х. Попов выделяет диспропорции между работниками в мире по уровню производительности их труда, потребления на душу населения, существующий ныне перекос в сторону потребительства (как главной черты современной цивилизации), в темпах роста населения (более быстрое увеличение бедного населения), в структуре населения (рост больных и пожилых людей), природных богатств и границ государства, идеологических и мировоззренческих.

Помимо этого, среди причин кризиса современного глобального хозяйства называют: монополизацию и перепроизводство, но не обычной, а специфической продукции — информационной и управленческой (М. Делягин); перепроизводство основной мировой валюты — доллара США, недостаток ликвидности в банках (Р. Игнатьев); кризис доверия между финансовыми институтами (Н. Стариков); уровень корпоративного управления, породивший серьезные диспропорции на низовом уровне (когда права собственников колоссальны, а ответственность минимальна, в то же время права работников ничтожны, а ответственность высока, менеджеры мечутся между двух огней) (Г. Клейнер); отрыв развития виртуальной (финансовой) экономики от реальной и множество других.

Такое обилие взглядов объясняется сложностью данного экономического процесса, что обусловливает необходимость более глубокого изучения сущности и содержания современного кризиса.
Настоящий кризис является не просто кризисом современного глобального хозяйства. Одновременно он выступает как финансовый, экономический, экологический, демографический, социально-культурный, идеологический и этико-нравственный кризис. Объясняется это тем, что этот кризис совпал по времени с современным цивилизационным кризисом, более масштабным и более глубоким. Именно в этом его особенность, что позволяет нам характеризовать его как системный и цивилизационный.

Развитие идеи перманентного кризиса.

Экономическая наука в последнее десятилетие более внимательно стала относиться к идее перманентного (от лат. permanentis — постоянный, непрерывный) кризиса, носящего именно системный характер, причем первоначально эта идея вызывала скорее недоумение, чем признание. Теперь ее выдвигают и поддерживают весьма влиятельные авторитеты. Так, Линдон Ларуш, представитель американской элиты, кандидат в восьми президентских выборах в США, заслуженный политик, экономист и философ, считает, что американская экономика находится в состоянии перманентного кризиса [1]. По его мнению, 24 августа вся трансатлантическая система «накрылась», теперь наблюдается глобальный системный коллапс, который даст дикие, непредсказуемые эффекты по всей планете. Мало кто пока понимает всю глубину этого кризиса, но ясно уже сейчас, что в рамках системы крах неостановим. Л. Ларуш считает, что необходимо выкинуть Уолл-Стрит из системы и перезапустить экономику с акцентом на физическую продуктивность и в США, и по всему миру. Идея о том, что так называемый биржевой крах в «черный понедельник» — причина кризиса, несостоятельна. Крах лишь отображает тот факт, что рынки начинают догонять реальность, в которой система тотально обанкрочена. Несостоятельными являются и обвинения в адрес Китая в качестве причины кризиса. Из него реально выжали соки, ибо коллапс глобальной торговли существенно влияет на Китай, но не Китай этому причина. Эпицентр находится в трансатлантической финансовой системе — вот откуда распространяется крах. Страны типа Китая, Индии, других стран БРИКС и связанных с ними имеют лучшие шансы выжить в этот шторм. США же шансов на выживание не имеют, только если немедленно не запустят реформы, включающие возврат к закону Гласса — Стигалла (это означает запрет деривативов и множества других паразитарных финансовых инструментов), запуск системы кредитования Гамильтона, где кредитоваться будут проекты, ориентированные на продуктивную занятость населения, улучшение научных и культурных возможностей. Немедленным усло – вием для запуска этих мер, по Л. Ларушу, является изгнание Обамы и замена его компетентными людьми. Курс Обамы ведет к термоядерной войне США с Россией и Китаем как к итогу финансово – го кризиса, и потому его изгнание важно вдвойне. Его надо заменить эффективной командой, понимающей, что мы вошли в период перманентного кризиса.

