Глава 15. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

15.1. Авторское право в международном частном праве

 

Отношения по поводу создания или использования произведений науки и искусства могут на практике складываться с участием граждан различных государств или апатридов. Популярность автора и использование его произведений зачастую перерастают границы его родины, тогда как он сам ее не покидает (как это случилось, например, с Борисом Пастернаком, а также, в начальный период творчества, с Чингизом Айтматовым). Бывает и так, что сам автор, не меняя гражданства, создает свои произведения за рубежом. Это случай кинорежиссеров Андрея Тарковского (в последние годы жизни), Милоша Формана, Сергея Бодрова, в течение ограниченного времени — писателей Василя Быкова, Светланы Алексиевич.

Все это — примеры обременения подобного рода отношений иностранным элементом. В приведенных ситуациях такой иностранный элемент выступает в виде субъекта (автора-иностранца или апатрида) или объекта (произведения, созданного, или опубликованного, или зарегистрированного, если такая формальность требуется национальным законодательством в качестве условия охраны, за рубежом). Во втором случае следует одновременно говорить и о юридическом факте, имевшем место за рубежом: поскольку одно из условий предоставления авторско-правовой охраны — придание произведению объективно воспринимаемой формы, сам объект и факт его создания на практике нерасторжимы.

Исторически авторское право выросло из единичных, индивидуально предоставляемых монархом в качестве особой милости привилегий. Такая изначальная индивидуализация регулирования, хотя и переросшая со временем в систему привилегий, а впоследствии и в законодательно закрепленные общеориентированные положения, не могла не привести к строго территориальному характеру авторско-правовой охраны. Ведь в каждом национальном правопорядке, в сущности, по-разному выстраивались социальные, культурные и экономические приоритеты.

По этой причине все ситуации, сопровождающиеся появлением в авторско-правовых отношениях чужеродного, иностранного, элемента, неминуемо порождают определенные вопросы. Во-первых, охраняются ли вообще в этих случаях в данном государстве права того или иного автора? Вопрос о факте признания за данным субъектом авторских прав в отношении данного произведения (или, соответственно, об отказе в их признании за ним) является ключевым. Если ответ на него будет положительным, возникает следующий вопрос: каково содержание предоставляемой охраны? Иными словами, какие именно права признаются за данным автором, могут ли они ограничиваться, и если да, то при каких условиях, и, наконец, какими способами они будут защищаться в случае нарушения?

Поиск ответа на эти вопросы, по сути, означает попытку преодолеть территориальный характер авторского права. Происходит это разными путями.

 

15.1.1. Признание авторских прав в национальном законе

 

Ответ на вопросы о факте предоставления охраны и о ее объеме может быть дан непосредственно в национальном законодательстве. В этом случае авторские права иностранцев или апатридов признаются и охраняются в данной стране односторонне, в силу прямого закрепления в законе материально-правовых положений, методом ассимиляции (предоставления национального режима). Иногда это происходит на условиях взаимности, хотя возможно и безоговорочное предоставление охраны.

В российском праве подобные материально-правовые нормы «расщеплены» в зависимости от признания отдельных аспектов авторско-правовой охраны. Они в разной степени затрагивают действие личных неимущественных интеллектуальных прав и исключительных (имущественных) прав.

Первая из этих норм содержится в абз. 2 п. 1 ст. 1231 ГК РФ. Она носит общий характер и применяется не только к авторским, но к любым личным неимущественным интеллектуальным правам, а также к так называемым иным интеллектуальным правам (т.е. большей частью имущественным, но при этом неисключительным правам — праву следования, праву доступа и т.п.). Отсылая к абз. 4 п. 1 ст. 2 ГК, эта норма предоставляет иностранным физическим и юридическим лицам, а также иностранным государствам национальный режим в отношении охраны указанных прав. Сама по себе эта норма не содержит новой информации по сравнению с общим положением абз. 4 п. 1 ст. 2 ГК. Однако тот факт, что законодатель счел необходимым продублировать это положение в привязке к личным неимущественным интеллектуальным правам, явно носит показательный характер и призван подчеркнуть важность такого рода прав.

Таким образом, не требуя взаимности, российское право фактически закрепляет экстерриториальность действия личных неимущественных интеллектуальных прав. Важно отметить, что этот шаг сделан в значительной части в добровольном порядке, поскольку такое решение выходит далеко за рамки международно-договорных обязательств России. Исходя из положений ст. 6-bis Бернской конвенции ВОИС об охране литературных и художественных произведений 1886 г. страны-участницы не обязаны признавать за авторами моральные права сверх двух указанных в этой статье — права авторства и права на неприкосновенность произведения (формулируемого как право уважения) — и вправе, кроме того, сузить сферу их временного действия.

Второе материально-правовое положение касается исключительных прав автора. Поясним, что по терминологии части четвертой ГК РФ под исключительными правами понимаются только имущественные права, имеющие характер монополии и действующие против всех третьих лиц. В отличие от личных неимущественных прав в одностороннем порядке российское право предоставляет охрану не всем исключительным авторским правам, а лишь прямо оговоренным в п. 1 ст. 1256 ГК. При этом никакими иными, чем Гражданский кодекс, законами такая охрана предусматриваться не может (что следует из абз. 1 п. 1 ст. 1231).

