НЕАРБИТРАБЕЛЬНОСТЬ ОБЪЕКТА СПОРА КАК ОСОБАЯ КАТЕГОРИЯ ОСНОВАНИЙ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВА В МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОММЕРЧЕСКИЙ АРБИТРАЖ

С.Ю.Казаченок

Аннотация. Статья посвящена материально-правовому развитию тенденции снижения роли государства непосредственно в деятельности международных коммерческих арбитражей при параллельном увеличении роли самих альтернативных способов разрешения споров по сравнению с государственным судопроизводством. Эволюция развития института международного коммерческого арбитража в целом и арбитражного соглашения в частности под влиянием указанной тенденции оправдывает повышенное исследовательское внимание к проблеме вмешательства государства в результат единения воли сторон — в соглашение об арбитраже, которая способна проявиться как на стадии исполнения решения, так и частично на стадии обеспечения иска, и требует пересмотра законодательной и доктринальной позиций по вопросам пределов такого вмешательства. Особым случаем вмешательства государства является неарбитрабельность объекта спора, то есть когда арбитраж вообще не вправе рассматривать споры, подпадающие под это понятие. Решению проблем, связанных с определением категории ар- битрабельности гражданско-правовых споров, а также логикой законодательного признания споров неарбитрабельными — являющимися основанием отказа в признании и приведении в исполнение арбитражного решения, и посвящена данная статья.

Ключевые слова: международное частное право, международный коммерческий арбитраж, арбитражное соглашение, пределы вмешательства государства в международный коммерческий арбитраж, отмена арбитражного решения, основания отказа в исполнении арбитражного решения, неарбитрабельность объекта спора, ограничение пределов вмешательства государства посредством оговорки об исключении оспаривания.

С увеличением роли альтернативных способов разрешения споров [6; 7] связано важное направление развития арбитражного соглашения и арбитражного производства в целом. Начиная с 1985 г., а именно после принятия Типового закона ЮНСИТРАЛ о МКА [23], намечается тенденция постепенного снижения роли государства в деятельности международных коммерческих арбитражей, что выражается в разрешительном порядке на вмешательство государственного суда в арбитражный процесс. Причем разрешение либо запрет могут быть предусмотрены арбитражным соглашением.

Соглашение в правовой системе — это форма совместной реализации субъектами принадлежащей им функции выбора из нескольких возможных вариантов действий. Значение соглашений по поводу процесса определяется их ролью в обеспечении стабильности системы арбитражного судопроизводства в изменяющихся условиях, ее устойчивости к воздействиям. Соглашения — инструмент саморегулирования системы. В качестве одного из внутрисистемных регуляторов соглашения обеспечивают адаптацию порядка рассмотрения и разрешения конкретного арбитражного дела в суде к материально-правовым отношениям сторон, становятся способом реализации полезных влияний внешней среды.

По общему правилу распоряжение процессуальными правами происходит по инициативе участника спорных материальных правоотношений в пределах предоставленных ему диспозитивных полномочий. Вместе с тем при определенных условиях реализация диспозитивности одного лица ставится в зависимость от усмотрения других субъектов права. В таком случае принято говорить о диспозитивном ограничении диспозитивности [12].

Напомним, что арбитражное соглашение — это соглашение сторон о передаче в арбитраж всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носило оно договорный характер или нет. Сущность арбитражного соглашения в международном частном праве выражается в том, что оно закрепляет взаимосогласованное волеизъявление сторон международного коммерческого контракта передать возникший или могущий возникнуть между ними спор на разрешение в международный коммерческий арбитраж. По своей юридической природе арбитражное соглашение является частноправовым договором, носящим самостоятельный характер по отношению к основному контракту независимо от его вида [13; 14; 21].

В Российской Федерации в сфере международного арбитража и арбитражного соглашения, в частности, действует принцип, установленный ст. 5 Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже»: по вопросам международного арбитража никакое судебное вмешательство не должно иметь места, кроме как в случаях, когда оно предусмотрено в настоящем законе.

Признание и принудительное исполнение становятся особенно важными, когда решение третейского суда выносится под юрисдикцией иностранного государства или когда третейский суд проводится в соответствии с международной процедурой.

