Система отрасли налогового права. Нормы и источники налогового права (Часть 8)

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Современный квалифицированный юрист, как правило, анализирует не только нормативные правовые акты, но и соответствующие правовые позиции судов (используя для этой цели справочные правовые системы и сеть Интернет), а также ссылается на них при формулировании собственной позиции по конкретному вопросу. И.В. Цветков отмечает, что с практической точки зрения источники правового регулирования налоговых отношений можно разграничить на две большие группы: нормативные и судебные <430>. Тот же автор полагает, что де-юре правовая система России не является прецедентной, однако никто не станет спорить, что де-факто современный арбитражный процесс давно стал прецедентным <431>. Ж.-Л. Бержель приводит сведения о том, что и в романо-германских, и в англосаксонских правовых системах как закон, так и судебная практика с некоторого времени используются в качестве конкурирующих друг с другом и взаимодополняющих источников права. Даже если учесть, что такая характеристика закона и судебной практики не признается за ними всеми специалистами, она достаточно хорошо отражает конкретную важность этих феноменов в процессе формирования и эволюции права в разных странах <432>.

———————————

<430> Цветков И.В. Налогоплательщик в судебном процессе: Практич. пособ. по судебной защите. М., 2004. С. 5.

<431> Цветков И.В. Мировой финансовый кризис и налоговые споры // Налоговые споры: опыт России и других стран: По материалам II Междунар. научно-практ. конф. 21 — 22 ноября 2008 г. С. 23.

<432> Бержель Ж.-Л. Общая теория права / Пер. с фр. М., 2000. С. 114, 115.

 

Акты КС РФ практически всегда применялись на практике как источники права, поскольку в соответствии со ст. ст. 6, 29, 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» правовые позиции данного Суда (в том числе по вопросам налогообложения) являются обязательными для всех субъектов права, а их преодоление при установлении нового правового регулирования недопустимо. Существенная часть профессионального сообщества уже давно оценивает акты КС РФ именно как источники права <433>. Как отмечает Л.В. Власенко, в последнее время КС РФ использует в своих актах применительно к правовым позициям термин «нормативно-доктринальный подход». Это, в частности, свидетельствует о том, что правовые позиции КС РФ, по мнению данного Суда, являются нормативными, то есть имеющими регулятивное значение и претендующими на роль источника налогового права <434>.

———————————

<433> Зарипов В.М. Результаты опроса участников конференции // Налоговое право в решениях Конституционного Суда РФ 2007 г. М., 2009. С. 6.

<434> Власенко Л.В. Налоговые правовые позиции судов: теория и практика. М., 2011. С. 21.

 

Исключительно важную роль также играют акты ВС РФ и ВАС РФ (принятые до его ликвидации в 2014 году) по вопросам налогообложения. В силу ст. 308.8 АПК РФ судебные постановления подлежат отмене или изменению, если при рассмотрении дела в порядке надзора Президиум ВС РФ установит, что соответствующее обжалуемое судебное постановление нарушает в т.ч. единообразие в применении и (или) толковании судами норм права. Т.А. Гусева отмечает, что, несмотря на отсутствие официального признания судебного нормотворчества в качестве источника российского права, оно фактически существует на уровне высших российских судов. Если с позиции обязательности рассматривать решения любых российских судов, то мы увидим, что определенные признаки обязательности для нижестоящих судов присущи лишь судебным постановлениям высших российских судов <435>. Представляет интерес и позиция С.В. Запольского: суды и другие правоприменительные органы не только вправе, но и обязаны формировать системы (ряды) правовых позиций как одно из средств обеспечения единообразной судебной практики <436>. Л.В. Власенко приводит существующую точку зрения, в соответствии с которой судебный прецедент в налоговом праве есть совокупность налоговых правовых позиций <437>. Кроме того, О.Ю. Соминым высказывается справедливое мнение о том, что постановления ВАС РФ по своей сути — акты инструктивного характера, предназначенные для применения судьями. Таким образом, правовая позиция, выраженная в постановлениях ВАС РФ, может формально рассматриваться как норма для судей <438>.

———————————

<435> Гусева Т.А. Налоговое планирование в предпринимательской деятельности: правовое регулирование. М., 2007. С. 172.

<436> Запольский С.В. Теория финансового права: Научные очерки. М., 2010. С. 161.

<437> Власенко Л.В. Налоговые правовые позиции судов: теория и практика. М., 2011. С. 21.