Согласно подп. 1 и 2 п. 1 ст. 1256 безусловно подлежат охране:

— исключительные права авторов (или их правопреемников), являющихся гражданами Российской Федерации, причем независимо от того, было ли обнародовано их произведение в России или за рубежом, а также от того, на территории какого государства находится в объективной форме их произведение, не будучи необнародованным;

— исключительные права любых авторов (или их правопреемников), независимо от их гражданства, в отношении произведений, обнародованных в России (или по крайней мере обнародованных в ней не позднее 30 дней после опубликования за рубежом), а также в отношении необнародованных произведений, находящихся на территории нашей страны в объективной форме.

Как видно, при решении вопроса о распространении регулирования на отношения с иностранным элементом российское право исходит из сочетания (но не кумуляции) территориального и личного (в варианте гражданства) критериев.

В тех случаях, когда вышеперечисленные условия одностороннего предоставления охраны «чужому» автору или в отношении находящегося вне пределов территории России произведения выполнены, конкретный объем охраны в соответствии с общим правилом ст. 2 ГК будет подчиняться национальному режиму. Иными словами, иностранные правообладатели будут формально приравниваться в своих правах к российским гражданам, а «чужие» произведения в их режиме — к произведениям, охраняемым российским авторским правом.

 

15.1.2. Признание авторских прав в международных соглашениях

 

Что касается тех случаев отношений с иностранным элементом, которые не охвачены положениями подп. 1 и 2 п. 1 ст. 1256 ГК РФ (а именно отношений в связи с созданием и использованием авторами — иностранными гражданами или апатридами произведений, обнародование которых произошло вне пределов Российской Федерации, или же необнародованных произведений, находящихся в объективной форме за пределами территории РФ), то исключительные авторские права признаются российским правом в этих случаях лишь вторым путем — в соответствии с международными договорами, в которых участвует Россия (разумеется, при наличии таковых). Об этом прямо сказано в подп. 3 п. 1 ст. 1256 ГК РФ. А в общей относящейся ко всем охраняемым объектам интеллектуальной собственности ст. 1231 ГК РФ закрываются все иные пути для признания исключительных интеллектуальных (в том числе авторских) прав, кроме двух указанных выше — одностороннего признания в законе (причем только на уровне Гражданского кодекса) и участия в международном договоре.

В тех случаях, когда охрана авторских прав предоставляется на основании международных соглашений, объем охраны определяется более сложным образом, чем при признании авторских прав в одностороннем порядке.

В первую очередь это материально-правовые положения международных соглашений (которые обладают, согласно ст. 15 Конституции РФ, приоритетом перед внутригосударственными нормами).

Унификация материально-правовых норм на международном уровне имеет, разумеется, свои пределы и не является исчерпывающей. Поэтому к материально-правовой составляющей авторско-правового режима (унифицированной de jure conventionis) добавляется та часть режима, которая существует на национальном уровне, восполняющая пробелы международных документов, к которой отсылают коллизионные нормы. При этом это не всегда будет национальный режим: хотя он применяется в авторско-правовой сфере наиболее часто (в российском праве — на основе общегражданского положения ст. 2 ГК РФ), известны, однако, случаи предоставления национальной авторско-правовой охраны через международный договор на основе режима наибольшего благоприятствования. Так произошло в Соглашении ТРИПС (Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности 1994 г.), в Соглашении о партнерстве и сотрудничестве 1994 г. <1>.

———————————

<1> Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, совершенное 24 июня 1994 г. Ратифицировано РФ Федеральным законом от 25 ноября 1996 г. N 135-ФЗ.

 

Сами же коллизионные авторско-правовые нормы унифицированы в международных договорах далеко не во всех случаях (о результатах такой унификации см. далее). Те коллизионные нормы, которые содержатся во внутреннем законодательстве (обычно это не специальные авторско-правовые нормы, а более общие нормы об интеллектуальной собственности), скорее, фрагментарны и не составляют всеохватывающей системы регулирования. Исключение составляет Закон Швейцарии 1987 г. «О международном частном праве», в котором предусмотрена компактная, но логически завершенная система коллизионных норм. Наряду с общей в нем содержатся специальные коллизионные нормы, применимые в случаях договорных отношений в сфере интеллектуальной собственности и случаях причинения вреда. В Законе также содержатся оговорки о пределах автономии воли и о признании при определенных обстоятельствах иностранных судебных решений по делам о нарушении прав интеллектуальной собственности.

В зарубежном праве возникновение, содержание и защита авторского права (и права интеллектуальной собственности в целом) определяется с помощью одной из двух привязок — к праву страны происхождения произведения или, гораздо чаще, к праву страны, в которой испрашивается охрана (Германия, Австрия, Италия, а также Швейцария, в праве которой коллизионная норма с такой привязкой выполняет функцию общей нормы, определяющей право, применимое к отношениям интеллектуальной собственности). Иногда эти привязки используются в сочетании (дифференцированно — применительно к первичным и вторичным правам — в праве Франции).

В части четвертой ГК РФ в отношении авторско-правовой охраны нашли прямое закрепление две важные коллизионные нормы.

Первая из них — изолированная коллизионная норма, позволяющая определить автора произведения (как первоначального правообладателя) в случаях, когда охрана предоставляется на основании международных договоров. В соответствии с п. 3 ст. 1256 ГК РФ автор определяется на основании привязки lex loci actus — по закону государства, на территории которого имел место юридический факт, послуживший основанием для приобретения авторских прав.

