ОСНОВАНИЯ ИСКЛЮЧЕНИЯ УЧАСТНИКА ИЗ ХОЗЯЙСТВЕННОГО ОБЩЕСТВА

А.Ю.Томилов , В.А.Томилова

Актуальным остается вопрос в теории гражданского права — изменение состава членов любого юридического лица. Особое внимание в этом случае уделяется такой форме, как исключение участника хозяйственного общества. В статье приведены на примерах судебной практики правила и примеры разрешения вопросов процедурного характера о порядке выхода любого участника из состава хозяйственного общества.

Ключевые слова: участник хозяйственного общества, хозяйственное общество,юридическое лицо,исключение участника хозяйственного общества.

 

Иски об исключении участников из хозяйственного общества, как показывает анализ судебной практики, не являются редкими и исключительными, что позволяет сделать вывод о востребованности данной процедуры.

Между тем нормативное регулирование соответствующего института нельзя признать развернутым. Существуют многочисленные научные публикации1, ряд разъяснений высших судебных инстанций2, однако они не дают ответов на все спорные вопросы. Особый интерес вызывают основания исключения участника из хозяйственного общества, а именно то, какие действия (бездействие) участника хозяйственного общества могут рассматриваться как потенциальные основания для его исключения.

В актах высших судебных инстанций дается примерный перечень оснований для исключения участника, которые и являются наиболее распространенными доводами истцов по соответствующей категории дел .

Для того чтобы выявить основания для исключения участника из хозяйственного общества, необходимо определить круг его обязанностей. Как справедливо отмечал А. А. Кузнецов, вопрос состоит в том, имеются ли у участника хозяйственного общества иные обязанности помимо обязанности внесения вклада, за невыполнение которых он и может быть исключен [3. С. 41]. В настоящее время положительный ответ на этот вопрос содержится в п. 4 ст. 65.2 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ). В данной норме закреплена обязанность не совершать действия, заведомо направленные на причинение вреда корпорации, а также действия (бездействие), которые существенно затрудняют или делают невозможным достижение целей, ради которых создана корпорация. Столь широкие формулировки порождают потребность обращения к доктрине и судебной практике для наполнения их более конкретным содержанием.

А. А. Кузнецов еще до введения в действие ст. 65.2 ГК РФ включал в круг обязанностей участников общества с ограниченной ответственностью обязанность лояльности, которую рассматривал как «обязанность воздерживаться от действий, которые могут причинить вред обществу, хотя они и были в интересах участника» [3. С. 31—36]. Подобное суждение автор делал на основе вывода о родственности отношений участников общества с ограниченной ответственностью и отношений из договора товарищества, то есть отношений по «ведению общего дела», направленного на извлечение прибыли, и заключения о том, что на лиц, связанных отношениями по «ведению общего дела», возлагаются те же обязанности, что и на лиц, «ведущих чужое дело» (агентов, доверительных управляющих) [Там же].

Стоит отметить, что категория отношений по «ведению чужого дела», используемая А. А. Кузнецовым, соответствует выделяемой в странах англо-саксонской правовой семьи категории фидуциарных отношений. Так, З. Э. Беневоленская, ссылаясь на работы английских и американских авторов, пишет, что фидуциарные отношения — это отношения, в рамках которых одно лицо действует в интересах другого лица, имея полномочия от бенефициара и обладая свободой усмотрения в выборе средств удовлетворение его интересов [1. С. 128]. При этом на лицо, действующее в чужих интересах, возлагается ряд специальных обязанностей — фидуциарных (fiduciary duties), в качестве одной из которых традиционно выступает обязанность лояльности.

В настоящее время американское право признает наличие фидуциарных обязанностей и за участниками корпорации, причем по отношению как к самой корпорации, так и к другим участникам. Среди «сorporate fiduciary duties» выделяют обязанность действовать добросовестно, обязанность честности, обязанность раскрытия существенных фактов и обязанность лояльности, которая раскрывается как обязанность не совершать сделки и иным образом не использовать свое положение в собственных интересах [5].

