ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ПО САЛЬДО (ОСНОВАНИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И СВОЙСТВА)

1. Если одно лицо состоит должником денежного обязательства, в то время как кредитор этого обязательства сам должен первому некую сумму денег, то перед нами ситуация, в которой весьма удобно прекратить оба этих обязательства посредством зачета – compensatio (ст. 410 ГК РФ). В том случае, когда сроки обоих обязательств наступили или определены моментом востребования, зачет может быть инициирован любым из контрагентов; если же наступил (определен моментом востребования) срок исполнения только одного из обязательств, то зачет может быть инициирован только обладателем требования именно по этому (“созревшему”) обязательству.

Определение понятия зачета вызывает значительные затруднения. По сути его не имеется ни в одном даже специально этому институту посвященном юридическом исследовании. Как правило, определение зачета замещается его описанием <1>; не составляет исключения (как это можно легко заметить) и настоящая публикация, открывающаяся не определением, но именно описанием примера ситуации, в которой может быть применен зачет. В одной из наших ранних публикаций мы указывали, что зачет является результатом “отказа кредиторов от реализации принадлежащих им субъективных прав” встречной направленности <2>; при этом отказ одного кредитора должен быть прямо выражен в виде заявления о зачете, в то время как отказ другого (в силу принципов разумности, добросовестности и экономической целесообразности) предполагается <3>. В настоящее время мы склонны отнестись к этому определению критически, в первую очередь потому, что отказ от реализации (осуществления) субъективных прав, конечно же, не влечет их прекращения; между тем основная роль зачета по нашему праву состоит именно в прекращении обязательств.

——————————–

<1> Вот один из классических примеров подобной характеристики: “При компенсации (зачете. – В.Б.) кредитор не получает того, что он имел получить, но вместо этого он освобождается от соответствующего долга. …То обстоятельство, что должник имеет… обязательство на кредитора, уничтожает права этого последнего…” (Виндшейд Б. Об обязательствах по римскому праву / Пер. с нем.; Под ред. и с примеч. А.Б. Думашевского. СПб., 1875. С. 232, 233).

<2> См.: Белов В.А. Прекращение обязательств зачетом встречных требований по векселям (на примере обязательств из кредитных договоров) // Законодательство. 1997. N 1. С. 13. Аналогичное объяснение см.: Бевзенко Р.С., Фахретдинов Т.Р. Зачет в гражданском праве. М., 2006. С. 27.

<3> См.: Белов В.А. Указ. соч.

 

Думается, что правильное определение понятия о зачете может быть дано лишь в том случае, если мы откажемся видеть в нем какое-то особенное (юридическое) действие и сконцентрируемся на обыкновенном наблюдении существа той операции, которая, собственно, и дает эффект прекращения встречных однородных требований. Эта операция принадлежит к сфере математики, а не юриспруденции и осуществляется посредством арифметического действия – сравнения известных чисел с последующим вычитанием меньшего по модулю из большего, т.е. определения разницы (сальдо) известных чисел (сумм требований): “…Стороны производят зачет встречных требований путем вычитания как капитальной суммы долга, так и наросших %%, и в конечном результате их долговые отношения определяются итогомсальдо, представляющим долговое обязательство одного лица и право требования другого” <1>. Назовем такое действие выведением сальдо, или сальдированием <2>.

——————————–

<1> Вавин Н.Г. Зачет обязательств. 2-е изд. М., 1914. С. 4 (выделено мной. – В.Б.).

<2> В немецком языке для его обозначения используется термин “Abrechnung”, означающий “подведение итога” или “расчет”.

 

В том случае, если суммы подвергаемых зачету требований одинаковы, то осуществление зачета дает нам сальдо, равное нулю. Результатом зачета здесь становятся полное прекращение каждого из встречных требований и, следовательно, полное прекращение обоих обязательств. Возникает вопрос: как следует юридически квалифицировать эффект зачета встречных требований, не одинаковых по сумме – требований, зачет (определение разницы между суммами) которых дает сальдо, отличное от нуля? <1>.

——————————–

<1> В дальнейшем изложении в том случае, если сумма требования одного из участников зачета превышает сумму требования, принадлежащего его контрагенту, мы будем говорить о положительной разнице (положительном или кредитовом сальдо); в обратной ситуации, т.е. при превышении суммой требования контрагента суммы требования, принадлежащего известному лицу, – об отрицательной разнице (отрицательном или дебетовом сальдо). Коротко: разница в пользу собственного (моего, нашего, mio, nostro) требования дает положительное сальдо; в пользу чужого (его, их, suo, loro) требования – отрицательное.

 

Пример 1. Допустим, что сумма некоего требования кредитора А к должнику Б, возникшего из договора займа, составляет 1 млн. руб., в то время как сумма встречного требования (требования Б к А), возникшего, предположим, из договора поставки, составляет 650 тыс. руб. Каким (с юридической точки зрения) будет результат зачета таких требований? Абсолютно ясно только то, что зачет приведет к полному прекращению меньшего из зачитываемых требований (в нашем примере – требования Б к А из договора поставки на 650 тыс. руб.). Но каково же воздействие зачета на требование большей суммы? Превышение дало нам разницу (сальдо) в 350 тыс. – что это за сумма? Сумма какого требования?

Обычно говорят, что зачет приводит к частичному прекращению или изменению большего по сумме обязательства: “…При зачете большее по сумме требование погашается в части, равной сумме меньшего – встречного требования, а в остальной сумме продолжает существовать” <1>. В нашем примере размер требования А к Б уменьшится с 1 млн. до 350 тыс. руб. (1 млн. – 650 тыс.), но по своему происхождению и условиям оно (согласно общепринятому объяснению) останется тем же самым, каким было и до зачета, – требованием из договора займа. Иными словами, несмотря на произведенный зачет Б продолжает состоять должником А по договору займа. Чтобы рассчитаться с А, ему необходимо доплатить еще 350 тыс. руб., причем сделать это именно согласно условиям договора займа. Но правильно ли данное (хотя и господствующее, но никак не обоснованное и принимаемое по сути по умолчанию) мнение? Действительно ли перед нами то же самое требование, которое имелось до зачета, измененное в одной лишь своей сумме?

——————————–

<1> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 405.

 

Для объяснения причин происхождения этого вопроса (не для ответа на него!) рассмотрим другую, чуть более сложную ситуацию.

Пример 2. Пусть зачету подвергается не одно, а сразу несколько требований, возникших из различных оснований. Допустим, А обладает не одним требованием, а тремя: на 100, 400 и 500 тыс. руб., причем два первых возникли из двух различных поставок, а последнее – из договора займа. Им противостоит уже знакомое нам 650-тысячное требование Б, возникшее из встречной поставки.

Как произвести зачет?

Допустим, что инициатива зачета исходит от лица Б. В заявлении о зачете он укажет на то выбранное им из требований А, которое он хотел бы прекратить полностью зачетом части своего встречного требования. Допустим, это будет последнее – 500-тысячное – требование из договора займа. В таком случае обязательство Б по возврату займа прекратится полностью, а должником по денежным обязательствам поставочного происхождения он будет продолжать состоять; к тому же у него останется встречное требование к А на 150 тыс. руб. Допустим, Б инициирует второй зачет, избрав объектом частичного прекращения при его посредстве 400-тысячное требование А. В результате Б лишается всяких требований, в то время как у А остаются два требования из двух разных поставок: 100-тысячное (влиянию зачета вовсе не подвергшееся) и 250-тысячный “хвостик” требования, прежде имевшего сумму в 400 тыс. руб.

Мог ли Б произвести зачет иначе? Да, несомненно, причем не одним способом. Так, например, он вполне мог прекратить актом первого зачета два поставочных требования, а актом второго – на 150 тыс. уменьшить заемное требование А; в итоге А остался бы кредитором по договору займа на 350 тыс. руб. А мог бы поступить и так: первым актом зачета прекратить полностью 400-тысячное требование, вторым – половину требования заемного; в итоге А оказался бы обладателем двух требований: 100-тысячного из первой поставки и 250-тысячного заемного.

Что будет, если зачет попытается инициировать А? Его интерес состоит в том, чтобы прекратить свое 650-тысячное покупательское обязательство перед Б полностью. Этого эффекта, однако, не может доставить использование ни одного из трех ему принадлежащих требований, поскольку сумма каждого из них (100, 400 и 500 тыс.) недостаточна для полного покрытия суммы его собственного долга Б. Выходит, и здесь требуется два акта зачета, которые также могут быть совершены в различных вариантах, выбираемых уже А, например: 1) первым актом зачета А прекращает полностью два поставочных требования, вторым – часть заемного; 2) первым актом зачета А прекращает первое поставочное и заемное требования, вторым – часть второго поставочного; 3) первым актом зачета А прекращает полностью заемное требование, вторым – часть второго поставочного и т.д. <1>.

——————————–

<1> Разумеется, в тех случаях, когда несколькими встречными требованиями обладает каждый из контрагентов, количество мыслимых вариантов зачета возрастает до угрожающих цифр. Читатель сам может поупражняться в их моделировании, представив себе вместо одного 650-тысячного требования Б к А три: например, на 150, 200 и 300 тыс. рублей.

 

В описанной ситуации обращает на себя внимание одна любопытная деталь: в руках стороны, инициирующей зачет, который может быть проведен несколькими различными способами (т.е. зачет нескольких требований или обязанностей), оказывается любопытная юридическая возможность – возможность произвольного выбора прекращаемых требований, безотносительно к согласию другой стороны. Ничего “криминального” в этом, разумеется, нет, поскольку в конечном счете прекращение требований зачетом осуществляется за счет инициатора зачета, т.е. является возмездным, и значит, не приводит к его неосновательному обогащению. Однако особенности конкретной ситуации позволяют возможности подобного выбора проявить себя с весьма неожиданной стороны.

