ОТЕЧЕСТВЕННОЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СЛЕДСТВИЕ: УПРАЗДНИТЬ ИЛИ УСОВЕРШЕНСТВОВАТЬ?

С.А.Шейфер, профессор, доктор юридических наук (Самара).

Автор подвергает системному анализу позиции участников дискуссии о сути термина «следователь» в современной России.

Ключевые слова: УПК РФ, следователь, следственный судья, судебный следователь.

 

История отечественного досудебного производства демонстрирует многократный переход от одной его формы к другой, обусловленный изменениями государства, его отношений со своими подданными. Прослеживание факторов, обусловивших его историческое развитие, поможет дать ответ на вопрос, как в современных условиях следует сформировать его оптимальный и целесообразный результат — эффективное предварительное следствие. В этом историческом процессе можно выделить отдельные этапы — переход от древнего обвинительного процесса как спора между сутяжниками — челобитчиком и ответчиком — к инквизиционному (розыскному) процессу, в котором государство берет на себя борьбу с преступностью и осуществляет ее через полицейские органы, выполняющие одновременно и судейские функции. Другим крупным историческим этапом развития досудебного производства стала Великая судебная реформа 60-х гг. XIX в., когда предварительное следствие было решительно отделено как от административной, полицейской деятельности, так и от обвинительной власти и вверено судебному следователю, осуществлявшему особую, производную от судебной, следственную власть <1>. Разделение властей придало предварительному следствию состязательный характер, при котором следователь объективно исследовал обвинение, выдвинутое прокурором и органами дознания, выявляя с полным беспристрастием обстоятельства, как уличающие обвиняемого, так и обстоятельства, его оправдывающие. Некоторые обвинительные элементы, присущие деятельности следователя (право начинать производство по своему усмотрению при обнаружении совершающегося преступного деяния), не подрывали состязательной в целом модели предварительного производства, хотя многие современники критиковали предварительное следствие за недостаточно выраженную в нем состязательность <2>.

———————————
<1> Термин «следственная (или судебно-следственная) власть» употреблял для обозначения статуса судебного следователя В.К. Случевский. См.: Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1913. С. 290, 292, 311, 315.
<2> Подробнее об этом см.: Шейфер С.А. Досудебное производство в России: этапы развития следственной, судебной и прокурорской власти. М.: Норма, 2013. С. 28 — 35.

 

Заимствованная из уголовно-процессуального законодательства Франции и доказавшая свою эффективность в континентальных европейских странах, в том числе в России, такая конструкция досудебного производства, как наиболее целесообразная, не была отвергнута законодательством первых послеоктябрьских лет: УПК РСФСР 1922 г. сохранил принадлежность следователей к судейскому корпусу: они состояли при судах, которые во многом контролировали деятельность следователей. Уголовное же преследование осуществлялось прокуратурой перед судебными и следственными органами. Об отделении следственной власти от обвинительной свидетельствует тот факт, что, несмотря на обязательность ряда указаний прокурора для следователя, закон допускал возможность обжалования следователем некоторых решений прокурора в суд. Во многом сходные положения сохранились и в принятой год спустя новой редакции УПК РСФСР.

Однако дальнейшее развитие отечественного предварительного следствия пошло не по линии отграничения его от обвинительной власти, а по пути сближения с ней: шаг за шагом в деятельность следователя внедрялись обвинительные элементы. В 1928 г. этот процесс закончился полной передачей следственного аппарата в ведение прокуратуры. С этого момента следователь стал «помощником прокурора по следствию», «прокурорским порученцем». Но отнюдь не объективным и беспристрастным исследователем, каким он изначально считался. М.С. Чельцов обозначал такую ситуацию как новую, ранее не неизвестную форму предварительного следствия — прокурорское расследование <3>. С большим основанием Ю.В. Деришев назвал эту форму прокурорским дознанием, подчеркивая этим ее отличие от классического судебного предварительного производства <4>.

———————————
<3> См.: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 228.
<4> Деришев Ю.В. Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. Омск, 2004. С. 308, 310.

 

С принятием в 1960 г. нового УПК РСФСР положение следователя несколько укрепилось: он (как, впрочем, и суд) обязан был всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела и даже не выполнять некоторых указаний прокурора, противоречащих его внутреннему убеждению, и обжаловать их вышестоящему прокурору. Но, будучи административно подчинен прокурору, он, как это было установлено многочисленными исследователями, фактически не пользовался этими гарантиями, всецело подчиняясь руководству прокурора, наделенного всеохватывающими надзорными полномочиями.

