НЕНАШЕДШИЕ ДРУГ ДРУГА: ЛИБЕРАЛЫ И РУССКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ В НАЧАЛЕ 1990-Х ГОДОВ

Е.А.Пахомова, Волжская государственная академия водного транспорта

Анализируются отдельные аспекты политических процессов в России в начале 1990-х годов. Выявляются причины, не позволившие сблизиться либералам и сторонникам русского национализма подобно тому, как это произошло, например, в постсоветской Прибалтике.

Ключевые слова: либералы, русские национал-патриоты, оппозиция, национальное государство, нациестроительство.

 

Постсоветская государственность в России формировалась одновременно с государственностью в ряде стран Восточной и Южной Европы, а также в странах постсоветского пространства. Американский политолог Ф. Редер писал о трёх одновременно произошедших в коммунистических странах в конце 80-х — начале 90-х гг. революциях: о национальной революции, в ходе которой возникли новые национальные государства; о политической революции, уничтожившей один из самых прочных авторитарных режимов XX в., и об экономической революции, ведущей к замене административной системы производства и распределения рыночной экономикой.

Национальные, демократические и капиталистические революции, отмечал Ф. Редер, каждая из которых в отдельности потрясала страны Западной Европы в XVIII, XIX и начале XX в., прокатились почти одновременно в конце XX в. по девяти коммунистическим странам, приведя к одномоментному появлению на их месте двадцати восьми государств с новыми общественно-политическими системами. Вследствие этих трёх революций спектр структурировался целым рядом ведущих проблем: проблемой демократизации, введения рыночной экономики и национальной консолидации [10, c. 130].

По нашему мнению, в Российской Федерации в начале 1990-х гг. активно шли процессы демократизации в политической сфере и либерализации в экономике, в то время как говорить о революции национальной применительно к тому периоду не приходится.

Во-первых, данное обстоятельство связано с тем, что «у русских [наблюдалась] неполнота, недостаточность национального самоутверждения, национального самосознания» [5, c. 116]. Во-вторых, РСФСР являлась во многом искусственно созданным территориальным образованием и представляла собой не столько собственно земли, издавна заселённые русскими людьми (в самом деле, идея создания Русской республики в рамках СССР была торпедирована [2, c. 244], а некоторые исконно русские территории — Восточная Украина, Крым, Южные Урал и Сибирь, Нарва — не вошли в состав РСФСР), а часть СССР, не входившую в состав других союзных республик [12, c. 210].

Нельзя не отметить, что российские либералы придерживались доминирующего в современном либерализме представления о человеке как экономическом существе, где определяющими являются его качества как производителя и потребителя товаров и услуг [18, c. 9]. И национальный, и сугубо этнические аспекты российскими либералами начала 1990-х гг. игнорировались — в отличие, например, от Прибалтики, где местные элиты совмещали экономический либерализм с этно- кратией [3, c. 36-37; 4, c. 189-193].

Важно также и то, что в западноевропейских странах социальная структура общества формировалась преимущественно снизу на основе учёта взаимных привилегий и обязанностей различных слоёв общества, что вело к постепенной либерализации форм правления. В России организация общества осуществлялась в основном сверху. Очень важное отличие России состояло в слабости инфраструктуры, необходимой для буржуазных преобразований. На Западе такой инфраструктурой выступал прежде всего город. Там, как отмечал С.М. Соловьёв, город разбогател и освободил село. Хотя в России в отдельные исторические периоды роль городов была достаточно велика (Киевская Русь, Северо-Восточная Русь, Псков, Новгород), но их существование отнюдь не стало магистралью экономического развития страны. Оно во многом было подорвано феодальной раздробленностью и татаро- монгольским нашествием. При этом города складывались не как центры ремесла и торговли, а создавались, прежде всего, как опорные пункты власти. Всё это даёт основание заключить, что в докапиталистическом развитии страны отсутствовала стадия развитого городского хозяйства [13, c. 31-32]. В постсоветской России, несмотря на завершение ещё на рубеже 1950-х — 1960-х гг. процесса индустриализации, горожане как слой населения, воспринявший западный, по своей сути, образ жизни, ещё находились в стадии формирования. Традиционные, а не либеральные ценности даже среди жителей мегаполиса играли большую роль в обыденной жизни (не случайно, например, до сих пор представления о монархии как о нормальной форме правления, отвечающей национальной традиции и обеспечивавшей прогрессивное развитие России, широко распространены не только в массовом сознании, но даже в научной литературе [6, c. 116]).