Приведем еще ряд знаковых публикаций по проблеме перманентного кризиса. М. Г. Делягин в 2000 г. отмечал, что рост и без того исключительной из-за «наследия плановой экономики» монополизации в условиях агрессивно неблагоприятного делового климата и чрезмерного фискального давления со стороны государства ведет к тому, что могут легально выживать и развиваться только крупные структуры, политически опирающиеся на государство.

Принципиально важно, что им выгодны перманентный финансовый кризис и тотальная нехватка денег, ослабляющие не связанных с государством конкурентов и превращающие такие крупные структуры в своего рода «политические монополии». Перманентный политический кризис еще более подрывает доверие к государству. Поэтому попытки собрать под его гарантии сколь-нибудь значительные средства обречены на провал [5].

Есть и другие исследования, посвященные анализу причин и природы перманентного кризиса; см., напр., [3].

В. Ф. Паульман [4] утверждает, что есть все основания говорить о том, будто мы имеем дело с новым типом экономического кризиса, и ссылается на статью И. Ткачева «Кризис поставил крест на классической теории экономики» (http://www. rbc.ru/economics/06/02/2012/636381.shtml), в которой отмечается, что текущий кризис «переломил хребет экономической парадигме, господствовавшей в умах ученых и политиков все последние десятилетия… Правда, пока лишь немногие решаются заявить, что вместе с “пузырем” американских финансов лопнула и экономическая теория, которая не смогла заметить приближающуюся катастрофу, а теперь не может предложить действенных рецептов по выходу из кризиса. Идеализированные эконометрические модели, за которые выдавались Нобелевские премии, как выяснилось, слишком сильно расходились с экономической и финансовой реальностью, которая драматически усложнилась в последние пару десятилетий».

В книге Дж. Стиглица «Крутое пике. Америка и новый экономический порядок после глобального кризиса» отмечается, что «неправильная экономическая теория породила неправильные политические меры. Сегодня, когда Америка и остальной мир сражаются за то, чтобы восстановить свою экономику до состояния устойчивого роста, нас снова ожидает провал в политике и в политической науке» [10. С. 14].

Нынешний кризис — это кризис современного миропорядка, хотя он и начался как кризис глобального фиктивного капитала, заставивший ради спасения капиталистической экономики пустить в ход ресурсы государственных бюджетов и включить на полную мощь печатные станки.

В системе глобального капитализма частные интересы всех субъектов воспроизводства в этой системе превалируют над интересами всеобщими, что неизбежно приводит к хаосу, стихийности в воспроизводстве общественного капитала в масштабах всей планеты.

С. Фирсова рассматривает перманентный кризис в формате Европы и делает акцент на долговой кризис, который продлится еще долго [11].

Основные показатели кризиса российской экономики в 2015 г.

Кризис российской экономики — это составляющая перманентного общемирового, глобального кризиса 2007—2008 гг., который начал спадать к 2010 г. и породил тем самым оптимистические ожидания и представления. Но в середине 2014 г. он вспыхнул с новой силой, что дало основания в научном мире говорить о новом (втором) этапе перманентного кризиса.

По мнению экспертов Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), российская экономика развивается по модели латиноамериканского инфляционно- девальвационного цикла, который характеризуется периодической девальвацией рубля, ростом процентных ставок и периодической же дестабилизацией бюджета. Постепенно Россию превращают в Латинскую Америку, страна погружается в перманентный бюджетный кризис. В России наблюдается падение стимулов к инвестициям и деловой активности, укрепляются негативные ожидания относительно долгосрочных перспектив экономики. В результате Россия теряет конкурентные преимущества экономики и втягивается в круг кризисов.

В 2015 год экономика России вступила с целым комплексом наследованных от предыдущего года проблем: продолжающееся снижение цен на нефть, сохранение экономических санкций, падение доли инвестиций в ВВП, сокращение темпов роста ВВП и на этой основе самое печальное — снижение уровня жизни россиян.

Прогноз развития экономики РФ на 2015 г. делали Центробанк РФ (ЦБ РФ), Минэкономразвития (МЭР), Всемирный банк (ВБ), Международный валютный фонд (МВФ) (рис. 1).