Принятый в 2001 г. на волне демократических преобразований в стране новый УПК РФ, усилив процессуальные гарантии участников процесса и закрепив на основе новой Конституции России принципы презумпции невиновности и состязательности, не только не отделил следственную власть от власти обвинительной, но слил их воедино, причислив следователя к стороне обвинения и сохранив всевластие прокурора по отношению к нему.

Но процессуальная самостоятельность следователя, которая традиционно интерпретировалась в науке как важнейшее проявление независимости следственной власти, оказалась существенно ограниченной Федеральным законом от 5 июня 2007 г., кардинально реформировавшим досудебное производство. Изъяв из прокуратуры следственный аппарат и создав поначалу при ней, затем отдельно от нее самостоятельный орган — Следственный комитет РФ, Закон учредил и новую процессуальную фигуру — руководителя следственного органа, передав ему руководство следствием и многие надзорные полномочия, ранее принадлежавшие прокурору. Этим была создана парадоксальная ситуация, когда надзор за следствием фактически осуществляли два должностных лица со сходными полномочиями, но без их четкой дифференциации и субординации. При этом новый участник оказался еще более полновластным, нежели прокурор, получив возможность требовать от следователя согласования с ним в ходе расследования всех важнейших решений (ст. 39, ч. 6 ст. 220). В еще более сложном положении оказались ведомственные следователи (МВД, ФСБ, Госнаркоконтроля), руководители которых возглавляли органы исполнительной власти. Так, в системе МВД они занимали должности руководителей полиции, что в определенной степени означало подконтрольность следователя органам дознания. Следователь же оказался лишенным права самостоятельно обжаловать указания прокурора, а его право обжаловать указания РСО (ч. 3 ст. 39 УПК) на практике оказалось эфемерным. Частичное возвращение прокурору Федеральным законом от 28.12.2010 утраченных им полномочий в виде права отменять некоторые постановления следователя отнюдь не способствовало укреплению его независимости.

К чему же мы пришли в результате всех этих изменений?

С огорчением можно констатировать, что отечественное предварительное следствие постепенно утрачивало свой изначальный характер, превратившись из средства объективного, непредвзятого исследования обстоятельств дела в орган обвинительной власти, по природе своей нацеленный на одностороннее установление виновности заподозренных, т.е. на обвинительный уклон.

Нельзя не согласиться с А.И. Трусовым, который еще в период действия УПК 1960 г. пришел к выводу, что наши следователи, являясь органами прокурорско-полицейских структур, осуществляют отнюдь не предварительное судебное, но фактически прокурорско-полицейское расследование <5>.

———————————
<5> Кудрявцев В.Н., Трусов А.И. Политическая юстиция в СССР. М., 2000. С. 264. К этому критическому суждению присоединяются многие другие авторы. См.: Рябинина Т.К. Следственный комитет или судебный следователь // Уголовное судопроизводство. 2011. N 1. С. 17, 18; и др.

 

Все изложенное выше говорит о том, что современное состояние предварительного следствия не соответствует теоретическим воззрениям о нем как о судебном предварительном исследовании обстоятельств дела. Но и в практическом исполнении оно малоэффективно: многочисленные публикации свидетельствуют о слабой раскрываемости преступлений, обвинительном уклоне, игнорировании доводов защиты. Представляется несомненным, что предварительное следствие должно быть реформировано. Но как? Исследователями предложены весьма различные пути решения проблемы.

Ряд существенных соображений высказаны по этому поводу известным процессуалистом, заведующим кафедрой уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора МГУ профессором Л.В. Головко <6>.

———————————
<6> Головко Л.В. Архетипы досудебного производства, возможные перспективы развития отечественного предварительного следствия // Уголовное судопроизводство. 2014. N 2.

 

Придя к выводу, что с реформой 2007 г. советская модель предварительного расследования окончательно «расползлась», а новая создана не была, автор размышляет о возможных путях возрождения предварительного следствия, резонно полагая, что для этого нужно предварительно определить конституционно-правовой статус следователя и его взаимоотношения с прокурором. От того, как эти вопросы решаются, зависит выбор возможной модели предварительного следствия.