Согласно ст. 241 АПК РФ 1 решения третейских судов и международных коммерческих арбитражей, принятые ими на территориях иностранных государств по спорам и иным делам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности, признаются и приводятся в исполнение в РФ арбитражными судами, если признание и приведение в исполнение таких решений предусмотрены международным договором РФ и федеральным законом.

Таким образом, на момент исполнения решения (и частично на момент обеспечения иска) возможно столкнуться с вмешательством государства в результат единения воли сторон — соглашение об арбитраже. Важнейшая проблема, которая возникает в связи с этим, — пределы такого вмешательства.

Согласно Типовому закону о МКА и национальным законодательным актам арбитражное решение может быть отменено судом страны, где состоялось арбитражное разбирательство. Отмена арбитражного решения — единственное средство его оспаривания. Закрепление данного положения считается необходимым с точки зрения обеспечения судебного контроля за деятельностью арбитража.

Однако мировая законодательная практика пошла по пути сужения области для судебного пересмотра решений как национального, так и иностранного третейского суда, предусматривая закрытый перечень оснований, по которым суд может не признавать решения третейского суда, либо через процедуру обжалования, либо отказа от исполнения. Таковыми являются Закон Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже», Закон Чешской Республики «О третейском суде» 1994 г., Закон Королевства Швеция «Об Арбитраже» 1999 г., британское статутное и прецедентное право, Закон Швейцарии «О международном частном праве».

Основаниями отказа в исполнении решения являются случаи, когда доказано, что:

а) стороны в арбитражном соглашении были в какой-либо мере недееспособны (по применимому к ним закону);

б) это соглашение было недействительно по закону, которому стороны его подчинили, а при отсутствии такого указания — по закону страны, где решение было вынесено;

в) решение было вынесено по спору, не предусмотренному или не подпадающему под условия арбитражного соглашения или арбитражной оговорки в договоре;

г) состав арбитража или арбитражная процедура не соответствовали соглашению сторон;

д) особым случаем признается противоречие арбитражного решения «публичному порядку» государства, в котором испрашивается принудительное исполнение.

Таким образом, закон не вмешивается в альтернативные правомочия сторон соглашения, а устанавливает лишь разумную защиту «доброго и справедливого».

Согласно п. 2 ст. V Нью-Йоркской конвенции суд по собственной инициативе может отказать в признании и приведении в исполнение арбитражного решения по двум основаниям:

1) если он установит, что объект спора не может быть предметом арбитражного разбирательства по законам страны исполнения решения;

2) если он установит, что признание и приведение в действие решения противоречат «публичному порядку».

Таким образом, особым случаем вмешательства является так называемая non- arbitrability (неарбитрабельность объекта спора), то есть когда арбитраж вообще не вправе рассматривать споры, подпадающие под это понятие. Категория арбитрабельно- сти различается в разных государствах. В Российской Федерации в соответствии со ст. 11 ГК РФ и п. 2 ст. 1 Закона «О третейских судах» арбитрабелен любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, если иное не установлено федеральным законом [25]. В соответствии с п. 2 ст. 1 Закона «О международном коммерческом арбитраже» к спорам, подлежащим передаче в международный коммерческий арбитраж, могут относиться: споры из договорных и других гражданско-правовых отношений, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей, а также споры предприятий с иностранными инвестициями и международных объединений и организаций, созданных на территории Российской Федерации, между собой, споры между их участниками, а равно их споры с другими субъектами права Российской Федерации [5].

Таким образом, в качестве критерия ар- битрабельности споров в России устанавливается гражданско-правовой характер отношений, из которых они возникают. На наш взгляд, указанная законная формулировка является чрезмерно общей и не отвечает требованиям конкретики, предъявляемым к предмету арбитражного соглашения. В частности, не раскрывается понятие «иных гражданско- правовых отношений».

Регламент Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации в абз. 2 ст. 1 указывает, что в понятие гражданско-правовых отношений, споры из которых подлежат передаче в МКАС, входят: отношения по купле-продаже (поставке) товаров, выполнению работ, оказанию услуг, обмену товарами и (или) услугами, перевозке грузов и пассажиров, торговому представительству и посредничеству, аренде (лизингу), научно-техническому обмену, обмену другими результатами творческой деятельности, сооружению промышленных и иных объектов, лицензионным операциям, инвестициям, кредитно-расчетным операциям, страхованию, совместному предпринимательству и другим формам промышленной и предпринимательской кооперации [18].