Очень важно, что в начале 1990-х гг. в политические организации, декларировавшие свою принадлежность к русским национал-патриотам, взяли курс на активное сотрудничество с силами коммунистической ориентации. Результатом такого союза стало появление структур объединённой право-левой оппозиции — Российского народного собрания, Русского национального собора и Фронта национального спасения.

Экономические проблемы лидерами национально ориентированных политических организаций, в отличие от либералов, не рассматривались в качестве приоритетных.

Тем не менее отдельные организации, выступавшие за либерализацию экономики при усилении в государстве позиций русского народа, имелись, причём первые последователи национал-демократии с русской спецификой действовали ещё в период существования СССР [15, c. 32-34; 16, c. 91-94]. На рубеже 1980-х — 1990-х гг. в Ленинграде появилась организация, члены которой именовали себя русскими национал-демократами. В своих программных документах они, с одной стороны, выступали с общедемократическими требованиями. Прежде всего это касалось отмены 6-й статьи Конституции СССР о руководящей и направляющей роли КПСС [11, c. 134]. Заявлялось также о приверженности «Всеобщей Декларации Прав Человека» [11, c. 137]. С другой стороны, в программных документах НДП содержались требования сугубо антисемитского характера. В частности, говорилось о необходимости изменения социального статуса евреев и остальных народов страны [11, c. 133].

Примерно в это же время впервые заявили о себе сторонники создания так называемой Республики Русь, которую предполагалось сформировать на основе однородных в этническом плане субъектов РФ с целью создания независимого русского унитарного государства как единственного способа сохранения нации и обеспечения её возрождения. Соответствующая карта неоднократно публиковалась на первой странице газеты «РОД», издаваемой Санкт-Петербургским мужским клубом (а фактически Русским освободительным движением). Впервые идеи такого рода были озвучены ещё в конце 1991 г. (до этого актив данной структуры высказывал идеи о необходимости создания русской автономии в РСФСР). Эти взгляды можно охарактеризовать как «кляйн-национализм», в основе которого лежит идея об отказе России от имперско-державной роли, являющаяся и по сей день политической экзотикой [1, c. 31]. В условиях едва ли не всеобщей ностальгии по распавшемуся СССР идеи о Республике Русь были восприняты как совершенно несерьёзные, их инициаторов (равно как и ленинградских национал-демократов) посчитали маргиналами, не заслуживающими доверия [7, с. 2-3; 9, с. 4; 14, с. 4].

Из более известных и успешных представителей русского национализма, разделявших некоторые положения либерализма, можно упомянуть Н.Н. Лысенко, лидера Национально-республиканской партии России, депутата Государственной Думы в 1994-1995 годов. По мнению известного русского национал-демократа П.М. Хомякова, «в документах НРПР меня сразу привлёк технократический подход, совмещённый со здоровым буржуазным национализмом» [17, с. 30]. То есть именно лидер НРПР был одним из тех, кто привнёс в «русскую правую» здравый смысл и современное видение проблем, стоящих перед страной и народом.

Имелись отдельные российские либералы, не отрицающие необходимость отстаивания национальных интересов и способные эволюционировать в своих взглядах в сторону умеренно-респектабельного национализма (гражданского, а не этнического). Имеется в виду, в первую очередь, Б.Г. Фёдоров, занимавший посты министра финансов и заместителя председателя правительства. Он был сторонником здорового патриотизма, с большим уважением относился к личности и государственной деятельности П.А. Столыпина (последний, как известно, положительно оценивал русский национализм — имеется в виду не черносотенный вариант, а респектабельный буржуазный национализм европейского типа) и отрицал присущее многим российским либералам антигосударственничество.