Весьма, на наш взгляд, конструктивными и способствующими такому выбору являются сформулированные автором три модели такого производства, основанные на обобщении структуры и нормативной основы предварительного производства в разных правовых системах и обозначенные как французская, германская и американская модели. Полагаем, что учет специфики каждой модели может оказаться полезным при оценке многочисленных предложений о реформировании отечественного предварительного производства.

Начнем с германской модели. Как известно, в 1974 г. Германия отказалась от предварительного следствия, производимого независимым представителем судебной власти, и заменила его прокурорским дознанием, проводимым полицией, которая собирала свободные доказательства и передавала их прокурору для обращения в суд или, если основания для этого отсутствовали, прекращения уголовного дела. При этом закон обязывает органы расследования исследовать обстоятельства дела объективно и всесторонне, а руководящий органами дознания прокурор не рассматривается как орган уголовного преследования, что лишает прокурорское дознание односторонней обвинительной направленности. В то же время в отдельных случаях следственные действия по ходатайству прокурора могут производиться судом. В целом соблюдение прав граждан в ходе прокурорского дознания обеспечивается и развернутой системой судебного контроля.

Как отмечает Л.В. Головко, американская модель предварительного производства схожа с германской, отличаясь от нее тем, что полиция отделена от прокурора и действует автономно («слабая прокуратура»). К тому же полиция и прокуратура свободны от обязанности объективно и всесторонне исследовать обстоятельства дела и действуют исключительно в интересах обвинения. И по этой причине данная модель не может быть воспроизведена в России, так как пришлось бы поломать процедуру, издавна сложившуюся в стране. Отсюда следует вывод — развиваться необходимо в духе континентальной традиции <7>.

———————————
<7> Там же.

 

Отметим, что идея перехода на германскую модель предварительного расследователя (но с отказом от ее «либеральных» элементов) имеет в процессуальной науке своих сторонников, предлагающих упразднить предварительное следствие, заменив его прокурорским дознанием.

Последовательно отстаивает эту мысль А.С. Александров. С давних пор он высказывается за ликвидацию следственной власти, слияние воедино предварительного расследования и уголовного преследования, возложение на сторону защиты, как и сторону обвинения, обязанности доказывать каждое свое утверждение в суде. В представлении автора следователь — помощник (или даже «процессуальный слуга») прокурора, осуществляющий вместе с ним обвинительно-следственную власть <8>.

———————————
<8> См.: Александров А.С. Каким не быть предварительному следствию // Государство и право. 2001. N 9. С. 54 — 62.

 

Десять лет спустя автор выступил с еще более радикальными идеями, предложив деформализовать (депроцессуализировать) досудебную деятельность. Речь идет о ликвидации предварительного следствия в его современном виде и замене его розыском, агентурной работой, т.е. оперативно-розыскной деятельностью, которые остаются самыми эффективными средствами выявления и раскрытия преступлений. С их помощью подготавливаются основания для уголовного иска, вменяемого прокурором в суде, после чего начинается процессуальная деятельность. Заметим, что автор, видимо, понимая грандиозность предлагаемой перестройки, считает ее возможной в будущем — при углублении демократических преобразований в стране <9>.

———————————
<9> См.: Александров А.С. К вопросу о создании единого следственного комитета // Вестник Саратовской государственной академии права. 2010. N 6. С. 17 — 21.

 

Нечто похожее наблюдается в разработанной Институтом проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге для Комитета гражданских инициатив совместно с фондом «ИНДЕМ» Концепции комплексной организационно-управленческой реформы правоохранительных органов в РФ, в соответствии с которой предлагается ликвидировать Следственный комитет, а основным органом предварительного расследования сделать «федеральную криминальную полицию», уполномоченную выявлять, раскрывать, расследовать все преступления посредством полицейского дознания, с применением ОРД <10>.

———————————
<10> См.: Поздняков М.Л. Каким не стать следственному комитету в России к 2017 г. // Уголовное судопроизводство 2014. N 1. С. 21.

 

Заметим, что идея «полицеизации» досудебного производства (проводимой с опорой на его организацию в ФРГ) воспринятой в той или иной мере законодательством стран Прибалтики и других сопредельных стран. УПК Украины, Молдовы, Казахстана предусматривают возможность негласных следственных действий т.е. фактически оперативно-розыскных мероприятий, производимых как самими следователями, так и по их поручению сотрудниками полиции. В этих случаях фактически происходит замещение процессуальных форм предварительного расследования деятельностью оперативно-розыскной <11>.

