Понятие и элементы инвестиционного правоотношения

В зависимости от того, в какой объект инвестиционной деятельности осуществляется вложение инвестиции, принято различать:

1) реальные инвестиции, или капитальные вложения, вкладываемые в основной капитал (основные средства);

2) финансовые вложения, вкладываемые в ценные бумаги, уставные (складочные) капиталы хозяйственных обществ и товариществ, вклады и предоставленные кредиты и т.д.;

3) интеллектуальные вложения, вкладываемые в исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий.

В отличие от положения пунктов 1 и 2 статьи 4 Федерального закона от 25 февраля 1999 г. N 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» и пунктов 1 и 3 статьи 2 Закона РСФСР от 26 июня 1991 г. N 1488-1 «Об инвестиционной деятельности в РСФСР», представляется, что единственным субъектом инвестиционной деятельности и обязательным участником инвестиционного правоотношения является инвестор — физическое или юридическое лицо, публично-правовое образование (Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование, иностранное государство, международная организация), осуществляющее вложение инвестиции.

Дело в том, что при осуществлении инвестиционной деятельности органы государственной власти и органы местного самоуправления в пределах своей компетенции выступают лишь от имени соответственно Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований (статья 125 ГК РФ) и потому не могут считаться инвесторами. В свою очередь, признание создаваемого на основе договора о совместной деятельности и не имеющего статуса юридического лица объединения юридических лиц инвестором означает, что указанное объединение является субъектом права и наделяется правами юридического лица, что не соответствует устоявшимся представлениям о юридических лицах.

В качестве контрагентов инвестора, которые противостоят ему в инвестиционном правоотношении, в соответствии с пунктами 3 — 5 статьи 4 Федерального закона от 25 февраля 1999 г. N 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» могут выступать:

1) заказчики — уполномоченные на то инвесторами лица, которые осуществляют реализацию инвестиционных проектов, не вмешиваясь при этом в предпринимательскую и иную деятельность других субъектов инвестиционных правоотношений, если иное не предусмотрено договором между ними. Заказчик, не являющийся инвестором, наделяется правами владения, пользования и распоряжения инвестициями на период и в пределах полномочий, которые установлены договором и (или) государственным контрактом в соответствии с законодательством Российской Федерации;

2) подрядчики — лица, которые выполняют работы по договору подряда и (или) государственному или муниципальному контракту, заключаемым с заказчиками в соответствии с ГК РФ;

3) пользователи объектов инвестиционной деятельности — лица, для которых создаются объекты инвестиционной деятельности.

МУП «Теплосервис» обратилось в Арбитражный суд Кировской области с заявлением о признании недействительным решения инспекции Федеральной налоговой службы (ФНС) по Слободскому району Кировской области от 28 декабря 2007 г. N 11-56/127 в части доначисления 412 тыс. руб. НДС и других платежей, считая, что средства, полученные МУП «Теплосервис» от собственника на ведение работ по ремонту теплотрасс и по установке котла являются инвестиционными, поэтому их передача не является объектом обложения НДС. Кроме того, предприятие выполняло данные работы своими силами для собственных нужд и результат работ никому не передавало, следовательно, у него отсутствовала обязанность уплаты налога с этих операций.

Однако арбитражные суды трех инстанций пришли к другому выводу: полученные денежные средства не связаны с инвестициями в форме капитальных вложений, а являются оплатой выполненных предприятием ремонтных работ, поэтому они неправомерно были исключены из налогооблагаемой базы по НДС. Не согласились они и с доводами предприятия о том, что спорные денежные средства перечислены предприятию в качестве инвестиций в объекты жилищно-коммунального хозяйства. По смыслу подпункта 4 пункта 3 статьи 39 НК РФ не является реализацией товаров (работ, услуг) передача имущества, тогда как в рассматриваемом случае предприятие необоснованно оценивало в качестве инвестиционных полученные, а не переданные средства. Само МУП «Теплосервис» никаких средств либо товаров не передавало. Ссылки предприятия на фактическое выполнение ремонтных работ для собственных нужд были также признаны несостоятельными, поскольку собственником объектов ремонта являлась администрация г. Слободского <147>.

———————————

<147> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 20 октября 2008 г. по делу N А28-976/2008-27/21 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Вышеуказанные лица вправе совмещать функции двух и более субъектов, если иное не установлено договором и (или) контрактом, заключаемым между ними (пункт 6 статьи 4 Федерального закона от 25 февраля 1999 г. N 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений»). Возможны также ситуации, когда одну и ту же функцию выполняют одновременно две стороны в договоре.