<438> Круглый стол «Допустимость обратной силы постановлений ВАС РФ в свете Постановления КС РФ от 21 января 2010 г. N 1-П» // Налоговые споры: опыт России и других стран: По материалам IV Междунар. научно-практ. конф. 12 — 13 ноября 2010 г. С. 206.

 

Таким образом, актуальная правовая позиция КС РФ (ВС РФ, ВАС РФ) — это норма для судей, а актуальная правовая позиция ФНС России (Минфина России) — норма для сотрудников налоговых органов. Принципиальное отличие в том, что суды могут преодолеть правовую позицию налогового (финансового) органа, но не наоборот. При этом заинтересованные органы исполнительной власти зачастую активно изучают и систематизируют имеющую к ним отношение судебную практику (в т.ч. письма ФНС России от 17 июля 2015 г. N СА-4-7/12690@ «О направлении обзора судебных актов, вынесенных Конституционным Судом Российской Федерации по вопросам налогообложения за период 2014 года и первое полугодие 2015 года», от 17 июля 2015 г. N СА-4-7/12693@ «О направлении обзора судебных актов, вынесенных Верховным Судом Российской Федерации по вопросам налогообложения за период 2014 года и первое полугодие 2015 года»).

Поскольку соответствующие правовые позиции высших судебных органов не только были описаны в указанных письмах ФНС России, но и определены как «для использования в работе», то, по существу, тем самым ФНС России одобрила данные подходы для практического применения в работе налоговых органов. Примечателен тот факт, что среди упомянутых позиций ВС РФ имеются в т.ч. и изложенные в определениях, которыми заявителю отказано в передаче заявления о пересмотре обжалуемых судебных актов для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ (т.е. единолично судьей ВС РФ). При этом арбитражные суды, в соответствии с ч. 4 ст. 170 АПК РФ, строго говоря, могут ссылаться в мотивировочной части решения только на постановления Пленума ВС РФ и сохранившие силу постановления Пленума ВАС РФ по вопросам судебной практики, а также на постановления Президиума ВС РФ и сохранившие силу постановления Президиума ВАС РФ.

При наличии актов различных высших судебных органов по одной проблеме вопрос приоритета соответствующих правовых позиций в настоящее время может быть разрешен следующим образом. Высшую силу, по существу, имеют правовые позиции КС РФ, о чем свидетельствует, в частности, то, что в ряде актов КС РФ фактически преодолены позиции ВС РФ и ВАС РФ. Так, в Постановлении КС РФ от 17 декабря 1996 г. N 20-П преодолена позиция, изложенная в п. 3 информационного письма ВАС РФ от 23 ноября 1992 г. N С-13/ОП-329, и разъяснено, что при производстве по делу о налоговом правонарушении подлежат доказыванию как сам факт совершения такого правонарушения, так и степень вины налогоплательщика. В Определении КС РФ от 10 декабря 2002 г. N 284-О преодолена позиция, ранее выраженная в решении ВС РФ от 28 марта 2002 г. N ГКПИ 2002-178, и, в частности, платежи за загрязнение окружающей природной среды квалифицированы не как налог, а как сбор. С учетом упразднения ВАС РФ в 2014 году вопрос о приоритете позиций ВАС РФ и ВС РФ сейчас разрешается в пользу позиций ВС РФ, что, в частности, косвенно следует из п. 4 ст. 170 АПК РФ: в мотивировочной части решения арбитражного суда могут содержаться ссылки на постановления Пленума ВС РФ и сохранившие силу постановления Пленума ВАС РФ по вопросам судебной практики, а также на постановления Президиума ВС РФ и сохранившие силу постановления Президиума ВАС РФ.

Следует согласиться и с подходом А.Н. Верещагина: в странах общего права суды, решая дела, не декларируют создание прецедента (то есть новой нормы, рассчитанной на будущее применение) в качестве своей первостепенной задачи. Таковой задачей для них является решение правового спора между конкретными сторонами, а создание нормы (или, чаще всего, модификация существующих норм) является лишь побочным результатом, о возможности которого судьи, строго говоря, даже не обязаны задумываться. С другой стороны, было бы по меньшей мере самообманом полагать, будто Верховный Суд или Президиум ВАС, вынося решение по конкретному спору, где существует некая правовая коллизия, не учитывают того, каков будет общий эффект этого решения. Работающим там судьям прекрасно известно, что вынесенный ими вердикт будет внимательно изучен нижестоящими судами и иными правоприменительными органами, которые последуют ему в аналогичных делах <439>.

———————————

<439> Верещагин А.Н. Заметки о судебном нормотворчестве. URL: http://www.yurclub.ru/docs/arbitration/article92.html.

