Глава 9. ЗАЩИТА ПРАВ ИНВЕСТОРОВ И ПОРЯДОК РАЗРЕШЕНИЯ ИНВЕСТИЦИОННЫХ СПОРОВ

  • 1. Виды инвестиционных споров и порядок их разрешения

 

Связанные с осуществлением инвестиционной деятельности правовые споры (инвестиционные споры) многообразны и могут быть классифицированы по различным основаниям: по субъектному составу, характеру отношений, подлежащему применению праву, компетентному органу, порядку разрешения споров и т.д., которые характеризуют с разных сторон две группы принципиально отличных друг от друга инвестиционных споров, а именно:

1) споры между принимающим государством и государством инвестора или международной организацией, возникающие из международных правоотношений, носящие международный (межгосударственный) характер и разрешаемые на основании норм международного публичного права в рамках международной правовой системы;

2) споры между иностранным инвестором и иным физическим или юридическими лицом либо принимающим государством, возникающие из гражданских, административных и иных публичных правоотношений, осложненных иностранным элементом, носящие транснациональный характер и разрешаемые государственными судами и арбитражами на основании норм права, относящихся к разным системам права, в рамках национальной правовой системы.

Первая группа инвестиционных споров относится к межгосударственным (международно-правовым) и обычно связана с реализацией государством иностранного инвестора своего права на дипломатическую защиту. Последнее основано на признании причинения вреда гражданину (или юридическому лицу) причинением вреда государству, гражданином которого он является, и осуществляется государством по его политическому усмотрению, как правило, тогда, когда его граждане и юридические лица не в состоянии защитить свои права и интересы в судах принимающего государства, т.е. когда последнее нарушает нормы международного публичного права, в частности, в таких случаях, как:

1) принятие законодательства, имеющего дискриминационный характер по отношению к иностранным лицам;

2) проведение экспроприации без выплаты компенсации;

3) иное нарушение положений двустороннего международного договора о поощрении и взаимной защите капиталовложений <406> и др.

———————————

<406> См.: Peter W. Arbitration and Renegotiation of International Investment Agreements. The Hague; Boston; London, 1995. P. 146, 147, 329, 330.

 

В деле Barcelona Traction, Light and Power Company Limited Case (Belgium v. Spain) <407> Бельгия обратилась в Международный суд ООН в защиту бельгийских лиц — акционеров компании Barcelona Traction, Light and Power Company Limited, инкорпорированной в Канаде, которым был причинен ущерб незаконными действиями властей Испании. Суд посчитал, что право на дипломатическую защиту принадлежит прежде всего Канаде, так как национальность компании, которой был причинен ущерб в Испании, является канадской, а не бельгийской. В итоге в иске было отказано. Однако было отмечено, что это не лишает Канаду права обратиться за дипломатической защитой своей компании Barcelona Traction, Light and Power Company Limited.

———————————

<407> Цит. по: Litka M. International Dimensions of the Legal Environment of Business. Boston, 1988. P. 34 — 37.

 

Вместе с тем не вызывает сомнения то, что первоначально возникший спор носит частноправовой характер и не должен разрешаться на межгосударственном уровне, т.е. превращаться в международно-правовой. Всегда существует возможность обратиться к международным коммерческим арбитражам, если есть сомнения в беспристрастном и справедливом рассмотрении дела судами принимающего государства. На это делает акцент Вашингтонская конвенция, которая в статье 27 предусматривает, что ни одно государство — участник Вашингтонской конвенции не предоставляет дипломатической защиты и не предъявляет международного иска в отношении спора, который одно из его физических или юридических лиц и другое договаривающееся государство согласились передать или передали на арбитраж на основании Вашингтонской конвенции, кроме случая, когда другое такое договаривающееся государство не соблюдает или не выполняет арбитражное решение, вынесенное по данному спору.

На ограничении права государства предоставлять дипломатическую защиту собственным физическим и юридическим лицам основаны известные в международном праве доктрины Драго и Кальво. Первая из них подразумевает отказ стран, которые экспортируют капитал, от применения силы в обмен на согласие стран, импортирующих капитал, на рассмотрение споров в арбитраже <408>. Вторая предусматривает обязанность принимающего государства предоставить иностранным инвесторам национальный режим, разрешение споров между ними исключительно в соответствии с национальным правом в национальных судах государства, а также запрет на осуществление государством иностранного инвестора своего права на дипломатическую защиту <409>.

———————————

<408> См.: Private Investment in Latin America: Renegotiating the Bargain / J.J. Jova, C.E. Smith, T.F. Crigler // Texas International Law Journal. 1984. Vol. 19. P. 12.

<409> См., например: Sauvant K.P., Aranda V. The International Legal Framework for Transnational Corporations // The Theory of Transnational Corporations / Ed. by A.A. Fatouros. L.; N.Y., 1994. Vol. 20. P. 111; Private Investment in Latin America: Renegotiating the Bargain… P. 12; Фархутдинов И.З. Международное инвестиционное право: теория и практика применения. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 114 — 117.