ОАО «Запсибгазпром», ОАО «Иртышнефтегаз» и администрация Омской области заключили договор об инвестиционной деятельности, предусматривающий комплексное обустройство Тевризского и Прирахтовского месторождений в Тевризском районе Омской области. На ОАО «Запсибгазпром» были возложены функции генподрядчика по отдельному договору, заключенному с ОАО «Иртышнефтегаз», а на ОАО «Иртышнефтегаз» — функции заказчика по строительству объектов на основе отдельных договоров, которые должны были заключаться в рамках инвестиционной программы, утвержденной главой администрации Омской области.

В этом деле Федеральный арбитражный суд Западно-Сибирского округа в своем Постановлении от 19 января 2009 г. N Ф04-7226/2008 подтвердил вывод суда апелляционной инстанции и заключил, что инвестором наряду с Администрацией Омской области являлось также ОАО «Запсибгазпром», внесшее вклад в размере 18593 тыс. руб. Как следствие, оно имело право на владение, пользование и распоряжение объектами строительства, которые принадлежали данным лицам на праве общей собственности <148>;

———————————

<148> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19 января 2009 г. N Ф04-7226/2008 // СПС «Гарант».

 

4) другие лица. К таким лицам Закон РСФСР от 26 июня 1991 г. N 1488-1 «Об инвестиционной деятельности в РСФСР» в пункте 1 статьи 2, среди прочих, относит поставщиков, банковские, страховые и посреднические организации, инвестиционные биржи. В административных и иных правоотношениях, основанных на властном подчинении одной стороны другой, это могут быть также налоговые, таможенные, антимонопольные, лицензирующие, регистрирующие и иные уполномоченные органы власти. Данные лица не осуществляют вложение инвестиций (это функция инвестора) и потому должны рассматриваться как субъекты инвестиционных правоотношений, т.е. как лица, которые противостоят инвесторам в инвестиционных правоотношениях.

Между Министерством строительного комплекса Московской области, администрацией г. Ивантеевка Московской области и ЗАО «Стройметресурс» (инвестор) был заключен инвестиционный контракт от 18 мая 2002 г. N СМР-2002/689Д о реализации инвестиционного проекта по строительству объектов инженерной инфраструктуры и группы многоэтажных жилых домов по ул. Колхозная в г. Ивантеевка Московской области. На основании указанного контракта ЗАО «Стройметресурс» и ООО «ТехноСтарПроект» (генподрядчик) подписали договор генерального подряда от 30 сентября 2003 г. N 2003/3035Д на выполнение работ по строительству жилого дома по адресу: г. Ивантеевка, ул. Колхозная, д. 9. В порядке расчетов за выполненные работы между ЗАО «Стройметресурс» и ООО «ТехноСтарПроект» был также заключен договор от 16 июня 2005 г. N СМР-2005/348Д на участие в инвестировании строительства жилого дома, по условиям которого стоимость выполненных ООО «ТехноСтарПроект» работ засчитывалась в качестве инвестиционного вклада с обязательством ЗАО «Стройметресурс» передать в собственность ООО «ТехноСтарПроект» часть квартир. Кроме того, ЗАО «Стройметресурс» и ООО «ТехноСтарПроект» подписали договор от 21 июля 2005 г. N СМР-2005/393Д о привлечении финансовых средств в строительство жилого дома, по условиям которого ООО «ТехноСтарПроект» обязалось профинансировать строительство в объеме 1 млн. руб., а ЗАО «Стройметресурс» — предоставить ООО «ТехноСтарПроект» имущественные права на получение в собственность двухкомнатной квартиры.

1 августа 2006 г. между администрацией г. Ивантеевка Московской области, Министерством строительного комплекса Московской области, ЗАО «Стройметресурс» и ООО «Мегастрой» было заключено дополнительное соглашение, по условиям которого к ООО «Мегастрой» в полном объеме переходили права и обязанности инвестора по инвестиционному контракту от 18 мая 2002 г. N СМР-2002/689Д без соответствующих обязательств по передаче квартир ООО «ТехноСтарПроект». Последнее, полагая, что приобрело права соинвестора, обратилось в Арбитражный суд Московской области с иском к администрации г. Ивантеевка Московской области, Министерству строительного комплекса Московской области, ЗАО «Стройметресурс», ООО «Мегастрой», в частности, о признании недействительным заключенного между ответчиками вышеназванного дополнительного соглашения.