Немного усложним наш пример N 2: допустим, что по 500-тысячному заемному требованию в самое ближайшее время падает исковая давность, в то время как по поставочным требованиям она едва-едва начала течь. Несложно догадаться, какой выбор сделает А, если решится инициировать зачет: в первую голову он предъявит к зачету свое заемное требование и лишь потом поставочные; Б, разумеется, сделает наоборот: сперва прекратит зачетом свои более “молодые” (поставочные) обязанности, а уж потом (в оставшейся, минимальной части) – обязанность более “старую” (заемную) <1>. Вопросы подобного типа – “кто первый?”, – уместные в спортивных состязаниях и детских играх, в рамках юриспруденции смотрятся довольно странно.

——————————–

<1> Если вообще станет совершать второй акт зачета.

 

Апофеозом развития описанной ситуации будет случай одновременного получения контрагентами заявлений о зачете, сделанных каждым из них другому исходя из собственных интересов – на фоне действующего гражданского законодательства, “не замечающего” сроков меньших, чем один день, вполне реальный. И это при том, что законодательство даже минимально не намекает хотя бы на самый общий принцип, пригодный для разрешения подобных конфликтов <1>.

——————————–

<1> В свое время мы выдвинули понятие о юридической однородности требований как необходимом условии производства их зачета (см.: Белов В.А. Гражданское право. Особенная часть: Учебник. М., 2004. С. 418); в последующем оно было не только воспринято, но и весьма расширительно истолковано арбитражной практикой (см. об этом: Бевзенко Р.С., Фахретдинов Т.Р. Указ. соч. С. 37 – 40, 42 – 43). Использование данной категории решает обозначенную проблему лишь отчасти; кроме того, говоря по чести, оно не имеет твердого основания в законе.

 

Но если коллизии, подобные описанным, не получается разрешить, то, может быть, можно было бы предотвратить самое их возникновение? Да, нам кажется, что это возможно, но для этого нужно признать существование двух следующих начал:

1) принципа обязательной посубъектной кумуляции всех способных к зачету денежных требований, т.е. сложения сумм всех способных к зачету требований одного предметного рода, принадлежащих одному лицу;

2) принципа обновляющего значения как минимум зачетной сделки, а может быть, и самого акта посубъектной кумуляции <1>.

——————————–

<1> См. это мнение: Бевзенко Р.С., Фахретдинов Т.Р. Указ. соч. С. 31.

 

В нашем примере N 2 применение этих принципов дало бы следующий результат: 1) для целей зачета необходимо рассматривать несколько требований (в нашем случае – А к Б на 100, 400 и 500 тыс. руб.) как одно единое требование (на 1 млн. руб.); 2) зачет влечет полное прекращение обоих зачитываемых требований независимо от соотношения их сумм (т.е. не только 650-тысячного требования Б к А, но и 1-миллионного требования А к Б), причем такое прекращение сопровождается (во имя предупреждения образования неосновательного обогащения) возникновением у контрагента, обладавшего требованием большей суммы, нового требования в размере разницы между суммами зачтенных (так называемое сальдо). В нашем примере на месте 1-миллионного требования А к Б возникнет абсолютно новое требование на сумму сальдо, т.е. на 350 тыс. рублей.

Сказанное свидетельствует о том, что при определенных условиях зачет может стать основанием не только прекращения, но и возникновения обязательства – обязательства, предметом которого является сальдо – разница итоговых сумм аккумулированных и зачтенных требований.

2. В российском гражданском праве понятие сальдо как разницы между суммами аккумулированных однородных встречных требований традиционно связывается с институтом так называемого контокоррентного договора – договора контокоррента или контокуррента <1>.

——————————–

<1> От итальянского conto и current – “текущий счет”. В настоящее время этот термин имеет иное (специально-банковское) значение, поэтому, говоря о контокорренте, мы его употреблять не будем.

 

По договору контокоррента “…стороны взаимно обязуются заносить на единый счет – контокоррентный счет – свои требования друг к другу с тем, что сторона, оказавшаяся должником при заключении счета, обязана уплатить другой стороне образовавшуюся разницу (сальдо). Сальдо, выведенное одной стороной и признанное или не оспоренное в течение определенного в законе срока другой стороной, погашает все взаимные требования, внесенные в контокоррентный счет. …Признание… сальдо, основанное на договоре контокоррента, создает новое обязательство, заменяющее собой все обязательства, нашедшие свое отражение в контокоррентном счете” <1>. По указанию другого современника, смысл контокоррентных отношений заключается “…в том, что долг выводится из ряда договоров и отношений, как их итог, сальдо, а не по каждому договору и отношению производится расчет” <2>.

——————————–

<1> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. С. 405 (выделено мной. – В.Б.). Основу этого определения см.: Агарков М.М. Основы банкового права. М., 1929. С. 41.

О договоре контокоррента подробнее см.: Агарков М.М. Задачи законодательного регулирования договора контокоррента // Кредит и хозяйство. 1930. N 1. С. 67 – 71; Бевзенко Р.С., Фахретдинов Т.Р. Указ. соч. С. 30 – 31; Белов И.В. Понятие и содержание договора контокоррента // Законодательство. 2003. N 4. С. 19 – 26; Он же. Применение договора контокоррента // Законодательство. 2003. N 11. С. 35 – 40; Бухвальд Б. Техника банковского дела. М., 1993. С. 182 – 200; Вайденгаммер Ю.А. Банк и его операции. 3-е изд. М., 1923. С. 55 – 59; Вормс А.Э. Юридическая природа контокоррента и применение его в советских банках // Кредит и хозяйство. 1928. N 11. С. 68 – 73; Вымениц А.С. Системы ведения контокоррента // Кредит и хозяйство. 1929. N 7 – 8. С. 71 – 74; Гарейс К. Германское торговое право: Краткий учебник действующего в Германии торгового, вексельного и морского права. М., 1895. Вып. 2. С. 474 – 480; Дискуссия о “едином счете” // Кредит и хозяйство. 1927. N 5. С. 77 – 79; Каминка А. Контокоррентный счет // Право. 1908. N 17; Карпов М. Договор контокоррента: правовая природа и перспективы развития // Хозяйство и право. 2000. N 8. С. 70 – 77; Коробков В.С. Кредитная реформа и контокоррент // Кредит и хозяйство. 1930. N 2 – 3. С. 64 – 69; Лупандин К.К. Контокоррент // Кредит и хозяйство. 1929. N 9. С. 54 – 60; Малеева Е., Рыжков О. Договор контокоррента // Хозяйство и право. 1997. N 10. С. 119 – 129; Рясенцев В.А. К вопросу о новации обязательств в советском гражданском праве // Социалистическая законность. 1938. N 8. С. 62 – 66; Старцева С.В. Договор контокоррента и коммерческий кредит // Вестник института права СГЭА: Актуальные проблемы правоведения. Самара, 2002. N 2. С. 139 – 142; Она же. История развития договора контокоррента в России // Проблемы теории и юридической практики в России: Материалы конференции. Самара, 2008. Ч. 2. С. 142 – 145; Студентский М.С. Текущий счет и контокоррент. СПб., 1896; Федоров А.Ф. Торговое право. Одесса, 1911. С. 715 – 724; Цитович П.П. Труды по торговому и вексельному праву: В 2 т. М., 2005. Т. 1. Учебник торгового права. К вопросу о слиянии торгового права с гражданским. С. 423 – 438; Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. По 4-му изданию. М., 2005. Т. II. Товар. Торговые сделки. С. 506 – 519; Эльяссон Л.С. Деньги, банки и банковые операции. М., 1926. С. 136 – 138.

<2> Долматовский А.М. Товарные склады и их операции. М., 1927. С. 81 (выделено мной. – В.Б.).

 

В советское время с проведением кредитной реформы начала 30-х годов <1> контокоррентный договор как таковой практически вышел из употребления, будучи вытесненным “одной из своих разновидностей” – договором о периодических расчетах по сальдо <2>. Сегодня наиболее известным видом договора контокоррента является договор о межбанковских (корреспондентских) отношениях <3>.

——————————–

<1> См.: Постановление ЦИК и СНК СССР от 23 июля 1930 года “О договоре контокоррента” // Денежное обращение и кредитная система Союза ССР за 20 лет: Сборник важнейших законодательных материалов за 1917 – 1937 гг. / Под ред. В.П. Дьяченко, Н.Н. Ровинского. М., 1939. С. 245 – 247.

<2> См. об этом: Десятков В.М. Расчеты посредством зачета взаимных требований по советскому гражданскому праву // Ученые записки Свердловского юридического института. Свердловск, 1957. Т. V. С. 102 – 107; Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 724 – 725; Флейшиц Е.А. Расчетные и кредитные правоотношения. М., 1956. С. 184 – 189. Вопрос о том, действительно ли договор о периодических расчетах по сальдо является видом контокоррентного договора, будет затронут ниже.

<3> См. современную литературу по банковским сделкам и банковскому праву.

 

Пример 3. Рассмотрим типичный пример применения контокоррентного договора.