Если сравнить основания, признаваемые достаточными для возникновения авторских прав в праве различных стран, становится ясно: в данном случае есть почва для конфликта квалификаций. Действительно, несмотря на участие в Бернской конвенции 1886 г. (признающей неформальный порядок возникновения авторских прав), право США нашло лазейку для частичного сохранения принципа формализованной авторской охраны (с конститутивным характером регистрации и депонирования экземпляра произведения). В странах континентальной Европы такая охрана предоставляется по факту создания произведения (точнее, по факту облечения произведения в объективно воспринимаемую форму). Поскольку никакого специального указания о том, что именно следует считать правовым основанием для приобретения авторских прав, ГК не содержит, квалификация такого понятия, содержащегося в данной коллизионной норме, должна осуществляться по общему правилу ст. 1187 ГК РФ — в соответствии с российским правом. Значит, автор произведения, согласно российскому коллизионному праву, определяется по праву страны, где произведение фактически создано (где находится рукопись, где была прочитана публичная лекция и т.п.).

Нужно также пояснить, что в действующем российском праве интеллектуальной собственности используется особый юридико-технический прием для опосредованного закрепления критерия охраноспособности результата интеллектуальной деятельности — именно через определение автора (как лица, осуществляющего творческую деятельность, — п. 1 ст. 1228 ГК РФ). Учитывая это обстоятельство, понятно, что рассматриваемая коллизионная норма приобретает гораздо более важный характер, чем это кажется на первый взгляд: она указывает, по сути, на право, определяющее сам факт охраны результата творческой деятельности.

При наличии в международных соглашениях РФ иных привязок на этот счет преимущество должно отдаваться им, а положение п. 3 ст. 1256 ГК РФ будет применяться лишь субсидиарно. Если обратиться к Бернской конвенции 1886 г., то в ее ст. 3 для определения круга охраняемых произведений используется не приведенный выше, а уточненный вариант территориальной привязки в сочетании с личной привязкой (см. далее). Он и имеет приоритет при решении вопроса о факте охраны. Однако сфера применения российской коллизионной нормы все же в этом случае не сужается до ее буквального смысла — определить, кто должен считаться автором произведения. Дело в том, что вместе с территориальным критерием охраноспособности в авторском праве совокупно применяются также два других критерия — формальный (требующий выражения произведения в объективной форме) и в особенности сущностный (требующий, чтобы произведение было оригинальным, т.е. являлось выражением личной индивидуальной творческой деятельности). Бернская конвенция 1886 г. содержит положения по поводу формального критерия, а относительно сущностного критерия умалчивает. Это означает, что решение этого вопроса относится на внутригосударственный уровень. И тогда использование в российском праве описанной юридической техники позволит определить факт соответствия произведения тому пониманию сущностной охраноспособности, которое сложилось не в российском праве, а в праве страны, где произведение было фактически создано.

Вторая коллизионная норма ГК РФ — п. 2 ст. 1231 является законодательной новеллой. Она носит общий характер и распространяется не только на авторское право, но и на другие институты интеллектуальной собственности. Смысл ее заключается в том, что она выступает в качестве общей, субсидиарно применяемой для решения вопроса об объеме охраны, коллизионной нормы. Она действует при отсутствии в международном договоре положения об ином. Содержание исключительного права, признаваемого в соответствии с международным договором, действие этого права, установленные в его отношении ограничения, а также порядок его осуществления и способы защиты определяются, согласно этой норме, российским правом (причем в ряду источников российского права — исключительно централизованно, на уровне Гражданского кодекса).

Яркий пример установления в международном договоре иного применимого права дает Бернская конвенция 1886 г. Во-первых, в самом тексте Конвенции предусмотрен гарантированный минимум охраны, который и должен применяться в качестве унифицированных на международном уровне материально-правовых положений. Кроме того, коллизионные нормы Конвенции привязывают решение вопроса об объеме предоставляемой охраны к праву страны, где испрашивается охрана (а выбор этой страны зависит от усмотрения правообладателя).

Показательно, что коллизионная норма, сформулированная в п. 2 ст. 1231 ГК РФ, является односторонней. Принимая во внимание редкость и выверенный характер такого рода норм (которые призваны реализовать этноцентристские тенденции в регулировании), можно сделать вывод о придании законодателем особой важности отношениям по монопольному осуществлению имущественных прав на результаты интеллектуальной деятельности. Это означает, что в отсутствие предписывающих иное международно-договорных обязательств законодатель предпочел подчинить регулирование этих отношений отечественному праву. Объективное основание такого решения — строго территориальный принцип действия прав интеллектуальной собственности. В данной норме особо оговорено (и это еще раз подчеркивает следование принципу территориальности), что объем исключительных прав не ставится российским правом в зависимость от положений законодательства страны возникновения исключительного права.

 

15.1.3. Характеристика основных международных соглашений об охране авторских прав

 

Как правопреемник СССР, Россия приняла на себя обязательства из двусторонних договоров о взаимной охране авторских прав, заключенных СССР с Венгрией, Болгарией, ГДР, Польшей, Чехословакией, Кубой, а также Австрией и Швецией. Некоторые из этих Договоров к настоящему моменту прекратили свое действие (договоры с Болгарией и ГДР). Непосредственно Россией в конце 90-х годов XX в. были заключены двусторонние договоры подобного рода с Китаем и Арменией.

Россия является стороной региональных многосторонних соглашений в рамках СНГ. Поскольку международные обязательства, вытекающие для СССР из его участия во (Всемирной) Женевской конвенции ЮНЕСКО об авторском праве 1952 г., не распространяются на государства, входившие в состав СССР, автоматически, в 1993 г. 11 стран СНГ заключили Соглашение о сотрудничестве в области охраны авторского права и смежных прав. В нем была особо закреплена достигнутая между государствами-участниками договоренность о принятии ими на себя указанных обязательств (причем с обратной силой, с даты вступления Женевской конвенции 1952 г. в силу для СССР, т.е. с 27 мая 1973 г.). Одновременно предусматривалась охрана государствами-участниками и ранее созданных произведений по принципу национального режима. Что важно, участники Соглашения обязались повысить национальный уровень охраны и довести его до стандартов Бернской конвенции 1886 г., которая предоставляет значительно более высокий уровень охраны, чем Женевская конвенция 1952 г.