Арбитражные суды трех инстанций пришли к выводу о том, что при заключении оспариваемого дополнительного соглашения не требовалось согласия истца, и оно не нарушает его права, поскольку последний в результате заключения договора от 21 июля 2005 г. N СМР-2005/393Д о привлечении финансовых средств в строительство жилого дома и договора от 16 июня 2005 г. N СМР-2005/348Д на участие в инвестировании строительства жилого дома не приобрел прав и обязанностей инвестора по инвестиционному контракту от 18 мая 2002 г. N СМР-2002/689Д.

Действующее законодательство допускает осуществление инвестиционной деятельности опосредованно, т.е. через финансирование инвестора — соинвестирование (субинвестирование). Отношения по соинвестированию могут рассматриваться в качестве инвестиционных, однако влекут возникновение иных прав и обязанностей в отношении объекта инвестиций. Так, результатом инвестиционной деятельности является переход объекта инвестиций в долевую собственность инвесторов и возникновение у инвесторов права по совместному распоряжению таким объектом. В то же время результатом осуществления деятельности по соинвестированию, т.е. вложению инвестиций посредством финансирования инвестора — стороны соответствующего инвестиционного контракта, является возникновение у соинвестора права требовать от инвестора передачи находящейся в его собственности индивидуально-определенной части в объекте инвестиций, но не права общей собственности на такой объект.

Таким образом, условия договоров от 16 июня 2005 г. N СМР-2005/348Д и 21 июля 2005 г. N СМР-2005/393Д не предусматривали выбытие ЗАО «Стройметресурс» из отношений по осуществлению инвестиционной деятельности на основании инвестиционного контракта и передачу ООО «ТехноСтарПроект» прав и обязанностей инвестора в том объеме, как это определяется Законом РСФСР от 26 июня 1991 г. N 1488-1 «Об инвестиционной деятельности в РСФСР» и Федеральным законом от 25 февраля 1999 г. N 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений». В связи с этим при заключении ответчиками дополнительного соглашения от 1 августа 2006 г. о переходе к ООО «Мегастрой» прав и обязанностей инвестора по инвестиционному контракту от 18 мая 2002 г. N СМР-2002/689Д не требовалось согласия истца, оспариваемое соглашение не противоречит требованиям статей 382, 384 и 391 ГК РФ и не нарушает прав истца, поскольку последний не являлся стороной инвестиционного контракта от 18 мая 2002 г. N СМР-2002/689Д <149>.

———————————

<149> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 18 июня 2008 г. N КГ-А41/3591-08 по делу N А41-К1-18099/07 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Инвестиционная деятельность многообразна и предполагает совершение инвестором различных действий, направленных на установление, изменение и прекращение инвестиционных правоотношений. К примеру, согласно статье 1 Федерального закона от 29 ноября 2001 г. N 156-ФЗ «Об инвестиционных фондах» привлечение денежных средств и иного имущества в целях их объединения и последующего инвестирования с использованием инвестиционных фондов может быть осуществлено двумя способами: путем создания акционерного инвестиционного фонда (ОАО) или формирования находящегося в общей долевой собственности физических и юридических лиц имущественного комплекса (паевой инвестиционный фонд), переданного в доверительное управление управляющей компании и не являющегося юридическим лицом.

В зависимости от вида сделки, опосредующей вложение инвестиций, правовые формы инвестиционной деятельности могут быть двух видов:

1) договорные формы (договор купли-продажи акций и иных ценных бумаг, финансовой аренды и иные инвестиционные договоры). Именно они выступают в качестве основного юридического факта в механизме правового регулирования инвестиционных отношений. Фактическое вложение (вклад, передача) инвестиций, осуществляемое на стадии исполнения инвестиционного договора, также представляет собой сделку.

В деле Mihaly International Corporation v. Democratic Socialist Republic of Sri Lanka (ICSID Case N ARB/00/2) <150> правительство Шри-Ланки в 1992 г. решило привлечь инвесторов для строительства электростанции. Желание осуществить инвестиционный проект выразили около 25 консорциумов. После отбора претендентов Правительство Шри-Ланки приступило к переговорам с канадской корпорацией Mihaly International Corporation, созданной в соответствии с правом провинции Онтарио. В итоге стороны обменялись тремя документами (письмами): о намерении, соглашении и продлении переговоров. При этом соглашение так и не было заключено.