Неоднозначно определяется круг участников корпорации, на которых возлагаются подобные обязанности. Наиболее традиционным является подход, в соответствии с которым фидуциарные обязанности возлагаются только на мажоритарных участников. Однако законодательство и прецедентное право некоторых штатов свидетельствуют о постепенном распространении данных обязанностей на всех участников закрытых корпораций (dosely held corporation) [6]. Стоит пояснить, что под закрытой корпорацией понимается как особая организационно-правовая форма юридических лиц [Там же], так и иная корпорация, обладающая следующими признаками: незначительное число участников, отсутствие рынка акций соответствующей корпорации, личное участие большинства акционеров в руководстве или текущей деятельности корпорации [5]. Примечательно, что возможность распространения фидуциарных обязанностей на любых акционеров подобных корпораций так же обосновывается их сходством с товариществами [6].

Конкуренция участника с обществом как основание для его исключения упомянута в п. 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». Подобное основание и ранее обсуждалось в судебной практике и доктринальных источниках. Выводы судов и исследователей основывались на ст. 10 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», однако представляется, что они применимы и к п. 2 ст. 67 ГК РФ.

О. В. Гутников пишет о значительных противоречиях между формулировками ст. 10 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» и п. 2 ст. 67 ГК РФ: «.по ГК РФ участника можно исключить из общества только при причинении обществу существенного вреда либо при существенном затруднении его деятельности, по Закону об ООО участник может быть исключен из ООО и без этих последствий, в силу одного лишь грубого нарушения своих обязанностей» [2. С. 102—127]. С точки зрения сугубо формального подхода, противоречие можно усмотреть и, руководствуясь п. 4 ст. 3 Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, отдать приоритет положениям ГК РФ. Однако судебное, а в ряде случаев и доктринальное толкование нормы ст. 10 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» включало в обязательную характеристику грубого нарушения участником общества своих обязанностей последствия данного нарушения .

В Постановлении 13-го арбитражного апелляционного суда от 21 октября 2014 г. по делу
№ А56-4835/2014 указано, что запрет на конкуренцию участника с обществом вытекает из обязанности лояльности. Нарушение указанного запрета может являться основанием для исключения участника из общества, так как конфликт интересов, неизбежно возникающий при осуществлении конкурирующей деятельности, подрывает доверие к такому участнику со стороны всех остальных. Отдельно суд рассмотрел вопрос о «заимствовании предпринимательских возможностей общества» со стороны его участника. Недопустимость подобных действий, которые также рассматриваются как основания для исключения из общества, выведена из запрета на разглашение участником общества конфиденциальной информации, содержащегося в п. 1 ст. 8 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», а в настоящий момент также и в п. 4 ст. 65.2 ГК РФ.

На доктринальном уровне рассматриваемая проблема не получила широкого освещения, однако А. А. Кузнецов при анализе института исключения участника из общества с ограниченной ответственностью приходит к аналогичным выводам и использует те же аргументы [3. С. 92, 96].

Необходимо отметить, что конструирование запрета на «заимствование предпринимательских возможностей общества» на основе запрета на разглашение конфиденциальной информации представляется спорным. Заимствование предпринимательских возможностей, как можно заключить из примера, приводимого А. А. Кузнецовым (переманивание клиентов) [Там же. С. 96], и из примеров, встречающихся в судебных актах (переманивание работников)1, не ограничивается только использованием информации, доступ к которой ограничен. Более того, представляется, что запрет на «использование предпринимательских возможностей» общества целиком входит в содержание обязанности лояльности и не нуждается в самостоятельном обосновании.

Отдельный вопрос касается того, что представляет собой осуществление конкурирующей деятельности и насколько далеко распространяется запрет на ее осуществление. Ответ на данный вопрос в п. 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 отсутствует. Однако Постановление 13-го арбитражного апелляционного суда от 21 октября 2014 г. по делу № А56-4835/2014 в данном вопросе предлагает свой подход. Запрет на конкуренцию, по мнению суда, включает запрет на совершение сделок без

1 Постановление 12-го арбитражного апелляционного суда от 28 июля 2008 г. по делу № А57-2177/2008-34; Постановление 15-го арбитражного апелляционного суда от 14 июня 2011 г. № 15АП-5722/2011 по делу № А01-1865/2010.