———————————
<11> См.: Шейфер С.А. Собирание доказательств по уголовному делу: проблемы законодательства, теории и практики. М.: Норма, 2015. С. 63 — 75.

 

Оценивая предложения о перестройке отечественного предварительного производства в духе германской модели, но с ее крайним ужесточением, полагаем, что такая реформа неосуществима по многим причинам. Среди них не только несоответствие исстари сложившихся и поныне бытующих в сознании людей представлений о «справедливом и неподкупном» следователе (контроверзе склонным к насилию и нередко коррумпированным полицейским), но и неутешительные результаты реформы полиции, не обеспечившей чистоту ее рядов, о чем свидетельствуют многочисленные сообщения СМИ о преступных злоупотреблениях сотрудников полиции (РОВД «Дальный» и т.д.). Время для такой перестройки не настало, да и вряд ли настанет вскоре.

Теперь обратимся к французской модели. Л.В. Головко, исходя, как и другие исследователи, из принципиального разграничения дознания и предварительного следствия, отмечает, что в этой модели следователь — это полноправный представитель судебной власти, т.е. следственный судья <12>. Дознание же остается полицейской деятельностью, протекающей под надзором прокурора. Собранные полицией доказательства представляются прокурору, который либо отказывает в возбуждении публичного иска, либо возбуждает его. По мелким делам публичный иск направляется непосредственно в суд, а по более сложным делам — следственному судье, который и начинает предварительное следствие путем проведения следственных действий, по результатам которых лицу предъявляется обвинение, после чего дело направляется в судебную инстанцию, где рассматривается по существу либо прекращается.

———————————
<12> Головко Л.В. Архетипы досудебного производства, возможные перспективы развития отечественного предварительного следствия.

 

Таким образом, деятельность следственного судьи — это независимое предварительное следствие, в котором прокурор — это не орган надзора, а сторона обвинения.

Отметим, что Уголовно-процессуальный кодекс Франции четко регламентирует порядок предварительного следствия, осуществляемого следственным судьей. Статья 79 УПК устанавливает, что предварительное следствие является обязательным по делам о преступлениях. Согласно ст. 49 оно осуществляется следственным судьей. А ст. 83 определяет, что следственный судья производит все следственные действия, которые он посчитает необходимым в целях установления истины.

Таким образом, классическое, независимое от обвинительной власти предварительное следствие сохраняется только во французской модели предварительного производства.

Идея возрождения французской модели предварительного следствия, а точнее, возрождения утверждавшейся в 60-х гг. XIX в. фигуры судебного следователя, заимствованной из УПК Франции, приобрела в современной процессуальной науке много сторонников — известных ученых. Ее поддерживали А.В. Смирнов <13>, С.Д. Шестакова <14>, А.И. Александров <15>, Ю.В. Деришев <16>, И.Л. Петрухин и Э.Ф. Куцева <17>, Ю.И. Стецовский <18>, В.Н. Махов <19>, Т.К. Рябинина <20>, Н.А. Колоколов <21> и другие ученые.

———————————
<13> См.: Смирнов А.В. Современные проблемы судебной власти в России // Уголовный процесс. 2009. N 12. С. 41.
<14> См.: Шестакова С.Д. Метод российского уголовно-процессуального права: от инквизиционности к состязательности. СПб., 2003. С. 235, 236.
<15> См.: Александров А.И. Проблемы организации предварительного следствия в Российской Федерации: направления реформирования // Российский следователь. 2011. N 1. С. 38.
<16> Деришев Ю.В. Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. Омск, 2004. С. 314 — 329.
<17> См.: Петрухин И.Л., Куцева Э.Ф. О концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право. 1992. N 12. С. 84.
<18> Стецовский Ю.И. Концепция судебной реформы и проблемы и конституционной законности в уголовном судопроизводстве // Государство и право. 1992. N 9. С. 84.
<19> Махов В.Н. Предварительное следствие по уголовным делам должно осуществляться судьями // Следователь. 2006. N 6. С. 45.
<20> Рябинина Т.К. Следственный комитет или судебный следователь // Уголовное судопроизводство. 2011. N 1. С. 18, 19.
<21> Колоколов Н.А. Предварительное расследование в России: полтора века в поисках концепции // Уголовное судопроизводство. Теория и практика. М., 2011. С. 446 — 457.