 

Вторая группа инвестиционных споров возникает с участием физических и юридических лиц из гражданских, административных и иных публично-правовых отношений и подлежит разрешению в рамках национальной правовой системы, причем обычно в судебном порядке. Как исключение, защита прав инвесторов в административном порядке осуществляется лишь в случаях, предусмотренных законом, как правило, путем подачи жалобы в вышестоящий орган (вышестоящему должностному лицу). В частности, это касается:

1) обжалования:

— актов налоговых органов ненормативного характера, действий или бездействия их должностных лиц (пункт 1 статьи 138 НК РФ);

— постановлений по делам об административных правонарушениях, вынесенных уполномоченными должностными лицами (пункт 3 части 1 статьи 30.1 КоАП РФ);

— действий (бездействия) организатора торгов, оператора электронной площадки, конкурсной или аукционной комиссии при организации и проведении торгов и заключении договоров по результатам торгов (статья 18.1 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ «О защите конкуренции»);

— действий (бездействие) заказчика, уполномоченного органа, уполномоченного учреждения, специализированной организации, комиссии по осуществлению закупок, ее членов, должностных лиц контрактной службы, контрактного управляющего, оператора электронной площадки в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (статьи 105 и 106 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. N 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»);

2) выдачи Банком России предписания о запрете или ограничении проведения профессиональным участником отдельных операций на рынке ценных бумаг на срок до шести месяцев в случае выявления нарушения прав и законных интересов инвесторов (пункт 2 статьи 11 Федерального закона от 5 марта 1999 г. N 46-ФЗ «О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг»);

3) защиты интеллектуальных прав в отношениях, связанных с подачей и рассмотрением заявок на выдачу патентов на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, селекционные достижения, товарные знаки, знаки обслуживания и наименования мест происхождения товаров, с государственной регистрацией этих результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, с выдачей соответствующих правоустанавливающих документов, с оспариванием предоставления этим результатам и средствам правовой охраны или с ее прекращением (пункт 2 статьи 1248 ГК РФ) и т.д.

Решение, принятое в административном порядке, может быть оспорено в суде.

Разъясняя вопросы, возникающие при рассмотрении судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указал на то, что в силу части 1 статьи 254 ГПК РФ гражданин, организация вправе обратиться непосредственно в суд или в вышестоящий в порядке подчиненности орган государственной власти, орган местного самоуправления, к должностному лицу, государственному или муниципальному служащему. Таким образом, заявителю принадлежит право выбора порядка (административного, судебного) защиты своих прав и свобод. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что федеральными законами может быть предусмотрен досудебный порядок в отношении оспаривания отдельных решений, действий (бездействия). Например, пунктом 5 статьи 101.2 НК РФ установлено, что решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, не содержащего признаки административного правонарушения, или решение об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, не содержащего признаки административного правонарушения, может быть обжаловано в судебном порядке только после обжалования этого решения в вышестоящем налоговом органе <410>.

———————————

<410> См.: пункт 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 г. N 2 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2009. N 4. С. 7 — 16.

 

Аналогичные разъяснения были даны и Пленумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. В частности, при применении арбитражными судами антимонопольного законодательства следует иметь в виду, что право выбора судебного или административного порядка защиты своего нарушенного или оспариваемого права принадлежит субъекту спорных правоотношений. Федеральный закон «О защите конкуренции» не содержит указаний на то, что защита гражданских прав в административном порядке (путем рассмотрения антимонопольным органом дел о нарушениях антимонопольного законодательства) исключается при наличии возможности обратиться в арбитражный суд или, наоборот, является обязательным условием обращения лиц, чьи права нарушены, в суд. Следовательно, если лицо за защитой своих прав обратится в арбитражный суд, не подавая до этого соответствующего заявления в антимонопольный орган, арбитражный суд не может со ссылкой на пункт 2 статьи 148 АПК РФ оставить такое заявление без рассмотрения. В случае если в ходе судебного разбирательства установлено, что лицо за защитой своих нарушенных прав обратилось одновременно и в антимонопольный орган, и в арбитражный суд, судам рекомендуется на основании части 5 статьи 158 АПК РФ отложить судебное разбирательство до принятия решения антимонопольным органом <411>.

———————————

<411> См.: пункт 20 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июня 2008 г. N 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства».

 

Способы защиты прав инвесторов. Субъективные юридические права инвесторов защищаются способами, предусмотренными законом, с учетом существа нарушенного права и последствий нарушения этого права. В частности, согласно статье 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется путем:

1) признания права;

2) восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения;

3) признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки;

4) признания недействительным решения собрания;

5) признания недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления;

6) самозащиты права;

7) присуждения к исполнению обязанности в натуре;

8) возмещения убытков;

9) взыскания неустойки;

10) компенсации морального вреда;

11) прекращения или изменения правоотношения;

12) неприменения судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону;

13) иными способами, предусмотренными законом.