Специальному вопросу защиты прав интеллектуальной собственности посвящено заключенное между странами СНГ позже, в 1998 г., Соглашение о сотрудничестве по пресечению нарушений в области интеллектуальной собственности. В нем предусмотрена защита прав интеллектуальной собственности на основании принципа национального режима, который может предоставляться при условии взаимности. Безусловно, наиболее эффективной является охрана авторских прав на основе многосторонних универсальных соглашений. Россия участвует в Женевской конвенции 1952 г. (которая действует для России в первоначальной редакции с 27 мая 1973 г., а в последней редакции 1971 г. — с 9 мая 1995 г.). Россия также участвует в Бернской конвенции 1886 г. (вступившей для России в силу в редакции 1971 г. 13 марта 1995 г.). Это весьма представительные Конвенции: в первой из них участвует свыше 100, а во второй — свыше 160 государств. Бернская конвенция 1886 г. предусматривает достаточно высокий уровень охраны авторских прав. Все это делает ее действенным инструментом регулирования.

Прежде чем рассмотреть содержание этих соглашений, необходимо подчеркнуть, что особенность российского авторского права состоит в заметном «радиационном», косвенном, эффекте, оказываемом на него некоторыми международно-договорными инструментами. Выходя за пределы формально предъявляемых требований, российское право на протяжении многих лет опережает свое участие в основных соглашениях об авторском праве и заранее во многом учитывает опыт их регулирования. Так произошло с Бернской конвенцией 1886 г., к которой Россия присоединилась в 1993 г. (а вступила она для России в силу, как было сказано, два года спустя), уже имея к тому времени действующий авторско-правовой закон, отвечающий требованиям Конвенции.

В настоящее время имеется несколько международных соглашений (как универсальных, так и региональных), в которых Россия не участвует, но в соответствие с которыми она фактически приводит свое внутреннее законодательство. Правда, сейчас для этого все же имеются международно-договорные основания (хотя и иные, чем участие в самих таких соглашениях).

Так, в силу участия в Соглашении о партнерстве и сотрудничестве 1994 г. Россия обязалась довести национальный уровень охраны прав интеллектуальной собственности до уровня, существующего в ЕС. Поскольку многочисленные директивы Совета ЕС, посвященные различным аспектам авторского права и смежных прав <1>, предполагают свободу выбора национальных правовых средств для достижения поставленных в них целей, российский законодатель не будет вынужден изменять существующую систему охраны интеллектуальных прав.

———————————

<1> Директивы о правовой охране компьютерных программ (1991 г.), о праве сдавать в аренду (прокат) и передавать в безвозмездное пользование и о некоторых смежных правах в сфере интеллектуальной собственности (1992 г.), о координации некоторых норм авторского права и смежных прав при применении их к спутниковому вещанию и кабельной ретрансляции (1993 г.), о гармонизации сроков охраны авторского права и некоторых смежных прав (1993 г.), о правовой охране баз данных (1996 г.), о гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном обществе (2001 г.).

 

Такая гибкость средств может привести и к усилению предложенных на европейском уровне схем. В отечественном законодательстве статус публикатора (идея которого была заимствована из одной из директив) смог получить значительное по сравнению со своим европейским прообразом развитие по той причине, что личным неимущественным правам в части четвертой ГК РФ был придан срочный характер.

Как отмечалось выше, заключенное между странами — участницами СНГ Соглашение о сотрудничестве в области охраны авторского права и смежных прав 1993 г. предписывало привести уровень национальной охраны в соответствие с положениями Бернской конвенции 1886 г. (а также Римской конвенции об охране прав исполнителей, изготовителей фонограмм и вещательных организаций 1961 г.).

Еще один пример косвенного способа принятия на себя фактических обязательств по международным соглашениям, участницей которых Россия не является, связан с обязанностью привести законодательство в соответствие с требованиями конвенции ТРИПС и Договора ВОИС по авторскому праву 1996 г. (интернет-договор). Эту обязанность Россия приняла на себя по двустороннему Соглашению с США от 19 ноября 2006 г.

Не случайным является тот факт, что в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2006 г. N 15 «О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел, связанных с применением законодательства об авторском праве и смежных правах» судам общей юрисдикции прямо предписывается учитывать не только сами унифицированные на международном уровне положения, но также и международные принципы охраны авторских и смежных прав (приведенные в тексте Постановления в неисчерпывающем варианте). Это свидетельство того, что российское авторское право по существу является открытой, восприимчивой системой национального регулирования.

Бернская конвенция ВОИС об охране литературных и художественных произведений от 9 сентября 1886 г. (действующая для России в редакции 1971 г.) стала успешным результатом международно-договорной унификации. Хотя ни одно международное соглашение об охране авторских прав не взяло бы на себя амбициозную задачу создать некое унифицированное, единое авторское право, действующее на территории всех стран-участниц, все же с объективной точки зрения уровень унификации, достигнутый в Бернской конвенции, весьма высок.