В реальности цена на нефть за десять месяцев 2015 г. упала с 56,5 долл. США в конце 2014 г. до 49,7 долл. в октябре 2015 г.

По официальным данным Росстата, в 2012— 2014 гг. физический объем ВВП России вырос на 5,4 %. В 2015 г. роста не ожидалось, прогнозировался спад. ВВП на душу населения в 2014 г. в РФ составлял 12,9 тыс. р., прогноз на 2015 г. — спад до 8,2 тыс. р. Ровно столько, сколько в Китае; в 4 раза больше, чем на Украине; выше, чем в Болгарии.

Падение цен на нефть привело к обвальному снижению курса рубля к доллару и евро: по сравнению с паритетом покупательной способности — в 3 раза, а по отношению к равновесному курсу он оказался заниженным на 40—50 % [2].

Отягощает экономическую ситуацию огромный долг российских компаний перед иностранными кредиторами, который в условиях перманентного кризиса постоянно растет. Если в 2005 г. он равнялся 213 млрд долл., в 2009 — 480 млрд, то в 2015 — 560 млрд долл. при величине валютных резервов 360 млрд долл.

Дальнейшее развитие национальной экономики нуждается в увеличении доли инвестиций в основной капитал с 18 % ВВП в 2015 г. до 25 % в 2020 г. и 30 % в 2025 г. Только в этом случае возможны выход из кризиса и начало технологического обновления РФ. По словам академика С. Ю. Глазьева, в 2000-х гг. российская экономика была недоинвестирована в 1,5 раза.

Отрицательно на развитии экономики России сказывается и рост вывоза отечественного капитала с 80 млрд долл. в 2014 г. до 120 млрд и выше в 2015 г.

Падение уровня жизни россиян характеризуют многие данные , например:
— рост цен на потребительские товары за 10 месяцев 2015 г. на 13,6 %, продовольствия — на 18,6 % (отельные виды продукции на 30— 40 %);
— рост инфляции с 8,8 % в 2010 г. до 12—13 % в 2015 г.;
— сокращение роста реальной заработной платы за 7 месяцев 2015 г. (по данным Минэкономразвития) к аналогичному периоду 2014 г. на 8,8 %, реальных располагаемых доходов на 2,9 %;
— рост безработицы в результате второй волны сокращений сотрудников в конце 2014 — начале 2015 г.;
— сокращение медицинских работников (свыше 90 тыс.) в 2013—2014 гг. (17,5 тыс. населенных пунктов не имеют учреждений, оказывающих первичную медицинскую помощь2);
— рост платных медицинских услуг, общая сумма которых в 2015 г. составила 3,2 трлн р., впервые превысив государственные расходы на эти цели.

Эти данные свидетельствуют о чрезвычайной важности понимания природы и сущности реформ в условиях перманентного кризиса, по мно – гим параметрам отличающегося от фазы кризиса в классическом его представлении. До сих пор в науке доминирует представление о кризисе как об одной из фаз экономического цикла, чередующейся с фазами депрессии, оживления и подъема (бума). На этом фоне весьма спорными выглядят отдельные попытки дать иное толкование происходящим лавинообразным кризисным процессам в мировой экономике, которые отчетливо проявляются и в экономике России. Речь идет о таком явлении, процессе, как спираль кризиса, которая, как представляется, имеет отличные от фазового подхода природу и динамику развития кризиса. Многие утверждения известных ученых, политиков свидетельствуют о том, что спираль кризиса распространяется не только на российскую, но и главным образом на европейскую экономику. Так, по мнению многих авторитетных специалистов, в 2012 г. еврозона вошла в новую спираль кризиса, которая раскручивается и в России [12]. Европейская зона пыталась с 2012 г. вводить фискальные меры, связанные с консолидацией и выходом на малодефицитные параметры государственного бюджета.