Два торговых посредника – компании А и Б – перепродают друг другу закупаемые у своих поставщиков товары. Пусть А перепродает Б, допустим, товары бытовой химии, а Б поставляет по разнарядкам А упаковочные материалы. Предположим, что в течение июля 2009 г. компания А выполнила следующие распоряжения компании Б: 1-го числа отгрузила товары бытовой химии на 650 тыс. руб., 6-го – на 240 тыс. руб., 9-го – еще на 320 тыс., 14-го – на 170 тыс., 15-го – на 400 тыс., 17-го – на 790 тыс., 22-го – на 130 тыс., 24-го – на 220 тыс., 28-го – на 530 тыс. и, наконец, 30-го – на 660 тыс., а всего, следовательно, на 4 млн. 110 тыс. руб. Однако и организация Б в течение этого месяца выполняла распоряжения контрагента А, отгрузив, таким образом, его потребителям упаковочные материалы общим счетом, допустим, на 3 млн. 580 тыс. руб. Вместо того чтобы уплачивать всякий раз сумму за каждую партию товара, гораздо проще занести соответствующие требования в контокоррентный счет, с тем чтобы по окончании отчетного периода (июля 2009 г.) определить разницу (сальдо) между суммами взаимных требований. В нашем случае она составит 530 тыс. руб. в пользу А и будет (по соглашению сторон) в определенное время погашена контрагентом Б (посредством ли денежного платежа или поставки) либо перенесена на следующий контокоррентный период.

Если между контрагентами достигнуто соглашение о начислении процентов по известной ставке на суммы долгов друг друга со дня, следующего за днем отгрузки партии товара, до даты расчетов по сальдо, то расчет взаимных требований несколько усложнится. Так, если расчеты по сальдо проводятся сторонами 10-го числа каждого месяца, следующего за расчетным, по ставке 10,95% годовых (0,03% в день), то к суммам требований А по основному долгу прибавятся еще и требования следующих сумм процентов: проценты на 650 тыс. руб. за 39 дней (это 7605 руб.), на 240 тыс. за 35 дней (2520 руб.), на 320 тыс. за 32 дня (3072 руб.), на 170 тыс. за 27 дней (1377 руб.), на 400 тыс. за 26 дней (3120 руб.), на 790 тыс. за 24 дня (5688 руб.), на 130 тыс. за 19 дней (741 руб.), на 220 тыс. за 17 дней (1122 руб.), на 530 тыс. за 13 дней (2067 руб.) и, наконец, на 660 тыс. за 11 дней (2178 руб.). Итого ко времени заключения счета мы получим еще одно требование А на сумму 29 тыс. 490 руб.; его тоже можно сальдировать со встречным требованием компании Б к компании А, например, по тем же процентам.

Итак, мы получили требование А к Б об уплате сальдо в размере, допустим, 530 тыс. руб. Что это за требование? То самое, что и равное ему по сумме, возникшее из поставки партии товара 28 числа истекшего месяца (см. перечень требований, данный выше)? Или это часть требования, возникшего из поставки последней партии? Или, может быть, это требование, сложенное из двух возникших из поставок 15-го и 22-го числа (400 + 130 тыс.)? Ни то, ни другое, ни третье – это абсолютно новое самостоятельное обязательственное субъективное право (требование), никак не связанное ни с одним из тех, на основе которых оно возникло. Как же оно возникло? Именно благодаря эффекту кумуляции нескольких денежных требований в одно с их последующим сальдированием, в результате которых всякая связь нового права с правами базисными оказывается утраченной.

Цитированного выше определения договора контокоррента и примера N 3 в принципе достаточно, чтобы понять, что как минимум один из предложенных выше принципов – принцип обязательной посубъектной кумуляции требований (и долгов) <1> – вполне работоспособен, по крайней мере при наличии между контрагентами отношений по договору контокоррента. Именно этот договор определяет среди прочих моментов: 1) круг требований и долгов, вносимых в контокоррентный счет, т.е. подлежащих кумуляции; 2) способ ведения контокоррентного счета – прогрессивный, ретроградный или штафельный <2>; 3) продолжительность контокоррентного периода – периодичность так называемого заключения счета; 4) субъекта, осуществляющего кумуляцию требований (долгов), внесенных в контокоррент и технологию ее осуществления; 5) порядок выведения сальдо и его признания (заключения счета).

——————————–

<1> Г.Ф. Шершеневич (Указ. соч. С. 511 – 512) называет этот принцип началом нераздельности.

<2> См. об этих технологиях: Бухвальд Б. Указ. соч. С. 186 – 200; Вайденгаммер Ю.А. Указ. соч. С. 58 – 59.

 

Сказанное позволяет видеть, что посубъектная кумуляция – суммирование – требований (и долгов) каждого участника контокоррентного договора составляет наряду с определением разницы (зачетом) сумм взаимных требований (или взаимных долгов – все равно) один из этапов акта выведения сальдо. Последний в соединении с признанием своего результата (выведенного сальдо) другой стороной образует сложный юридический состав, именуемый заключением счета. Последнее по своей юридической природе представляет собой, согласно одной из точек зрения, не что иное, как частный случай эффекта прекращения обязательств зачетом <1>. Этому мнению, впрочем, противостоит, как мы уже говорили, точка зрения, высказанная в монографии И.Б. Новицкого и Л.А. Лунца <2>, согласно которой зачет не имеет обновляющего значения, характерного для института заключения контокоррентного счета (выведения сальдо одной стороной в отсутствие возражений (или при его прямом признании) другой).

——————————–

<1> “При заключении счета в случае контокоррентного договора имеет место зачет” (Агарков М.М. Основы банкового права. С. 41); “Юридическая природа заключения счета может быть охарактеризована как проведение в силу заключенного ранее договора зачета в сумме отраженных в контокоррентном счете обязательств двух лиц” (Бевзенко Р.С., Фахретдинов Т.Р. Указ. соч. С. 30).

<2> Указ. соч. С. 405.

 

Мы полагаем, что институты заключения контокоррентного счета и зачета соотносятся как несоподчиненные понятия одного рода. Ни зачет не является видом заключения контокоррентного счета <1>, ни заключение контокоррентного счета не представляет из себя частного случая зачета <2>; тем не менее оба они – виды какого-то иного, общего для них обоих родового понятия. Но вот какого?

——————————–

<1> Такой точки зрения в литературе, строго говоря, и нет, ибо вполне очевидно, что возможность зачета никак не связана с наличием контокоррентного договора.

<2> Поскольку зачет является эффектом односторонней сделки и производит свои последствия с момента ее восприятия другой стороной, в то время как выведенное сальдо нуждается в том или ином – молчаливом или положительно выраженном – признании контрагентом той стороны, которая это сальдо вывела. Иными словами, само по себе выведенное (и даже доведенное до сведения контрагента) сальдо, не соединившись в фактический состав с актом его признания, счета не заключает и ни прекращающего, ни обновляющего результата не дает.

 

3. Поиск ответа на поставленный вопрос начнем с двух новых примеров.

Пример 4. Допустим, пять биржевых брокеров: А, Б, В, Г и Д – имеют следующие требования по отношению друг к другу: 1) А к Б на 100 тыс. руб. и к Г на 20; 2) Б к В на 70 и к Д на 40; 3) В к Б на 30 и к Г на 120; 4) Г к Д на 50 и к А на 30; наконец, 5) Д к А на 30 и к В еще на 30. Как удовлетворить эти требования (прекратить соответствующие обязательства)?

Можно, конечно, рассчитаться, тупо прогнав все 10 платежей общей суммой в 520 тыс. руб. (Б заплатит А 100, В – 70 и т.д.). Но можно поступить и иначе, а именно следующим образом:

1) определив общую сумму требований каждого субъекта, т.е. выполнив персональную кумуляцию требований (в результате мы получим, что брокер А может потребовать 120 тыс. руб. (100 к Б + 20 к Г), брокер Б – 110, В – 150, Г – 80 и Д – 60 тыс. руб.);

2) затем вычислив общую сумму долгов (произведя кумуляцию обязанностей) каждого брокера (у А она составит 60, у Б – 130, у В – 100, у Г – 140 и у Д – 90 тыс. руб.);

3) и наконец, персонально сальдировав права с обязанностями (у А получится положительное сальдо (+60), т.е. А может требовать на 60 тыс. руб. больше, чем должен; у Б – отрицательное (-20), т.е. Б должен на 20 тыс. руб. больше, чем вправе требовать; у В получится сальдо, равное +50, у Г – 60 и у Д – 30.

Становится совершенно очевидным, что для развязки цепочки из 10 фигурирующих в нашем примере требований достаточно совершить всего три платежа: 1) Г должен заплатить А 60 тыс. руб., 2) Б должен заплатить В 20 тыс., и 3) Д должен заплатить В еще 30 тыс. руб. В перезаписи языком требований результат будет выглядеть так: 1) А имеет право требовать с Г 60 тыс. руб.; 2) В – с Б 20 тыс. и 3) с Д 30 тыс. руб. Вместо 520 тыс. будет заплачено только 110 тыс. руб. <1>. Что же это за три требования? Нет никакого смысла сравнивать их с первоначальными, дабы проследить хоть какую-то генетическую связь – слишком явно они от них отличаются. Г действительно должен был заплатить А, но только 20, а не 60 тыс.; Б тоже должен был платить В, но 30 тыс. руб., в то время как в конечном итоге с него потребовалось на треть меньше. Что же касается брокера Д, то он изначально вообще не имел перед В никаких долгов, однако в конце оказался обязанным уплатить ему 30 тыс. руб. Совершенно очевидно, что перед нами абсолютно новые, никак с первоначальными не связанные, денежные требования, ставшие эффектом кумуляции прав с их последующим сальдированием.

——————————–

<1> Или 21% первоначальной суммы – весьма высокий процент зачета для “стихийного” капиталистического рынка (случайно взятых чисел).