Главным образом такой результат связан с созданием обширного и содержательного массива материально-правовых норм, составляющих так называемый особо предоставляемый конвенционный минимум охраны. Эти положения, непосредственно включенные в текст Конвенции, предоставляют охрану jure conventionis (т.е. методом прямого регулирования). Страны-участницы не вправе предоставлять охрану авторских прав ниже этого уровня (например, в течение более короткого срока или отказывая в признании за автором каких-либо из прямо предусмотренных в Конвенции субъективных правомочий).

Режим охраны jure conventionis занимает в Бернской конвенции основное место. Те отношения, которые не урегулированы в его рамках, подлежат восполнительному регулированию по принципу ассимиляции (национального режима) — формального приравнивания иностранных правообладателей в их правах к гражданам данной страны — участницы Конвенции, а режима иностранного объекта — произведения — к режиму произведений, опубликованных в данной стране. Причем в п. 1 ст. 5 отмечается, что авторы будут пользоваться правами, которые предоставляются в настоящее время или будут предоставлены в дальнейшем соответствующими законами своим гражданам. Это второй компонент охраны, предоставляемой в силу Конвенции. Минимально гарантированный Конвенцией уровень охраны может быть лишь превышен (за счет предоставления дополнительной охраны внутригосударственными правовыми средствами).

Ассимиляция достижима коллизионным методом, путем отсылки к компетентному национальному закону.

Следует, однако, уточнить, что отдельные группы унифицированных коллизионных норм закреплены в тексте Конвенции в целях реализации не только принципа ассимиляции, но также и принципа прямого регулирования.

Определенная группа таких коллизионных норм призвана решить вопрос об условиях распространения конвенционной охраны в принципе, т.е. вопрос о том, следует ли предоставлять какому-либо автору охрану в отношении его произведения. И только затем станет возможным применение как конвенционных норм прямого действия, так и — через предусмотренную в Конвенции привязку — норм национального законодательства, предоставляющих национальный режим.

Этот вопрос на практике распадается на два самостоятельных вопроса — о круге субъектов и круге охраняемых объектов. Бернская конвенция пошла по пути расширения круга правообладателей (и тем самым расширения сферы своего действия) за счет самостоятельного (не кумулятивного) применения как личных (гражданство автора, его домицилий), так и территориальных коллизионных привязок (место первой или одновременной публикации произведения) в разнообразных сочетаниях.

Итак, в качестве правообладателей (авторов и их правопреемников) в ст. 3 Бернской конвенции признаются:

— граждане стран-участниц — в отношении произведений как выпущенных в свет (причем не имеет значения, в какой стране), так и не выпущенных в свет;

— апатриды и граждане государств, не участвующих в Конвенции, при условии, что они имеют обычное местожительство в одной из стран — участниц Конвенции, — также в отношении как выпущенных в свет (на любой территории), так и не выпущенных в свет произведений;

— граждане иных, чем страны — участницы Конвенции, государств — в отношении произведений, впервые выпущенных в свет в одной из стран-участниц, а также выпущенных в свет одновременно (т.е. не позднее 30 дней после первого выпуска) в стране, не входящей в Бернский союз, и в стране-участнице. «Выпуск в свет» в смысле Конвенции не совсем совпадает с привычным для национального авторского права понятием «опубликование» (в российском праве — «обнародование»), будучи более узким по содержанию и не включая, в частности, представление драматического, музыкально-драматического или кинематографического произведения, публичное чтение литературного произведения, передачу в эфир или по кабелю литературных и художественных произведений и т.д.

В отношении кинематографических произведений добавляется еще территориальный критерий нахождения штаб-квартиры, а в отношении архитектурных произведений — критерий места их сооружения.

Таким образом, за пределами сферы конвенционного регулирования однозначно оказываются граждане государств, не участвующих в Конвенции, не имеющие домицилия на территории страны-участницы, — авторы не выпущенных в свет произведений.

Возможна ситуация, при которой охрана на основании Конвенции будет предоставляться и в отношении произведений, не охраняемых в стране происхождения (стране первого или одновременного выпуска в свет или стране, гражданином которой является автор, — п. 4 ст. 5 Конвенции).

Минимально гарантированная Конвенцией охрана авторских прав охватывает положения о круге охраняемых объектов, об условиях предоставления охраны, о перечне признаваемых за автором правомочий и их содержании, а также о сроке действия авторских прав.

В ст. 2 Конвенции приводится подробный и неисчерпывающий перечень охраняемых в силу положений самой Конвенции произведений литературы, науки и искусства, заимствованный в основном из французского законодательства. Это, по сути дела, перечень тех форм, в которых могут быть выражены охраняемые произведения. Он включает в себя, в частности: книги, брошюры и другие письменные произведения; лекции, обращения, проповеди и другие подобные произведения; драматические и музыкально-драматические произведения; хореографические произведения и произведения пантомимы; музыкальные произведения с текстом и без текста; кинематографические произведения и произведения, выраженные способом, аналогичным кинематографии; рисунки, произведения живописи, архитектуры, скульптуры, графики, литографии; фотографические произведения; произведения прикладного искусства; географические карты, планы, эскизы, пластические произведения, относящиеся к географии, топографии, архитектуре или науке. Охраняются также производные произведения (переводы, адаптации, аранжировки и другие переделки) и сборники литературных и художественных произведений (например, энциклопедии и антологии).

Особо оговариваются те виды произведений, в отношении которых компетентное национальное законодательство может установить изъятия (или которым вообще может отказать в охране): официальные тексты законодательного, административного и судебного характера, их переводы, политические речи и судебные доклады.