согласия остальных участников от своего имени или от имени третьих лиц, однородных с теми, что составляют предмет деятельности общества, либо участие (прямое или косвенное) в другом однородном хозяйственном обществе или товариществе . А. А. Кузнецов придерживается аналогичного подхода и дополнительно отмечает, что запрет на конкурирующую деятельность должен устанавливаться и в отношении лиц, контролирующих участника общества, а также лиц, ему подконтрольных, и распространяется на выполнение участником трудовых функций в конкурирующем обществе, если это способно породить конфликт интересов [Там же. С. 95].

Однако в судебной практике, сложившейся до выхода в свет Постановления Верховного Суда РФ № 25, само по себе участие в юридическом лице, занимающемся аналогичным видом деятельности, а также осуществление функций его исполнительного органа не являются основанием для исключения участника из хозяйственного общества, даже если наименование данного юридического лица сходно до степени смешения с наименованием общества, иск об исключении из которого заявлен. Как правило, суды указывают, что законодательство не содержит запрета на участие одного лица в нескольких хозяйственных обществах, и требуют доказывания того, что учреждением и участием в подобном обществе ответчик причинил вред хозяйственному обществу, из которого его пытаются исключить . Иными словами, участие в юридическом лице, осуществляющем аналогичные виды деятельности, не презюмировалось действием, существенно затрудняющим деятельность общества или делающим ее невозможной.

В одном из судебных дел в качестве дополнительного обоснования невозможности исключения участника общества в связи с его участием в конкурирующем юридическом лице была сделана ссылка на положения Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» о недобросовестной конкуренции и указано, что «наличие иного общества, участником которого является ответчик, в рассматриваемом случае не свидетельствует о недобросовестности стороны» .

В то же время совершение ответчиком действий, направленных на побуждение контрагентов общества, иск об исключении из которого заявлен, расторгнуть договоры с данным обществом и заключить аналогичные с юридическим лицом, учрежденным исключаемым участником, является достаточным основанием для удовлетворения заявленных требований , то есть к «заимствованию предпринимательских возможностей общества» у судов сложилось иное отношение.

Аналогичные выводы содержатся и в ряде судебных решений, по которым иски об исключении участника из общества были отклонены со ссылкой на недоказанность причинения ответчиком вреда обществу при осуществлении конкурирующей деятельности .

В то же время попытки «переманивания» работников в конкурирующее общество также не расцениваются как достаточное основание для исключения. Так, в Постановлении 12-го арбитражного апелляционного суда от 28 июля 2008 г. по делу № А57-2177/2008-34 было указано, что изменение состава трудового коллектива не зависит от воли одного-единственного лица, а носит естественный, закономерный характер, определяемый преимущественно оценкой работниками условий труда. В Постановлении 15-го арбитражного апелляционного суда от 14 июня 2011 г. № 15АП-5722/2011 по делу № А01-1865/2010 данный довод истцов не получил оценку суда. Но представляется, что подобные действия ничем принципиально не отличаются от «переманивания» клиентов.

Нужно согласиться с тем, что «заимствование предпринимательских возможностей общества» недопустимо и должно квалифицироваться как действие, заведомо направленное на причинение вреда корпорации, и являться основанием для исключения. Однако можно порассуждать над оправданностью столь строгого подхода к пониманию запрета конкурирующей деятельности, изложенного в Постановлении 13-го арбитражного апелляционного суда от 21 октября 2014 г. по делу № А56-4835/2014 и в работе А. А. Кузнецова. И должен ли он распространяться на всех участников общества? Сведения о решении данного вопроса по законодательству европейских стран говорят о том, что тотальный запрет на осуществление конкурирующей деятельности для любого участника общества как минимум не является общераспространенной практикой. Так, в Германии он установлен только для мажоритариев и миноритариев, которые в силу особых соглашений могут оказывать влияние на общество или имеют право вето, а также на компании, которые контролируются такими лицами. В Испании — исключительно в отношении участников-директоров. Соединение двух изложенных подходов встречается в решениях некоторых американских судов [6].

Решение этого вопроса во многом находится в плоскости целесообразности и нуждается в весьма сдержанном подходе. Наиболее предпочтительным выглядит позиция, в соответствии с которой полный запрет распространяется только на мажоритариев и миноритариев, имеющих особое влияние на общество, в частности посредством возможности блокирования принятия решений общего собрания, и участников, осуществляющих функции единоличного исполнительного органа.