 

Пример 5. Конечно, чем больше участников взаимных расчетов и чем запутаннее цепочка взаимных требований и долгов, тем эффектнее смотрятся многосторонние расчеты. Например, следующий (совершенно фантастический на первый взгляд) клубок из 29 требований: А к Б на 100, к В на 80, к Г на 20, к Д на 160 и к Е на 90; Б к А на 20, к В на 70, к Г на 210, к Д на 120, к Е на 180; В к А на 80, к Б на 10, к Г на 140, к Д на 250, к Е на 170; Г к А на 220, к Б на 70, к В на 120, к Д тоже на 120 и к Е на 130; Д к А на 200, к Б на 10, к В на 50, к Г на 80 и к Е на 190; Е к А требований не имеет, к Б – на 160, к В – на 170, к Г – на 200 и к Д – на 40 условных единиц – развязывается не 29 платежами общей суммой в 3370 единиц, а тремя в сумме 420 единиц, т.е. 12% от первоначальной суммы, что наглядно видно из трех следующих таблиц.

 

Таблица 1

 

Изначальное распределение требований и долгов

 

                     Требования
   А    Б    В    Г    Д    Е
Долги      А    –    20    80   220   200    0
     Б   100    –    10    70    10   160
     В    80    70    –   120    50   170
     Г    20   210   140    –    80   200
     Д   160   120   250   120    –    40
     Е    90   180   170   130   100    –

 

Прежде чем заняться персональной кумуляцией требований и долгов, подумаем, нельзя ли как-нибудь упростить ситуацию? Это можно сделать посредством введения в наши рассуждения промежуточной стадии – серии двусторонних зачетов взаимных требований. Так, из таблицы 1 видно, что в то время как А имеет право требования к Б на 100 единиц, Б имеет встречное требование к А на 20 – вполне резонно произвести зачет на эти самые 20 единиц; в результате А будет иметь требование к Б в сумме 80 единиц, а Б иметь требований к А уже не будет. Далее: А имеет право требовать с В 80 единиц, в то же время и В имеет право требовать с А такую же сумму – ясно, что данные требования прекратятся зачетом полностью; и т.д.

По результатам упрощения ситуации, представленным в таблице N 2, можно заодно выполнить персональную кумуляцию требований (нижняя строка) и долгов (крайний правый столбец):

 

Таблица 2

 

Персональная кумуляция упрощенных требований и долгов

 

                     Требования
   А    Б    В    Г    Д    Е   Сумма
долгов
Долги      А    –    0    0   200    40    0    240
     Б    80    –    0    0    0    0    80
     В    0    60    –    60    0    0    120
     Г    0   140    20    –    0    70    230
     Д    0   110   200    40    –    0    350
     Е    90    20    0    0    60    –    170
   Сумма
требований
  170   330   220   300   100    70   1190

 

Теперь, оперируя с практически вдвое меньшими числами, удобно выполнить персональное сальдирование общей суммы требований (нижняя строка) с общей суммой долгов (крайний правый столбец):

 

Таблица 3

 

Сальдирование требований и долгов

 

   А    Б    В    Г    Д    Е
Сумма требований   170   330   220   300   100    70
Сумма долгов   240    80   120   230   350   170
Сальдо   -70  +250  +100   +70  -250  -100

 

Полные числовые соответствия сумм требований Б, В и Г суммам долгов Д, Е и А, соответственно, дают нам основание к тому, чтобы бесспорно сформировать все три вновь возникших обязательства как: 1) требование Б к Д на сумму 250 единиц; 2) требование В к Е на сумму в 100 единиц и 3) требование Г к А на сумму в 70 единиц.

Приведенный пример показывает, что предметом кумуляции (сложения) могут быть требования не к одному, а к разным должникам <1>. Точно так же оказывается вполне допустимым суммировать и долги – не одному, а различным кредиторам. Отсюда как будто видно, что обновляющее значение присуще не акту выведения сальдо, а актам кумуляции требований и долгов. В этом случае возникает следующий вопрос: а кто же является участником вновь возникших таким образом правоотношений?

——————————–

<1> В принципе за подтверждением одного только этого тезиса нет необходимости забираться в те дебри, в которые забрались мы, – достаточно взглянуть на ст. 412 ГК РФ, допускающую зачет требований, которые (в результате уступки одного из них) перестали быть встречными. Вернемся к примеру N 1, где А может требовать с Б 1 млн руб., а Б с А – 650 тыс.: допустим, Б совершает уступку своего требования цессионарию В. С “созреванием” своего 650-тысячного долга перед Б кредитор А ожидает предъявления требования по нему от Б, дабы инициировать прекращение своей обязанности частичным зачетом собственного (миллионного) требования. И субъект А действительно сталкивается с таким требованием, но предъявляет его (совершенно неожиданно для А) вовсе не Б – должник по его, А, встречному требованию, а совершенно посторонний субъект В, который должником А не состоит. В отсутствие ст. 412 ГК РФ субъект А был бы лишен возможности прекратить свою обязанность перед В зачетом требования к Б, поскольку таковое не является встречным. Но наличествующая в Кодексе ст. 412, основанная на главном принципе цессионного права, согласно которому уступка требования не должна ухудшать положения должника (ст. ст. 384 и 386 ГК РФ), позволяет А, столкнувшемуся с требованием об уплате 650 тыс. руб., предъявленным не Б, а его правопреемником В, полностью прекратить его частичным зачетом своего требования несмотря на то, что таковое не является встречным по отношению к требованию В.

 

Посмотрим на финальную строку второй таблицы: А может требовать 170 единиц, Б – 330, В – 220 и т.д.; спрашивается: с кого они все это могут требовать? Кто выступает должником по совокупным (аккумулированным) требованиям? Точно такой же вопрос можно задать и применительно к совокупному долгу (последний столбец таблицы 1): субъект А должен всего 240 единиц, Б – 80, В – 120 и т.д.; спрашивается: кому? Кто является кредитором по совокупному (являющемуся результатом кумуляции) долгу?

Утверждать, что речь в данном случае идет о долевых или, тем паче, солидарных должниках и кредиторах, никак не возможно: “сокредиторы” и “содолжники”, которые могут оказаться даже не знакомы друг с другом, смотрятся как минимум весьма странно. Не следует ли признать, что кумуляция касается не только самих требований и обязанностей, но и… лиц – их носителей, приводя, таким образом, к возникновению новых (фиктивных, конечно, умозрительных, мыслимых) должников и кредиторов? Или, быть может, стадия кумуляции приводит к созданию новых (совокупных) требований и долгов, по которым другой участник является временно неопределенным лицом? Подобные шаги были бы весьма смелыми, но требовали бы радикального дополнения всей теории гражданского права, не знакомой ни с институтом кумуляции лиц, ни с такими конструкциями, как гражданские правоотношения с фиктивными или неопределенными участниками <1>. Невозможность найти удовлетворительные ответы на поставленные вопросы свидетельствуют о неправильности того предположения, руководство которым привело к возникновению этих вопросов, т.е. предположения об обновляющем (новационном) значении актов кумуляции требований и долгов.

——————————–

<1> Теории фиктивного и временно неопределенного кредитора использовались в свое время германскими цивилистами для объяснения вопроса о юридической природе индоссамента; они могли бы быть использованы также для объяснения проблемы принадлежности ценных бумаг на предъявителя, феномена hereditas jacens и решения некоторых других частных вопросов гражданского права. Вместе с тем, поскольку эти и им подобные гражданско-правовые проблемы (не исключая рассматриваемого здесь вопроса о субъектах совокупных прав и долгов) вполне могут быть сняты и менее радикальными способами, а также поскольку само их использование не носит общепризнанного характера, то нет и оснований догматизировать данные решения на уровне общеотраслевых цивилистических конструкций, прибегая к ним по всякому поводу и без такового.

 

Невозможность получения на поставленный вопрос такого ответа, который укладывался бы в рамки канонической цивилистики, дает основание к следующему предположению. Акт кумуляции не представляет собой юридического акта, но является чисто математической операцией, описывающей рассмотрение существующих (и никуда пока что не исчезнувших!) требований и долгов для целей сальдирования как одного единого (совокупного) требования и одного единого (совокупного) долга. Это означает, что кумуляционный акт сам по себе лишен обновляющего эффекта, т.е. он не приводит к возникновению ни новых требований, ни новых долгов.

Для объяснения юридической природы следующего за кумуляцией сальдирования следует, конечно, прибегнуть к вымыслу фиктивного лица, выступающего в одно и то же время как должником (по персональным суммарным требованиям), так и кредитором (по персональным суммарным долгам).

Если мы его обозначим символом x (икс), то в результате кумуляции в нашем примере мы получим 12 правоотношений с участием лица x (по два с каждым из наших субъектов), а именно долги x: 1) перед А на 170; 2) перед Б на 330; 3) перед В на 220; 4) перед Г на 300; 5) перед Д на 100 и перед Е на 70, а также требования x: 1) к А на 240; 2) к Б на 80; 3) к В на 120; 4) к Г на 230; 5) к Д на 350 и 6) к Е на 170. Памятуя о том, что зачет представляет собой математическую операцию (определение числовой разности), легко понять, что выведение сальдо представляет собой не что иное, как зачет. С некоторой долей условности (держа в уме разницу между зачетом по ст. 410 ГК РФ как актом, имеющим место между двумя определенными лицами, и зачетом в рассмотренном примере как операцией, одним своим концом “привязанной” к фиктивному субъекту x) можно назвать последний из описанных процессов не самим зачетом, а фикцией зачета встречных однородных (денежных) требований (А к x и x к А, Б к x и x к Б, В к x и x к В и т.д.).