 

Обязанность судов по формированию системы (рядов) правовых позиций во многом предопределена отсутствием у суда права на отказ от рассмотрения спора, относящегося к его компетенции. Если законодатель, как показывает практика, может длительное время бездействовать и уклоняться от адекватного урегулирования требующих этого общественных отношений, то у суда возможности бездействовать нет. В случае подачи заинтересованными лицами иска (заявления) вне зависимости от наличия и ясности соответствующих норм права суд обязан в установленный срок вынести мотивированное решение по делу. Таким образом, недостаточность (неточность) нормативного регулирования актуальных общественных отношений неизбежно порождает системы (ряды) судебных правовых позиций в силу активности субъектов права, требующих у суда разрешения спора и связанности суда сроками рассмотрения дел.

Общее же законодательное требование о наличии в судебных актах мотивировочной части (как раз зачастую и содержащей правовые позиции) связано с тем, что неправильное по существу правоприменительное решение невозможно верно и непротиворечиво мотивировать. В ряде актов ЕСПЧ (в т.ч. в Постановлениях от 1 марта 2007 г. по делу «Белевицкий (Belevitskiy) против Российской Федерации», от 1 апреля 2010 г. по делу «Гультяева (Gultyayeva) против Российской Федерации») прослеживается идея о том, что вынесение судебными органами не мотивированных каким-либо образом постановлений не соответствует принципу защиты от произвола.

Впрочем, в отдельных, специально оговоренных случаях допускается полное либо частичное отсутствие мотивировки некоторых правоприменительных актов (т.е., даже если у правоприменителя имеется возможность усмотрения, его причины не раскрываются). В частности, как это отмечено в Определении КС РФ от 25 января 2005 г. N 68-О, к числу особенностей уголовных дел, рассматриваемых судом с участием присяжных заседателей, относится, в частности, то, что присяжные заседатели, не являющиеся профессиональными судьями, решая в ходе судебного разбирательства вопросы, касающиеся доказанности фактических обстоятельств дела, а именно события преступления, совершения его подсудимым и виновности подсудимого, а также наличия оснований для проявления к подсудимому снисхождения, не обязаны мотивировать сделанные ими в вердикте выводы, а председательствующий судья при постановлении приговора лишь ссылается на обстоятельства, признанные присяжными заседателями установленными, но не должен обосновывать принятое ими решение приведением собственных аргументов.

Существующая на сегодняшний день разветвленная система правовых позиций КС РФ, ВАС РФ и ВС РФ во многом является результатом как фрагментарности новейшего налогового законодательства, принятого в начале 90-х годов, так и недостаточной точности и системности современных налоговых норм. Свою роль сыграл и ранее имевший место принудительный «перенос» в суды дел, которые на сегодняшний день уже не требуют обязательной судебной процедуры (в т.ч. взыскание всех доначислений с индивидуальных предпринимателей, а также штрафов с организаций до 1 января 2007 г.). По тексту настоящего учебного пособия неоднократно упоминаются продолжающие сохранять актуальность акты высших судебных органов, особенно КС РФ, принятые десять и более лет назад.

С принятием Постановления КС РФ от 21 января 2010 г. N 1-П позиция о наличии в нашей стране прецедентного права получила новый импульс. Суд отметил, что в российской судебной системе толкование закона высшими судебными органами оказывает существенное воздействие на формирование судебной практики. По общему правилу оно фактически — исходя из правомочий вышестоящих судебных инстанций по отмене и изменению судебных актов — является обязательным для нижестоящих судов. В Постановлении КС РФ от 5 марта 2013 г. N 5-П разъяснено, что вытекающее из конституционных принципов правового государства, верховенства закона и юридического равенства требование определенности правового регулирования предполагает, что механизм его действия должен быть понятен субъектам соответствующих правоотношений из содержания конкретного нормативного положения или системы находящихся в очевидной взаимосвязи нормативных положений. Однако не исключаются случаи, когда необходимая степень определенности правового регулирования может быть достигнута путем выявления более сложной взаимосвязи правовых предписаний, в том числе с помощью даваемых ВС РФ и ВАС РФ разъяснений по вопросам судебной практики (ст. ст. 126 и 127 Конституции РФ), целью которых является устранение неопределенности нормы применительно к конкретной сфере общественных отношений.

В соответствии с абз. 7 ч. 4 ст. 170 АПК РФ в мотивировочной части решения могут содержаться ссылки на постановления Пленума ВС РФ и сохранившие силу постановления Пленума ВАС РФ по вопросам судебной практики, а также на постановления Президиума ВС РФ и сохранившие силу постановления Президиума ВАС РФ.