Несмотря на принимаемые меры жесточайшей экономии, в еврозоне снизились перспективы экономического роста. Появились страны-банкроты; например, Греция имеет долги порядка 150 % ВВП, для выплаты которых необходимо в течение 10 лет показывать рост на 0,5 % в год и при этом иметь профицит государственного бюджета в зоне 10 %, что на уровне современного экономического положения Греции весьма проблематично, скорее, даже невозможно. События начала 2015 г. показали, что Греция — наиболее вероятный кандидат на выход из территории еврозоны. Отдельные эксперты прогнозируют вероятность подобных проблем в Италии. Ставится вопрос не только об экономической стагнации в Европе, но и о раскручивании дефляционной спирали [13].

Рис. 1. Прогноз развития экономики РФ (источник: Аргументы и факты. — 2015. — № 39б — С. 3)

В качестве гипотезы «спираль кризиса» (рис. 2Б) можно представить как перманентное расширение, нарастание, усиление и усложнение кризисных проявлений, появление некой фазы невозврата, которая затягивается на неопределенное время (может быть достаточно длительным, как свидетельствует мировая и российская практика) и не позволяет выйти из кризиса и перейти на последующую фазу цикла (рис. 2А).

Возникают вопросы о причинах такой спирали кризиса, насколько долго и сильно она может закручиваться и, главное, как можно выйти из этой спирали, как преодолеть, кто здесь основной игрок? Попробуем дать ответы, опираясь на новые теоретические подходы, которые могут служить институциональными основами поиска путей выхода из мировой рецессии. Начнем с малоизвестной теории турбулентности, которая только еще получает «прописку» в российской науке.

Рис. 2. Спираль кризиса

Теория турбулентности представляет спираль кризиса как явление самоорганизации, в результате чего происходят регулярные или нерегулярные, хаотические переходы от беспорядка к порядку и обратно, как особо сложную траекторию движения и национальной экономики, и отдельных субъектов (фирм) в «вихревом потоке» разнообразных перемен. В этих условиях им приходится постоянно выживать и обеспечивать поступательное движение вперед как крайнюю степень нестабильности глобальной экономической системы, когда вероятность достижения точки ее бифуркации и/или слома чрезвычайно высока. Всепроникающим становится риск в различных секторах экономики. Эта теория позволяет выявить, какие разнонаправленные силы и действия содержит экономическая турбулентность, каковы новые правила игры в этих сложных для всех хозяйствующих субъектов условиях. Все времена «турбулентны», поскольку содержат разнонаправленные силы и действия. «Турбулентность» — это в действительности всепроникающий риск деградации и разрушения вследствие нового этапа передела мира и его ресурсов, непримиримого конфликта культур, отягощенного локальными конфликтами и войнами. Турбулентность наделяют такими чертами, как глобальная, хроническая, высокая, внезапная, дуальная (+ и —), сложная, непонятная. Мировая экономическая турбулентность становится источником высоких рисков.

Первую скрипку в возникновении «турбулентности» играет финансовый капитал, потоки которого перемещаются по миру практически мгновенно, сопровождаясь изменением потоков рабочей силы, материалов энергии. Этот капитал — всепроникающий, «текучий» и безответственный.

Эпоха турбулентно чередующихся состояний хаоса и порядка в новой экономике началась в конце прошлого столетия и охватила новое тысячелетие. Глобальная экономическая турбулентность увеличивает риски в различных секторах — финансовом, банковском и реальном.

Нестабильность глобальной экономики приобрела длительный характер, сохраняются риски очередной глобальной рецессии. Ни одна из причин нынешних финансовых потрясений до сих пор не устранена. Более того, кризис 2008 г. переходит в новую стадию, обнажает масштабные глубинные проблемы. В числе таких проблем глава Правительства РФ назвал долговой кризис корпораций и целых государств, дисбалансы раздувшегося финансового сектора, во многом спекулятивного, оторванного от реалий, а также разрушительный процесс деиндустриализации и потери качественных рабочих мест в экономике стран Европы и США.