Такой важный критерий охраноспособности авторских произведений, как оригинальность (признание в качестве результата личной творческой деятельности), Конвенция прямо не называет. Косвенным образом он все же в ней присутствует. Во-первых, п. 8 ст. 2 исключает из сферы конвенционной охраны сообщения о новостях дня и о различных событиях, имеющих характер простой пресс-информации (т.е. об объективно существующих фактах). Кроме того, исходя из видов произведений, вопрос об охране которых отдан на откуп национальному законодательству (см. в предыдущем абзаце), можно сделать вывод о том, что Конвенцией отторгаются лишь произведения, оригинальность которых проблематична. Наконец, о подобном подходе говорит факт отказа в Конвенции от каких бы то ни было формальных требований к возникновению авторских прав (см. об этом далее). Но все эти примеры — не более чем попытка широкого истолкования конвенционных положений от противного. Выше, применительно к содержанию российской коллизионной нормы об определении автора произведения при предоставлении охраны на основании международных договоров (п. 3 ст. 1256 ГК РФ), отмечалось значение этой нормы в отсутствие четкого упоминания в Конвенции сущностного критерия авторско-правовой охраны.

Бернская конвенция 1886 г. придерживается принципа, который называется автоматизмом охраны и заключается в отрицании необходимости соблюсти какие бы то ни было формальности для возникновения авторских прав. Долгое время неформальный характер возникновения авторских прав отпугивал от вступления в Бернский союз страны англосаксонской правовой системы. В частности, в США в качестве условия возникновения авторских прав выдвигалась необходимость регистрации, депонирования экземпляра произведения в библиотеке Конгресса и т.п.

Отсутствие формальных конститутивных условий свидетельствует о понимании разработчиками Конвенции авторско-правовой охраны как основанной на критерии оригинальности: ведь формализация нужна только в тех ситуациях, когда могут одновременно появиться несколько добросовестных первичных правообладателей, независимо друг от друга добившихся результата в виде объекта интеллектуальной собственности. Если же произведение оригинально, то оно фактически неповторимо, и, значит, излишне было бы фиксировать временной приоритет в его создании.

Конвенция закрепляет за автором комплекс следующих субъективных прав. Отличительной особенностью этого международного соглашения является признание неимущественных авторских прав (которые в зарубежном праве носят название «моральные права» автора). Это обстоятельство, так же как и отрицание в Конвенции необходимости формализации охраны, препятствовало присоединению к Конвенции Англии и США, право которых не знало подобных авторских правомочий (хотя в конце концов Англия, а в конце 90-х годов XX в. и США вынуждены были пойти на этот шаг).

Некий компромисс между позициями континентальной и англо-американской систем права по поводу моральных прав выразился в Конвенции в том, что она называет в ст. 6 bis лишь два из такого рода правомочий — право авторства и право на неприкосновенность произведения (причем последнее формулируется как «право противодействовать всякому извращению, искажению или иному изменению… произведения, а также любому другому посягательству на произведение, способному нанести ущерб чести и репутации автора») и не требует, чтобы страны-участницы придавали им бессрочный характер. Срок охраны неимущественных прав должен по крайней мере совпадать со сроком охраны имущественных прав. Однако тем странам, которые не предусматривали охрану моральных прав после смерти автора, предоставлено право сохранить такое положение.

Из имущественных прав автора в Конвенции названы право на перевод, воспроизведение, публичное представление и исполнение драматических, музыкально-драматических и музыкальных произведений, передачу в эфир или публичное сообщение любым другим способом беспроволочной передачи литературных и художественных произведений, публичное чтение литературных произведений, переделки и аранжировки, право следования, а также иные права, относящиеся к особым видам произведений.

По общему правилу (исключения из которого установлены в отношении некоторых видов произведений) минимальный срок охраны имущественных прав составляет период жизни автора и 50 лет после его смерти. Реальный срок охраны (который может быть и более продолжительным) определяется законом страны, в которой истребуется охрана.

При этом Конвенция устанавливает правило о сравнении сроков, согласно которому срок охраны не может быть более продолжительным, чем срок, установленный в стране происхождения произведения. Исключение может составлять лишь случай, когда законодательство страны, где истребуется охрана, предусматривает иное. В российском праве правило о сравнении сроков воспроизведено в ст. 1256 ГК РФ, и никаких отступлений от него не предусмотрено.

Охрана по принципу ассимиляции (предоставления национального режима) предоставляется помимо (и сверх) конвенционного минимума. В некоторых случаях это может выглядеть как усиление прямо предусмотренных Конвенцией правомочий или сроков, в других случаях — как прямое восполнение пробелов в ней.

К сфере национального регулирования полностью отнесено решение вопроса о средствах правовой защиты авторских прав, а также фактически почти полностью (за единичными исключениями, прямо предусмотренными Конвенцией) решение вопроса о свободном использовании произведений (установлении в законодательном порядке ограничений авторского права).

Для определения применимого права в Конвенции закреплена коллизионная норма с привязкой к закону страны, где испрашивается охрана. Чаще она толкуется в национальном праве как lex fori, однако существуют и иные точки зрения. Некоторые французские юристы (в частности, А. Керевер) считают, что такую привязку следует понимать как отсылку к закону страны, на территории которой имело место нарушение авторских прав (поскольку автор именно там предпочтет предъявить иск об охране нарушенных прав).