Между ООО «Практика ЛК» (лизингодатель) и ООО «Ремстрой-2» (лизингополучатель) был заключен договор лизинга от 17 марта 2008 г. N 58/08-Ч, в соответствии с которым на лизингодателя возлагалась обязанность приобрести в собственность и предоставить лизингополучателю за плату во временное владение и пользование для осуществления предпринимательской деятельности автокран модели XCMG QY30K5 (EURO III) 2008 г. выпуска, производство Китай. Общая сумма лизинговых платежей составляла 8423867 руб. Во исполнение договора лизинга лизингодатель подписал договор поставки с ООО «Спецтехника» (продавец), согласованный с лизингополучателем. Платежными поручениями лизингодатель перечислил на расчетный счет продавца полную стоимость объекта лизинга (6079000 руб.). Однако продавец не исполнил своего обязательства по поставке объекта лизинга ввиду его отсутствия и своего банкротства. Требования лизингодателя были включены в реестр требований кредиторов ООО «Спецтехника», но в связи с отсутствием у должника имущества неудовлетворенные требования кредиторов, в том числе и лизингодателя, были погашены.

ООО «Ремстрой-2» обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с иском к ООО «Практика ЛК» о взыскании уплаченных по договору авансовых платежей в размере 2270207 руб. 50 коп. Поскольку лизингополучатель фактически не пользовался объектом лизинга и момент начала пользования лизинговым имуществом не наступил, арбитражный суд первой инстанции взыскал всю сумму уплаченных лизинговых платежей на основании статьи 28 Федерального закона от 29 октября 1998 г. N 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)», а при принятии решения по встречному иску — уменьшил размер подлежащих возмещению убытков в виде неполученных лизинговых платежей с октября 2008 г. (когда лизингополучатель перестал вносить лизинговые платежи) по март 2009 г. (когда лизингополучатель предложил расторгнуть договор лизинга), сославшись на длительное бездействие сторон лизинговой сделки: лизингополучатель своевременно не обратился к лизингодателю с требованием о расторжении договора, а лизингодатель не предпринимал всех необходимых действий по надлежащему исполнению договора лизинга.

Апелляционная инстанция в удовлетворении встречного иска отказала, указав на отсутствие вины лизингополучателя: убытки лизингодателя возникли в связи с неисполнением им своей же обязанности по передаче предмета лизинга лизингополучателю. Федеральный арбитражный суд Уральского округа поддержал выводы суда апелляционной инстанции.

Однако с ними не согласился Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, который отметил, что в силу пункта 2 статьи 22 Федерального закона от 29 октября 1998 г. N 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» риск невыполнения продавцом обязанностей по договору купли-продажи объекта лизинга и связанные с этим убытки по общему правилу несет сторона договора лизинга, которая выбрала продавца, если иное не предусмотрено договором. В настоящем деле продавца выбрал лизингополучатель. Применительно к рассматриваемой ситуации в состав убытков входят затраты лизингодателя на приобретение объекта лизинга (реальный ущерб) и неполученные им доходы (упущенная выгода), общая сумма которых равна цене договора лизинга. Названная норма, возлагая на выбравшую продавца сторону риск невыполнения продавцом обязанностей по договору купли-продажи, не исключает необходимости принятия обеими сторонами договора лизинга мер по уменьшению рисков, связанных с непоставкой объекта лизинга, поскольку обе стороны заинтересованы в своевременном его получении и использовании.

В то же время, в соответствии с договором поставки, условием второго платежа продавцу являлось подтверждение факта нахождения объекта лизинга на российско-китайской границе. Правом требовать подтверждения этого факта обладал не лизингополучатель, а лизингодатель как сторона договора поставки. Следовательно, в данном случае для целей минимизации рисков лизингодатель должен был проявить должную осмотрительность и осторожность при предоставлении денежных средств продавцу, приобретая объект лизинга для его дальнейшего использования лизингополучателем. Действия лизингодателя, выразившиеся в перечислении продавцу 80% от стоимости объекта лизинга при отсутствии документального подтверждения факта нахождения товара на границе, следует квалифицировать как содействие увеличению размера убытков, вызванных непоставкой объекта лизинга, в нарушение принципа разумности. Это, в свою очередь, согласно пункту 1 статьи 401 ГК РФ является основанием для уменьшения размера ответственности лизингополучателя. Поскольку, перечислив 80% от стоимости объекта лизинга продавцу, ООО «Практика ЛК» действовало неразумно и неосмотрительно, размер ответственности ООО «Ремстрой-2» должен быть ограничен 20% причитавшихся с него лизинговых платежей (20% от цены договора лизинга). Таким образом, по встречному иску о возмещении убытков лизингодателя с лизингополучателя следует взыскать 1684773 руб. Требование по первоначальному иску о взыскании фактически уплаченных лизинговых платежей подлежит удовлетворению в полном объеме <412>.

———————————

<412> См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12 июля 2011 г. N 17748/10 // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2011. N 10. С. 200 — 205.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code