 

Не все они предлагают уже теперь реально реформировать досудебное производство в этом направлении, понимая, что такая реформа потребует коренной перестройки системы судопроизводства; некоторые исследователи ограничились лишь постановкой проблемы, обозначением ее значимости, места судебного следователя в правоохранительной системе. Отсутствовала конкретика и в определении правового статуса возрождаемой процессуальной фигуры, а также мер по преодолению недостатков предварительного следствия, на которые в прошлом указывали ученые-современники.

Но в последнее время в процессуальной науке встречаются попытки более конкретно определить процессуальные формы обновляемого предварительного следствия, круг его субъектов и их полномочия. В этом плане вносятся предложения возродить следственного судью — процессуальную фигуру, аналогом которой стал в свое время российский судебный следователь.

Проблема учреждения в отечественном уголовном процессе фигуры следственного судьи и его нормативного определения возникла в контексте ряда значимых событий последнего времени.

Так, в одном из своих посланий Федеральному Собранию РФ Президент В.В. Путин отметил, что деятельность судов носит обвинительный характер. В связи с этим бизнес-омбудсмен Борис Титов высказался за учреждение фигуры следственного судьи, поскольку при существующем порядке фигура следователя никому не подконтрольна, а суды автоматически «штампуют» все ходатайства следователя, что создает возможность ущемления интересов бизнеса. Совет по развитию гражданского общества и правам человека поддержал эту инициативу и обратился за поддержкой к президенту. В январе 2015 г. В.В. Путин поручил Верховному Суду в срок до 15 марта 2015 г. изучить предложение Совета о возрождении института следственных судей. Эту идею поддержал и председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин, выступая на совещании судей 17 декабря 2014 г. Он сказал, что внедрение института следственных судей поможет российскому правосудию преодолеть обвинительный уклон и сделает судебное разбирательство более объективным. 10 марта 2015 г. на заседании Комитета гражданских инициатив, руководимом экс-министром финансов А.Д. Кудриным, обсуждалась представленная экспертом Конституционного Суда РФ, известным ученым-процессуалистом, профессором А.В. Смирновым Концепция возрождения института следственных судей в российском уголовном процессе. Она получила одобрение комитета.

Представленная А.В. Смирновым Концепция, по мысли автора, является проектным предложением для составления возможных законопроектов, связанных с введением в отечественное судопроизводство следственных судей. Она представляет собой весьма детально разработанный документ, учитывающий положения УУС 1864 г. относительно судебного следователя (аналога следственного судьи) и раскрывающий роль следственного судьи в осуществлении судебного контроля, предании обвиняемого суду и в проведении предварительного следствия. Каждое из этих направлений заслуживает отдельного рассмотрения. Мы же остановимся на последнем направлении, ибо оно непосредственно связано с темой нашего исследования — судьбой отечественного предварительного следствия.

Согласно концепции А.В. Смирнова оно производится следующим образом: 1) процессуальные действия производятся органами предварительного расследования (т.е. следователями и дознавателями), которые фиксируют в протоколе полученные ими сведения, не являющиеся, однако, доказательствами, пока они не прошли предварительной состязательной проверки под руководством следственного судьи. Но если ни следственный судья, ни стороны не инициируют проверку допустимости доказательств, полученных следователем, они презюмируются допустимыми; 2) процессуальные действия, осуществляемые стороной защиты, с соблюдением права на собирание доказательств (ч. 3 ст. 86 УПК РФ). По ходатайству защиты следственные судьи вправе провести судейские следственные действия и принять другие меры для легализации доказательств, полученных стороной защиты; 3) проведение судейских следственных действий следственным судьей. Они, как говорится в Концепции, проводятся следственным судьей по своему усмотрению лишь в случаях, прямо предусмотренных законом, т.е. по делам о наиболее тяжких и опасных преступлениях. По ходатайству сторон следственный судья может назначить проведение таких следственных действий, как допросы, очные ставки, проверка показаний на месте, производство судебных экспертиз. Таким образом, осмотр, освидетельствование, следственный эксперимент, предъявление для опознания остаются в компетенции следователя. Но и проведение судебных следственных действий следственным судьей отличается своеобразием: они проводятся в судебном заседании под руководством следственного судьи и, как правило, с участием обеих сторон (впрочем, при неявке стороны, психических аномалиях подозреваемого и обвиняемого они могут производиться следственными судьями и в отсутствие сторон).