Параграф 1 гл. 1 Регламента Морской арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате Российской Федерации указывает на арбитрабельность споров: по фрахтованию судов, морской перевозке грузов, а также перевозке грузов в смешанном плавании (река- море); по морской буксировке судов и иных плавучих объектов; по морскому страхованию и перестрахованию; связанных с куплей-продажей, залогом и ремонтом морских судов иных плавучих объектов и т. д. [19]

Таким образом, регламенты арбитражных институтов в известной степени конкретизируют положения федерального законодательства относительно арбитрабельности споров.

На сегодняшний день в отечественной правовой системе существует уже не один федеральный закон, содержащий норму, исключающую арбитрабельность регулируемых им споров [8]. В самом прямом виде такую норму содержит Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)». Пункт 3 ст. 33 указанного закона устанавливает, что дело о банкротстве не может быть передано на рассмотрение в третейский суд [24].
Кроме того, в п. 2 ч. 1 ст. 33 АПК РФ «Специальная подведомственность дел арбитражным судам» говорится о том, что корпоративные споры, указанные в ст. 225.1 АПК РФ, относятся к специальной подведомственности государственных арбитражных судов [1].

На сегодняшний день именно эта норма АПК РФ наиболее активно используется российскими государственными судами для обоснования неарбитрабельности широкой группы корпоративных споров. Наиболее четко соответствующие аргументы изложены в Постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 10 октября 2011 г. по делу № А40-35844/11-69-311, которым было оставлено в силе Определение Арбитражного суда г. Москвы об отмене решения МКАС от 31 марта 2011 г. по делу № 244/2009: «Судебная коллегия суда кассационной инстанции пришла к выводу, что указание в федеральном законе, каковым в данном случае рассматривается Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, о специальной подведомственности корпоративных споров не только свидетельствует о разграничении компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов, но также означает, что указанные споры не могут быть переданы на разрешение третейских судов в силу характера и специфики правоотношений, порождающих такие споры, что следует из системного толкования норм ст. 4, 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» [2].

Надо отметить, что в данном деле истцом было заявлено требование об уплате предусмотренной договором купли-продажи акций покупной цены за проданные акции (а ответчиком был заявлен встречный иск о возврате части уплаченной авансом покупной цены). Тем не менее Федеральный арбитражный суд Московского округа посчитал, что спор о взыскании покупной цены за акции невозможно отделить от вопроса о переходе прав на акции, то есть от вопроса о принадлежности спорных акций.
Определением от 30 января 2012 г. № ВАС-15384/11 коллегия судей ВАС РФ отказалась передавать описанное дело для пересмотра в порядке надзора в Президиум ВАС РФ, согласившись с выводами судов нижестоящих инстанций. Коллегия судей ВАС РФ особо подчеркнула, что судами первой и кассационной инстанций был сделан правильный вывод относительно того, что МКАС «недостаточно полно исследовал природу сделки, явившейся основанием для предъявления иска, что привело к неверному выводу относительно компетенции арбитража» [16]. Это означает, что судьи ВАС РФ согласились с утверждением Федерального арбитражного суда Московского округа о том, что «неправомерно говорить об отделимости частноправового арбитрабельного спора об оплате стоимости акций от публично-правовых неарбитрабельных споров о переходе права собственности на акции… о корпоративном управлении» [2].

В связи с вышеописанным делом было вынесено Определение Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2011 г. № 1804-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Н.В. Максимова на нарушение его конституционных прав п. 2 ч. 1 ст. 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации». Конституционный Суд РФ отметил, что из Конституции РФ «не вытекает возможность выбора заинтересованным лицом по своему усмотрению конкретных форм и способов реализации такого права, которые с соблюдением требований Конституции РФ устанавливаются федеральными законами» [17]. Норму п. 2 ч. 1 ст. 33 АПК РФ во взаимосвязи со ст. 225.1 АПК РФ Конституционный Суд РФ квалифицировал как подобную норму федерального закона, которая конкретизирует порядок судебной защиты нарушенных или оспариваемых прав по корпоративным спорам и не нарушает конституционные права заявителя.