В XXI в. начали формироваться новые правила игры, адекватные условиям экономической турбулентности. Это новый мировой экономический порядок, новая глобальная экономическая система, со своими правилами игры и иной расстановкой экономических и политических сил.

Новый мировой экономический порядок как совокупность узаконенных норм, правил игры, принципов и институтов, регулирующих международные экономические отношения, позволяющих всем странам мирового сообщества иметь гарантированную возможность социально-экономического развития, наращивания научного, технико-технологического, инвестиционного и других потенциалов, складывается под воздействием ряда факторов.

Определяющим фактором здесь является глобализация. Под неотвратимым воздействием глобализации возрастает не только взаимосвязь государств, но и их собственная зависимость от развития международных отношений. Ни одно государство, каким бы мощным и «богатым» оно ни было, не может с уверенностью создавать и реализовывать долгосрочные стратегии своего внутреннего развития без учета внешних факторов. Перед Россией стоит сложная стратегическая задача — встроиться в новую глобальную экономическую систему, не потеряв своего менталитета, идентичности, национальных приоритетов и экономической безопасности.

Раскручиваемая спираль кризиса может привести к хаосу, который, согласно последним исследованиям, имеет имманентные правила, то есть в известной степени хаос институционализирован. Некоторые правила «организации хаоса» к настоящему времени удалось установить [6]:

1. Хаос создается естественным путем посредством увеличения размеров самоорганизующейся части единой системы частиц, а затем, после достижения неких критических рубежей флуктуа- ций, таким же образом гасится. Следствием этого является естественная возможность возникновения (создания) регулярных структур различного порядка, начиная от ячеек Бенара и заканчивая живыми организмами и мыслями.

2. Критические рубежи флуктуаций состояния системы определяются физическими размерами системы и соотносятся друг с другом экспоненциальным образом.

3. При движении от беспорядка к упорядоченному состоянию система регулярно возвращается в окрестности точки, где она уже когда-то была, по замкнутой траектории странного аттрактора, то есть квазициклично или турбулентно. Из этого правила вытекает следствие:
— движение в фазовом пространстве наших мыслей и действий всегда осуществляется по замкнутой траектории странного аттрактора. То есть, проектируя одно, мы всегда строим нечто другое, находящееся в окрестности проектируемого.

4. Размер проектной окрестности, или, точнее, размер неопределенности энергетического или структурного состояния системы (масштаб хаоса), пропорционален физическим размерам системы. Чем он больше, тем неопределеннее поведение системы.

5. В эволюционных фазах турбулентного развития снижение беспорядка в системе сопровождается аккумулированием в ней энергии структурной сложности (в обществе — экономическим ростом).

6. В точках же бифуркации, наоборот, слабое снижение беспорядка сопровождается катастрофическим снижением энергии структурной сложности системы (в обществе — экономическим спадом), а быстрый рост беспорядка — слабым ростом сложности системы. При этом внешние воздействия, направленные на сокращение физических размеров системы, ее стабилизируют, а направленные на увеличение — дестабилизируют. Следствием этого является то, что в точках бифуркации системы слабыми энергетическими воздействиями ее легко можно вывести из равновесия, а упорядочить практически невозможно.

7. Создавая искусственный порядок в какой-то области замкнутого пространства, мы в окружающих его областях преимущественно генерируем хаос.

В качестве гипотезы в настоящей статье высказывается идея о турбулентной спирали кризиса.

Какие выводы для современного мира и России можно сделать из этих абстрактных теоретических представлений о турбулентности? Полагаем, теорию турбулентности можно рассматривать как одну из составляющих современных институциональных подходов в поиске путей преодоления рецессии в мировой экономике. Чтобы найти выходы из мировой рецессии, необходимо понять ее природу и причины. Имеющийся теоретико-методологический арсенал экономической науки в целом недостаточен для подобного анализа. Требуются иные подходы, принципы, теории и концепции, разработка которых становится все более насущной. Реальной, но всего лишь интеллектуальной доминантой будущего мира станет тот, кто сможет спроектировать и запустить в действие вместо существующей структуры мировых отношений, основанной на ООН и G-8, динамичную модель постоянно изменяющихся 7—12 равновеликих «глобальных держав», так называемый «сотовый мир».