При таком положении проведение судейских следственных действий рассматривается не столько как самостоятельная познавательная деятельность, а как помощь сторонам в собирании доказательств.

Таким образом, Концепция:

— сохраняет предварительное следствие как важнейший этап судопроизводства, но придает ему нетрадиционную форму;

— исходит из дуализма предварительного следствия: его проводят и следователь (дознаватель), и следственный судья при недостаточно четком разграничении полномочий каждого субъекта;

— оставляет не вполне определенной роль следственного судьи: если он руководит судейскими следственными действиями, то кто их проводит: сам ли судья или следователь (дознаватель)?

Главное же в том, что Концепция не возрождает исторически сформировавшегося фигуранта предварительного следствия — полноправного судебного следователя, содержательно равнозначного следственному судье как органу предварительного следствия, именуемому так в континентальной системе судопроизводства, в частности французской его модели. В предложенных конструкциях трудно увидеть четко обозначенное предварительное следствие.

На спорные моменты Концепции обратил внимание и Л.В. Головко в своей статье «Институт следственных судей: американизация путем манипуляции» <22>. Автор, помимо критической оценки концепции с теоретических позиций, анализирует опыт Украины, Прибалтики, других постсоветских стран, где введены следственные судьи, где мало что изменилось в охране прав граждан, а вместе с тем убедительно показывает непреодолимые трудности географического характера, которые возникают как перед следователем, так и перед следственными судьями при легализации доказательств, что предусмотрено Концепцией.

———————————
<22> URL: http://www.iwaj.net/mode/1746/.

 

Завершая рассмотрение вопроса о судьбе отечественного предварительного следствия, мы высказываемся не только за его безусловное сохранение, но и за преобразование путем решительного отказа от причисления следователя к стороне обвинения и, следуя историческим традициям и международному опыту, за возрождение фигуры судебного следователя — полноправного носителя следственно-судебной власти с одновременным укреплением состязательных начал в его деятельности.

Литература

  1. Александров А.И. Проблемы организации предварительного следствия в Российской Федерации: направления реформирования // Российский следователь. 2011. N 1. С. 38.
  2. Александров А.С. К вопросу о создании единого следственного комитета // Вестник Саратовской государственной академии права. 2010. N 6. С. 17 — 21.
  3. Александров А.С. Каким не быть предварительному следствию // Государство и право. 2001. N 9. С. 54 — 62.
  4. Головко Л.В. Архетипы досудебного производства, возможные перспективы развития отечественного предварительного следствия // Уголовное судопроизводство. 2014. N 2. С. 9 — 15.
  5. Деришев Ю.В. Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. Омск, 2004. С. 308, 310, 310 — 329.
  6. Колоколов Н.А. Предварительное расследование в России: полтора века в поисках концепции // Уголовное судопроизводство. Теория и практика. М., 2011. С. 446 — 457.
  7. Махов В.Н. Предварительное следствие по уголовным делам должно осуществляться судьями // Следователь. 2006. N 6. С. 45.
  8. Петрухин И.Л., Куцева Э.Ф. О концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право. 1992. N 12. С. 84.
  9. Поздняков М.Л. Каким не стать следственному комитету в России к 2017 г. // Уголовное судопроизводство. 2014. N 1. С. 21.
  10. Рябинина Т.К. Следственный комитет или судебный следователь // Уголовное судопроизводство. 2011. N 1. С. 17, 18, 19.
  11. Смирнов А.В. Современные проблемы судебной власти в России // Уголовный процесс. 2009. N 12. С. 41.
  12. Стецовский Ю.И. Концепция судебной реформы и проблемы и конституционной законности в уголовном судопроизводстве // Государство и право. 1992. N 9. С. 84.
  13. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 228.
  14. Шейфер С.А. Досудебное производство в России: этапы развития следственной, судебной и прокурорской власти. М.: Норма, 2013. С. 28 — 35.
  15. Шейфер С.А. Собирание доказательств по уголовному делу: проблемы законодательства, теории и практики. М.: Норма, 2015. С. 63 — 75.
  16. Шестакова С.Д. Метод российского уголовно-процессуального права: от инквизиционности к состязательности. СПб., 2003. С. 235, 236.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code