Таким образом, на сегодняшний день существует не единственное исключение арбит- рабельности спора гражданско-правового характера, основанное на прямом запрете и установленное федеральным законодательством. Однако можно сделать вывод, что за исключением перечисленных, закрепленных законодателем и подтвержденных судебной практикой случаев в российской правовой системе все остальные споры, относящиеся к сфере частного права, относятся к категории арбитрабельных.

Необходимо отметить, что в юридической научной литературе вопрос арбитрабель- ности мультиюрисдикционных корпоративных споров активно обсуждается на протяжении более чем десяти лет [8]. Критикуя складывающуюся судебную и арбитражную практику [15], большинство ученых приходят к выводу о подведомственности таких дел международным коммерческим арбитражам [9; 22]. Более того, высказываются позиции о том, что свойством арбитрабельности могут обладать не только споры из гражданско-правовых отношений, но и в ряде случаев споры с публично-правовыми элементами [4].

Интересно отметить, что законодательство ряда зарубежных стран отличается не только большей проработанностью категории арбитрабельности споров, но и более широким ее пониманием. Например, австрийское законодательство наделяет арбитрабельнос- тью все споры, по которым стороны могут заключить мировое соглашение, а в немецком праве категория арбитрабельности расширена за счет включения в нее дел о банкротстве, споров из антимонопольного законодательства, законодательства о ценных бумагах, коррупции, трудовой дискриминации и т. д. [3]

Таким образом, при определении согласованности предмета арбитражного соглашения стороны должны учитывать арбитрабель- ность споров по национальному законодательству. Причем принимать во внимание необходимо не только право страны, в которой будет проходить арбитражное разбирательство, но и законодательство государства, на территории которого будет исполняться арбитражное решение: п. «а» ч. 2 ст. V Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений содержит указание на то, что в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано в случае, если объект спора не может быть предметом арбитражного разбирательства по законам этой страны [11].

Иллюстрацией последствий непринятия во внимание национального законодательства служит целый ряд арбитражных решений. В частности, в споре, рассматривавшемся Международным центром по урегулированию инвестиционных споров (ICSID), ответчику удалось доказать неарбитрабельность любых конфликтов, связанных со сроками исполнения контракта, так как по праву Эквадора такие споры должны рассматриваться административными судами данного государства [20].

Кроме того, помимо национальных правовых систем, на некоторые изъятия из ар- битрабельности частноправовых споров указывают и международно-правовые акты. Подобное изъятие содержит, например, Варшавская конвенция 1929 г. об унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок. Данный акт предусматривает разрешение споров, вытекающих из договоров международной воздушной перевозки грузов, пассажиров и багажа, в государственном суде по месту жительства перевозчика либо по месту нахождения главного управленческого органа предприятия-перевозчика, либо по месту назначения перевозки [10].

В контексте решения обозначенных проблем следует признать в качестве перспективной тенденции развития института арбитражного соглашения, как и международного арбитражного судопроизводства в целом, обособленность от государственных судов посредством включения в арбитражное соглашение оговорки об исключении оспаривания (exclusion agreement), необходимо предостеречь заключающие его стороны, которые должны четко осознавать последствия отказа от обжалования арбитражного решения. С одной стороны, такой отказ влечет сокращение количества инстанций, в которых арбитражное решение может быть обжаловано. Судебный контроль в месте вынесения арбитражного решения сводится буквально к нулю. Вся тяжесть переносится на суды страны, в которые, возможно, будет подано ходатайство о приведении в исполнение арбитражного решения. Естественно, что это влечет сокращение времени, которое в некоторых случаях может разделять момент вынесения решения и его исполнения, поскольку, согласно Типовому закону (ч. 2 ст. 36) и некоторым национальным законодательным актам, суд, в котором испрашивается приведение в исполнение арбитражного решения, может отложить вынесение своего решения, если в ином суде заявлено ходатайство об отмене решения, до момента разрешения этого ходатайства. Но с другой стороны, исключение данного средства обжалования возможно только в ограниченном числе стран и на определенных условиях.