Сказанное позволяет увидеть, что даже сальдирование само по себе еще не приводит к образованию новых требований и долгов: ведь x – не полноценное лицо, способное стать субъектом гражданских правоотношений по поводу сумм сальдо, а только фикция субъекта <1>. А это значит, что положительные сальдо одних участников многосторонних расчетов и отрицательные других по-прежнему остаются чисто математическими (умозрительными) величинами, но не суммами вновь возникших требований и долгов (не объектами гражданских обязательственных правоотношений). Для того чтобы многосторонние расчеты привели к эффекту обновления обязательств, необходим еще один шаг – соотнесение сумм положительных и отрицательных сальдо друг с другом с целью их распределения между участниками – приурочения (прикрепления) требований (прав) одних лиц (субъектов) к долгам (обязанностям) других. Несколько упрощая, можно сказать, что сами участники расчетов, имеющие отрицательное сальдо (которые должны больше, чем могли бы потребовать), должны быть прикреплены к участникам расчетов с положительным сальдо (лицам, которые имеют право потребовать больше, чем должны). Только в результате такого акта прикрепления потенциальные кредиторы и должники и превратятся в реальных действительных кредиторов и должников. Именно таким образом и будут получаться ответы на вопросы 1) о личности активных и пассивных участников новых правоотношений и 2) об объектах таких правоотношений – вопросы, на которые не могли ответить ни акты кумуляции, ни акты сальдирования (математические операции). Используя уже имеющиеся знания о 3) содержании (требования) и 4) основании возникновения (акт прикрепления) правоотношений, мы сможем считать возникшими сами правоотношения.

——————————–

<1> Сальдирование позволяет установить лишь то, что кредиторами во вновь возникших правоотношениях будут такие участники расчетов, в пользу которых выведено положительное сальдо (т.е. те, чья сумма требований превышает сумму “требований” к ним со стороны фиктивного кредитора x), а будущими должниками – те, к которым приурочено отрицательное сальдо (те, чья сумма требований к фиктивному кредитору оказалась меньшей, чем размер их долгов перед x).

 

4. Что представляет собой пресловутый акт взаимного распределения (прикрепления) долгов и требований, – какова его юридическая природа, кем и как он совершается?

Во-первых, распределение вновь созданных посредством сальдирования долгов и требований могут осуществить сами участники расчетов. Так происходит обычно при разовых многосторонних расчетных операциях. В этом случае акт прикрепления будет не чем иным, как соглашением (договором) о многосторонних расчетах, заключенным по итогам посубъектной кумуляции прав и обязанностей (требований и долгов) с их последующим сальдированием и распределением. Поскольку целью такого договора является прекращение многочисленных однородных взаимных требований (обязательств) посредством их замены новыми требованиями (обязательствами) меньшего количества и меньшей суммы, но с одинаковым экономическим эффектом исполнения, его следует квалифицировать как соглашение (договор) о новации.

В нашем примере N 5 участники расчетов А, Б, В, Г, Д и Е по рассмотрении итогов второй таблицы могут прийти к единственному варианту соглашения: 1) Д обязан уплатить Б 250 единиц долга; 2) Е обязан уплатить В 100 единиц долга; 3) А обязан уплатить Г 70 единиц долга. Вне всякого сомнения, согласно договору стороны А, Б, В, Г, Д и Е исходя из наличия у них друг в отношении друга 29 требований и долгов, представленных в таблице 1, а также произведя вычисления, результаты которых отражены в таблицах 1 и 2, договорились о прекращении всех 29 прежних требований (обязательств) и их замене описанными тремя новыми требованиями (обязательствами).

Впрочем, в свете господствующего в литературе и арбитражной практике толкования ст. 414 ГК РФ, согласно которому новацией называется лишь такая договорная замена первоначального обязательства, при которой вновь возникшее (заменяющее) обязательство связывает тех же лиц, но предусматривает иной предмет или способ исполнения <1>, такое соглашение следует квалифицировать скорее как договор особого рода, нашему законодательству неизвестный <2>. Именно такой подход к вопросу был характерен для нашей литературы до конца 1920-х гг., где такой договор назывался договором сконтрации <3>. М.М. Агарков определял его как “…договор, в силу которого не менее трех лиц взаимно обязуются погасить существующие между собой долговые отношения и совершить иные между собой платежи (например, по чекам, переводам) посредством замены их для каждого участника единым долговым требованием или единым долгом. Размер этого требования или долга определяется для каждого участника сопоставлением платежей, которые ему причитаются, с платежами, которые он имеет сделать” <4>.

——————————–

<1> Такое толкование глубоко ошибочно. Новация предопределяется только и исключительно прямо выраженным намерением сторон. Оно должно заключаться в том, чтобы прекратить существующее обязательство посредством его замены новым (создать новое обязательство взамен существующего), целенаправленно разрушив ту генетическую связь, которая объективно существует между этими двумя обязательствами. В этом – в создании нового обязательства, основанного на самом соглашении о новации и оттого свободного как от недостатков, так и от преимуществ прежнего обязательства, – и только в этом заключается смысл новации. Будет ли созданное таким образом обязательство отличаться от прежде существовавшего именно своим предметом или способом исполнения либо какими-то иными параметрами (например, условиями о сроке или месте исполнения или правовым режимом, как предусмотрено в ст. 818 Кодекса), равно как и будет ли оно правоотношением между теми же или иными лицами, – вопросы конкретного случая, но не принципа.

Вместе с тем совершенно очевидно, что обязательство с иным предметом ни при каких условиях не может расцениваться как прежде существовавшее обязательство, сохраненное сторонами в измененном виде. Значит, если перед нами соглашение, изменяющее предмет или способ исполнения обязательства, то таковое всегда должно квалифицироваться как соглашение о новации, даже если в самом соглашении на этот счет сказано иное или не сказано ничего – вот истинный смысл ст. 414.

<2> Тот факт, что его конечный эффект совпадает с тем, который наступает в результате множества последовательных зачетов, уступок требований и переводов долгов, сам по себе не означает квалификации данного договора как комплексного, объединяющего в себе множество различных по своей природе двусторонних соглашений, к тому же заключенных между различными лицами, ибо существо его состоит как раз в том, чтобы избежать, во-первых, самих таких уступок и переводов, во-вторых, их последствий, а в-третьих (самое главное!), – в том, чтобы создать новые, прежде не существовавшие обязательства.

<3> От итальянского skontro – “зачет”, “перевод”. О сконтрации см.: Агарков М.М. Основы банкового права. С. 102 – 103; Федоров А.Ф. Указ. соч. С. 672 – 673; Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 463 – 468.

<4> Агарков М.М. Основы банкового права. С. 103.

 

Во-вторых, распределение вновь созданных посредством сальдирования долгов и требований может совершить и третье (т.е. постороннее расчетным отношениям) лицо, привлеченное участниками расчетов специально для этой цели. В подобном качестве весьма целесообразно привлекать лицо, занимающееся организацией и осуществлением многосторонних расчетов между участниками отношений определенного типа профессионально. Оно устанавливает правила проведения многосторонних расчетов (расчетную систему), определяет условия использования заинтересованными лицами возможностей, предоставляемых такой системой (правила оказания расчетных услуг), а также доводит эти правила и условия до сведения лиц, заинтересованных в пользовании такими услугами. К этим услугам обыкновенно прибегают лица, испытывающие если и не постоянные, то более-менее регулярные потребности в расчетах друг с другом по однородным и, как правило, весьма многочисленным обязательствам <1>.

——————————–

<1> Таковы, в частности: биржевые спекулянты и иные торговые посредники (агенты), работающие как в области продажи, так и в сфере покупки партий однородных товаров; кредитные организации, которые по просьбам своих клиентов систематически выполняют взаимные поручения о денежных переводах; промышленные предприятия, выступающие в качестве как потребителей, так и генерирующих поставщиков электрической энергии и мощности; предприятия одной технологической цепочки или организации, относящиеся к одной группе лиц, и даже государства – участники отношений международной купли-продажи (поставок), международных заимствований и инвестирования и т.п.

 

Названия организаций, администрирующих взаимные расчеты, чрезвычайно разнообразны: расчетные и расчетно-кассовые центры, расчетные и клиринговые палаты (центры, дома, отделы, бюро и т.п.), как, впрочем, и их статус: совсем не обязательно, чтобы таковые непременно были юридическими лицами – нет ничего невозможного в существовании такого рода организаций на правах структурных подразделений (отделов), например, товарных или фондовых бирж. В дальнейшем мы будем использовать обобщенное название – организатор, администратор или оператор расчетов. Дело, разумеется, не в названиях и не в статусе, а в существе той деятельности, которой соответствующие лица занимаются. Деятельность эта заключается в организации и осуществлении многосторонних расчетов методом кумуляции и сальдирования расчетных обязательств, обслуживающих хозяйственные отношения определенного рода и вида. Как правило, она называется взаимными расчетами, или клирингом <1>.

——————————–

<1> О клиринге см.: Студентский М.С. Учение о чеке // Журнал Министерства юстиции. 1898. N 10. С. 57 – 60; Фрей Л.И. Валютные ограничения и клиринги. М., 1940; Демушкина Е. Правовая природа клиринга // Рынок ценных бумаг. 1997. N 23. С. 27- 29; N 24. С. 65 – 67; Крысин С. Основы правового регулирования клиринга в РФ // Право и жизнь. 2001. N 37. С. 223 – 235; Крысин С.А., Тарасова М.Р. Клиринг в РФ: Учебное пособие. М., 2003; Исаев И.А. Правовое регулирование клиринга и иных форм зачета: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2004; Хоменко Е.Г. Особенности осуществления кредитными организациями клиринговой деятельности на рынке ценных бумаг // Налоги. 2006. N 13.