В исследовании природы современной рецессии может быть использована теория аутопой- езиса (основатели — У. Матурана и Ф. Варела, 1970), согласно которой механизм, превращающий системы в автономные единства, проявляет – ся через аутопойезис — процесс воспроизводства (самопорождения) системой своих компонентов с целью сохранения своей самотождественности. Применение теории аутопойезиса позволяет расширить методологическую базу и предметное поле научного исследования, выявить «зоны самовоссоздания» в институциональной среде и разработать адекватные механизмы институционального управления.

В качестве методологической основы исследования современной рецессии может быть использована и теория сложности, которая обобщает целую совокупность новых междисциплинарных и трансдисциплинарных подходов, фокусируется на процессах генерации и развития самоорганизующихся структур в системах, являющихся динамическими, эмерджентными, фрактальными, нелинейными. Теория сложности основана на посылке, когда теория хаоса, нелинейность и сложность рассматриваются как единая парадигма. Теория сложности базируется на базовых понятиях: адаптивность, самотождественность или фрактальность, когда отдельные элементы и подсистемы на различных уровнях единой целостной системы подобны между собой, самоорганизация и саморегуляция, аттракторы — совокупность эндогенных и экзогенных условий, соотношение которых в пространстве и времени меняется хаотично, «грань хаоса», представляющая собой пограничное состояние, узкую зону между системой, которая находится в состоянии равновесия, порядка, и хаосом, который разрушает эту систему. Именно в таком состоянии систем, находящихся на «грани хаоса», генерируются процессы их самоорганизации, «холмистый ландшафт» — неопределенность и нелинейность процессов обусловливает непредсказуемость в среде сосуществования систем, чередование «холмов успеха и эффективности» с «низинами нестабильности и дисбаланса».

Используя подходы теории сложности, можно исследовать процессы, происходящие в сложной системе, которые никогда в точности не повторяются, приходят в равновесие всякий раз к разным точкам фазовой плоскости, проявляют самотождественность; сами сложные адаптивные системы обладают также способностью к самоорганизации, результат функционирования их не может быть задан заранее, даже с некоторой вероятностной оценкой адекватности.

Значительный потенциал содержит и теория фракталов, под которыми понимаются различные структуры, состоящие из частей, в определенном смысле подобных целому; это самоподобные структуры, рекурсивные модели, каждая часть которых повторяет в своем развитии развитие всей модели в целом. Применение фракталов позволяет формализовать сложные процессы и объекты, что ценно в области институционального моделирования, описать нестабильные системы и процессы и, самое главное, предсказать тренды будущего развития таких объектов.

Симптоматично, но есть предсказания, что и из кризиса экономика выйдет спиралеобразно — по тройной спирали. Это позиция профессора Стэндфордского университета Генри Ицковица, основателя концепции развития по «тройной спирали», под которой исследователь понимает взаимодействие власти, бизнеса и науки, то есть цепочки «университет — промышленность — правительство». Высшая школа готовит человеческий потенциал для образования фирм и является поставщиком специалистов с базовыми знаниями. Правительство помогает нормативно- правовой базой, включая налоговые льготы и регулирование субсидий.

Промышленность должна отвечать за научно-исследовательские работы и продолжение роста специалистов. Считается, что это наиболее эффективный способ взаимодействия власти, бизнеса и науки, за которым будущее. Университеты станут лидерами постиндустриального общества, без монополии на инновации.

Итак, подобное лечится подобным, выход из спирали кризиса предлагается на основе тройной спирали институционального взаимодействия власти, бизнеса и науки, однако есть реальные возможности расширить число игроков, включив в их состав цивилизованные и прогрессивные в своей деятельности международные организации и межгосударственные структуры, союзы.

Значительный потенциал преодоления перманентного кризиса видится в формировании новых правил игры силами новых игроков, форматирующих новые контуры глобальной экономики нового миропорядка. Активная деятельность России в составе БРИКС, ЕАЭС увеличивает шансы на преодоление кризиса и выхода на повышательную траекторию экономического развития.