В результате конкретный объем охраны, предоставляемый автору (виды, содержание и срок действия признаваемых за ним субъективных авторских правомочий, степень ограничения законом их реализации, доступные автору способы защиты нарушенных прав), будет варьироваться в зависимости от того, в какой из стран — участниц Бернской конвенции автор предъявит требование об охране. Ведь конвенционный минимум — константа, призванная сгладить национальные различия в уровне охраны авторских прав, не исчерпывает уровня охраны. За ее пределами в каждой из национальных правовых систем стран — участниц Конвенции автору будет предоставляться свой набор субъективных прав. Они будут ограничиваться национальными вариантами свободного использования без согласия автора, равно как различными в разных странах могут оказаться виды санкций и принцип их применения (например, виновный или безвиновный характер ответственности, возможность одновременного применения различных санкций, расчет размера убытков).

Действие Конвенции с обратной силой. Одно из обстоятельств, которые значительно расширяют сферу охраны, предоставляемой Конвенцией, — установленное ею правило о том, что она применяется ко всем произведениям, которые к моменту ее вступления в силу не стали еще общим достоянием в стране происхождения вследствие истечения сроков охраны (п. 1 ст. 18).

В том случае, когда в стране, где истребуется охрана авторских прав, срок охраны истек ранее, чем в стране происхождения, встает вопрос: следует ли охранять положениями Конвенции те произведения, которые охранялись правом страны происхождения в этот временной промежуток? Конвенция дает на этот вопрос отрицательный ответ: нет, охрана в данном случае обратной силы не имеет (для того, очевидно, чтобы не дестабилизировать сложившийся к этому моменту порядок свободного использования произведения в стране, где испрашивается охрана).

Если же речь идет о произведениях, которые вообще в этой стране не охранялись, то никаких специальных оговорок на этот счет Конвенция не содержит, что подчиняет решение вопроса об их охране изложенному выше общему правилу о действии Конвенции с обратной силой. В стране-участнице, где испрашивается охрана, такие произведения должны быть извлечены из сферы общественного достояния и получить охрану. Практически речь в данном случае идет прежде всего о произведениях иностранных авторов.

Присоединяясь к Бернской конвенции 1886 г., Россия сделала, однако, заявление о том, что действие Конвенции не распространяется на произведения, которые на дату вступления Конвенции в силу для РФ (т.е. 13 марта 1995 г.) уже являются на ее территории общественным достоянием, не уточнив, оказались ли они в сфере общественного достояния только в результате истечения срока охраны или также по той причине, что они вообще не охранялись авторским правом (Постановление Правительства РФ от 3 ноября 1994 г. N 1224). Буквальный смысл такой оговорки в том, что в России не будут охраняться с обратной силой ни те, ни другие.

Вопрос о правомерности такой оговорки стал предметом оживленных дискуссий. Аргументы «за» обосновываются возможностью самостоятельно определять условия применения принципа охраны с обратной силой, предоставленной Конвенцией странам-участницам в п. 3 ст. 18. Аргументы «против» сводятся к тому, что в силу п. 1 ст. 30 Конвенции оговорки к ней допускаются только в строго определенных случаях (под которые данная ситуация не подпадает).

После введения в действие части четвертой ГК РФ ситуация нашла следующее разрешение. В абз. 1 п. 4 ст. 1256 ГК РФ воспроизведена формула охраны с обратной силой, соответствующая использованной в Бернской конвенции. Так как, согласно ст. 4 Федерального закона «О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», законы и иные правовые акты применяются постольку, поскольку они не противоречат положениям части четвертой ГК РФ, упомянутое положение Постановления Правительства РФ применению не подлежит.

Всемирная (Женевская) конвенция ЮНЕСКО об авторском праве от 6 сентября 1952 г. носит более универсальный, чем Бернская конвенция 1886 г., характер. Она предполагает менее высокий уровень, менее жесткие стандарты охраны авторских прав и потому оказалась более приемлема для участия государств, придерживающихся самых разных подходов к авторско-правовому регулированию. Не случайно она носит неофициальное название «конвенция-мост». Ее задача — без сложных юридико-технических выкладок найти приемлемые правовые решения, не приводящие к ломке национальных законодательств.

Состав участников Бернской и Женевской конвенций во многом совпадает. Для того чтобы предотвратить массовый отток участников из Бернской конвенции в более либеральную Женевскую, в последнюю было включено положение, известное под названием «клаузула о репрессалии» и предусматривающее санкции в отношении стран, вышедших из Бернского союза. Предусмотрен также приоритет в применении положений Бернской конвенции.

Режим охраны по Женевской конвенции так же, как и по Бернской, основывается на двух принципах — материально-правовой унификации норм в самой Конвенции и ассимиляции. Разница заключается в том, что в Женевской конвенции принцип ассимиляции (национального режима) играет гораздо роль. Число унифицированных в самой Конвенции материально-правовых норм невелико и сформулированы они зачастую декларативно. В основном содержание охраны определяется путем отсылки к внутреннему законодательству стран-участниц.

Выпущенные в свет произведения охраняются Конвенцией в соответствии с критериями гражданства автора (в отношении произведений, созданных авторами — гражданами стран-участниц) и места выпуска в свет (в отношении произведений, созданных авторами — гражданами иных государств). Не выпущенные в свет произведения могут охраняться лишь при условии, что они созданы гражданами стран-участниц.

В отличие от Бернской конвенции Женевская конвенция не содержит ни широкого перечня охраняемых произведений, ни подробных указаний о специфике охраны отдельных их категорий. В ней приводится примерный, чрезвычайно общий перечень: «…литературные, научные и художественные произведения, как то: произведения письменные, музыкальные, драматические и кинематографические, произведения живописи, графики и скульптуры» (ст. I).