 

Осуществление клиринговой деятельности как таковой сегодня де-факто рассматривается в качестве банковской операции, о чем свидетельствует изданное Центральным Банком РФ (Банком России) Временное положение о клиринговом учреждении от 10 февраля 1993 г. <1>. Клиринговая деятельность на рынке ценных бумаг причислена к категории видов профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, в связи с чем подлежит лицензированию со стороны Федеральной службы по финансовым рынкам – ФСФР (см. ст. 6 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. N 39-ФЗ “О рынке ценных бумаг” <2>).

——————————–

<1> Использовался текст, содержащийся в СПС “КонсультантПлюс”.

<2> СЗ РФ. 1996. N 17. Ст. 1918; 1998. N 48. Ст. 5857; 1999. N 28. Ст. 3472; 2001. N 33 (ч. 1). Ст. 3424; 2002. N 52 (ч. 2). Ст. 5141; 2004. N 27. Ст. 2711; N 31. Ст. 3225; 2005. N 11. Ст. 900; N 25. Ст. 2426; 2006. N 1. Ст. 5; N 2. Ст. 172; N 17 (ч. 1). Ст. 1780; N 31 (ч. 1). Ст. 3437; N 43. Ст. 4412; 2007. N 1 (ч. I). Ст. 45; N 18. Ст. 2117; N 22. Ст. 2563; N 41. Ст. 4845; N 50. Ст. 6247, 6249; 2008. N 44. Ст. 4982; N 52 (ч. 1). Ст. 6221; 2009. N 1. Ст. 28.

В настоящее время существуют также два (!) одноименных Положения о клиринговой деятельности на рынке ценных бумаг РФ, первое из которых утверждено Постановлением ФКЦБ РФ от 23 ноября 1998 г. N 51 (Вестник ФКЦБ. 1998. N 11), а второе – ее же Постановлением, но от 14 августа 2002 г. N 32/пс (БНА РФ. 2002. N 43; 2007. N 21). Первое из них фактически не применяется, хотя формально остается действующим нормативным актом.

 

Если обязательность требований и долгов, приуроченных к участникам расчетов посредством заключенного между ними соглашения, вытекает, как само собою понятно, непосредственно из этого соглашения, то обязательность действий организатора расчетов для их участников предопределяется состоянием участия (членства) в определенной расчетной системе. Систематическое осуществление взаимных расчетов через специально созданную для этой цели расчетную систему обычно рассматривается как показатель более высокого уровня их организации, чем разовые взаимные расчеты договорного типа <1>. Так, реализация советской кредитной реформы начала 30-х годов привела к полному вытеснению автономного (договорного) начала в проведении многосторонних расчетов началом централизации – осуществлением взаимных расчетов через бюро и отделы взаимных расчетов Госбанка СССР <2> (так называемые БВР и ОВР).

——————————–

<1> М.М. Агарков (Основы банкового права. С. 103) полагал, что централизованные взаимные расчеты (расчеты через расчетные отделы, или clearing houses) также основываются “на началах сконтрации”. Между тем даваемая им же характеристика системы организации таких расчетов не имеет, конечно, ничего общего с характеристикой договора сконтрации: “Участники подписывают особый “акт общего соглашения участников расчетного отдела при правлении Государственного банка”, по которому они обязуются подчиняться правилам расчетного отдела. Каждый из участников обязан иметь на своем текущем счету в правлении Госбанка сумму, достаточную для покрытия результатов ликвидации, а в случае ее недостаточности – покрывать в тот же день то, что с него по ликвидации причитается. Через расчетный отдел могут быть предъявляемы всякого рода документы, выданные на его участников, в том числе ассигновки, чеки, переводные билеты и др.”.

<2> См. о таких расчетах: Десятков В.М. Указ. соч. С. 94 – 100; Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 189 – 190.

 

Участие (членство) в расчетной (клиринговой) системе обыкновенно возникает из договора об участии, заключаемого заинтересованным лицом (клиентом) с организатором (администратором) взаимных расчетов. В рамках этого договора администратор расчетов открывает клиенту клиринговый счет (обычно систему из нескольких счетов, служащих различным целям), в дальнейшем используемый для учета его требований и долгов к другим участникам взаимных расчетов, а также к самому себе <1>. В качестве приложения – неотъемлемого элемента – договора об участии в расчетной (клиринговой) системе клиент подписывает также документ (регламент) администратора клиринговой системы, определяющий последовательность и правила осуществления действий, которые составляют существо клиринга. М.М. Агарков и Г.Ф. Шершеневич пишут, что клиент обязуется “подчиняться всем установленным правилам расчета” <2>, что не вполне точно, ибо данные правила (регламент) обыкновенно не требуют от клиента обязательного совершения каких-либо действий, исключая разве только необходимость держать на клиринговом счете определенную правилами минимальную сумму.

——————————–

<1> Иными словами, администратор расчетной системы выступает в роли того самого фиктивного лица x (икс), участие которого помогло нам решить проблему зачета требований в приведенном выше примере N 5.

<2> Агарков М.М. Основы банковского права. С. 103; Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 467.

 

Что же касается действий по осуществлению расчетов, то все они – посубъектная кумуляция требований и долгов, их сальдирование, а также посубъектное распределение вновь образованных таким образом требований и долгов (прикрепление вновь появившихся кредиторов ко вновь появившимся должникам) – будут совершаться администратором. До клиентов доводятся, конечно, сведения о юридических результатах этих расчетов – прекращенных и возникших по их итогам правах и обязанностях. Результаты эти, однако, наступают независимо от воли и действий клиента. Предоставленные сведения (равно как и юридические последствия расчетных действий администратора) клиенту остается лишь принять во внимание и поступить сообразно с ними, в частности своевременно погасить долги в размере своего отрицательного сальдо лицам, на которых укажет администратор. Субъектом права, которое обеспечивается такой обязанностью, является, однако, не администратор расчетной системы, а указанное им лицо, в пользу которого администратором выведено положительное сальдо и которое им же (администратором) прикреплено к данному клиенту.

Таким образом, акт соотнесения (сопоставления) друг с другом сумм положительных и отрицательных сальдо участников централизованных расчетов с последующим прикреплением участников расчетов друг к другу представляет собой одностороннее действие организатора расчетов, направленное на возникновение гражданских правоотношений с участием третьих (посторонних организатору) лиц, т.е. одностороннюю сделку. Основанием возложения последствий этой односторонней сделки на иных по отношению к субъекту, ее совершившему, лиц являются полученные по договорам с последними полномочия (секундарные права) на совершение подобных действий. Необходимость совершения такой односторонней сделки предопределяется многосторонним характером расчетов, вносящим неопределенность субъектов вновь возникающих правоотношений по поводу сальдо. На устранение этой неопределенности (нехарактерной для отношений по сальдо, выведенным в результате зачета и в процессе заключения контокоррента) и направлена в конечном счете односторонняя сделка оператора многосторонних расчетов. В свою очередь, устранение отмеченной неопределенности является безусловно необходимым потому, что не может существовать гражданских обязательственных правоотношений с неопределенным субъектом или субъектами.

Из каких принципов должен исходить администратор расчетной системы при использовании своего полномочия на приурочение вновь возникших требований сумм положительных сальдо к обеспечивающим их долгам в размере отрицательных сальдо? Ни один нормативный акт не дает даже приблизительных ориентиров в данном вопросе.

Чтобы понять, что это могут быть за ориентиры, рассмотрим несколько возможных вариантов соотнесения сумм положительных и отрицательных сальдо на конкретном примере.

Пример 6. На секундочку вернемся к заключительной строке таблицы 3, отражающей итоги персонального сальдирования требований и долгов шестерых субъектов – участников расчетов в примере N 5, и немного перерисуем ее (“стрелочки” обозначают платежи):

 

Сальдирование требований и долгов

 

│         │         │         │         │         │

│    А    │    Б    │    В    │    Г    │    Д    │    Е

──────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────

Сальдо│   -70 ──┼─────────┼─────────┼─> +70   │         │

│         │         │         │         │         │

│         │  +250 <─┼─────────┼─────────┼── -250  │

│         │         │         │         │         │

│         │         │  +100 ──┼─────────┼─────────┼─> -100

│         │         │         │         │         │

 

Полное соответствие персональных сумм отрицательных сальдо персональным суммам положительных сальдо (-70А и +70Г, -250Д и +250Б, -100Е и +100В) дало нам очевидный (единственно возможный) оптимальный вариант развязки отношений: 1) А должен уплатить Г 70 единиц долга; 2) Д должен уплатить Б 250 единиц долга, и 3) Е должен уплатить В 100 единиц долга. Отмечающие соответствие “стрелочки”, можно сказать, даже не прикрепляют, а просто отражают связь и без всякого акта приурочения тяготеющих друг к другу участников расчетов. Представим дело иначе: а что если сложилась такая ситуация, при которой суммы персональных сальдо не соответствуют друг другу и явного “тяготения” долгов одних участников расчетов к требованиям других не наблюдается? Например:

 

Таблица 4

Сальдирование требований и долгов (вариант)

 

│    А   │    Б   │    В   │    Г   │    Д   │    Е

──────┼────────┼────────┼────────┼────────┼────────┼────────

Сальдо│        │        │        │        │        │

│  -100  │   +80  │  -120  │  -200  │  +110  │  +230

 

Очевидно, что описанная ситуация может быть решена уже не одним, но множеством различных способов, например, так:

 

Таблица 4.1

 

Пять платежей для “развязки” примера N 6 (первый способ)

 

│    А    │    Б    │    В    │    Г    │    Д    │    Е

──────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────

Сальдо│  -100 ──┼─> +80   │         │   -200 ─┼─────────┼─> +230

│         │         │         │         │         │

│         │         │  -120 ──┼─────────┼─> +110  │

│         │         │         │         │         │

│         │         │   -10 ──┼─────────┼─────────┼─> +30

│         │         │         │         │         │

│   -20 ──┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─> +20

 