Список литературы

1. LaRouche: The Trans-Atlantic System Is Over, Replace It Now [Электронный ресурс] // LAROUCHE. — 2015. — Aug. 26. — URL: https://larouchepac.com/20150826/larouche-trans-atlantic-system-over-replace-it- now.
2. Агабабьян, А. Горечь рубля [Электронный ресурс] / А. Агабабьян // Аргументы и факты. — 2015. — № 43. — URL: http://www.aif.ru/money/opinion/gorech_rublya_k_chemu_vedyot_devalvaciya_ nashey_valyuty.
3. Данилов, К. Перманентный кризис в современной России и меры по его преодолению / К. Данилов. — М. : А-пресс, 2010. — 112 с.
4. Паульман, В. Ф. Экономика во власти стихии перманентного кризиса [Электронный ресурс] (2014) / В. Ф. Паульман. — URL: http://lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/text_0970.shtml.
5. Делягин, М. Г. Идеология возрождения: как мы уйдем из нищеты и маразма: эскиз политики ответственного правительства России / М. Б. Делягин. — М. : Форум, 2000. — VIII, 183 с.
6. Манохина, Н. В. Новые правила игры в условиях экономической турбулентности / Н. В. Манохина, Г. П. Журавлева // Вестн. Сарат. гос. соц.-экон. ун-та. — 2013. — № 5 (49). — С. 23—28.
7. Филатов, С. Мировые финансы в зоне турбулентности [Электронный ресурс] / С. Филатов // Меж- дунар. жизнь. — 2012. — 10 апр. — URL: https://interaffairs.ru/news/show/8409.
8. Пригожин, И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / И. Пригожин, И. Стенгерс. — М. : Прогресс, 1986. — 432 с.
9. Василькова, В. В. Порядок и хаос в развитии социальных систем: Синергетика и теория социальной самоорганизации / В. В. Василькова. — СПб. : Лань, 1999. — 480 с.
10. Стиглиц, Дж. Крутое пике. Америка и новый экономический порядок после глобального кризиса / Дж. Стиглиц. — М. : ЭКСМО, 2011. — 512 c.
11. Фирсова, С. Евро: перманентный кризис или новое рождение? [Электронный ресурс] / С. Фирсо- ва // Вся Европа. — 2011. — № 7—8 (57). — URL: http://alleuropalux.org/?p=1182.
12. Хельга, О. Спираль русской цивилизации / О. Хельга. — М. : Центрполиграф, 2012. — 512 с.
13. Фурман, Д. Е. Движение по спирали. Политическая система России в ряду других систем / Д. Е. Фурман. — М. : Весь мир, 2010. — 168 с.
14. Барановский, К. Спираль кризиса раскручивается в России [Электронный ресурс] / К. Барановский // NEWSROOM 24. — 2014. — 17 сент. — URL: http://newsroom24.ru/news/zhizn/91463/.
15. Касьянов, М. Спираль кризиса: к точке невозврата [Электронный ресурс] / М. Касьянов // Время электроники. — URL: http://www.russianelectronics.ru/leader-r/news/26689/doc/30066/.
16. Спираль кризиса начинает раскручиваться [Электронный ресурс] // Партнер. — 2009. — № 4 (139). — URL: http://www.partner-inform.de/partner/detail/2009/4/280/3632/spiral-krizisa-nachinaet- raskruchivatsja.
17. Инерция стабильности или спираль кризиса? [Электронный ресурс] // Портал социально-демократической политики. — URL: http://www.psdp.ru/socium/77673472.
18. Экономическая стагнация в Европе. Впереди дефляционная спираль? [Электронный ресурс] / пер. Н. Головахи // MIXEDNEWS. — URL: http://mixednews.ru/archives/60450.

Вестник Челябинского государственного университета.
2016. № 11 (393). Экономические науки. Вып. 54. С. 140—149.

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 64

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code