———————————

<150> ICSID Review — Foreign Investment Law Journal. 2002. Vol. 17. N 1. P. 142 — 160.

 

Разрешая инвестиционный спор, арбитраж МЦУИС отметил, что ни Вашингтонская конвенция, ни другие международные договоры, в частности двусторонний договор между США и Демократической Социалистической Республикой Шри-Ланка от 20 сентября 1991 г., ни международные обычаи не содержат четкого определения инвестиции. Поэтому он выразил пожелание de lege ferenda о закреплении соответствующей дефиниции в международном праве. Он также установил, что письма о намерении, соглашении и продлении переговоров сами по себе не повлекли возникновения прав и обязанностей, и инвестиционное соглашение между сторонами не было заключено (в части строительства, владения и функционирования электростанции). Сами расходы истца, возникшие в процессе подготовки инвестиционного проекта и соответствующего договора и носящие односторонний и внутренний характер, не являются инвестициями;

2) внедоговорные формы, предусматривающие создание правосубъектных организаций одним лицом (например, решение об учреждении хозяйственного общества).

Другими юридическими фактами, влекущими правовые последствия для инвесторов, могут быть акты органов государственной власти и органов местного самоуправления, судебные решения, причинение вреда, неосновательное обогащение, иные действия физических и юридических лиц, а также события, с которыми норма права связывает наступление правовых последствий. Все они непосредственно влияют на содержание инвестиционных правоотношений, т.е. на права и обязанности инвесторов и иных участников таких отношений.

Основная обязанность инвестора — это осуществить вклад (вложение) согласно условиям заключенного инвестиционного договора или иной сделки. Причем это он должен совершить в соответствии с международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами субъектов и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, муниципальными нормативными правовыми актами, а также с утвержденными в установленном порядке стандартами (нормами и правилами). Кроме того, он обязуется исполнять требования, предъявляемые государственными и муниципальными органами власти и их должностными лицами, не противоречащие нормам законодательства Российской Федерации (абзацы второй и третий статьи 7 Федерального закона от 25 февраля 1999 г. N 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений»).

Наделяется инвестор и рядом специальных (дополнительных) прав: на владение, пользование и распоряжение объектом инвестиционной деятельности; на передачу по договору (контракту) своих прав на такой принадлежащий ему объект физическим и юридическим лицам; на получение компенсации при его экспроприации; на применение в ряде случаев законодательства, действовавшего в момент начала реализации приоритетного инвестиционного проекта, и т.д.

Инвестор и его контрагенты в рамках возникшего инвестиционного правоотношения обладают также иными субъективными правами и несут юридические обязанности, которые предусмотрены инвестиционным договором и действующим законодательством.

Таким образом, квалификация правоотношения в качестве основного инвестиционного должна осуществляться по объективным признакам, раскрывающим инвестиционный характер деятельности, посредством использования трех элементов, позволяющих отграничить правоотношения по вложению инвестиций от других гражданско-правовых отношений, а именно:

1) инвестиция — имущество (вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права), не изъятое из гражданского оборота, принадлежащее инвестору и подлежащее вложению в объект инвестиционной деятельности;

2) объект инвестиционной деятельности — объект вложения (имущество), оборот которого может принести доход инвестору в будущем;

3) сделка по вложению инвестиции в объект инвестиционной деятельности.

Так, лицо осуществляет инвестиционную деятельность, когда оно создает хозяйственное общество, приобретает акции либо финансирует строительство объекта недвижимости, выступая его заказчиком. В этих примерах, во-первых, присутствует объект гражданских прав, не изъятый из гражданского оборота, принадлежащий инвестору и подлежащий вложению в объект инвестиционной деятельности — денежные средства инвестора (если договоры предусматривают оплату товаров, работ и услуг денежными средствами). Во-вторых, данные инвестиции вкладываются в соответствующий объект инвестиционной деятельности, относящийся к имуществу: уставный капитал (акции) хозяйственного общества и объект капитального строительства. В-третьих, инвестор совершает необходимые для этого сделки: в первом случае — об учреждении хозяйственного общества; во втором — договор купли-продажи; в третьем — договор строительного подряда.

Отсутствие какого-либо из вышеперечисленных признаков будет означать, что то или иное правоотношение не может рассматриваться как инвестиционное. К примеру, договор дарения предусматривает объект гражданских прав (вещь либо имущественное право), который передается (подлежит передаче) одаряемому. Но это имущество не вкладывается в другой объект (имущество), оборот которого мог бы принести доход в будущем. Вследствие отсутствия объекта инвестиционной деятельности договор дарения не имеет инвестиционного характера.