Или так:

 

Таблица 4.2

 

Пять платежей для “развязки” примера N 6 (второй способ)

 

│    А    │    Б    │    В    │    Г    │    Д    │    Е

──────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────

Сальдо│  -100 ──┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─> +230

│         │         │         │         │         │

│         │         │  -120 ──┼─────────┼─────────┼─> +130

│         │         │         │         │         │

│         │   +80 <─┼─────────┼── -200 ─┼─────────┼─>  +10

│         │         │         │         │         │

│         │         │         │   -110 ─┼─> +110  │

 

Или так:

 

Таблица 4.3

 

Пять платежей для “развязки” примера N 6 (третий способ)

 

│    А    │    Б    │    В    │    Г    │    Д    │    Е

──────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────

Сальдо│  -100 ──┼─> +80   │  -120  ─┼─────────┼─────────┼─> +230

│         │         │         │         │         │

│         │         │         │  -200 ──┼─> +110  │

│         │         │         │         │         │

│         │         │         │   -90 ──┼─────────┼─> +110

│         │         │         │         │         │

│   -20 ──┼─────────┼─────────┼─────────┼─────────┼─>  +20

 

Интересующийся читатель сам сможет без труда продолжить череду подобных таблиц и (опираясь на достижения математической науки) вычислить как максимально достаточное (т.е. при самом неблагоприятном раскладе), так и минимально необходимое для развязки любой расчетно-платежной ситуации количество платежей, а также общее количество способов, которыми может быть развязана любая расчетно-платежная ситуация <1>. Из всего многообразия этих способов администратору расчетов предстоит выбирать только один, оптимально пригодный для прекращения всей череды взаимных требований и долгов (их приурочения к конкретным лицам) в конкретной ситуации. По каким же критериям следует отбирать этот способ?

——————————–

<1> Можно доказать (доказательств приводить не станем), что: 1) максимальное количество платежей, достаточное для разрешения ситуации многосторонних расчетов, равняется количеству участников расчетов, уменьшенному на единицу (ситуацию с двумя участниками разрешает один платеж, с тремя – два платежа, с четырьмя – три платежа и т.д.); 2) минимально необходимое число платежей равняется либо числу кредиторов, либо числу должников, в зависимости от того, кого из них больше (если число должников и кредиторов одинаковое, то нет и разницы, от количества кого из них отталкиваться); 3) что же касается числа вариантов развязки расчетно-платежных ситуаций, то таковое должно зависеть от числа положительных и отрицательных разниц отдельно взятых сальдо между собой и своими совокупностями (исключая совокупности, составленные из всех величин сальдо одного знака). Думается, что читатели, владеющие математикой несколько лучше автора настоящей статьи, без труда выведут соответствующую формулу, применимую для любого числа участников на любой из сторон.

 

Думается, что ориентирами оптимального взаимного распределения (соотнесения) положительных и отрицательных сальдо должны быть следующие правила:

а) о стремлении к разрешению ситуации минимально возможным числом платежей – к этому обязывают требование о воздержании от умножения сущностей сверх необходимости и принцип юридической экономии;

б) о закреплении одинаковых по модулю, но противоположных по знаку сальдо за сторонами одного правоотношения – по сути это частный случай предыдущего правила о стремлении к минимизации количества платежей;

в) о закреплении за сторонами одного вновь образуемого обязательства тех сальдо, которые наиболее близки друг к другу по модулю (крупные долги должны обеспечивать крупные требования, а мелкие долги – мелкие требования) – это приведет к скорейшему полному покрытию наибольших сумм требований и образованию наименьшей совокупной разницы (минимизации дроблений);

г) о предпочтительном раздроблении мелких отрицательных сальдо перед раздроблением крупных (или, наоборот, о предпочтительном раздроблении крупных положительных сальдо перед раздроблением мелких) – это правило объясняется, во-первых, тем, что именно оно обеспечивает более высокую вероятность удовлетворения требований мелких кредиторов, а во-вторых, тем, что наилучшими возможностями по обработке мелких платежей располагают должники, суммы обязательств которых могут быть отнесены к разряду незначительных и без дополнительного дробления, в то время как кредиторам, в общем, все равно, от какого количества должников получать сумму своего требования <1>;

——————————–

<1> Может быть, даже было бы предпочтительным, чтобы крупные кредиторы разбирались с несколькими мелкими должниками – они могли бы заставить их рассчитаться по обязательствам с помощью не только правовых, но и экономических методов, возможности применения которых у мелких кредиторов, как правило, несоизмеримо меньше.

 

д) степень предпочтения правил “а” – “г” друг перед другом определяется сообразно последовательности их изложения: сначала – принцип “а”; если все возможные варианты ему соответствуют, то принцип “б” и т.д.

Легко видеть, что требованию “а” соответствуют все три варианта предложенных решений примера N 6; правило “б” в нем применить невозможно по причине отсутствия одинаковых по модулю сальдо; что же касается принципов “в” и “г”, то им в наибольшей степени соответствует первый из предложенных вариантов решения: суммарная разница нем составляет -30 единиц (-20 и -10) против -110 в вариантах 2 и 3, т.е. является минимальной, а предметами дробления становятся, с одной стороны, наименьшие отрицательные (-100 и -120), а с другой – наиболее крупное положительное (+230) сальдо.

5. Теперь – по завершении рассмотрения интересовавших нас примеров динамики обязательств в процессах зачета, заключения контокоррента и клиринга – возможно приступить к установлению общей для всех этих процессов черты (характеристики), предопределяющей существо и природу родового для всех них гражданско-правового понятия.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что во всех трех рассмотренных случаях: при зачете, при контокорренте и при клиринге – идет речь о динамике обязательств, вызываемой накоплением определенного состава фактов. Большинство их хотя и различны и наступают, кроме того, в различной последовательности, но по своим функциональным характеристикам они все-таки чрезвычайно схожи между собой. Действительно:

1) зачет – основан на односторонней сделке, производящей юридические последствия в силу прямого указания закона (ст. 410 ГК РФ), и осуществляется в состоянии прикрепления встречных требований к определенным лицам; при необходимости одновременного прекращения нескольких однонаправленных требований может предваряться их кумуляцией; существо зачета заключается в сальдировании встречных требований и доведении инициатором зачета полученного результата до сведения контрагента; с его восприятием последним происходит полное прекращение зачитываемых обязательств, которое (в случае если результат сальдирования не равен нулю) сопровождается также еще и возникновением нового обязательства по поводу сальдо;

2) заключение контокоррентного счета (контокоррента) – основано на односторонней сделке, производящей юридические последствия в силу контокоррентного договора, прикрепляющего занесенные на счет требования к его участникам (определенным лицам); абсолютно необходимой стадией заключения контокоррента является кумуляция внесенных на счет требований; существо заключения контокоррента состоит в сальдировании общих сумм требований каждой из сторон и его доведении стороной, производящей заключение счета, до сведения контрагента; с его прямо выраженным признанием или принятием по умолчанию происходят прекращение всех существовавших и, как правило, возникновение новых обязательственных правоотношений по поводу сальдо;

3) клиринг – осуществляется посредством многостороннего договора участников расчетов или односторонней сделки организатора расчетов, юридические последствия которой основаны на договорных полномочиях, предоставленных организатору расчетов его участниками; факультативной стадией производства многосторонних расчетов может быть их упрощение (посредством зачетов встречных требований); абсолютно необходимой стадией являются кумуляция взаимных требований и их последующее сальдирование; вновь образованные требования и долги на суммы положительных и отрицательных сальдо должны быть распределены – прикреплены к конкретным участникам расчетов; информация о таком прикреплении доводится до сведения заинтересованных лиц; признание распределенных подобным образом требований (посредством молчания либо совершения конклюдентных действий) означает прекращение прежде существовавших и возникновение новых правоотношений по поводу сумм сальдо.

Общей для всех трех процессов стадией является только одна – сальдирование взаимных требований. Сальдирование ничем не может быть заменено – от него невозможно отказаться даже при самом элементарном случае зачета, поскольку именно сальдирование дает ответ на вопрос о самом наличии и объекте будущих обязательственных правоотношений (таковым является сальдо, не равное нулю). Именно сальдирование, стало быть, и является тем фактическим обстоятельством, которое безусловно необходимо для наступления рассматриваемых юридических последствий – прекращения обязательственных правоотношений с возникновением новых в отношении сумм сальдо, отличных от нуля. Понятие сальдирования и есть то самое родовое понятие, разновидностями которого являются понятия о зачете, заключении контокоррента и клиринге – понятия видовые, описывающие различные способы применения института сальдирования, зависящие от особенностей (условий) конкретной ситуации. Возникшие подобным образом (в результате сальдирования) обязательства так и имеет смысл назвать – обязательства по уплате (выдаче) сальдо, обязательства из выведения сальдо или просто обязательства по сальдо <1>.

——————————–

<1> Теперь мы можем по достоинству оценить высказывавшийся в советской литературе тезис о том, будто бы договор о периодических расчетах по сальдо является видом контокоррентного договора: из нашего вывода видно, что все обстоит с точностью до наоборот: контокоррентный договор (точнее, процедура заключения конто коррентного счета) является частным случаем (видом) родового понятия – института сальдирования (Abrechnung).