Следующим возможным основанием для исключения участника из хозяйственного общества, не названным в информационном письме Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 мая 2012 г. № 151 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с исключением участника из общества с ограниченной ответственностью» (далее — Обзор), а также в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 25, но встречающимся в судебной практике и обсуждаемым в доктрине, является нарушение прав других участников.

В проанализированных судебных актах были обнаружены ссылки истцов на факт непредоставления информации о деятельности общества исключаемым участником, который одновременно является его единоличным исполнительным органом, а также присвоение участником общества доли истца в уставном капитале общества.

Некоторые представители отечественной науки дают отрицательный ответ на вопрос о допустимости использования данных обстоятельств как оснований для исключения участников общества из него.

Так, Л. В. Кузнецова, ссылаясь на ст. 10 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», утверждает, что негативные последствия действия (бездействия) участника общества, могущие служить основанием для его исключения, должны возникнуть именно для общества. Соответственно «ситуации, при которых действиями (бездействиями) участника нарушаются только права иных лиц, например прочих участников общества, должны исключаться из круга случаев, потенциально способных стать основанием иска об исключении такого участника из общества» [4. С. 77]. При этом, комментируя судебное решение, в котором требование об исключении участника обосновывалось в том числе присвоением доли истца в уставном капитале, исследователь указывает, что нарушенные права участника имеют собственные эффективные способы защиты, а исключение будет чрезмерной мерой, не способствующей при этом восстановлению нарушенного права [Там же. С. 108].

Однако А. А. Кузнецов критикует подобный подход за его крайний позитивизм. По его мнению, действующее законодательство не позволяет однозначно разрешить поставленную проблему. Данная позиция была изложена до внесения изменений в ГК РФ и Федеральный закон от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, однако нельзя утверждать, что соответствующие изменения каким-либо образом затронули рассматриваемый вопрос. А. А. Кузнецов предлагает оценивать возможность исключения участника из общества в связи с причинением вреда другому участнику в каждом конкретном случае, исходя из того, повлияло ли нарушение на «состояние общего сотрудничества в обществе», в частности нарушило ли оно доверие между участниками или нет [3. С. 83].

В судебной практике можно обнаружить следующие правовые позиции. Так, непредставление информации о деятельности общества не рассматривается как основание для исключения участника.

В Постановлении 19-го арбитражного апелляционного суда от 20 октября 2014 г. по делу № А08-1919/2014 указано, что непредставление информации о деятельности общества является ненадлежащим исполнением обязанностей директора общества, но не его участника, а соответственно само по себе не может являться основанием для исключения ответчика из числа участников общества. Данная аргументация в свете п. 2 Обзора и п. 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25, допустивших исключение участника из общества за совершение им действий, противоречащих интересам общества, в качестве его директора, а также расширения круга обязанностей участников корпорации в п. 4 ст. 65.2 ГК РФ, представляется не вполне удовлетворительной.

Более обоснованным выглядит указание судов на то, что действия ответчика представляют собой лишь нарушение права истца на информацию, но не «являются основанием для исключения ответчика из состава участников общества в том содержательно-правовом смысле, как это предусмотрено статьей 10 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»» , и «не свидетельствуют о грубом нарушении участником общества своих обязанностей, которое могло бы повлечь его исключение из состава участников общества» . Также можно отметить, что в данной части финальные выводы судов и их аргументация, по сути, аналогичны вышеизложенным выводам и аргументации Л. В. Кузнецовой.

Тем не менее, иной подход преобладает в судебной практике при оценке таких действий ответчика, как присвоение доли других участников общества. Выходит из общего ряда Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28 января 2016 г. № Ф05-19988/2015 по делу № А41-63802/14, в котором, отказывая в удовлетворении иска, основанного в том числе на соответствующем нарушении ответчика, суд признал доводы, основанные на «ущемлении или нарушении прав истца как участника общества», не соответствующими предмету заявленных требований .