Относительно формальностей, сопровождающих возникновение авторских прав, в Конвенции принято компромиссное решение. Предписываемые какой-либо из стран-участниц подобные формальности считаются выполненными, если соблюдены формальности, предусмотренные самой Конвенцией в качестве заменяющих такие национальные требования. Конвенционные формальности заключаются в помещении на произведении знака авторского права, состоящего из специального символа — , указании обладателя авторского права и года первого выпуска в свет.

Что касается признаваемых за автором правомочий, то в Конвенции закреплен неисчерпывающий и довольно краткий перечень авторских прав, включающий: право на перевод, право на воспроизведение, право на публичное исполнение, право передачи в эфир. В ст. IV-bis сформулировано также общее положение о правах автора, которые обязаны соблюдать страны-участницы: «Основные права, обеспечивающие охрану имущественных интересов автора». Это указание дает основу для расширительного толкования перечня авторских прав, признаваемых Конвенцией.

Никакого упоминания об охране неимущественных прав автора в Конвенции не содержится.

Минимальный срок охраны авторских прав по Конвенции невелик. Он составляет период жизни автора плюс 25 лет post mortem.

Обратной силы Женевская конвенция не имеет.

С развитием науки и техники и появлением новых коммуникационных и цифровых технологий, дающих широкий простор для фактически бесконтрольного использования произведений без ведома автора, возникла настоятельная необходимость в совершенствовании авторско-правовой охраны и в корректировке ее применительно к новым обстоятельствам.

Трансграничный характер цифровой передачи данных требовал решения новых правовых проблем (определения места нарушения, наделения автора новыми правомочиями, ужесточения ответственности за нарушения авторских прав) не иначе как на международном уровне. Существующие международные соглашения этих обстоятельств не учитывали, поскольку они были разработаны значительно раньше их появления.

Кроме того, следовало учесть, что вслед за расширением авторско-правовой охраны неминуемо потянутся многочисленные вопросы, связанные с законодательными ограничениями авторских прав. Действительно, авторско-правовая охрана должна быть четко сбалансирована и не приводить к нарушению законных прав общества и отдельных субъектов.

Эти проблемы нашли свое разрешение в некоторых универсальных и региональных международных соглашениях.

Договор ВОИС по авторскому праву от 20 декабря 1996 г. (так называемый интернет-договор) выступает продолжением Бернской конвенции 1886 г., поскольку на ее основе и при сохранении ее положений в качестве исходного уровня регулирования предлагает дополнительные правовые решения обозначенных выше актуальных вопросов. Договор возлагает на стороны обязательство наделить автора исключительным правом на сообщение произведения для всеобщего сведения, охватывающим использование произведений в цифровой среде. Это правомочие может фигурировать во внутреннем праве под иным названием и даже являть собой результат действия различных правомочий.

В этом Соглашении были также сделаны некоторые попытки разрешить проблемы, связанные с ограничением авторских прав в силу свободного использования на основании закона.

За странами-участницами признавалось право распространить на цифровую среду традиционные законодательные ограничения авторских прав. Такие ограничения могут устанавливаться лишь в особо оговоренных случаях; они не должны наносить ущерба нормальному использованию произведения и необоснованным образом ущемлять законные интересы автора. Как оговорено в Согласованных заявлениях по Договору, правило об исчерпании прав распространяться на цифровую среду не должно.

Другим международно-договорным инструментом, на этот раз регионального уровня, стала принятая в 2001 г. Директива Совета ЕС «О гармонизации некоторых аспектов авторских и смежных прав в информационном обществе». В качестве базового авторского правомочия, предназначенного для распространения на новую среду использования произведений, в этом акте избрано широкое по содержанию исключительное право на публичное распространение в любой форме оригиналов или копий произведений путем продажи или другими способами.

Исчерпание прав на цифровую среду не распространяется, поскольку было оговорено, что оно применяется исключительно к случаям передачи права собственности на материальные носители. Затрагивается в Директиве и проблема сбалансированности интересов автора и пользователей. Директива прямо разрешает создание временных копий, если этот процесс технологически неразрывен с процессом использования произведения в личных целях.

В целях усиления борьбы с массовыми нарушениями имущественных авторских прав и иных прав интеллектуальной собственности (в первую очередь с так называемым пиратством) в рамках Всемирной торговой организации 15 апреля 1994 г. было принято Соглашение о торговых аспектах права интеллектуальной собственности (Соглашение ТРИПС). Участие в нем обязательно для членов ВТО.

Это Соглашение, так же как и интернет-договор ВОИС, в части, относящейся к авторскому праву, отталкивается от уровня охраны, предусмотренного Бернской конвенцией 1886 г., и в развитие этой охраны возлагает на участников дополнительные обязательства. Такие обязательства сводятся к введению во внутреннее законодательство положений по усилению эффективности процедур и способов защиты имущественных прав интеллектуальной собственности. Сами основные обязательства подобного рода формулируются скорее как относительные: речь большей частью идет не об имплементации конкретных правил (за исключением отдельных положений, в частности, касающихся коммерческого проката программ для ЭВМ и кинофильмов), а о повышении национальными средствами существующего в странах-участницах уровня защиты авторских прав. Особо оговорено, что для выполнения положений Соглашения государства-участники не обязаны создавать какую бы то ни было специальную систему защиты, отличную от существующей в них.

В Соглашении перечисляются гражданско-правовые меры защиты (судебные запреты, возмещение убытков, изъятие и уничтожение контрафактной продукции и оборудования для ее изготовления, обеспечительные меры), которые должны сочетаться в национальных правовых системах с административными мерами (в частности, арестом контрафактных экземпляров произведений таможенными органами при попытке импорта) и уголовно-правовыми санкциями.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code