В деле Joy Mining Machinery Limited v. the Arab Republic of Egypt (ICSID Case N ARB/03/11) <151> 26 апреля 1998 г. между компанией Joy Mining Machinery Limited, инкорпорированной по праву Англии и Уэльса, и генеральной организацией Египта по проектам в сфере промышленности и недропользования был заключен контракт, предусматривающий замену уже существующего и поставку нового горнодобывающего оборудования, необходимого для добычи фосфатов и производства из них удобрений. В обеспечение исполнения компанией своих обязательств были выданы банковские гарантии на сумму свыше 12 млн. фунтов стерлингов. Арбитраж МЦУИС заключил, что банковская гарантия является условным обязательством, связана с договором поставки и сама по себе, так же как и договор купли-продажи, не является инвестицией.

———————————

<151> ICSID Review — Foreign Investment Law Journal. 2004. Vol. 19. P. 486 — 514.

 

В деле Vladimir Berschader and v. the Russian Federation <152> арбитраж Торговой палаты г. Стокгольма отметил, что договор строительного подряда, заключенный между компанией Berschader International S.A. и Верховным Судом Российской Федерации, не создает актив для подрядчика. Права последнего предусматривают получение лишь вознаграждения за выполненные работы. Поэтому указанная компания не осуществляла инвестиционную деятельность на территории Российской Федерации; заказчиком и инвестором являлся Верховный Суд Российской Федерации.

———————————

<152> URL: http://italaw.com.

 

ООО «Механизированная колонна N 8» заключило с физическими лицами договоры о долевом участии в строительстве, по условиям которых дольщики были обязаны внести денежные средства в размере и сроки, установленные договорами, а хозяйственное общество по окончании строительства и после ввода в эксплуатацию жилого дома — передать этим гражданам определенные квартиры. По мнению Межрайонной инспекции ФНС России N 1 по Республике Хакасия данные денежные средства являлись авансовыми платежами, полученными обществом в счет предстоящего выполнения строительных работ. Однако Федеральный арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в своем Постановлении от 4 декабря 2006 г. N А74-1479/2006-Ф02-6502/06-С1 пришел к другому выводу, а именно: денежные средства, перечисленные физическими лицами обществу по договорам о долевом участии в строительстве, направленные на финансирование строительства жилого дома, являются инвестиционными, поэтому не подлежат включению в налогооблагаемую базу по НДС <153>.

———————————

<153> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 4 декабря 2006 г. N А74-1479/2006-Ф02-6502/06-С1 // СПС «КонсультантПлюс».

 

В другом деле спор возник между ООО «Тантал» и Межрайонной инспекцией ФНС N 2 по г. Чите в части привлечения общества к налоговой ответственности в виде штрафа за неуплату НДС. Общество выполняло функции заказчика-застройщика и генерального подрядчика и получало от физических лиц денежные суммы за квартиры в строящемся жилом доме. Налоговая инспекция полагала, что подпункт 4 пункта 3 статьи 39 НК РФ не подлежит применению, поскольку для целей налогообложения объектом рассматриваемых правоотношений являлось выполнение обществом строительно-монтажных работ, а не передача имущества (квартир) на основе заключенных договоров. Поскольку общество вело строительно-монтажные работы за счет средств, переданных по договорам участия в долевом строительстве, оно обязано было исчислить НДС со стоимости выполненных работ. Однако с таким выводом вновь не согласился Федеральный арбитражный суд Восточно-Сибирского округа. В своем Постановлении от 26 августа 2008 г. N А78-3257/2007-С3-12/167-Ф02-4129/2008 он заключил, что денежные средства, получаемые обществом, выполняющим функции заказчика-застройщика и генерального подрядчика, от инвесторов по договорам участия в строительстве жилого дома, магазинов и гаражных боксов, носят инвестиционный характер. Поэтому они не подлежат обложению НДС и не могут быть признаны авансовыми платежами в счет предстоящего оказания услуг заказчика-застройщика и выполнения строительно-монтажных работ, включаемыми в налоговую базу на основании подпункта 1 пункта 1 статьи 162 НК РФ <154>.

———————————

<154> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 26 августа 2008 г. N А78-3257/2007-С3-12/167-Ф02-4129/2008 // СПС «КонсультантПлюс».

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code