Однако в Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 19 февраля 2015 г. № Ф09-9225/14 по делу № А76-5699/2014 указано, что, несмотря на то что противоправные действия были совершены в отношении истца, они повлекли негативные последствия и для самого общества, поскольку указанные действия способствовали развитию корпоративного конфликта, который существенно затруднил деятельность общества. Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в Постановлении от 23 декабря 2014 г. № 17АП-15670/2014-ГК по делу № А60-20618/2014 признал действия по захвату доли другого участника основанием для исключения из общества, так как они способствовали утрате доверия между участниками общества, отсутствие которого препятствует осуществлению его нормальной деятельности. В Постановлении 2-го арбитражного апелляционного суда от 26 января 2016 г. № 02АП-11087/2015 по делу № А29-8132/2015 подобные действия также были расценены как основания для исключения. Иными словами, при оценке таких действий, нарушающих права другого участника общества, как незаконное присвоение его доли, суды ближе к подходу А. А. Кузнецова.

Комментируя вышеизложенные доктринальные подходы и судебную практику, необходимо сказать, что вывод Л. В. Кузнецовой о том, что действия, потенциально являющиеся основанием для исключения, должны повлечь вред непосредственно обществу, можно признать обоснованным и соответствующим закону. Но не следует толковать нормы ГК РФ и Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» столь узко, что подобные действия должны быть направлены непосредственно против общества. Можно вспомнить о том, что участник общества имеет фидуциарные обязанности, в том числе обязанность действовать добросовестно, и в отношении других участников общества, и некоторые их нарушения также могут быть признаны действиями, причиняющими существенный вред обществу или иным образом затрудняющими его деятельность и достижение целей, ради которого оно создавалось. Представляется, что подобными действиями могут считаться недобросовестные действия участника, подрывающие доверие к нему и возможность сотрудничества с ним, в том числе захват доли, совершение умышленного преступления. Наличие же иных средств защиты, например возврат доли участия в коммерческой корпорации, не исключает возможности применения такой меры защиты, как исключение участника из общества, так как нет оснований называть иные меры защиты специальными, а исключение участника из хозяйственного общества — общей мерой.

Основания для исключения участника из хозяйственного общества могут быть различными. Это нарушение фидуциарных обязанностей участника общества, наличие факта конкуренции участника с обществом, нарушение прав других участников корпорации и недобросовестные действия в отношении других участников хозяйственного общества, делающие невозможным сотрудничество его участников.

Однако, на наш взгляд, эти нарушения должны распространяться лишь на мажоритарных участников общества, а также на миноритариев, обладающих в силу положений устава или корпоративных договоров возможностью значительного влияния на деятельность хозяйственного общества, в частности через право вето.

Список литературы

1. Беневоленская, З. Э. Фидуциарные обязательства директора компании по английскому праву / З. Э. Беневоленская // Журн. рос. права. — 2006. — № 4. — С. 128—133.
2. Гутников, О. В. Исключение участника юридического лица: мера ответственности и способ защиты корпоративных прав [Электронный ресурс] / О. В. Гутников // Вестн. экон. правосудия Рос. Федерации. — 2015. — № 2. — С. 102—127.
3. Кузнецов, А. А. Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью / А. А. Кузнецов. — М. : Статут, 2014. — 141 с.
4. Кузнецова, Л. В. Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью : практика применения действующего законодательства / Л. В. Кузнецова. — М. : Юстицинформ, 2008. — 160 с.
5. Black’s Law Dictionary 581 (9th ed 2009). Quoted from: Keith H. Berk, Scott A. Josephson, Miriam Volchenboum Fiduciary Duties of Shareholders of Closely Held Corporation [Electronic resource] // Illinois Bar J. — March 2010. — Vol. 98, no. 3. — URL: http://www.hmblaw.com/media/10638/ isba_20-_20shareholder_20fid.pdf (accessed: 20.03.16).
6. Russo-Di Staulo, F. Does a Florida Minority Shareholder in a Closely Held Corporation Owe a Fiduciary Duty to Fellow Shareholders? [Electronic resource] / F. Russo-Di Staulo, J. Cazeau // The Florida Bar J. — Oct. 2005. — Vol. 79, no. 9. — URL: www.floridabar.org/divcom/jn/jnjournal01. nsf/Author/457DC4855EC602E485257088006F1C20 (accessed: 20.03.16).

Библиографическое описание: Томилов, А. Ю. Основания исключения участника из хозяйственного общества / А. Ю. Томилов, В. А. Томилова // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2016. — Т. 1, вып. 2. — С. 38 — 44.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code