Таким образом, до прямой отмены правовых позиций ВАС РФ, изложенных в постановлениях Президиума, они будут также актуальны в работе арбитражных судов, как и постановления Пленума. Вопрос же об актуальности информационных писем Президиума ВАС РФ пока остается открытым, хотя, следует полагать, они продолжат оказывать влияние на практику арбитражных судов до изменения позиции на уровне ВС РФ (КС РФ).

Пример ситуации, в которой ВС РФ учел ранее сформированную практику ВАС РФ, а также и то, что налогоплательщик, по существу, применял данную практику — Определение ВС РФ от 14 сентября 2015 г. N 301-КГ15-5301. Несмотря на то что ВС РФ счел эту практику ошибочной, доначисление налогоплательщику налогов (пени, санкций) в периоде ее актуальности было признано незаконным.

Согласно п. 5 ч. 3 ст. 311 АПК РФ новыми обстоятельствами являются в т.ч. определение либо изменение в постановлении Пленума ВС РФ или в постановлении Президиума ВС РФ практики применения правовой нормы, если в соответствующем акте ВС РФ содержится указание на возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных актов в силу данного обстоятельства. Указанное обстоятельство может служить основанием для пересмотра вступившего в законную силу судебного акта по правилам гл. 37 АПК РФ (при истечении не более чем шестимесячного срока со дня вступления в законную силу последнего судебного акта по делу — ч. 3 ст. 312 АПК РФ, Постановление Президиума ВАС РФ от 25 сентября 2012 г. N 5183/12). Примеры попыток такого пересмотра приведены в т.ч. в Постановлениях Президиума ВАС РФ от 16 ноября 2010 г. N 10914/09, от 24 мая 2011 г. N 7854/09.

Кроме того, при разрешении споров продолжает возрастать роль актов ЕСПЧ. Во многих судебных актах высших судебных органов в качестве оснований для их принятия сделаны ссылки на акты ЕСПЧ, объем таких ссылок в последнее время значительно возрос. Как следует из Постановления КС РФ от 5 февраля 2007 г. N 2-П, ратифицируя Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Российская Федерация признала юрисдикцию ЕСПЧ обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов (Федеральный закон от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ). Таким образом, как и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, решения ЕСПЧ — в той части, в какой ими, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права, дается толкование содержания закрепленных в Конвенции прав и свобод, включая право на доступ к суду и справедливое правосудие, — являются составной частью российской правовой системы, а потому должны учитываться федеральным законодателем при регулировании общественных отношений и правоприменительными органами при применении соответствующих норм права.

Концентрированная позиция относительно роли актов ЕСПЧ в российском налоговом праве изложена следующим образом: данный Суд не принимает к рассмотрению дела, которые могут быть успешно разрешены конституционным судом страны заявителя, и не удовлетворяет требования, ограничивающие налоговый суверенитет государства, но обращает внимание на недопустимость конфискации денежных средств под видом налогообложения <440>.

———————————

<440> Резолюция XII Международной научно-практической конференции «Налоговое право в решениях КС РФ» // Налоговед. 2015. N 7. С. 11.

 

В п. 10 Постановления Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» разъяснено, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию ЕСПЧ обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»). Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики ЕСПЧ во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Как следует из п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении», суду следует учитывать в т.ч. постановления ЕСПЧ, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих применению в данном деле.

В связи с этим следует отметить, что вопросы приоритета указанной Конвенции разрешаются в Европе неединообразно. Так, весьма интересны сведения, приведенные М. Визентин: при возникновении противоречий между решениями ЕСПЧ и национальным законодательством некоторые страны позволяют своим судам непосредственно следовать позиции наднационального суда до принятия закона, имплементирующего эти положения. Примерами могут послужить: Нидерланды, где Конвенция обладает большей силой, чем Конституция страны; Франция, где Конвенция обладает большей силой, чем законы, но меньшей, чем Конституция страны; Италия и Германия, где Конвенция имеет равный статус с национальными законами. Г. Тернер сообщает, что установленные Конвенцией права не имеют преимущественной силы перед государственными законами Великобритании и в случаях, когда национальное законодательство не может быть истолковано без противоречий с Конвенцией, национальный суд имеет право сделать заявление о несовместимости ее положений с британским законодательством <441>.

———————————

<441> Визентин М., Демейер К., Тернер Г. Учет в национальной судебной практике правовых позиций наднациональных судов по вопросам налогообложения // Налоговед. 2014. N 8. С. 45.

1   2   3   4   5   6   7     9   10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code