Тем не менее полагаем, что с течением времени тенденция отказа от обжалования арбитражного решения посредством включения в арбитражное соглашение оговорки об исключении оспаривания (exclusion agreement) должна быть легализована всеми странами, желающими достигнуть максимальных высокоэффективных результатов от участия в международном торговом обороте.

ПРИМЕЧАНИЕ

1 В настоящий момент принятие гл. 31 АПК РФ позволяет разрешить массу процедурных вопросов, которые существовали до 2002 г. при истребовании принудительного исполнения иностранных арбитражных решений, по причине большого числа пробелов в процессуальном законодательстве. Указанные новеллы являются удачной корректировкой российского процессуального законодательства.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ : (ред. от 02.11.2013) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — 29 июля (№ 30). — Ст. 3012.
2. Асосков, А. В. Допустимость разрешения корпоративных споров в международном коммерческом арбитраже / А. В. Асосков // Международный коммерческий арбитраж: современные проблемы и решения. — М. : Статут, 2012. — С. 6-23.
3. Балкаров, А. Б. Арбитрабельность споров третейским судам в российской и зарубежной практике / А. Б. Балкаров // Арбитражный и гражданский процесс. — 2010. — № 3. — С. 12-14.
4. Ерпылева, Н. Ю. Международные арбитражные соглашения: понятие, виды и основания действительности / Н. Ю. Ерпылева // Юрист. — 2010.- № 2. — С. 56-63.
5. Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г. № 5338-I : (ред. от 08.12.2008) // Российская газета — 1993. — 14 авг (№ 156).
6. Иншакова, А. О. Арбитражное соглашение как договорный способ закрепления принципа гибкости в международном частном праве / А. О. Ин- шакова, С. Ю. Казаченок // Вестник Волгоградского- го сударственного университета. Серия 5, Юриспруденция. — 2013. — № 1 (18). — С. 66-71.
7. Иншакова, А. О. Трансформация регламентации деятельности и компетенции международного коммерческого арбитража / А. О. Инша- кова, С. В. Николюкин, М. А. Алексеев. — М. : Юр- литинформ, 2012. — 176 с.
8. Казаченок, С. Ю. Соглашение об арбитраже в международном частном праве России : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.03 / Казаченок Светлана Юрьевна. — Волгоград, 2004. — 170 с.
9. Карабельников, Б. Р. Нормы АПК РФ об исключительной компетенции и специальной подсудности споров не влияют на их арбитрабельность / Б. Р. Карабельников // Международный коммерческий арбитраж: современные проблемы и решения. — М. : Статут, 2012. — 399 с.
10. Конвенция для унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок (вместе с «Дополнительным протоколом») : (заключена в г. Варшаве 12.10.1929) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. — Вып. VIII. — М., 1935. — С. 326-339.
11. Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г. — Электрон. текстовые дан. — Режим доступа: http://www.uncitral.org/pdf/russian/texts /arbitration/NY-conv/XXII_1_r.pdf. — Загл. с экрана.
12. Красавчиков, О. А. Диспозитивность в гражданско-правовом регулировании / О. А. Красавчиков // Категории науки гражданского права. Избранные труды. В 2 т. Т. 1. — М. : Статут, 2005. — С. 69.
13. Лебедев, С. Н. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитров и соглашение сторон / С. Н. Лебедев. — М. : Изд-во ТПП СССР, 1988. — 124 с.
14. Мата, О. В. Арбитражное соглашение и разрешение споров в международных коммерческих арбитражных судах / О. В. Мата. — М. : Права человека, 2004. — 152 с.
15. Определение Арбитражного суда г. Москвы от 21 июня 2011 г. по делу № А40-35844/2011-69-311 // Картотека арбитражных дел на официальном сайте ВАС РФ. — Электрон. текстовые дан. — Режим доступа: http://kad.arbitr.ru/Card/b808f500-dab4-43d7- ad6c-422080163f0e. — Загл. с экрана.
16. Определение ВАС РФ от 30.01.2012 № ВАС- 15384/11 по делу № А40-35844/2011-69-311. — Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

Вестник Волгоградского Государственного университета. Серия 5, Юриспруденция 2014. № 3 (24)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code