Однако в целом идея о необходимости нациестроительства не интересовала большую часть истэблишмента — причём это касается как возможности создания государства, в котором доминировал русский народ, так и создания гражданской полиэтнической нации — россияне (курс на это был взят несколько позднее). Как следствие, национальная революция, характерная для Восточной Европы и стран постсоветского пространства, обошла в начале 1990-х гг. Россию стороной. В этой связи оказавшимся у власти либералам разыгрывать национальную карту было просто ни к чему.

По сути, российским либералам и русским националистам в начале 1990-х гг. было нечего предложить друг другу. Первые — по большому счёту игнорировали идею нациестроительства, в том числе во вполне европейском духе. Вторые — не имели ни сильных экономистов, ни, что ещё более важно, стоящей за ними сильной национальной буржуазии, ощущающей свои политические интересы и готовой их отстаивать. Отметим также, что в первой половине 1990-х гг. в целом доминировали идеи о необходимости демократического режима (в духе интернационализма!) и либеральной идеологии [8, с. 32], в то время как политические пристрастия, которые в той или иной степени можно было охарактеризовать как «русские национально-патриотические», не пользовались большой поддержкой со стороны населения.

Список литературы

2. Вдовин А.И., Зорин В.Ю., Никонов А.В. Русский народ в национальной политике. ХХ век. Кунгур: Кунгурский печатный двор ПГФ, 2007. 388 с.
3. Гапоненко А. Латвийский опыт организации референдума за русский язык // Слово.ру: балтийский акцент (Калининград). 2012. № 2. С. 36-40.
4. Дадиани Л.Я. Рецензия на книгу Р.Х. Симонян «Россия и страны Балтии» // Социология власти. 2004. № 5. С. 187-194.
5. Кожевников В.П., Марунова А.В. Ментальный образ России и русских. Н. Новгород: ННГАСУ, 2008. 172 с.
6. Комова Н.Б. Идея монархического правления в условиях постсоветской России // Философия права (Ростов-на-Дону). 2008. № 6. С. 114-118.
7. Кондратьев С.И. «РОД» родил урода… // Отечество. 1992. № 9. С. 2-3.
8. Левинтова Е. Политический дискурс в постсоветской России (1992-2001 гг.) // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2002. № 2. С. 16-26.
9. Мищенко В. Осторожно: Оборотни // Русское дело. 1992. № 2(5). С. 4.
10. Мурашева Е.В. Специфика партийной системы России в 1990-е годы // Политическая конкуренция и партии в государствах постсоветского пространства. М., 2009. С. 128-146.
11. Россия: партии, ассоциации, союзы, клубы. Документы и материалы. М.: РАУ-Пресс, 1992. Кн. 4. 173 с.
12. Соловей В.Д. «Русский вопрос» и его влияние на внутреннюю и внешнюю политику России: Начало XVIII — начало XXI вв. Дис. … докт. ист. наук: 07.00.02. М., 2005. 454 с.
13. Сорочайкин А.Н. Модернизация и её идеологическое оправдание: опыт России // Вестник СамГУ. 2005. № 4(38). С. 31-38.
14. Странные патриоты // Контраргументы и факты. 1992. № 9(18). C. 4.
15. Фоменков А.А. К истории диссидентского движения в СССР: первые русские национал-демократы // Вестник Орловского государственного университета. Серия «Новые гуманитарные исследования». 2011. № 2(16). С. 32-34.
16. Фоменков А.А. К истории национал-демократической идеологии в России на рубеже 1980-х — 1990-х годов // Вестник Челябинского государственного университета. История. Вып. 42. 2010. № 30(211). С. 91-94.
17. Хомяков П.М. Отчёт русским богам ветерана Русского Движения: сборник эссе на темы идеологии и политики. М.: Белые альвы, 2006. 222 с.
18. Чернавский М.Ю. Либерализм и консерватизм: социально-философский анализ. Автореф. дис. … докт. ф. наук: 09.00.11. М., 2009. 36 с.

Социогуманитарный вестник Кемеровского института (филиала) РГТЭУ № 2(11). 2013

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code