 

С точки зрения своего юридического эффекта сальдирование стоит весьма близко к новации, хотя с нею и не сливается. Так, Л.А. Лунц, рассматривая вопрос квалификации эффекта заключения контокоррента, называл его новацией особого рода, поскольку “заключением счета и признанием выведенного сальдо производится замена нескольких взаимных требований, а не одного требования, как при простой новации; кроме того, в случаях признания нулевого сальдо все обязательства, занесенные в контокоррентный счет, погашаются без замены их новым обязательством; в последнем случае, таким образом, не происходит вовсе никакой новации” <1>. Дело, конечно, не в том, чтобы предметом новации становилось непременно одно только, но ни в коем случае не несколько обязательств, а в том, чтобы намерением сторон охватывалась перспектива прекращения существующих обязательств без их исполнения, но с заменой таковых обязательствами новыми, которые с первоначальными (прекращенными) обязательствами никак не связаны. Намерение участников сальдирования – лица, выводящего сальдо, и лица или лиц, его признающих, – шире: оно должно охватывать перспективу полного прекращения существующих обязательств (ставших предметом сальдирования) без их исполнения, причем безотносительно к их замене новыми обязательствами.

——————————–

<1> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. С. 409.

 

Откуда берется и чем объясняется последнее намерение? Почему кредитор может согласиться расстаться со своим требованием по инициативе другого лица, не получая при этом никакого нового субъективного права, которое могло бы послужить эквивалентом прекращаемого требования? Ответ не менее прост, чем вопрос: в то время как предоставление при новации сводится к новому требованию, заменяющему собою прекращаемое, предоставление при сальдировании заключается в прекращении лежащей на кредиторе обязанности – полном или частичном <1>. Вспомним цитированное выше объяснение сути зачета Бернгарда Виндшейда: “…кредитор не получает того, что он имел получить, но вместо этого он освобождается от соответствующего долга…”. В этом – существо не одного только зачета, но и сальдирования как такового.

——————————–

<1> Частичное прекращение обязанности, лежащей на кредиторе, приведет, как само собой понятно, к образованию дебетового сальдо; полное прекращение – к сальдо нулевому или кредитовому (в зависимости от того, была ли равна сумма прекращенного кредиторского требования сумме прекращенной обязанности или превышала ее).

 

Таким образом, понятие о сальдо конкретного участника расчетных отношений – отрицательном, нулевом или положительном – является результатом оценки не только его кредиторских активов, но и его обязанностей. В то время как предметом чисто новационного намерения, не соединенного со стремлением к осуществлению сальдирования, является требование известного лица само по себе (если можно так выразиться, “грязное” требование (гросс- или брутто-требование), рассматриваемое обособленно от всей вообще массы юридических отношений этого лица с другими лицами), существо сальдирования заключается именно в том, чтобы определить объективное имущественное положение известного лица по отношению к другим известным же лицам. Каким оно окажется в тех или других конкретных обстоятельствах, в частности сведется ли оно к определению суммы “чистых” активов или нетто-требований (положительного сальдо) лица или же к определению суммы его задолженности (дебетового сальдо) либо, наконец, к установлению факта отсутствия долгов и требований с его участием (нулевому сальдо), зависит от случая. В этом отношении новация подобна сингулярному правопреемству, а сальдирование – универсальному: в первом случае речь идет о требованиях, произвольно вычлененных из имущественной массы, во втором – о требованиях как элементах этой массы, обремененных падающими на них долгами.

Основная характеристическая черта обязательства по сальдо заключается в его абстрактности <1>. Как известно, параметр “абстрактность – каузальность”, непосредственно характеризующий в первую очередь обязательственные сделки, принято прилагать и к ряду других производных от сделок субстанций: так, говорят, например, об абстрактности и каузальности предоставления, абстрактных и каузальных ценных бумагах, а также абстрактных и каузальных обязательствах. В последнем случае обыкновенно имеют в виду такое обязательство, наличность и юридическая сила которого основываются не на доказанном, а на предполагаемом основании. При этом понятие об основании обязательства (causa) не нужно смешивать с понятием об основании возникновения обязательства: если под последним понимается юридический факт (договор, иная сделка и др.), то в первом случае речь идет об имущественном предоставлении, которое становится для должника причиной принятия на себя долга по обязательству (совершения обязательственной сделки). Получение имущественного предоставления на определенном титуле становится для должника той хозяйственной целью, к достижению которой он стремится, вступая в обязательство. В чем именно заключается это основание (какова хозяйственная цель, преследуемая должником) в том или другом конкретном случае, этот вопрос для абстрактного обязательства не имеет значения.

——————————–

<1> На это обстоятельство обращалось внимание еще в дореволюционной литературе (см., например: Кривцов А.С. Абстрактные и материальные обязательства в римском и в современном гражданском праве. Юрьев, 1898. С. 175, 192 – 193, 199; Эрдман. Обязательственное право Губерний Прибалтийских / Пер. и доп. примечания М.О. Гредингера. Рига, 1908. С. 587 – 590.

И.Б. Новицкий и Л.А. Лунц (Указ. соч. С. 224, 232) соглашались с признанием абстрактности так называемых расчетов по сальдо.

 

Абстрактность обязательств и сделок является, конечно, исключительным случаем. Подавляющее большинство обязательств и сделок принадлежат к разряду каузальных. Практически это означает: а) для обязательства – то, что кредитор не может осуществлять принадлежащие ему права, не доказав учинения им того имущественного предоставления (достижения должником той хозяйственной цели), которое (которая) является основанием этого обязательства; б) для сделки – то, что ее природа и существо (наличность), а также действительность напрямую предопределяются содержанием предусмотренного ее условиями имущественного предоставления (хозяйственной цели). По названным причинам абстрактность сделок и обязательств не может, конечно, предполагаться, но должна быть тем или другим способом выражена в намерениях сторон обязательственной сделки. Сальдирование, по всей видимости, должно быть признано “исключением из исключения”, т.е. сделкой, которая не предполагается, но и вообще может быть только абстрактной, что называется, по определению. Ведь существо сальдирования в том и заключается, чтобы “заменить прежние запутанные статьи и счеты новым и простым счетом… обновить и, следовательно, уничтожить прежние счеты” <1>; коротко говоря, – в том, чтобы отделить обязательство по сальдо от своего основания (вернее, от своих многочисленных оснований – прежде существовавших взаимных обязательств).

——————————–

<1> Эрдман. Указ. соч. С. 590.

 

В практическом отношении абстрактность обязательства по сальдо означает его отрешение или “очистку” от всех тех возражений, которые были или могли быть соединены с прежде существовавшими взаимными обязательствами, им замененными. Обязательство по сальдо возникает на базе обязательств-предшественников лишь в математическом, но не в юридическом смысле. Сумма – вот та единственная характеристика обязательства по сальдо, которая наследуется им от обязательств-предшественников. Все остальные их свойства и характеристики (включая, в частности, возражения, касающиеся действительности оснований их возникновения, основательности самих этих обязательств, вопросов их исполнения и нарушения, наконец, исковой давности) бесследно “растворяются” с их заменой обязательством по сальдо.

Данное соображение уже высказывалось в литературе, хотя и не в столь общей форме. Так, широко известно рассуждение И.Б. Новицкого по вопросу о том, как определять начало течения исковой давности при контокоррентных расчетах: “Исходя из назначения и общего смысла контокоррента, надо признать, – говорит ученый, – что начало течения срока исковой давности должно быть отнесено к моменту выведения сальдо, ибо контокоррентные расчеты для того и устанавливаются, чтобы упростить расчеты, произвести расчет сразу по сальдо, а не заставлять стороны осуществлять каждую из взаимных претензий в отдельности. При таком положении ни та ни другая сторона не имеют повода для обращения к судебной защите до тех пор, пока не будет выведено сальдо в пользу той или другой из них. В момент выведения сальдо отдельные взаимные обязательства прекращаются в результате их зачета, а в размере разницы в суммах взаимных претензий (сальдо) возникает новое обязательство. Вследствие этого исковая давность должна исчисляться именно со дня выведения сальдо” <1>.

——————————–

<1> Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М., 1954. С. 180 (выделено мной. – В.Б.).

 

Аналогичное мнение, хотя и применительно к более широкому понятию – понятию так называемого единого счета – высказывал и О.С. Иоффе. Он писал, что “в отношении отдельных требований, заносимых на единый счет, исковая давность не течет и распространяется только на задолженность по выведенному сальдо” <1>. Буквально следом встречаем высказывание об еще одном аспекте, в котором проявляет себя абстрактность обязательства по сальдо: “Кредиторы организаций, установивших подобную форму взаимных расчетов (т.е. расчеты по единому счету. – В.Б.), вправе обратить взыскание лишь на сальдо, но не на отдельные требования, проходящие по единому счету” <2>.

——————————–

<1> Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 706 – 707.

<2> Там же. С. 707.

 

Таким образом, обязательство, ставшее результатом сальдирования в любом его виде, т.е. не только в виде клиринга или контокоррента, но и обыкновенного зачета, является не только новым, юридически самостоятельным обязательством, имеющим собственное основание возникновения (сальдирование), но и таким, существо которого свидетельствует о стремлении его сторон сделать данное обязательство материально абстрактным (независимым от обязательств-предшественников). В свете сказанного вопрос, сформулированный в начале настоящей статьи, – о том, не следует ли эффект зачета встречных требований, не совпадающих по сумме, квалифицировать как возникновение нового обязательства на сумму сальдо, – получает положительный ответ. Распространенная в литературе точка зрения на частичный зачет как основание сохранения первоначального обязательства в измененном виде неверна, ибо игнорирует принадлежность зачета к родовому понятию сальдирования – односторонней сделке, приводящей к прекращению существующих (сальдируемых) обязательств с их заменой новым обязательством на сумму сальдо.

В.А. БЕЛОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code